Запретные сердца Таламаски

Со дня инцидента в замке прошла неделя, но в воздухе между Джаспером и Гаем по-прежнему витало нечто неосязаемое. Рана на лбу парня почти затянулись, но рассечëнная губа ещё немного саднила, напоминая о близости и необычной заботе Джаспера. Именно в этот момент их хрупкое, только зарождающееся равновесие было нарушено. Таламаска не может оставить двух своих исследлователей совсем без контакта с внешним миром. Поэтому она присылает в их штаб нового исследователя, чтобы помочь с углубленным исследованием древнего замка. Его звали Элиас. Он был молод, энергичен, с копной светлых волос, озорной улыбкой и острым умом. С первых же минут он проявил энтузиазм и поразительную осведомлëнность о древних руинах, существ, что сразу же нашло отклик в Гае. Элиас открыто проявляет к нему интерес, задаëт личные вопросы, смеëтся над его шутками, даже слегка флиртует; даже не подозревая о негласных правилах Таламаски.

***

Джаспер наблюдал за ними со своего места, его обычно спокойное лицо было непроницаемым, но в глубине голубых глаз тлел холодный огонёк. Элиас и Гай склонились над картами замками, их плечи касались друг друга, когда они живо обсуждали потенциальные точки интереса. Элиас что-то увлечëнно рассказывал, а Анатоль кивал, смеялся; его глаза горели задорным огоньком. — Полагаю, мы могли бы рассмотреть вариант с подвала замка, Гай. Мои исследования показывают, что именно там могла сосредоточена ритуальная активность, — голос Элиаса был мелодичен, и он легко касался плеча Гая, указывая на карту. Джаспер сжал кулаки, едва заметно. Он привык, что он был тем, кто направляет Анатоля, кто делится с ним информацией, кто видит его энтузиазм. Это было раздражающе, и, что ещё хуже, это было... непонятно неприятно.

***

Напряжение росло с каждым днëм, Элиас был компетентен, и Гай с ним быстро нашëл общий язык, что делало Джаспера ещё более раздражительным. Он стал резче в своих замечаниях, чаще отпускал колкие комментарии в сторону Гая, хотя целью, казалось, был Элиас. Гай чувствовал это, но не мог понять причину. Он был профессионалом и ценил, когда кто-то ещё разделяет его страсть к исследованиям. Мужчина мог специально нагружать Гая работой, чтобы тот не пересекался с этим молодым человеком. Джаспер не понимает, почему он это делает, но внутри него всë горит. Он был Джаспером, одним из самых стойких и прагматичных в Ордене. Эмоции? От них избавлялись, их подавляли. Но сейчас он чувствовал себя подростком, который впервые влюбился и увидел своего возлюбленного с кем-то другим. Это было невыносимо. Каждый смешок Элиаса, каждое движение Гая, которое могло быть расценено как слишком близкое или слишком внимательное, кололо его, как тысячи иголок. Он сжал челюсти, его пальцы впились в края древней книги, которую он якобы читал. Наконец, Элиас выпрямился, отодвинув стул. — Что ж, думаю, я нашëл то, что искал. Продолжим завтра, Гай? Сможешь помочь мне с расшифровкой некоторых фрагментов? — Конечно, Элиас. Буду рад, — Анатоль улыбнулся, провожая парня взглядом до двери. Когда массивные двери закрылись за Элиасом, тишина, повисшая в библиотеке, стала осязаемой и тяжëлой. Гай повернулся к столу, напевая себе под нос что-то, кажется, довольный своим открытием. — Кажется, вы хорошо сблизились, как я погляжу, — голос Джаспера прозвучал непривычно резко, ломая тишину. Анатоль вздрогнул, явно не ожидая такой интонации. Он поднял брови, в его глазах появилось недоумение. — И что ты хочешь этим сказать? — Ты позволяешь себе