Зависимость

      Стэнли давным-давно знал, что зависимости не приводят ни к чему хорошему. Он слышал об этом часто: когда резался в «Urban Chaos» и «Half-Life 2», прогуливая школу; когда искал по карманам мелочь, чтобы купить сигареты у старшеклассников; когда выбирал провести время со своим «тем самым умным другом» вместо поездки к родным, и так далее, и так далее. Стэнли всегда говорили, что зависимости — это плохо, но чёрта с два он станет слушать других. Он давно понял, что отказаться от оружия — значит перестать двигаться, отказаться от сигарет — значит перестать дышать, а отказаться от Ксено — значит перестать жить.       Он давно понял, что нуждается в нём, хотя и не знал, когда именно пришло это осознание. Может быть, что-то в Ксено зацепило Стэнли сразу, а может, это появилось позже — но в тот момент, когда они впервые неумело поцеловались у него дома на кровати, всё уже было ясно как день. Он нуждался в этих огромных чёрных глазах; в этом голосе, который всегда по-особенному называл его по имени; в этой хитрой улыбке; в долгих разговорах о непонятном. Стэнли говорили, что он перерастёт всё это, но годы шли, а потребность становилась всё сильнее.       Ксено манил его. Манил даже не телом — это скупое желание осталось где-то в прошлом, когда Стэнли был подростком и постоянно хотел трахаться. Ксено, кстати, почти никогда ему не отказывал, и Стэнли порой даже было неприятно от его покорности. Давить на Ксено не хотелось, но и идти к кому-то ещё вместо него тогда казалось почти кощунством. С годами Стэнли понял, как ему повезло с внешностью и, может, чем-то ещё, что заставляло девочек бегать за ним, и не только понял, но и умело начал этим пользоваться. Что там происходило у Ксено, Стэнли не знал: может, он так и не переспал за свою жизнь ни с кем, кроме него. Что же, звучит как ещё один повод для гордости.       Так вот: Ксено манил его. Стэнли раз за разом пьянел от его губ, таял от его голоса и стремился к нему по первому зову.       Кто-то всерьёз считает, что зависимость — это плохо? Стэнли не хочется в это верить.       

***

      Стэнли знает, что работа у Ксено — самая что ни на есть важная и ответственная, но раз в несколько дней стабильно наступает момент, когда сдержаться уже невозможно.       «Я сегодня заеду к тебе»       Именно так, без знака вопроса. Захочет — сам напишет, что не надо. Что-то типа «обломись, Стэн», только вежливо.              «Привет! Хорошо»       Стэнли никогда не здоровается в переписках, а Ксено никогда его не поправляет, хотя сам всегда приветствует. Забавно.              «Я очень соскучился по тебе»       Стэнли представляет, как Ксено читает сообщения — никак не показывает своего смущения и выглядит до смешного серьёзно. Ничего, вечером он заставит его снять эту маску деловитости. Хотя и с ней, надо признать, Ксено чертовски привлекателен.       «Стэн, я занят. До вечера»       Ясно. Ну ладно, пусть пока варится в своих мыслях, раз уж не хочет обсуждать вечер дальше. Его тоже можно понять — это Стэнли, пока он дома, может спокойно делать что угодно, а Ксено и правда нужна строгая рабочая дисциплина.

