Суд по телевидению

      Когда Аластор прибыл на место их с Воксом очередного свидания, он не мог не признаться в некотором недоумении. Очевидно, Вокс испытывал ностальгию, приглашая Аластора в это место, но, казалось, не удосужился проверить часы работы заведения.       Маленькая закусочная стояла темной и заброшенной, хотя другие магазины и предприятия на той же улице оставались открытыми. Вокса нигде не было видно, что было еще одной странностью, ведь этот человек редко опаздывал за все время, что Аластор его знал. Возможно, Аластору повезет, и Вокс совсем забудет о свидании, и он сможет вернуться домой и заняться чем-нибудь более интересным, чем это одностороннее ухаживание.       — Ал! — поприветствовал голос Вокса, как раз когда Аластор подумывал достать сигарету. Демон открыл дверь темной и совершенно закрытой закусочной, чтобы высунуть свою широкую, похожую на телевизор голову. — Заходи! — подозвал он, делая приветственный жест рукой. — Ты помнишь это место, не так ли? Мы сюда все время ходили. — Вокс рассмеялся, вращая на пальцах связку ключей. — Ну, я его купил. И сегодня я дал всем выходной, чтобы мы могли побыть только вдвоем.       Внутри пахло так же, как и раньше — пепельницей и старым жиром от бекона. Выглядело все так же, как и раньше: ряды обитых сидений вдоль передних окон, узкий проход и небольшая барная стойка, на которой все еще висели чеки. Вокс явно был занят на кухне до прибытия Аластора. Он вставил соломинку в приготовленный им смузи, украшенный взбитыми сливками и увенчанный сладкими угощениями. Аластор подошел, смахнул его с барной стойки, отнес к одному из сидений и устроился поудобнее, пока Вокс самодовольно улыбался.       — Я очень давно не пил такого, — заметил Аластор.       — Семьдесят лет, — сказал Вокс, пока Аластор запускал шаловливый палец во взбитые сливки. — По крайней мере, для тебя. Я продолжал возвращаться… надеясь снова тебя здесь встретить.       — Винсент, это будет грустный, скучный вечер, если ты будешь только жалеть себя, пока мы предаемся воспоминаниям.       Аластору лучше было что-нибудь сказать сейчас, прежде чем Вокс успеет превратить все это в вечеринку жалости для себя. Аластора не интересовало слушать, как Вокс хнычет и плачет о том, что его отвергли столько лет назад. Ему бы стоило поблагодарить Аластора за это. Ему нужно было лишь повнимательнее присмотреться к тому, куда его завело это суровое воспитание, и насколько хуже в сравнении с этим обстояли дела у Аластора.       — Ты прав. Это было бы грустно и скучно, — ответил Вокс. — Вместо того чтобы предаваться воспоминаниям, давай перепишем эти воспоминания. — Он достал из-за стойки бутылку чего-то крепкого и два бокала. Щелчком своих синих когтей он включил музыкальный автомат. Удовлетворенный, Аластор откинулся на спинку сиденья в кабинке, закинув ноги на стол, ожидая, когда ему подадут выпивку.       — Знаешь, что я думаю, Винсент? — озорно начал Аластор, покручивая соломинку из своего смузи между указательным и большим пальцами. — Я думаю, ты хочешь напоить меня, чтобы сегодня ночью получить свое. — Руки Вокса дернулись, когда он клал вишенку на свой собственный смузи. Он всегда так удивлялся, когда Аластор говорил что-нибудь непристойное.       — Это… было бы не очень по-джентльменски с моей стороны, не так ли? — ответил Вокс, быстро придя в себя. — Но если ты не хочешь быть пьяным для такого опыта, я могу просто… убрать это. — Он снова заткнул бутылку. Аластор сузил глаза.       — Ну-ну, не будем спешить, — усмехнулся Аластор. Все пошло бы быстрее, если бы он был пьян. А если бы ему удалось так же напоить Вокса, как в прошлый раз, любое соитие могло бы закончиться, не успев начаться. Возможно, если бы Аластор смог проглотить свою тошноту и сказать пару грязных слов, Вокс бы кончил и оставил Аластора в покое после этого.       