слишком много вольностей. Твоя концентрация страдает. Этот человек отвлекает тебя от долга, — захлопнув книгу с глухим стуком, который разнëсся по залу, он поднялся, подходя к парню. — Что? Элиас просто хороший напарник. Мы обсуждали важные детали, касательно по делу, — Гай выпрямился и напрягся. — Ты в последнее время какой-то сам не свой. Что с тобой? — Что со мной? — Джаспер сделал шаг вперëд, затем ещë один, обходя стол. Его движения были быстрыми, хищными. — Со мной всë в порядке, а вот что с тобой? Ты так льнëшь к этому мальчишке, неужели ты настолько наивен? Или тебе просто нравится, когда тебя так обхаживают? — В его глазах полыхал огонь, которого Гай никогда не видел. Это была не просто злость, это было что-то глубоко личное, собственническое. — Что ты несëшь?! Мы просто выполняли свою работу с Элиасом! — Джаспер сделал шаг вперëд, и оказался рядом с парнем. — Работали? Или флиртовали, как два глупых юнца? Ты едва ли отрывал от него взгляд. Или ты забыл, какова наша миссия? — Какая тебе вообще разница как я с с ним общаюсь?! — парень тут же вспыхнул. Джаспер толкнул его к ближайшему стеллажу с книгами. — Ты не понимаешь, Гай? Или не хочешь понимать? — нависнув над ним, задал вопрос мужчина. Он не дал ему ответить. Джаспер впился в его губы. Поцелуй был жëстким, почти агрессивным, в нëм было всë: гнев, ревность, отчаяние и всепоглащающее, запретное желание. Анатоль сначала напрягся, его руки упëрлись в грудь мужчины, пытаясь оттолкнуть. Но затем, по мере того, как поцелуй углублялся, становясь более влажным и требовательным, сопротивление Гая ослабло. Его губы дрогнули, отвечая на давление, а руки медленно, почти нехотя, поднялись, обхватывая шею Джаспера, а пальцы запутались в его тëмных волосах. Книги позади них зашуршали, когда Гай прижался ближе, отдаваясь этому внезапному шторму. Он отвечал на каждую требовательную ласку, на каждый укус, на каждый рывок. Джаспер отстранился на секунду, чтобы перевести дыхание. Его голубые глаза, помутневшие от желания, горели прямо в глаза Гаю. — Я не позволю больше тебе с ним общаться, — хриплым, дрожащим голосом прошептал он. И снова впился в его губы, теперь с меньшей яростью, но с ещë большей глубиной. Это было не просто заявлением, это было утверждением, продиктованным первобытным инстинктом. И Гай, ощущая сладкое головокружение, понимал, что хочет быть именно таким – его. * Книги, ставшие свидетелями их тайны, остались позади. Джаспер практически тащил Гая за собой, их шаги были быстрыми и неровными. Они ворвались в личную комнату Джаспера – просторные, но строгие, освещëнные лишь мерцающим светом камина. Дверь захлопнулась с глухим стуком, отрезая их от всего мира. Мужчина резко развернул Гая к себе, их поцелуй возобновился с новой силой. Руки Джаспера скользнули под одежду парня, находя горячую кожу. Тонкая ткань рубашки парня рванулась под напором его пальцев. — Джаспер... — простонал Анатоль, когда его собственная рука дрожащей линией прошла по спине мужчины, ощущая упругие мышцы под дорогой тканью. — Тихо, — пробормотал Джаспер, приникая губами к его шее, оставляя обжигающие поцелуи. Он откинул его голову назад, обнажая чувствительную кожу, и Гай почувствовал, как мир вокруг него сжимается до этих прикосновений, этих запахов, этого необузданного желания. Одежда слетала с них почти бессознательно, падая на пол тëмными грудами. Свет камина отбрасывал причудливые тени на их обнажëнные тела, когда Джаспер, не отрываясь от губ Гая, толкнул его к огромной кровати с балдахином. Подушки