Адаптивность. На тёмной стороне

Глава 1 — Клэр, — позвала начальница из холла, — привезли Стенли! Иди принимай! — Да, миссис Смит, — крикнула в ответ она, сложила кусачки и прочие инструменты после стерилизации в бумажный пакет и запечатала. — Уже иду! Выйдя из подсобного помещения, Клэр просияла улыбкой: красавчик-маламут Стенли был ее любимчиком. — Привет, мальчик, — тут же опустилась перед ним на колени Клэр и потеребила свалявшуюся шерсть, совсем тихо добавив себе под нос: — Как же тебя запустили, малыш. Стенли радостно взвизгнул, припадая на передние лапы и виляя хвостом, привычно ткнул лбом под подбородок, а следом и вовсе длинно лизнул, едва не опрокинув на пол. — Фу, — скривилась Клэр и рассмеялась, утирая лицо рукавом. После такого «умывания» и правда не помешало бы умыться. Впрочем, Стенли ей сейчас обеспечит и умывание, и душ, и потоп. — Сидеть, малыш. Стенли послушно плюхнулся на пушистый зад, получив в награду почесушки. Миссис Смит, высокая крепкая негритянка под сорок… ах да, следует говорить афроамериканка, мысленно поправила себя Клэр. Так вот, миссис Смит нервно огладила фартук и покосилась на миссис Гаррисон — хозяйку Стенли. Та натянуто улыбалась, щуря накрашенные глаза. — В чем секрет? — не выдержала женщина, недовольно глядя на Клэр и собственного питомца. — Я просто люблю животных, — тихо ответила Клэр и поспешила уйти. Миссис Гаррисон обожала своего пса и весьма ревниво относилась к тому, что Стенли «променял» ее на какую-то девчонку. Стенли вообще сейчас не было дела до вечно занятой в последнее время хозяйки, которая из-за командировок то и дело сдавала его в гостиницу для питомцев. Пес оживленно вертелся вокруг, норовя потереться, и хаотично посылал картинки недавней прогулки с друзьями в парке, вкусной косточки, новых интересных запахов и все это на фоне радости от встречи. Клэр улыбалась и транслировала в ответ ровное тепло. В конце концов, животных она любила больше людей. Животные, в конце концов, гораздо честнее и искреннее, не говоря уж про то, что они верные. И способны любить беззаветно и преданно, просто так. — Вуф? — подал голос Стенли и забавно склонил голову набок. Клэр моргнула и поняла, что так и стоит у ванны, не спеша включать воду. Стенли насторожился и послал вопросительную эмоцию. Если переводить на человеческий, звучало бы как нечто среднее между «что происходит?» и «у тебя что-то случилось, ребенок?» Большинство животных, благодаря ее мутации, воспринимали Клэр как детеныша, того, кого следовало защищать. — Я в порядке, малыш, — улыбнулась она и наконец включила воду, начиная настраивать нужную температуру. Стенли любил едва теплую, градусов примерно двадцати по Цельсию. Правда, местные считали по Фаренгейту, и по первости приходилось всегда пересчитывать в голове, но Клэр уже почти привычка. Как и к новому имени, новому телу, образу жизни и стране… — Давай купаться. — Гав! Гав-гав, ар-р! — согласился Стенли и высунул язык, балуясь и ловя пастью струйки душа, но тут же снова настороженно поставил уши торчком, уставившись ей за спину. Клэр обернулась и увидела миссис Гаррисон. Та смотрела на Стенли, от нее явственно веяло обидой и раздражением. Мелочная и злопамятная. По крайней мере, по отношению к Клэр. Ну, она миссис Гаррисон даже в чем-то понимала. Не понимала другого: зачем было забирать собаку у настоящего хозяина, который растил пса, воспитывал и имел возможность нормально о нем заботиться. Стенли миссис Гаррисон любила как собственного ребенка, отсудив опеку над ним у бывшего мужа. Впрочем, любви самого Стенли это ей не добавило. — Ладно, я ухожу, — холодно бросила миссис Гаррисон, устав наблюдать за ними, а затем развернулась и добавила, уже стоя на пороге: — У вас час, чтобы привести его в порядок. Дверь хлопнула, звякнул колокольчик. Клэр закатила глаза, начальница употребила непечатное слово на букву «С» и поспешила к зазвонившему телефону. — Нужно бы ускориться, малыш, — сказала Клэр Стенли, втирая шампунь в густую шерсть, — час — это мало. Конечно, за час они не успели: помыться, посушиться, подстричься, а еще почистить уши и обрезать когти. Конечно, миссис Гаррисон устроила скандал. Конечно, чаевых она не оставила. Но… клиент всегда прав. Клэр, в общем, не особо нуждалась в деньгах, ее скорее раздражала необходимость тратить время на общение с такими вот… дамочками, которые срывают неудовлетворенность жизнью на случайных людях. Чаще всего — на обслуге и тех, кто ниже по должности или статусу. При этом зная, что