Они едва успели допить свои первые бокалы, как Вокс взял его за руку, приглашая танцевать. Сегодня вечером не было зрителей. Не было живой группы. Не было танцовщиц. Не было микрофонов. Только они вдвоем с бокалами и сигаретами. Вокс начал напевать ему в дергающееся ухо, держа его за поясницу и ведя в танце.       — Споешь со мной еще раз? Тебе понравилось в прошлый раз. Даже не отрицай.       — Почему бы и нет? — подумал Аластор с некоторой долей смирения. Он прекрасно осознавал, насколько прекрасен его собственный голос. В конце концов, его музыкальный талант был даром миру. Вокс был счастливой, хоть и немного измученной душой, раз ему довелось услышать такой сладкий звук. Кажется, мы уже стояли и разговаривали так. Мы смотрели друг на друга тогда так же. Но я не помню, где и когда.       Глаза Вокса расширились. Круглые. Слишком невинные. Слишком жаждущие, когда он подхватил следующий куплет: Одежда, что на тебе, та самая, что была. Улыбка, что ты даришь, ты улыбался тогда. Но я не помню, где и когда.       В крошечной закусочной было тесновато, но им удалось станцевать вдоль прохода. Аластор продолжил петь. Некоторые вещи, что случились впервые, Кажется, случаются снова.       Вокс обнял его крепче и украл следующую строчку. И вот, кажется, мы встречались прежде,       Аластор: И смеялись прежде,       Вокс, осторожно опуская Аластора на ближайший столик и прижимая его к себе: И любили прежде.       Аластор закончил, медленно, сладко и с легкой дерзостью, проводя пальцем по экрану Вокса. Но кто знает, где и когда.       Вокс был слишком близко, и Аластор чувствовал бы себя более неловко, если бы не действие выпитого. Тоска, это стремление со стороны Вокса было таким сырым и открытым. Как это не было неловко? Телевизор обхватил голову Аластора ладонями, грозя сблизить их лица для поцелуя.       Дурак. Если ты сделаешь меня своим маленьким сокровищем, я только сильнее захочу украсть тебя...       — У меня для тебя еще один подарок на сегодня. Небольшая вещица, которую я подготовил заранее. Пойдем со мной, — сказал Вокс. Он отпустил Аластора, убрав тепло своего тела, чтобы позвать его обратно на кухню. Когда они подошли к морозильной камере с дверью, Вокс открыл тяжелую дверь.       — Винсент, ты не должен был! — радостно воскликнул Аластор, увидев, что внутри.       — Я знаю, я знаю. Но я просто не могу удержаться от желания побаловать тебя, — засмеялся Вокс в ответ.       На полу перед ними лежали двое неизвестных демонов, связанных спиной друг к другу и дрожащих от холода. Рты у них были заклеены, и они слабо сопротивлялись, особенно когда увидели Аластора с его довольной улыбкой.       — Эти двое решили, что неплохо было бы присвоить немного средств компании, — объяснил Вокс, — К сожалению, они не слишком умны, и у них нет никого, кто ждет их дома. Может пройти несколько недель, прежде чем, кто-то заметит их исчезновение.       — О, боже, — с притворным сочувствием промурлыкал Аластор, предвкушая предстоящие события.       — Оставлю вас наедине, хорошо? — сказал Вокс, собираясь выйти из морозильной камеры.       — О? У тебя нет предпочтений, как это сделать? — позвал Аластор.       — Ха-ха, удиви меня, — ответил Вокс голосом, который Аластор почти счел сексуальным. Дверь захлопнулась. Аластор быстро осмотрел инструменты, которые были под рукой: мясницкий топорик (очевидно), ножницы, канцелярский нож, термометр для мяса и ручка. Этого, по мнению Аластора, было достаточно.       — Итак, — начал Аластор, оставшись наедине со своей пленённой аудиторией. Он присел рядом с жертвами и приготовился сорвать с их ртов скотч. — Посмотрим, у кого из вас крик красивее? Знаете, на моём радио шоу я беру, только лучших.

