Любовь в Санта-Монике

Воздух Санта-Моники был другим. Он не был наполнен густым, сладковатым запахом улиц Сеула, смешанным с ароматом жареных хотток и выхлопными газами. Нет, он был соленым, свежим, легким и невероятно пьянящим. Он пах океаном, свободой и началом чего-то абсолютно нового. Чонжи, высунув голову из окна такси, вдохнула её полной грудью, раскинув руки, словно пытаясь обнять весь этот новый мир. Длинные чёрные волосы развевались на весеннем ветру, как знамя, и она заливисто смеялась, крича что-то на непонятном таксисту корейском, полное восторга и предвкушения. Наби, сидевшая рядом, лишь качала головой, стараясь скрыть улыбку. Её короткая стрижка с аккуратной челкой почти не шевелилась, а сережки-сердечки покачивались в такт ухабам дороги. В руках она крепко сжимала папку с документами на аренду квартиры — её юристская натура не могла расслабиться до конца, пока всё не будет подписано и заверено. — Наби, ты только посмотри! — воскликнула Чонжи, отрываясь от окна и хватая подругу за руку. Ее глаза сияли, как две чёрные звезды, в них не было и тени той грусти, что преследовала её последние месяцы в Корее. — Это же настоящий Калифорнийский сон! Я не верю, что мы здесь! — Я верю, — строго сказала Наби, но уголки её губ дрогнули. — Потому что я лично трижды проверила каждый пункт договора аренды и нашла самый выгодный курс для обмена валюты. Мечты мечтами, но без практического подхода мы бы до сих пор сидели в Инчхоне. — Моя маленькая практичная Наби, — Чонжи по-дружески толкнула ее плечом. — Сейчас не время для твоих документов! Время мечтать! Смотри, вон там пальмы! И эти домики! О, кажется, я вижу пирс! Таксист, привыкший к восторженным туристам, ухмыльнулся в усы и прибавил скорость. Они ехали по улицам, залитым ярким весенним солнцем. Белые стены домов, красные черепичные крыши, сочная зелень, яркие вывески кафешек и бесконечная синева Тихого океана на горизонте — Санта-Моника встретила их во всей своей красе. Их новая квартира оказалась на второй линии от океана, в небольшом уютном комплексе, окруженном цветущими кустами бугенвиллии. Небольшая гостиная с камином, две спальни и самое главное — крошечный балкон, с которого был виден кусок океана. Этого было более чем достаточно. Пока Наби с хозяйским видом обходила владения, проверяя работу кранов и розеток, Чонжи выбежала на балкон, снова задирая голову к солнцу. Она сняла свой любимый кожаный рюкзак с одного плеча и, обняв его, глубоко вздохнула. Она не позволяла себе думать о том, от чего они сбежали. О сплетнях. О предательстве. О взглядах, полных жалости и непонимания. О том, как рухнула её безупречная репутация отличницы и самой популярной девушки курса в одно мгновение, из-за лживой статьи, приписанной её имени. Она стёрла это из памяти, как старый файл. Здесь, за тысячи километров, она была просто Чонжи. Девушка с рюкзаком, которая начинала всё с чистого листа. — Всё в идеальном состоянии, — объявила Наби, появляясь в дверях балкона. В её руках был распечатанный план квартиры. — Завтра надо будет зарегистрироваться, подключить интернет и… Чонжи, ты меня слушаешь? Чонжи обернулась. Улыбка не сходила с её лица. —Конечно, слушаю. Подключить интернет, купить еды, освоить автобусные маршруты. Но сначала… — она подошла к подруге и взяла ее за руки, заставляя опустить планы. — Мы должны отметить наше прибытие. Пойдём на пирс? Я умоляю! Хочу увидеть его своими глазами! Наби хотела возразить, что нужно сначала разобрать чемоданы, составить список дел, распланировать бюджет. Но она посмотрела на сияющее лицо подруги — лицо человека, который снова научился радоваться. Она не видела такого выражения у Чонжи целую вечность. — Ладно, — сдалась Наби, и её строгое выражение лица наконец смягчилось. — Но ненадолго! И ты наденешь куртку, ветер с океана прохладный. — Ура! — Чонжи всплеснула руками и бросилась обнимать подругу. — Ты лучшая! Я знала, что с тобой не пропаду! Через пятнадцать минут они уже шли по оживленной набережной. Знаменитый пирс Санта-Моники был как ожившая открытка: пёстрая толпа туристов, крики чаек, музыка карусели, запах сахарной ваты и жареных морепродуктов. Аттракцион «Pacific Park» сверкал огнями даже днём, а на горизонте линия воды сливалась с небом в ослепительной синеве. Они шли, завороженные этим зрелищем. Чонжи то и дело останавливалась, чтобы сделать фото на свой старый, потрёпанный телефон, а Наби одёргивала ее, чтобы та не врезалась в прохожих. — Никакого чувства самосохранения, — ворчала Наби, но тут же замирала, увидев лавку с сувенирами, полную безделушек с сердечками. Они прислонились к перилам, смотря на океан. Было шумно, весело, беззаботно. — Мы сделали это, — тихо сказала Чонжи, и в её голосе впервые зазвучала не только радость, но и облегчение. — Мы действительно здесь. — Да, — кивнула Наби. Её пальцы невольно потянулись к серёжке-сердечку. — Мы здесь. И всё будет по-другому. Я обещаю. В этот момент где-то рядом громко засмеялась группа парней, играющих в волейбол на пляже. Один из них, высокий, загорелый блондин, неудачно принял мяч, и тот, отскочив, покатился прямо к ногам девушек. Чонжи, на автомате, ловко остановила его ногой и подняла. — Эй, спасибо! — крикнул тот самый парень, подбегая к ним. Он был весь во власти физической активности, улыбался во всю ширину лица, а его глаза были цвета океана. — Извините за неудобства. — Без проблем, — улыбнулась ему Чонжи, легко подбрасывая мяч в руке и точно бросая ему в руки. Парень поймал, явно впечатленный её ловкостью. —Вы здесь новенькие? Никогда не видел вас раньше, — он оглядел их с дружелюбным любопытством. Наби, всегда более сдержанная с незнакомцами, слегка нахмурилась, но Чонжи ответила с присущей ей открытостью: —Можно сказать, что да. Переехали буквально сегодня. — О, добро пожаловать в Санта-Монику! — его улыбка стала еще шире. — Я Итан. Если что — я тут свой, могу показать все лучшие места. Он посмотрел на Чонжи, потом перевел взгляд на Наби, которая в ответ лишь вежливо кивнула, и его внимание снова вернулось к улыбающейся чёрноволосой девушке с бездонными глазами. Где-то вдарили в колокол, возвещая об очередном круге карусели. Где-то закричали чайки. А где-то в груди у Чонжи, только что освободившейся от груза прошлого, забилось что-то новое, легкое и трепетное. Воздух Санта-Моники пах не только свободой. В нём внезапно появился сладкий, едва уловимый привкус чего-то, что очень напоминало начало самой настоящей любви.