приняли их падение, мягкие и податливые. Мужчина навис над парнем, его глаза горели огнëм. Он провëл рукой по изгибу бедра Гая, вызывая волну мурашек. — Как же долго я этого ждал, Гай... — прошептал Джаспер, его голос был низким и хриплым, полным невысказанных эмоций. Гаю не нужны были слова. Он притянул мужчину ближе, его собственное тело горело от желания. Их кожа встретилась – горячая, жаждущая. Поцелуи стали более глубокими, более нежными, исследующими. Пальцы Джаспера ласкали его, вызывая стоны, которые Гай пытался сдержать. Они двигались в унисон, забыв обо всëм кроме друг друга. Это был не просто секс, это момент, когда две души, жившие в ограничениях, находят утешение и понимание в объятиях друг друга. Не было больше Ордена, Таламаски, Элиаса. Были только они, их тела, их дыхание, их жажда. Джаспер был властным, но невероятно внимательным, его прикосновения то обжигали, то успокаивали. Парень отвечал с такой же интенсивностью, отдаваясь полностью этому моменту, этой новой, необузданной стороне Джаспера, которую он только начинал узнавать. Когда пик наступил, это был оглушительный взрыв чувств, эхо которое долго отдавалось в их телах. Они лежали, запутавшись в простынях, тяжело дыша. Рука Джаспера все ещë крепко обнимала Гая, прижимая к себе. — Ты мой, — прошептал мужчина. Его голос был мягким, но всë ещë с оттенком собственности. Он поцеловал парня в лоб, там, где недавно была рана. — Твой... — так же шëпотом ответил Анатоль, прижимаясь к нему ближе, чувствуя его тепло, его сердцебиение. Он закрыл глаза, на губах играла лëгкая улыбка. Он знал, что это только начало. И он был готов.

***

Джаспер проснулся первым. Не от шума, не от тревоги – просто так, как всегда. Он лежал неподвижно, его взгляд упëрся в потолок. Тело, обычно такое напряжëнное и дисциплинированное, было расслабленным, странно тяжëлым. И тëплым. Рядом с ним, прижавшись всем телом, дышал Гай. Его рука покоилась на груди Джаспера, а нога была закинута на бедро. Шелковистые тëмные волосы щекотали подбородок Джаспера, его тëплое дыхание опаляло шею. Впервые за многие годы, Джаспер почувствовал нечто, отдалëнно напоминающее покой. Ненадолго. Аналитический ум мужчины, как хорошо смазанный механизм, тут же запустился. Что это было? — первый вопрос, эхом отозвавшийся в его голове. Страсть, ярость, ревность... Он вспомнил горящие глаза Гая, его дрожащие губы, мягкость кожи под своими пальцами. Вспомнил стоны, свои и чужие, и ту головокружительную, запретную эйфорию, которая накрыла их обоих. Это было не просто физическое желание. Это было... освобождение. Освобождение от оков долга, от одиночества, от всех тех жëстких правил, которыми Таламаска опутывала каждого своего члена. Ошибка. — прозвучал внутри другой, более строгий голос. — Грубейшее нарушение. Непростительная слабость. Джаспер крепко зажмурился. Он, Джаспер – образец хладнокровия и логики, один из самых уважаемых исследователей Ордена, поддался примитивному инстинкту, да ещë и с коллегой. Клятвой, которая запрещала подобные связи, требуя полной отдачи Ордену, без личных привязанностей, без слабостей. Что делать дальше? — этот вопрос был самым тяжëлым. Таламаска не прощала таких связей. Никаких. Если бы их обнаружили... Последствия были бы ужасными. Изгнание? Арест? Возможно, что-то хуже. Учитывая их знание о многих тайнах Ордена, просто так их не отпустили бы. И что тогда? Бежать? Куда? От кого? Мир за стенами Ордена был для них столь же чужд, как им самим был бы чужд обывательский быт. Их