«Schokoladendreieck»

Альдо тяжело дышал, отрываясь от губ Ганса. Ганс, всё ещё с влажными руками, слегка улыбнулся и поправил воротник формы. — Лейтенант, – тихо проговорил он, обводя взглядом лицо Рейна, – боюсь, если вы продолжите в том же духе, наши переговоры могут принять... несколько неожиданный оборот. — Чёрт с ними, с переговорами, - прорычал Альдо, сжимая ткань мундира Ганса. — Ты от меня никуда не денешся, понял? Возбуждение было слишком сильным, чтобы его скрыть. Альдо прижимал Ганса к холодной кафельной стене, и в каждом его движении читалась жадность. Но Ланда вдруг разорвал поцелуй, тяжело дыша усмехнулся, не отрывая взгляда от возбужденного лица американца, который уже тянулся к его собственному ремню, но тут же легонько получил по руке. – Нет. – холодно произнес Ланда не давая себя раздеть да и вообще как либо "разложить". Рейн мягко сказать возмутился: все же нормально было, они договорились провести переговоры на тему "как Ланда перейдет на сторону Америки", целовались, а сейчас Ганс с холодом заявляет "нет". – Хули сейчас нет? — Это не гигиенично, дорогой мой, да и.. серьёзно предлагаешь трахаться в туалете, где мало кто шастает? Он был бледен, взгляд метался между отражением в зеркале и фигурой Рейна. Эстетика, границы – всё это было частью его внутреннего мира. И сейчас они трещали по швам. — Мне похер, кто войдёт, - отрезал Альдо, приближаясь вновь. В его голосе звучала уверенность и что-то тёмное, угрожающее, – Я знаю, чего хочу. Он положил ладони на бока блондина все ещё прижимая к холодному кафелю. Тот закрыл глаза, борясь с всплесками собственной гордости и мыслью "я должен быть главнее". Но сопротивление таяло с каждой секундой, под натиском собственного возбуждение. За пределами туалета кто-то прошёл мимо, слышался смех, приятная музыка и звон фарфора. Внутри же всё замирало, как будто весь мир сузился до двух людей, запертых в этом тесном пространстве терзаемые искушением. — Вы действительно не умеете останавливаться, лейтенант, - прошептал Ланда, прижатый спиной к стене. В его голосе звучала смесь укоризны и едва скрываемого волнения. Альдо отпустил талию Ганса, но тут же впился в плечи, и тот плавно съехал вниз, на пол, глядя на него снизу вверх с такой смесью желания и игривого флирта, что у Рейна закружилась голова. Он расстестегнул нанавистный мундир цвета фельдграу, чуть ли не сдирая его с партнёра, чувствуя, как тот вздрагивает под его прикосновениями. Ланда не теряя времени, расстегнул брюки Рейна, помогая ему избавиться от них, но вот.. смысла оголяться полностью он не видел абсолютно. Рейн, ткнул Ланде два пальца в губы, и с лёгкой усмешкой произнес, ожидая что Ганс поймет чего он хочет. – Ну, Шерлок? "Шерлок" довольно быстро уяснил чего от него требуют, и в крайне непристойном жесте для человека его чина и круга общения, ласково повел языком по указательному, а затем и среднему пальцах Рейна. Альдо, всё ещё полный решимости, начал медленно и осторожно, как когда-то в первый раз ещё дома со своей первой девушкой, проводя скользкими пальцами по оголенной коже между бедер, подготавливая. Ганс глухо стонал, его голубые глаза сейчас были полуприкрыты от удовольствия, а пальцы вцепились в темно-каштановые волосы Рейна. — Альдо… не томи.., — выдохнул он, выгибаясь навстречу. Альдо чувствуя, как его собственное возбуждение становится почти болезненным, вошёл медленно, давая Гансу время привыкнуть. Тот ахнул, его тело напряглось, но потом неожиданно быстро расслабилось, и он потянул Альдо ближе, обнимая его за шею. Движения были сначала осторожными, как для человека который снимал с нацистов скальпы, но с каждым тихим стоном блондина он становился смелее, находя более быстрый ритм. Ланда сдавливая стоны, впивался поцелуями в шею "Апача" выше шрама, целуя под подбородком, его руки уже эскользили по спине Альдо, умудряять царапать через ткань гимнастерки, а сам Рейн, чувствуя, как жар нарастает, наклонялся, целуя его в виски, в губы, везде, куда мог дотянуться. — Чёрт, ты… — он не договорил, потому что оргазм накрыл его, как цунами. Он кончил с хриплым стоном, Ганса наполнило что-то теплое, и тот, чувствуя предел, тоже дошёл до пика, кончая на свой живот с тихим выдохом. Тяжело дыша, липкие, но ужасно довольные, они неспеша поднимались с пола. Ланда поспешно вытер следы "преступления" с себя, застегнул брюки и приводил растрепаного себя в порядок, чего нельзя было сказать о Рейне. Альдо, не тратя ни секунды на раздумья, натянул бежевый китель на плечи и отступил к прохладной кафельной стене. Его взгляд, тяжёлый и пристальный, устремился на Ланду. Тот же, словно отдаваясь давно заведённому ритуалу, приводил себя в порядок: влажными пальцами зачесал светлые волосы, умылся ледяной водой, а затем, тщательно вытер ладони, приступил к размеренному застёгиванию своей «шикарной эсэсовской формы». Это язвительное прозвище, брошенное Рейном пару дней назад с насмешкой, сегодня обрело горький привкус иронии — менее получаса назад он готов был порвать её в порыве слепой страсти.