Прощение и очищение

Ты думаешь, что тебе всё под силу?

Он услышал хруст своей собственной кости, руку вывернуло наизнанку, кожа и мышцы натянулись, а затем с хлюпаньем порвались. Раздался громкий душераздирающий крик, пронёсшийся по всей долине и эхом отозвавшийся в горах. Руки больше не было на месте, он не мог её чувствовать. Всесте с ней погасла и накопленная сила, и кровь стала вытекать в больших количествах.

Ты думаешь, что ещё на что-то способен? Можешь спасти их? Тебя никто не слышит, никогда не слышал.

Ошибается. Она ошибается. У него было всё и он всё потерял по своей вине. Но его голос всегда был заметен, выделялся из общей толпы. Все слушали, слышали, следовали.

И во что это вылилось?

— В катастрофу, — Раздался тихий и осипший голос, искажённый помехами от боли. Вокс резко проснулся, его тело дёрнулось, словно от удара током. Он вскочил в гамаке, который закачался от резкого движения, и сел, тяжело дыша. От кошмара, что только что владел его сознанием, не осталось ничего, кроме смутного, тяжёлого чувства страха и осадка тревоги. Он уже забыл сюжет и образы, но внутренне знал, что в том сне было что-то важное, какая-то подсказка или ключ, который теперь ускользнул. В голове плавал лишь один последний, яркий фрагмент, который он успел поймать уже в момент пробуждения. Но и этот образ быстро растворился, оставив после себя лишь неприятный осадок. Он сбросил одеяло и неуверенно спустил ноги с гамака, чувствуя, как по телу пробегает дрожь. Он встал и, всё ещё находясь во власти смутного беспокойства, направился в ванную комнату. Ему нужно было умыться, чтобы стряхнуть остатки тревожного сна и прийти в себя. Подойдя к раковине, он машинально поднял голову и посмотрел в зеркало.