***

      Пол был скользким от полузамёрзшей крови, когда Аластор закончил. С каждым вдохом изо рта выходил пар. Волосы были пропитаны потом и падали на лицо. Когда он отодвинул их от глаз, красная мазня размазалась по щекам и лбу. Руки были насквозь в крови.       И он был возбужден.       Ни одно живое тело не могло вызвать у Аластора такого отклика. Единственное, что могло заставить эту бесполезную часть его анатомии забиться с интересом — это когда он наблюдал, как из глаз другого уходит жизнь.       Это не была ошибка, это была особенность.       Аластор вышел из морозильной камеры, ощущая прилив, кайф, смеясь тонким, безумным смехом.       По мнению Аластора, в мире было два типа людей: те, кто замедлял его, и те, кто его подводил. Раньше Вокс был из первых. В конце концов, он стал вторым. Однако пока Вокс удостоился чести наслаждаться плодами этого шаткого промежуточного состояния.       Он целовал телевизор, прежде чем кто-либо из них осознал, что происходит, облизывая этот плоский экран непристойно. Вокс воспринял это спокойно и положил руки Аластору в волосы, на плечи, на талию. Их тела сливались, острые контуры соприкасались друг с другом. Красная кровь на Аласторе передавалась Воксу через их страстное трение, ярко выделяясь на его синем костюме.       Табурет упал. Вокс поднял Аластора на барную стойку, из-за чего стакан покатился и разбился на полу. Он посмотрел на Аластора из-под колен.       — Позволь мне поклоняться тебе, Ал.       О, это будет весело.       Аластор опустил эту громоздкую телевизионную голову туда, где она была нужна. Раньше он удовлетворял себя только собственной рукой, так что это должно было стать новинкой.       Вокс неловко возился с ремнём, а затем отодвинул ткань с этого места. Но они оба поняли, что Аластору придётся раздвинуть ноги неприлично широко, чтобы Вокс мог расположиться между ними, поэтому его брюки были полностью сорваны с него. Аластор вздрогнул от предвкушаемого удовольствия, когда на него обрушился прохладный воздух. Его улыбка померкла, когда он оказался в раскалённом рту Вокса.       Он издал звук. Вздох, всхлип, что-то среднее, возможно, но Вокс, казалось, был доволен этим, гудя в ответ вокруг стояка во рту.       Дыхание Аластора вырывалось сквозь зубы, и он использовал лицо другого демона так грубо, как, по его предположению, Вокс позволял, понимая, что должен закончить прежде, чем жажда крови утихнет и эрекция спадёт. Уже сейчас сладкие, почтительные прикосновения Вокса начинали его раздражать.       К счастью, Вокс был весьма опытен в этом деле, а у Аластора не было большой выносливости. Его быстро и эффективно довели до пика. Однако в момент, когда тело сжалось от оргазма, его охватил резкий боль, исходящая из раны на груди. Маленькие искры пробегали по коже, и он зарычал от раздражения, даже когда опустошался в горло Вокса, полностью лишённый удовольствия в последний момент.       Задыхаясь и облокотившись на массивную голову Вокса, Аластор заметил окна перед собой. Никто из прохожих не останавливался, чтобы заглянуть в тёмное кафе, но, возможно, это было лишь вопросом времени. Аластор вздохнул, и Вокс начал нежно прижиматься к нему, вызывая возвращение раздражения.       — Возможно, нам стоит перенести эту вечеринку в более уединённое место, — предложил Аластор хриплым голосом. Вокс рассмеялся, словно ждал, когда Аластор это скажет.       Они оба погрузились в яркий свет, и Аластор едва успел уцепиться за Вокса, плывя по течению. Вокс использовал свои способности, чтобы превратить их обоих в чистый свет и энергию. Немного предупреждения не помешало бы, учитывая, что Аластор старался не использовать свои силы из-за боли, которую они ему причиняли.       Аластор быстро понял, что ошибся, не уточнив, какое именно «место» он имел в виду. Когда они оба вернулись к своим обычным формам, Аластор оказался в своём номере в отеле, лёжа на спине на собственной кровати, а Вокс нависал над ним.       