миссия по-прежнему висела над ними. Аномалия в поместье. Мощная, опасная, и ещë не изученная до конца. Они не могли просто бросить всë и убежать. Да и могли ли они жить без цели, которую давала им Таламаска? Это было их призвание, их смысл существования. Джаспер сглотнул. Он чувствовал горячее дыхание Гая на своей шее, и это тепло было одновременно утешением и пыткой. Он был заперт. Заперт между своим долгом и этим внезапно вспыхнувшим, всепоглощающим чувством. Анатоль пошевелился. Сонно промычал что-то, прижался ближе, его пальцы нежно погладили грудь Джаспера. Мужчина напрягся, но не оттолкнул его. Он просто лежал, слушая, как Гай окончательно просыпается. Парень поднял голову, его глаза открылись и тут же наполнились мягким, счастливым удивлением, когда он увидел Джаспера так близко. На его губах появилась нежная, утренняя улыбка. — Доброе утро, — прошептал Гай, его голос был сонным и чуть хриплым. Он протянул руку и нежно погладил щеку Джаспера, его большой палец погладил скулу. — О чëм задумался? Мужчина медленно выдохнул. Его взгляд был серьëзным, почти мрачным. Он не мог врать Гаю. Не после всего, что произошло. — Доброе, — ответил Джаспер, его голос был глухим. Он приподнялся на локтях, отстраняясь от Гая, чтобы видеть его лицо. Анатоль тут же почувствовал это отстранение, и его улыбка медленно сползла. — О чëм? Обо всëм. О вчерашнем... о нас, — Джаспер провëл рукой по своим волосам, пытаясь собрать мысли. — И о Таламаске. Гай напрягся, его глаза стали серьëзными. Он сел, прикрывшись одеялом. Вчерашняя лëгкость испарилась, уступая место осознанию. — Да, — парень кивнул, его взгляд опустился, — Таламаска... — Мы нарушили каждый обет, Гай. Каждый, который давали Ордену, — Джаспер говорил ровным, почти монотонным голосом, но в нëм слышалась глубокая боль. — Это не просто... не просто мимолëтная связь. То, что произошло, это... это слишком сильно. И это имеет последствия. Анатоль поднял на него взгляд; в его глазах блеснула смесь страха и решимости. — Последствия? Да, я знаю. Я не глуп, Джаспер. Я понимал это в тот момент, когда... когда ты поцеловал меня. Но я не жалею. — Именно это меня и пугает, Гай, — Джаспер тяжело вздохнул. — Я тоже не жалею. И это самое опасное. Это значит, что это не было случайностью. Это не было ошибкой в расчëтах. Это было... неизбежно. — он встал с кровати, набрасывая на себя свою одежду. Он подошëл к окну, обхватив себя руками. — Таламаска не терпит таких связей. Ты знаешь это. Мы знаем, что они делают с теми, кто отклоняется от пути. Изгнание – это ещë самый мягкий вариант. Но даже он означает потерю всего, чем мы жили. Гай тоже поднялся, накинув на себя одеяло. Он подошëл к Джасперу, не касаясь его, но стоя рядом, так близко, что Джаспер чувствовал его тепло. — Ты боишься? — тихо спросил парень. Мужчина медленно повернулся к нему, его взгляд был тяжëлым и пронзительным. — Я боюсь за нас, Гай. За то, что мы потеряем. За то, что они сделают. И я боюсь... боюсь того, как сильно ты меня сейчас отвлекаешь от долга, — он протянул руку и нежно коснулся щеки Гая, его большой палец погладил мягкую кожу. — Я не могу перестать думать о тебе. И это опасно. Очень опасно. — Разве это так плохо, Джаспер? — Анатоль прижался к его ладони; его глаза были полны мольбы. — Чувствовать что-то? Быть живым, а не просто винтиком в машине? Разве Таламаска не для того, чтобы защищать жизнь, оберегать тайны бытия? А что, если эта тайна... это мы? — Это риторика, Гай, — Джаспер опустил руку, снова отстраняясь. — Они увидят