《Чего?..》

То, что он увидел, заставило его замереть. Все трещины на его экране, все сколы и царапины, полученные во время вчерашнего безумного полёта и падений, исчезли. Поверхность была идеально гладкой и целой, будто её только что собрали на заводе. Даже глубокие побои и вмятины пропали без следа. — Чего? — Повторил он уже громко вслух. Это зрелище ввело его в состояние шока и восторга одновременно. Он не поверил своим глазам и осторожно, почти боязно, прикоснулся пальцами к своему экрану. Он водил когтями по стеклу, ощупывая каждую его часть, но не нашёл ни единого изъяна. Это было невероятно. Его тело, оказывается, могло восстанавливаться. Но его радостное изумление было недолгим. Его взгляд невольно скользнул ниже и упал на левый глаз. На тот самый серый глаз, в глубине которого теперь навсегда сидел белый, чёткий крест. При виде этого шрама его настроение мгновенно упало. Брр, нет, лучше на этом не зацикливаться. Мысли о вчерашнем открытии, что он нанёс его себе сам, снова полезли в голову, и он с силой отогнал их. И без того никудышное утреннее настроение, испорченное кошмаром, теперь окончательно помрачнело от этого напоминания. Воспоминания о вчерашнем дне — хаос, погоня, поимка, страх и боль — с новой силой накатили на него, заставляя снова чувствовать себя беспомощным и потерянным. Ему нужно было отвлечься, смыть с себя этот тяжёлый осадок, в прямом смысле слова. Он решил принять душ. Пыль и грязь с вчерашних приключений всё ещё покрывали его одежду и кожу, и он хотел от них избавиться. Он включил воду и, пока она нагревалась, разделся. Стоя под струями тёплой воды, он на мгновение закрыл глаза, пытаясь расслабиться. Но расслабиться не получилось. На мокром полу под ногами оказался кусок мыла, который он не заметил. Его нога резко поехала вперёд. Он отчаянно замахал руками, пытаясь удержаться, но потерял равновесие и с громким шлепком и стуком упал на бок, больно ударившись плечом о кафельную стену. — А, блять! — громко выругался он, скривившись от боли. Несколько секунд он просто лежал на мокром полу, чувствуя, как по плечу разливается ноющая боль, а вода продолжает литься на него сверху. Собравшись с духом, он с трудом поднялся, потирая ушибленное место. Боль постепенно начала стихать, но настроение было окончательно испорчено. Он быстро закончил мыться, выключил воду и насухо вытершись. Закончив все утренние дела, он, всё ещё хмурый и сосредоточенный на боли в плече, вышел из ванной и направился обратно в свою комнату. Ему предстоял новый день в этом странном месте, и начинался он, мягко говоря, не самым лучшим образом. Острая, сводящая спазмом пустота в желудке наконец заставила Вокса пошевелиться. Как бы ему ни хотелось сидеть взаперти и дальше, игнорируя весь мир, голод был требовательным и безжалостным хозяином. В конце концов, он сдался. Придётся спуститься вниз и найти хоть кого-нибудь, чтобы узнать, где в этом лабиринте можно раздобыть еду. Мысль о том, чтобы показаться на глаза обычным грешникам, не вызывала у него энтузиазма, он прекрасно помнил их испуганные и злые взгляды во время его безумного полёта. Видимо, придётся искать саму Чарли или кого-то из её приближённых. Общаться с ней ему совсем не хотелось, но выбора не было. С тяжёлым вздохом он подошёл к своей входной двери. К его удивлению, она не была заперта. Это показалось странным. Он осторожно потянул дверь на себя и выглянул наружу. Первое, что он увидел, опустив взгляд, — это коврик. Простой, тёмный коврик, которого вчера точно не было у его порога. А на нём стоял металлический поднос, аккуратно накрытый сверху крышкой, чтобы еда не остыла. Рядом с подносом была аккуратно сложенная стопка... одежды? Вокс нахмурился, он моргнул от недоумения. Ладно, еду он возьмёт в любом случае. Мучить свой желудок он не собирался, особенно не зная наверняка, может ли его новое тело теперь вообще погибнуть от голода или нет. Голод был реальным и очень неприятным. Но что это за одежда? Отложив на секунду мысли о еде, он взял и развернул вещи. Это была водолазка из мягкой ткани тёмно-синего, почти ночного цвета, с высоким, плотным воротником. И чёрные, простые, но добротные брюки. Он повертел их в руках. Они что, пытаются его задобрить? Сделать приятное? Эта мысль вызвала у него лёгкое раздражение и недоверие. Поначалу он просто откинул одежду в сторону, на пол, и взял поднос с едой. Его желудок урчал, требуя пищи. Но тут он огляделся по сторонам и замер. Весь тот хлам, который он вчера выволок из комнаты и сложил у двери, бесследно исчез. Пол в коридоре был чистым. Более того, он заметил, что свет в длинном, унылом коридоре теперь горел. Пусть и тускло, желтоватым светом старых, полумёртвых лампочек, но он горел. Кто-то приходил сюда, убрал его мусор и починил освещение. Вокс на мгновение задумался, чувствуя, как в самой глубине его души что-то холодное и скованное тихо дрогнуло, отозвавшись слабым, тёплым откликом. Но он тут же подавил это чувство. Он плюнул мысленно на всё это дело. Ну убрали и убрали. Ему же меньше работы. Какая разница, кто и зачем это сделал? Он развернулся и, ловко поддев дверь носком ботинка, зашёл обратно в комнату, оставив сложенную одежду валяться на полу в коридоре. Его сейчас интересовало