Но тогда, что это было за нарушение частной жизни по сравнению с тем, что должно было произойти? Вместо того чтобы приступить к разорению невинности Аластора, Вокс на мгновение остановился, чтобы изучить свое новое окружение.       — Ну-ну, разве ты не маленькая болотная принцесса?       Звуки луизианских болот были повсюду. Комары, цикады, кваканье лягушек, плеск воды от сомов и аллигаторов.       — Давай уже, Винсент, пока я не передумал, — огрызнулся Аластор. Если все это не закончится в ближайшие десять минут, он будет очень зол.       — Ал, я щедрый любовник. Если уж мы собираемся это сделать, то сделаем это правильно, и ты будешь наслаждаться каждой секундой, — пригрозил Вокс.       — Ахаха. Заставь меня.       Вокс уже снимал свой галстук-бабочку. Он стянул пиджак и рубашку, обнажив больше своей темно-синей кожи, чем Аластор когда-либо хотел видеть. Затем он потянулся к галстуку-бабочке Аластора, но его руки дрогнули, когда он отцепил ткань от раны Аластора.       — Не удивляйся так. Твои камеры были там, чтобы наблюдать за этим. — Идиот сам снял кровопролитие и выложил его во весь адский интернет, но, возможно, видеть это вживую было несколько шокирующе.       — Больно? — Голос Вокса был полон сожаления и беспокойства — двух самых бесполезных человеческих эмоций.       — Нет, — прозвучала идеальная ложь Аластора.       Вокс начал прикасаться к нему, ощупывая грудь как можно ближе к ране, лаская, пощипывая и кружа. Руки скользнули по его спине, животу и бедрам, прежде чем опуститься между ног и снова погладить. Аластору стоило огромных усилий не отмахнуться от этих рук.       О, это было так отвратительно. Каждое прикосновение. Каждое ласкание. Внезапно у Аластора появилось так много общего с богомолами и пауками, которые пожирали своих партнеров после выполнения своего долга. Вокс подчинялся самому базовому процессу своего мужского, животного мозга, и Аластор так сильно хотел дать ему понять, что он об этом думает.       — Я тебя, блять, ненавижу, — резко вырвалось у Аластора, когда ласки стали слишком навязчивыми. Вокс, казалось, воспринял это как проявление нежности и попытался поцеловать его снова. Аластор помешал ему, перевернувшись на четвереньки, чтобы больше не смотреть на другого демона.       Вокс притянул Аластора к себе, обнажённой задницей прижав к холодному экрану. Аластор издал статичный рычание. Длинный, ловкий язык лизал его интимные места. Вокс был не лучше младенца — готов был засунуть в рот всё подряд, не задумываясь о назначении предмета или о том, где он мог побывать. Язык полностью проник внутрь, и Аластор напрягся от нового и шокирующего ощущения. Мокрое, скользкое, отвратительное, как оно извивалось внутри него. Возможно, у него всё же не хватало на это духа.       Когда Вокс закончил играть с Аластором языком, он заменил его пальцем. О, нет, ни в коем случае. Это было больно, а Аластор был тем, кто причиняет боль, а не тем, кто её испытывает. Даже с какой-то смазкой, которую Вокс раздобыл, это было совсем некомфортно.       — Расслабься, — осмелился прошептать он у него в ухе, — Я позабочусь о тебе.       Что это за кошмар? Уши Аластора были прижаты к голове, а кулаки сжаты в простынях. Да, теоретически, всё это было частью плана, но как же это было неприятно!       Пока у тебя в груди эта дыра, сила Вокса превосходит твою, — напоминал ему назойливый голос, — Но он убьёт Рози ради тебя. Он сорвёт ей лицо и подарит тебе. Он напоит тебя лучшим алкоголем и закурит самыми изысканными сигаретами, что есть в Аду, так что лучше зарывай улыбающееся лицо в подушку и дай ему насладиться.       Аластор, в некотором роде, расслабился. Наступил момент, когда он перестал чувствовать вторжение пальцев Вокса. К сожалению, недолго ему пришлось ждать, пока тот не решил заменить их чем-то более массивным.       — Что это? — с трудом выдавил Аластор сквозь зубы, улыбка превратилась в гримасу, когда он посмотрел на оружие, которое Вокс вынул из ножен.       — Красиво, да? Я даже проколол кончик. Идея Вала, — сказал телевизор с довольным румянцем, садясь на корточки, чтобы лучше показать своё чудовище.       — Где ты вообще, это прятал? — не мог не спросить Аластор. Ему предстояло не только выдержать этот заряд, так ещё и вовремя напомнить, что мотылёк тоже катался.       — Знаю, правда? — засмеялся Вокс. — Что тут скажешь? Я расту, а не показываю.       Вокс оседлал его, и Аластор издал неловкий звук. Тупой кончик прижимался к нему с самым ужасным обещанием. Ад до сих пор не казался слишком суровым наказанием, но это! Это точно было частью его вечного проклятия и мучений.       На самом деле всё оказалось не так плохо, как Аластор ожидал. Он принимал это, дюйм за мучительным дюймом. Позволял Воксу двигаться внутри себя. Позволял дергать за свои рога и называть себя всякими грязными словами. Даже появилось какое-то приятное покалывание, когда Вокс удачно двигался — нечто совершенно неожиданное, но не стоящее тех усилий, чтобы к этому прийти.       Но когда Вокс когтями взъерошил волосы на затылке Аластора, обнажив ту открытую «розетку», Аластор убрал пальцы и резко повернул их. Вокс мог получить его тело сегодня, но не разум. Здесь была проведена черта. К счастью, Вокс понял намёк без лишних слов и переключился на другие занятия. Его бедра двигались всё интенсивнее. Сопровождающие их влажные звуки были пыткой для ушей Аластора. Что же в этом такого замечательного? Это было грязно. Это было отвратительно.       — Чувствуешь, как нарастает заряд? Я сделаю так, чтобы ты был готов для меня. Ты примешь всё, когда я дам, правда? — задыхаясь, сказал Вокс.       Статическое электричество становилось настолько сильным, что красные волосы Аластора стояли дыбом. Воздух казался магнитным, словно вот-вот ударит молния. Сущность Вокса в атмосфере вокруг них была настолько густой, что Аластор ощущал его вкус с каждым вдохом.       — Ал, — вздохнул телевизор у него на шее, — я люблю тебя.       Аластор зарычал в ответ, уткнувшись в простыни.       И вот появился Вокс, и Аластор был совершенно застигнут врасплох этим настоящим ударом. Вокс выпустил в него всю накопленную энергию. Это действительно было похоже на молнию, ударяющую в громоотвод — отрицательный заряд переходил в положительный с неукротимым жаром и силой. На мгновение все огни в комнате Аластора, во всем отеле, засияли ярче, чем когда-либо, а затем всё погрузилось в темноту с тихим хлопком.       Вокс перенёс на себя афтершоки, а Аластор стиснул зубы, всё ещё улыбаясь жуткой улыбкой. Надеялся, что они случайно не слились воедино. Разве это не было бы забавным зрелищем?       Вокс тяжело дышал. Его массивная голова в виде телевизора покоилась на лопатках Аластора. Было темно и слишком тихо, весь отель остался без электричества.       — Тебе понравилось, Ал? Знаешь, я не могу так с каждым.       Аластор оттолкнул его, и оба поморщились от резкого разрыва контакта. Аластор опустился на колени на кровать, рассматривая свои руки в почти полном мраке. Искра электричества пробежала по ним, сине-голубая молния Вокса обвивала пальцы, пока он не сжал их в кулаки. Он чувствовал, как новая энергия бурлит внутри него. Аластор направил её к ране на груди и с изумлением наблюдал, как плоть срастается прямо на глазах. Он не смог залечить её полностью. Остался глубокий шрам с достаточно большой дырой, чтобы можно было погрузить в неё палец.       Но это было дико бодряще. Аластор запрокинул голову и рассмеялся над горькой ироничностью всего происходящего.       Вокс явно был озадачен, но в то же время настолько доволен, что его умственные способности заметно снизились. Аластор бросил его обратно на кровать и снова залез сверху, на лице вновь появилась злая улыбка.       — Ты был великолепен, дорогой. Как скоро сможешь повторить?