в этом только слабость, только нарушение правил. Нам нужно принять решение. — Решение? Какое? Сделать вид, что ничего не было? Вернуться к нашим обязанностям, притворившись, что эта ночь никогда не случалась? Ты сможешь, Джаспер? Сможешь посмотреть мне в глаза и притвориться, что ты ничего не чувствуешь? — задавал эти вопросы парень, всë также близко находясь. Джаспер посмотрел в глаза Гая – в них не было ни капли осуждения – только чистое, глубокое понимание и... надежда. Это был его Гай, его импульсивный, интуитивный, но бесконечно честный Гай. — Я не знаю, Гай, — Джаспер наконец признался, и это признание стоило ему огромных усилий. Это было самое уязвимое, что он когда-либо говорил. — Я не знаю, что делать. Но я знаю, что мы не можем просто игнорировать это... — он снова протянул руку, на этот раз обхватив Анатоля за талию и притягивая к себе. Их тела соприкоснулись, и по ним пробежала знакомая искра. — Сейчас нам нужно закончить миссию, — прошептал Джаспер, прижимая Гая к себе и целуя его в макушку, вдыхая его запах. — И вернуться к нормальной жизни... насколько это возможно. Но потом нам придëтся решить. Вместе... Анатоль обнял его в ответ, крепко прижимаясь. — Вместе. Всегда вместе, — прошептал он. В их объятиях была нежность, и страх, и невысказанный вопрос: что же будет дальше? Утро принесло не только свет, но и тяжесть осознания, что их мир изменился безвозвратно, и пути назад нет. Вдруг, в дверь постучали. Джаспер и Гай тут же напряглись. Анатоль в спешке оделся, и сел в кресло, беря книгу в руки. — Веди себя естественно, — прошептал мужчина, подойдя к нему поцеловав его в висок. — Войдите, — более уверенно сказал Джаспер. Дверь отворилась, и на пороге появился Элиас. На его лице играла слишком широкая, почти фальшивая улыбка. — Прошу прощения, коллеги, — произнëс он; его взгляд скользнул по помятым простыням и Гаю, который выглядел немного небрежно. — Я просто хотел сказать, что я отбываю. Моя работа здесь закончена, — взгляд остановился на Джаспере, затем на Гае. В его глазах мелькнула едва уловимая искорка – то ли злорадства, то ли презрения. — Орден всегда ценил преданность, не так ли? — зачем-то сказал он, едва заметно усмехаясь. Джаспер почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он кивнул, не говоря ни слова. Элиас вышел, тихо притворив дверь. — Что это было? — прошептал Анатоль, напряжëнно глядя на дверь. — Предупреждение, — глухо ответил мужчина, его кулаки сжались. — И, возможно, приговор. Он всë понял. А может и слышал. — Джаспер подошëл к окну и высунулся, внимательно осматривая территорию. Вскоре он увидел как Элиас поспешно садится в его автомобиль, который тут же скрылся за воротами поместья. * Не прошло и часа, как на телефон Гая пришло сообещние. Это была Таламаска. «Исследователь Гай Анатоль. Немедленно вернитесь в главный штаб. Отчëт по вашей миссии в Аббатсве Чëрного Камня приостановлен. Дело особой важности. Неисполнение повлечëт за собой немедленные меры санцкий». Гай побледнел, его взгляд был полон ужаса. — Это из-за нас... — прошептал он. Джаспер прижал его к себе, его сердце колотилось в груди. — Это он доложил. Я знаю, он не упустил бы такого шанса. Это конец, Гай. Штаб Таламаски. Лондон. Анатоль прибыл в главный штаб; его шаги эхом отдавались в мрачных, величественных коридорах. Каждый бюст предков Ордена, каждый старинный гобелен, казалось осуждал его. Он знал что его ждëт. Допрос. Изгнание. Или хуже. Когда он подошëл к приëмной, где его должна была встретить одна из