только содержимое подноса. Принесли даже приборы — вилку и нож. — Спасибо, — пробормотал он себе под нос без особой благодарности, но с лёгким облегчением. Он поставил поднос на пол рядом с гамаком, снял крышку и, наконец, принялся за свой первый завтрак на новом месте. Чувство сытости принесло с собой не умиротворение, а новую волну скуки. Он машинально потянулся рукой к карману штанов, привычным жестом пытаясь нащупать телефон, который он всегда доставал во время приёма пищи, но его пальцы встретили лишь гладкую ткань. Карманов не было. И телефона, конечно, тоже. Острое, почти физическое раздражение скользнуло по нему. Что теперь делать? Еду он доел, занимать себя было больше нечем. Он тяжело вздохнул, осматривая сияющую синим светом, но пустующую комнату. Сидеть здесь и смотреть в стену было худшей из идей. Тогда он решил сделать то, что не успел вчера — тщательно, скупо осмотреть все остальные комнаты на этаже. Может, найдёт хоть что-то, что скрасит его вынужденное заточение. Вышел наружу, и его взгляд снова упал на аккуратно сложенную одежду, всё ещё лежавшую на полу у двери. Он фыркнул и с пренебрежением закатил глаза. Но через секунду, с неохотным ворчанием, всё же наклонился и поднял её. Таскать эту бесполезную дань внимания по всем комнатам было глупо. Он вернулся в свою комнату и направился в крошечную гардеробную. Там висело несколько пустых вешалок. Он повесил водолазку и брюки на одну из них. Теперь все вешалки были заняты. Вернее, одна из многих. Но эту конкретную одежду он с чувством глубокого недоверия и отторжения запихнул в самый дальний, тёмный угол гардеробной, задвинув её плечиками за другие, пустые. Сделав это, он с чистой, как ему казалось, совестью выдохнул и отправился на свою "экспедицию". Первая комната, в которую он зашёл, оказалась такой же унылой, как и вчера. В ней валялись те же коробки с хламом. Он принялся их методично разбирать, вытаскивая содержимое и внимательно изучая. Но результат был плачевным. Почти всё оказалось настоящим мусором: сломанные детали непонятного назначения, смятая бумага, клочья грязной ткани, пустые банки. Ничего интересного, ничего полезного. Он с разочарованием складывал всё обратно. Его разговор с самим собой становился всё более саркастичным и раздражённым. — Ну конечно, тут только хлам и есть, — пробормотал он, заглядывая в очередную картонную коробку. — Ещё бы фонарный столб сюда запихнули, для полного счастья. Он откинул крышку следующей коробки, порылся в ней и замер. Внутри, среди прочего металлолома,была изогнутая, покрытая ржавчиной металлическая деталь. Сейчас он держал её в руках, косясь на неё, как на что-то ранее неизвестное человечеству. Он узнал её. Это был кусок кронштейна от фонарного столба. Он несколько секунд молча смотрел на эту железку, его экран выражал полнейшее недоумение. Затем он тихо, но с чувством, выдохнул: — Блять. Без особого энтузиазма он бросил его обратно в коробку с глухим стуком. Он даже потёр рукой глаза, будто пытаясь стереть эту нелепую картину. Совпадение было настолько идиотским, что даже злиться было бессмысленно. Продолжив осмотр, он уже почти махнул рукой на эту комнату, как вдруг его взгляд упал на потолок. Там, среди паутины и пятен, были наклеены несколько стикеров. Они изображали странных, адских рыбок с острыми зубами и горящими глазами, а между ними мерцали маленькие звёздочки. В свете дня они выглядели просто как наклейки, но было понятно, что в темноте они должны светиться. Вокс остановился и с минуту просто смотрел на них, его голова была запрокинута назад. Что-то в этих глупых, неказистых картинках зацепило его. Возможно, их морская тематика отзывалась эхом в его любви к акулам. На его экране медленно расползлась хитрая, почти озорная ухмылка. Без лишних раздумий он подпрыгнул и с силой отодрал несколько наклеек от потолка. Бумага отклеилась с характерным шелестом. Он собрал всю небольшую коллекцию и, свернув её в ладони, направился к выходу. На пороге он обернулся, бросил последний взгляд на коридор и решил дверь не закрывать. А кто к нему сюда проберётся? Он услышит, если к его двери станут подходить. Вернувшись в свою комнату, он сбросил добычу на пол рядом с гамаком. Теперь у него было чем заняться, нужно было решить, куда прилепить этих светящихся тварей. Это было хоть какое-то, пусть и крошечное, дело. И это было лучше, чем сидеть и смотреть в пустоту, снова и снова возвращаясь к мучительным вопросам, на которые у него не было ответов. Он смотрел на кучу светящихся наклеек, лежавших на полу, и его первоначальный энтузиазм стал быстро угасать. Они были отклеены грубо, по углам остались следы старого клея, и было очевидно — просто так, приложив их к стене, ничего не получится. Им нужен был новый клей. Мысль о том, чтобы оставить это дело, ему не понравилась. Он уже решил, что украсит ими свою комнату, и отступать было не в его правилах. Значит, нужно найти клей. Он оглядел свою синюю обитель, но быстро понял, что здесь ему нечего искать — он сам тщательно всё убрал и выбросил, и никаких баночек с клеем среди оставленного хлама не было. Тогда он с решительным видом снова вышел в коридор. Он отправился в первую комнату, которую недавно осматривал. Он знал, что там валяется