ей за это ничего не будет. К счастью, ее смена на сегодня закончилась. Получив причитающуюся ей сумму, она улыбнулась миссис Смит и уже хотела попрощаться, как та спросила: — Завтра у нас будет особый гость, сможешь прийти пораньше? — Эм… — замялась Клэр, прикинула расписание уроков и кивнула: — Вызову такси. Кого приведут? — Русскую борзую, — глаза миссис Смит вспыхнули от предвкушения, — всегда хотела с ними поработать. Точно знаю, что эти собаки нервные, так что нам понадобятся твои волшебные ручки, Сладкая. «Сладкая, покрутись-ка, рассмотрю тебя получше… Ты такая красивая, Кларисса». — Ага, — едва удержавшись от того, чтобы не передернуться, Клэр сделала вид, что ей пришло сообщение, и уткнулась в телефон. Руки подрагивали. — Я непременно приду пораньше, миссис Смит. — Ну беги, детка. Опять в приют? — Да. Хорошего вечера, миссис Смит, — широко улыбнулась на прощание Клэр и вышла наружу. Вечер только начинался, закончившие трудиться офисные работники заполонили всю торговую улицу, где в грумерной пять дней в неделю по три часа подрабатывала Клэр. Она бы работала и больше, лишь бы не идти домой, но… гребаные законы (и на самом деле в штате Вашингтон действует закон о работе подростков: с 7.00 до 19.00, не более 15-40 часов в неделю, не более 3 часов в день для детей 14-15 лет и не более 5 — для 16-17-летних). Поэтому Клэр занимала себя по максимуму: помощь с мытьем и стрижкой собак, приют для животных, волонтерская деятельность на выходных… И это не считая школы. Школа вообще отдельная тема: при желании она могла бы сдать экзамены экстерном, но тогда придется переходить на домашнее обучение, а находиться дома ей хотелось как можно меньше. Но даже так ей приходилось приходить туда чтобы хотя бы переночевать. Клэр уже и не помнила, когда в последний раз после попадания в это тело нормально спала. Каждый раз закрывая глаза она боялась проснуться от чужого присутствия. …Очнувшись в больнице после трехдневной комы, наступившей вследствие клинической смерти, она точно знала, что умерла, что зовут ее не Клэр, что она — не четырнадцатилетний подросток, что мир за окном — не ее собственный, ведь в том мире, что она помнила, не было мутантов, и что она попала. Открыл глаза в больнице уже кто-то другой, не Кларисса Энн Берроуз. Она прекрасно помнила многочисленные истории про попаданцев, что иногда почитывала в прошлой жизни, когда нужно было убить время, но при этом не могла вспомнить ни своего имени, ни лиц семьи и близких, ни кем работала, ни образования. Лишь какие-то разрозненные факты. Иногда вспышками приходили воспоминания, но ясности не добавляли. Это… удручало. Первое время ее крыло депрессией, однако врачи ничего странного в этом не видели, ведь вся семья Клэр попала в аварию, а выжила лишь она одна. Мать настоящей Клэр, отец, младшие брат и сестра скончались на месте. Клэр… точнее, ее тело практически не пострадало, не считая сотрясения мозга и истощения вследствие комы, и сейчас нормально функционировало… Ну, почти нормально. Диагноз «амнезия» давал ей возможность вписаться, влиться в новую жизнь. В конце концов, если ты попаданец, что тебе еще остается? Только валить все на амнезию. Опеку над ней взял бездетный друг отца и партнер по бизнесу, упомянутый в завещании как опекун первой очередности. Получил он эту опеку легко и даже как-то слишком просто. И неудивительно: инвестиционный банкир с хорошей кредитной историей, стабильно высоким заработком, большим домом в собственности и неработающей женой. Вместе с опекой Клеменс Уитмэн получил вторую часть совместного бизнеса и право распоряжаться наследством Клэр, но она считала это справедливой платой за заботу о себе и возможность не попадать в пеницитарную систему. Клеменс и Линн — «Зови нас по именам, мы еще не настолько старые!» — в первое время очень переживали о ней, новая Клэр начала расслабляться, окруженная вниманием и заботой… Она и правда поверила, что все наладилось. Что она сумеет приспособиться, справится и сможет просто жить с новой семьей и быть счастливой, выстроить новую жизнь… Но все оказалось не так радужно: вскоре Клеменс начал проявлять к ней интерес определенного рода. Нет, будь Клэр прежней, просто подростком, она наверняка ничего не заметила бы, но она не была. По ощущениям, ей прошлой было около тридцати, и жизненного опыта, чтобы заметить странное, у нее хватало. Все начиналось невинно: просьбы посидеть с ним, объятия, много прикосновений, желание контролировать — вплоть до времени, когда нужно