секретарей, его вдруг потянули за рукав. Он обернулся и увидел Хелен. Хелен — владелица Таламаски, с добрыми глазами, которую все знали. Еë обычно строгий деловой костюм был чуть растëгнут, а в глазах читалась необычная тревога. — Гай, за мной. У нас мало времени, — произнесла она; еë голос был низким и напряжëнным. Анатоль не успел и слова сказать, как она потащила его в один из боковых коридоров, ведущих к служебным выходам. — Элиас доложил обо всëм, — быстро объяснила Хелен, не глядя на него. — О ваше связи с Джаспером. Орден в ярости. Тебя хотели допрашивать, а потом... потом отправить куда-нибудь, где ты не сможешь навредить их репутации. И Джаспера ждало то же самое. — Но почему ты...? — парень запнулся. Они выбежали на задний двор, где стояла неприметная машина. Хелен распахнула дверцу. — Я помогаю тебе, потому что ты мне помог когда-то найти мою сестру, — еë голос стал мягче, но в нëм ещë звучала решимость. — И я очень тебе за это благодарна. Мой долг перед тобой выше их правил, — она протянула ему небольшой свëрток. — Здесь новые документы. Новые личности. И деньги. Джаспер уже должен быть в аэропорту. Самолëт на Марсель через два часа. Если ты не появишься в течение получаса, он вылетит без тебя. Я договорилась. Гай в порыве обнял еë. — Хелен... я не знаю, как тебя благодарить! — Просто живите счастливо, Гай. И никогда не возвращайтесь, — Хелен улыбнулась ему своей редкой, искренней улыбкой, а затем подтолкнула его в машину. — А теперь езжай! — водитель резко тронул машину, и Анатоль понëсся прочь от штаба Таламаски, оставив позади свою прежнюю жизнь. Марсель. Несколько месяцев спустя. Джаспер стоял на террасе маленького домика на берегу Средиземного моря. Солнце ласково грело его кожу, лëгкий ветерок приносил солëный запах моря и аромат цветущих бугенвиллий. Он смотрел на бескрайнюю синеву, чувствуя, как напряжение, годами копившееся в его душе, наконец отпускает. Он был свободен. Они были свободны. За его спиной раздались шаги, и руки Гая обняли его, тем самым прижимаясь к нему. — О чëм задумался, mon amour ? — прошептал парень на французском, их новом языке, который они осваивали вместе. — Обо всëм, — ответил Джаспер, поворачиваясь в его объятиях. Его взгляд скользнул по безмятежному лицу Гая, по его сияющим глазам. Здесь, вдали от Таламаски, от строгих еë правил и вечной тени тайных обществ, Анатоль расцвëл. Он стал более открытым, более живым; его смех теперь был частым и искренним. И Джаспер чувствовал то же самое. — О том, что мы потеряли. И о том, что обрели, — добавил он, перебирая пальцами волосы парня. — Орден, возможно, лишил нас имени, прошлого. Но он подарил нам будущее. И друг друга. Джаспер утянул Гая в поцелуй. Медленный, глубокий, полным нежности, благодарности и безграничной любви. Это был поцелуй двух людей, которые прошли через ад, чтобы обрести свой собственный рай. Их новая жизнь была простой, но насыщенной. Они открыли небольшую атикварную лавку, где Джаспер мог утолить свою жажду древних знаний, а Анатоль – свою страсть к коллекционированию редких вещиц. Вечерами они гуляли по улицам Марселя, готовили ужины, делясь историями и мечтами, и каждый раз засыпали в объятиях друг друга, зная, что сделали правильный выбор. Таламаска осталась далеко позади, лишь иногда появляясь в их снах или мимолëтных мыслях. Но теперь это был не страх, а лишь тень прошлого. Они обрели свободу – свободу быть собой, быть вместе, без лжи, без обетов, кроме тех, что они дали друг другу. И эта свобода была бесценна.

Конец