«Schokoladendreieck»

Рейн стоял слишком довольный, тем что Ланда теперь уже не выглядит как вылизанный кот. Альдо внимательно рассматривал своего партнёра, мысль "чего Ланда так быстро лишился той страсти, когда был подо мной?" прокручивалась в голове. Но увы "Апач" не понимал что настроение у Ганса Ланда меняется очень часто, и на это могут повлиять любые факторы: от холодного кофе до косого взгляда, а тут Рейн хоть и наедине, но позволил себе растрепать ему волосы, которые не смел трогать даже Рейхминистр. Рейн недовольно склонил голову, думая: «Ланда, мало того, что было? Или для тебя это вообще ничего не значит? Просто физиология, как поесть или почесаться? Ну хорошо, значит устрою тебе вторую серию..» Но вслух он произнес совсем иное, его голос прозвучал низко и хрипло: – У каждого свои методы работы, штандартенфюрер. Иногда – выбить зубы. Иногда – просто испортить причёску. Считай, тебе сегодня повезло, котик. Его пальцы, всё ещё находящиеся в светлых прядях, не отпускали. Он чувствовал под подушечками тёплую кожу головы. Была приятная власть, более странная и интимная, чем та, что он испытывал, приставляя ствол к виску попавшегося, а до этого, ломая врагу кости. Ланда не сопротивлялся, но его застывшая поза говорила о крайнем недовольстве. Его рука молнией взметнулась и сильно сжала запястье Альдо. – «Повезло»? – тихо прошипел Ланда, и его бархатный голос вдруг приобрёл стальной звон. – «Апач», вы путаете везение с отсрочкой приговора. Вы только что подписали себе особый орден – «За выдающиеся заслуги в области эстетического вандализма». Его глаза, казалось, поджаривали Альдо на медленном огне. В их глубине, плескалось что-то непонятное возможно – острый, как игла азарт, а возможно желание дать "любимому" по лицу. Этот грубый, пахнущий порохом и потом амереканец одним движением сумел сделать то, чего не добивался никто за долгие годы: он осквернил его святыню – безупречный контроль, символом которого была эта причёска. Ну и то, что было на полу, обычно этим занимался Ганс и он был сверху, а не снизу. – Вы думаете, это просто так, ради красоты? – Ланда притянул его лицо так близко, что их носы почти соприкоснулись. Дыхание австрийца было горячим и сладковатым. – Это дисциплина, порядок, превосходство над хаосом. Называйте как хотите. А вы... ты – этот самый хаос, который так и норовит всё испачкать.. Внезапно его хватка ослабла, а черты лица смягчились, снова обнажая дружелюбие. Он отпустил запястье Альдо и даже ласково провёл большим пальцем по зажавшимся на коже пальцам. – Но, возможно, именно поэтому вы столь... притягательны, – заключил он, и в его голосе снова зазвучала ядовитая нежность. – Как деструктивная грозовая туча на чистом небе. Непредсказуемая. И оттого – невыразимо прекрасная. Он отступил на шаг, его взгляд скользнул по своей испорченной причёске, отражённой в зеркале. Уголки его губ поползли вверх, складываясь в выражение, полное смертоносного очарования. – Впрочем, не переживайте. Беспорядок, который вы устроили на моей голове, я с лёгкостью поправлю. А вот беспорядок, который я собираюсь устроить в вашей жизни, лейтенант Рейн, будет куда... долговечнее. И, смею вас заверить, – он повернулся к Альдо, его улыбка стала пугающей, – нам обоим это доставит невероятное удовольствие. Рейн лукаво прищурил глаза, продолжая, как ни в чем не бывало, гладить чужую голову, ощущая под пальцами шелковистость волос даже после испорченной укладки. – Посмотрим. Кстати, ты должен поехать со мной... в одно место. Ланда замер, его улыбка не дрогнула, но в глазах мелькнул огонёк холодного любопытства. «Должен?» пронеслось у него в голове с крайним удивлением. Никто не говорил ему «должен» с тех пор, как он получил свои звания и власть. Οн мягко отвёл руку Альдо, восстанавливая личное пространство. – У меня насыщенное расписание, лейтенант. Допросы, протоколы, поиски врагов Рейха. Знаете ли, я ещё не дезертир.. Вы предлагаете мне отменить все это ради загадочной прогулки под ручку в парке? – Ах ты сука.. – усмехнувшись сказал Рейн. – Я предлагаю тебе выбор, – парировал он, его палец теперь бессознательно вычерчивал круги на стене. – Поехать со мной добровольно... или познакомиться с моими методами убеждения поближе. Ты же сам сказал я трогаю мужчин, в основном, чтобы выбить зубы. В воздухе повисло густое, как смоль молчание. Ланда изучал Альдо, его взгляд скользил по грубоватым чертам лица, застывшим в выражении упрямой решимости. Он видел не угрозу — так, интересный досуг.