***

      «Вечером» — значит, в восемь. Стэнли давно выучил это: ещё после первой неудачи, когда, приехав в шесть, проторчал два часа под дверью. К счастью, он всегда быстро учился на ошибках.       Ксено встречает его спокойно: он не слишком радостный, но по нему видно, что день прошёл хорошо. Как обычно, улыбается, но совсем чуть-чуть, искушающе. Стэнли, глядя на него, чувствует даже не желание, а голод. Голод, который быстрее хочется утолить, объевшись до тошноты.       Они стоят, обнявшись, и Стэнли готов поклясться, что слышит, как тает снег на его куртке, как у Ксено бьётся сердце, как шуршат его волосы под ловкими пальцами. Все чувства разом обостряются, и кто-то сравнил бы это с долгожданной сигаретой, кто-то — с желанным бокалом вина, но Стэнли, попробовавший многое, считал, что этому чувству ничего и в подмётки не годится. Да, это была зависимость — и кто сказал, что это плохо?       Они сидят на краю кровати Ксено — почти так же, как десять лет назад, только тогда дело было дома у Стэнли. Они не успели ничего обсудить, но всё это можно отложить на потом — Стэнли пока всё равно не в состоянии нормально думать. Ксено сидит тихо, только поглядывая на него — каждый раз будто стесняется, и Стэнли соврал бы, сказав, что его это не возбуждает. Чёрт возьми, да когда не видел Ксено неделю — от одного его взгляда на стену полезешь.       Стэнли целует его — наконец-то сливается с мягкими губами, едва не застонав от этого безумного кайфа. Ксено умело отвечает, положив руку ему на плечо, а другой — захватив волосы на затылке. Ксено любит делать так, когда Стэнли ему сосёт, и одна мысль об этом заставляет шумно выдохнуть в сладком предвкушении. Да, пожалуй, с этого и начнём.        Он не хочет отрываться от губ Ксено, но приходится. Расстёгивая ему брюки, Стэнли садится перед ним на колени, глядя снизу вверх. Ксено как-то сделал фото, чтобы показать, как красиво его член смотрится у Стэнли во рту, и теперь этот кадр каждый раз встаёт перед глазами. И правда, чертовски красиво. Ксено любит всё красивое, а Стэнли любит, когда Ксено получает желаемое сполна.       Стэнли не торопится стягивать бельё: целует поверх трусов, следя за реакцией. Когда взгляд Ксено поведёт или дыхание собьётся — можно действовать дальше. Его запах уже кружит Стэнли голову, но отдаваться этому полностью пока нельзя. До тех пор, пока Ксено не получит своё хотя бы раз.       Стэнли берёт в рот умело: сжимает губами нежно, но достаточно плотно, чтобы заставить Ксено протяжно вздохнуть. Он невероятно вкусный, особенно когда солёная смазка мешается со слюной. Стэнли работает языком, помогая себе рукой, и очень хочет подрочить себе тоже, но невероятным усилием воли удерживается. Нельзя. Пока не время. Ему нравится это чувство: одновременно и подчинения, даже в каком-то смысле унижения, и власти. Да, прямо сейчас он стоит на коленях, как шлюха, но от каждого его движения Ксено хорошо. И Стэнли даже знает, как сделать ещё лучше.        — Я знаю, чего ты хочешь, — он отрывается от члена, уставившись на тяжело дышащего Ксено, — ты хочешь жёстче. Ты хочешь трахнуть меня в рот. Сделай это. Давай.       Стэнли не успевает вдохнуть, как неожиданно сильная рука у него на затылке, собрав волосы, почти насаживает его на член. Повезло хоть, что у Ксено он куда меньше, чем у самого Стэнли, и можно без проблем принять целиком. Стэнли чувствует, как головка быстрыми движениями мажет по нёбу, проходясь ближе к горлу, и по тому, как напрягается рука Ксено и как судорожно сжимаются его ноги, понимает, что осталось недолго.       — Глотай, — командует Ксено, и только от одной этой интонации Стэнли готов кончить сам. Он не сдерживает стона, и этот стон смешивается со стоном Ксено, пока тот изливается ему в рот. Так много. Целую неделю ждал его, что ли?       Стэнли поднимается с пола, облизывая губы, и Ксено тут же увлекает его на кровать рядом с собой, исступлённо целуя. Он никогда им не брезгует: может быть, ему нравится свой собственный вкус, а может — ощущение величия. Ксено с детства любил чувствовать себя центром Вселенной — наверное, поэтому он и вцепился в Стэнли, который всегда дарил ему это чувство как никто другой.       Почему Стэнли вцепился в Ксено — вопрос хороший.       Они целуются, бессвязно блуждая руками по телу друг друга, избавляясь от ненужной одежды. Обычно Стэнли любит раздевать Ксено медленно, покрывая поцелуями всё его тело, но, чёрт возьми, не теперь, когда от возбуждения уже отказывает мозг. Стэнли хочет трахнуть его, очень, очень хочет, но покорно отвечает на поцелуй, переплетая их языки, и накрывает ладонью руку Ксено на своём члене, тормозя движения. Если Ксено хорошенько не возбудить — он не кончит, а такой сценарий разонравился Стэнли ещё много лет назад. Превращать секс в дрочку, где вместо твоей руки — другой человек, забавно, но не с Ксено. Ради него, ради этих стонов и тяжелых вздохов стоит и постараться.       Одним движением Стэнли кладёт Ксено на спину, сам пристраиваясь сверху. Ксено выгибается под ним, упирается членом в его живот — у него снова стоит, а у Стэнли уже нет сил быть нежным, и он набрасывается на Ксено с новым рвением. Кусает вокруг сосков, проходясь по ним языком, впивается губами в ключицы, оставляя засосы.       Стэнли ненавидит подчиняться, но от ненависти до любви, как известно, один шаг. Особенно когда это шаг в сторону Ксено.       — А теперь, — Стэнли нарочито прерывисто шепчет в ухо Ксено, дразня языком мочку, — чего ты хочешь?       — Тебя, — выдыхает тот, — я подготовился…       У Стэнли кровь приливает к лицу, и член начинает пульсировать сильнее. Ксено, оказывается, зря времени не терял. Если бы понадобилось — Стэнли бы потратил сколько угодно времени, чтобы расслабить его пальцами или языком, но приятно, что Ксено так ждал его тоже.       Стэнли на ощупь выдвигает ящик комода: там, как обычно, смазка и презервативы. Интересно, хранит ли Ксено их тут постоянно или каждый раз заново кладёт перед его приходом?       У них обоих в очередной раз перехватывает дыхание, пока смазанные пальцы Стэнли массируют и растягивают вход. Ксено и правда подготовился: пары движений оказывается достаточно, чтобы убедиться в этом.       Стэнли часто передаёт Ксено бразды контроля. Как бы они ни изучили друг друга за эти годы — Ксено всё равно всегда будет лучше знать, что ему нравится и как сделать ему приятно. И Стэнли, стремясь лишь к этому, раз за разом готов повиноваться.       От того, как медленно Ксено подтягивает его к себе, погружает в себя, обхватив его член рукой у основания, у Стэнли кружится голова. Так узко — а ведь они не виделись всего неделю! — так жарко и пока так недосягаемо. Нужно дать привыкнуть, войти поглубже — а потом, когда Ксено позволит, наконец-то дать волю желаниям. Именно об этих желаниях Стэнли думал сегодня, когда дрочил в туалете, чтобы вечером продержаться подольше, и сейчас все эти грязные картинки снова лезут в голову.       Ксено, очень сосредоточенный, закусив губу, слегка кивает головой — «можно».       Стэнли знает, как он любит больше всего — быстрые короткие толчки с растущим темпом. Ксено раскрыл это пристрастие далеко не сразу: может, не доверял, а может, и сам не знал, что ему такое нравится. Да, наверное, это слишком просто и слишком неэлегантно для такого человека, как Ксено, — любить примитивную животную долбёжку, но ради того, что она с ним делает, Стэнли раз за разом готов отдать всё.       Он подтягивает Ксено к себе, поддерживая его под спину одной рукой и опираясь на другую, и пробует двигаться смелее — сначала плавно, но с каждой секундой всё резче и резче. Ксено стонет сквозь зубы, закрывая глаза и запрокидывая голову, когда Стэнли берёт нужный темп — будто подставляет шею для поцелуев, и Стэнли пользуется этим, пока Ксено хватается за его плечи, привлекая к себе ещё ближе. Двигаться в этом положении неудобно, но Стэнли готов немного потерпеть — ведь совсем скоро Ксено сам захочет другого.       Так и происходит: Стэнли привстаёт на прямых руках, и их ладони сцепляются, переплетаются пальцами, ещё больше вдавливая Ксено в кровать. Стэнли хочется выбивать из него стоны, хочется, чтобы он кричал от удовольствия — но даже это громкое прерывистое дыхание сводит его с ума так, что приходится сдерживаться изо всех сил.       — Стэн…       Чёрт, да от такого нежного и безумно горячего тона и обкончаться можно.       — Да?       Ксено будто не в состоянии говорить. Хотя почему «будто» — Стэнли бы тоже не смог выдавить из себя больше одного слова. Ксено разжимает их руки и тянется к своему члену, блестящему свежими прозрачными каплями, но Стэнли успевает быстрее — обхватывает ствол ладонью, снова оперевшись на локоть. В такие моменты он жалеет, что у него всего две руки: было бы здорово ласкать одновременно шею, грудь и уши, а не только член и задницу. А, и ещё рот — Ксено иногда сосёт его пальцы во время секса, и это тоже чертовски сладко.       Ксено накрывает его ладонь своей и помогает сделать первые движения — поймать темп и сжать с нужной силой. Стэнли кажется, что он уже знает тело Ксено лучше своего, но тот, видимо, не так в этом уверен — а Стэнли никогда не отказывается от его помощи. Он ловит себя на том, что вспотел и что теперь прилипающая ко лбу прядь загораживает этот чертовски красивый вид. Ксено с прищуренными, будто пьяными глазами, приоткрытым ртом и тяжелым дыханием вперемешку со стонами — лучшее, что существует в этой чёртовой Вселенной, и пусть это будет хоть триста раз зависимость — Стэнли не бросит этого никогда.              Он успевает почувствовать, как по телу Ксено проходит судорога, как член сжимается внутри него, успевает услышать исступлённый стон и тут же кончает сам — также ярко, громко и пронзительно, сотрясаясь всем телом, будто от резкого удара током.              Стянув резинку дрожащими руками, Стэнли ложится на Ксено, уже не опираясь на локти — нет сил, да и Ксено так не тяжело, а приятно, уже проверено. Кстати, он кончил Стэнли на руку и на грудь, так что теперь отмываться придётся обоим — жаль, что Ксено не любит ходить в душ вместе. С практической точки зрения это и правда чертовски неудобно, но Стэнли эта идея привлекала с другой стороны. Просто помыться он может и у себя дома, в конце концов.        Подняв глаза на Ксено, он замечает, что тот будто мечтательно смотрит в потолок. Поймав его взгляд, он улыбается, словно всё ещё витая где-то в своих мыслях, а потом запускает руку Стэнли в волосы. Он не любит, когда трогают его голову — знал бы Ксено, скольких трудов стоит уложить волосы вот так! Но сейчас он серьёзно готов простить всё. Особенно после того, как Ксено со свойственной только ему нежностью произносит:       — Я тоже по тебе соскучился.       Кто там сказал, что зависимость — это плохо? Пошли они на хер.