ложиться спать. Желание посидеть рядом перед сном, держа за руку, подоткнуть одеяло, проверки среди ночи… Вот только Клэр не была маленьким ребенком, которого имело бы смысл так проверять, а однажды забыв выпить на ночь таблетки, она увидела, как смотрит на нее мистер Уитмэн, при этом поглаживая себя через одежду, тяжело дыша. С тех пор антидепрессанты и снотворное, прописанные ей, она больше не пила. К слову, поначалу в излишних проявлениях заботы мистера Уитмэна Клэр даже не видела ничего плохого, зная, что тот вырос в большой семье и любит детей. Думала, что он боится, как бы Клэр ничего с собой не сотворила. В конце концов, депрессия у подростков часто заканчивается суицидом — это статистика. …А потом был тот случай. — Эй! Смотри куда прешь! В следующий момент в уши ворвался оглушающий гудок, ее дернули за капюшон, отчего горло больно передавило… а еще через миг Клэр накрыло осознанием, что она чуть не шагнула под автобус. Она резко развернулась и, мельком оглянувшись, поняла, что перед ней стоит парень лет восемнадцати-двадцати на вид, а вокруг начинают останавливаться прохожие, привлеченные возможным зрелищем. — Жить надоело?! — вызверился парень, раздувая ноздри. — П-простите… я… я задумалась, — пролепетала Клэр, глядя широко раскрытыми глазами на свои ходящие ходуном руки. — Идиотка! — зло фыркнул парень и явно собирался сказать что-то еще, но тут Клэр поняла голову, и он осекся. Нет, она знала, что красива, однако каждый раз такая реакция заставляла сначала смущаться, а потом — злиться. И красота уже принесла ей проблемы, так что не было ничего странного в том, что она начала сознательно портить себе внешность: одевалась так, чтобы скрыть только начавшую формироваться фигуру, перестала красить ресницы и пользоваться блеском, носить украшения и яркие цвета, хотя ей, брюнетке со светлой кожей, почти все подходило. Клеменс сначала бесился, почти силком совал ей деньги или отправлял с Линн по магазинам, а потом вдруг как-то успокоился и теперь одобрительно провожал ее взглядом, когда она выходила из дома в бесформенных, скрывающих тело нарядах. Будто хотел, чтобы никто больше не замечал ее. Чтобы только он мог любоваться ей. Ситуация с Клеменсом плавно, но довольно быстро развивалась, и Клэр чувствовала угрозу все сильнее… А это значило, что времени у нее все меньше. Попытка избегать опекунов, как можно реже бывая дома, вызывала глухое пока недовольство. И чем дальше, тем больше. Неизбежен тот момент, когда что-нибудь случится: или Уитмэн поставит вопрос ребром, или… нападет. У Клеменса, выпускника престижной школы и не менее престижного университета Лиги плюща, казалось, повсюду были связи. В органах опеки — так точно. Иначе почему за все прошедшие месяцы к ней так никто и не пришел? Просто ждать Клэр больше не могла… Она не знала, что делать, кроме как попытаться сбежать. Или ударить первой. Было страшно и тревожно, постоянная изматывающая усталость затуманивала разум… И если бы не ее способности, она бы уже сорвалась. Мутация — хотя Клэр предпочитала считать это даром — помогала ей собирать и впитывать… силу?.. Как растения питаются солнечной энергией, водой и питательными элементами из почвы, так и у Клэр получалось машинально, в фоновом режиме, тянуть отовсюду энергию. Кстати, благодаря этому же никто еще и не заподозрил, что она не высыпается и пренебрегает приемом таблеток — выглядела Клэр так, будто каждый день шаталась вместо с Линн по салонам красоты. …Линн была еще одной проблемой. Она не могла не замечать взглядов мужа, но ничего, абсолютно ничего не делала, лишь отводила глаза, зато стала больше пить. Бутылка вина за вечер — новый вариант нормы. Клэр всерьез раздумывала купить змею и натравить на Клеменса, но не получилось: обычно легко разрешавший ей практически любые траты, в этот раз тот уперся и запретил держать дома питомца. «Тебя никогда нет, а Линн боится этих гадов». На крайний случай можно было тайком пронести змею в дом, но Клэр понимала, что расследование легко вскроет факт покупки, а выбраться куда-то в лес, чтобы приманить кого получится, в ближайшее время не выйдет, ведь она сама загрузила себя по полной. Она рассчитывала, что действительно сможет приманить к себе какую-нибудь… гадюку или гремучника, но полной уверенности в этом не было — Клэр еще никогда такого не делала. Допускать ошибок было нельзя — второго шанса избавиться от Уитмэна, скорее всего, не представится. Оставалось ждать и надеяться, что свой ход она успеет сделать первой.