много коробок с мусором, и, возможно, среди всего этого хлама могла заваляться хоть какая-нибудь тюбик или баночка. Он снова принялся рыться, но теперь его поиски были более целенаправленными. Он перебирал каждую коробку заново, вытаскивая не просто что попало, а внимательно осматривая мелкие предметы — пустые банки от красок, старые кисти, рассохшиеся ручки. Он заглядывал в каждый угол, сдвигал груды тряпья, надеясь увидеть характерный тюбик. Его движения становились всё более раздражёнными и резкими, когда поиски не приносили результата. Он перешёл в следующую комнату. Здесь было немного чище, но столь же бесполезно. Он проверял полки, которых было мало, заглядывал в пустые ящики старого комода, даже посветил своим экраном в тёмные углы под кроватью, но везде была лишь пыль и паутина. Никаких следов клея. Третья комната оказалась практически пустой, если не считать пары развалившихся стульев и старого, порванного ковра на полу. Он даже поднял ковёр, но под ним оказались только голые, пыльные половицы. Чувство досады начало медленно закипать где-то внутри. В четвёртой комнате, самой тёмной, он чуть не споткнулся о какую-то железяку, громко выругавшись. В полумраке он на ощупь проверил небольшой шкафчик, но его рука нащупала только осколки разбитой посуды и что-то липкое, от чего он с отвращением дёрнул руку назад. Это точно не был клей. Он обошёл все девять комнат на этаже, одну за другой. В некоторых он задерживался дольше, тщательно обыскивая каждый сантиметр, в других, увидев полную бесперспективность, ограничивался беглым осмотром. Он заглядывал под ванны в смежных санузлах, проверял встроенные шкафы, тряс старые коробки, но всё было тщетно. Ни тюбиков, ни баночек, ни даже пузырьков с засохшим содержимым. К концу своих поисков он стоял посреди очередной пыльной комнаты, чувствуя, как разочарование и лёгкая злость переполняют его. Он потратил, наверное, больше часа, перерыл весь этаж, и всё впустую. Эти дурацкие наклейки так и останутся лежать на полу. Недовольный и уже порядком уставший от этой беготни, он с тяжёлым вздохом вышел обратно в коридор. Осмотр этажа, по крайней мере, был завершён. Теперь он точно знал, что здесь не было ничего ценного, кроме тех самых наклеек. Мысленно он добавил новый пункт в свой список дел. Когда он в следующий раз увидит кого-то из обитателей этого отеля — Чарли, Вегги или даже этого вечно ворчащего Хаска — ему придётся смирить свою гордыню и попросить клей. Сама мысль об этом заставляла его морщиться, но альтернатива — сдаться и оставить начатое — была ещё хуже. Он уже загорелся этой идеей, и теперь ему нужно было довести её до конца, пусть даже для этого придётся обратиться к этим... глупцам. — А глупцы ли они? — Вслух, спрашивая самого себя, бросил Вокс. Он вздрогнул, не ожидая от самого себя такого вопроса. Замешкавшись, он попытался оправдать свои оскорбления в мыслях. 《Ну конечно ещё те! Заперли меня тут.. или нет, но приютили меня, как бездомного пса! У меня, что, дома нет?》 Теперь нет. Он замер, стоя в коридоре. Он так виноват перед всеми, а ещё стоит и пытается их в чём-то обвинить. Он всё испортил, уничтожил то, чего добивался годами, навредил городу и своим близким. Вельвет и Валентино зляться на него. Все держут обиду и все раздражены его присутствием. Рейтинг упал, его могущество тоже. Однажды он захотел сделать хоть что-то правильно, а сейчас здесь, в отеле. Он искупился. Кто бы мог поверить? И ведь не помнит же, за что ему простили все его грехи! Зачем его вообще нужно было прощать? Ему не место в Раю, а сейчас нет места и в Аду из-за новой природы и статуса, о котором даже никто не вкурсе. — За что мне всё это? — Прошептал Вокс, — Я просто хотел уйти.. Вокс стоял в полумраке коридора, погружённый в тяжёлую трясину своих мыслей, снова и снова прокручивая в голове безнадёжные вопросы о прошлом. Внезапный, оглушительный грохот, донёсшийся из одной из дальних комнат, резко выдернул его из этого состояния. Он вздрогнул всем телом, взгляд метнулся в сторону звука. Настороженный и уже раздражённый нарушением тишины, он медленно направился к источнику шума. Дверь в одну из комнат была приоткрыта, и из-за неё доносилось какое-то шуршание и лёгкое бормотание. Он толкнул дверь пошире и замер на пороге. Внутри, среди разбросанных коробок и пыльных лучей с потолка, копошилась Ниффти. Она что-то энергично таскала с места на место, поднимая новые облака пыли. Это была, пожалуй, худшая из возможных встреч. При жизни, будучи оверлордом, Вокс никогда не удостаивал её вниманием, для него она была просто частью фона, мелким незначительным существом, чьё имя он знал лишь вскользь. Но сейчас её присутствие раздражало его не потому, что он её презирал, а потому что она беззастенчиво нарушила его и без того хрупкое уединение. Он скрестил руки на груди, его экран выражал явное недовольство, и спросил сухо, но с лёгкой, непроизвольной ноткой любопытства: — Что ты здесь делаешь? Ниффти подпрыгнула от неожиданности, услышав его голос, но быстро оправилась. Она повернулась к нему, её маленькое лицо было озабоченным. — Убираю! — бодро ответила она, махнув рукой на окружающий беспорядок. — Тут же грязища! Всё нужно вымыть и разложить по полочкам! Вокс мысленно отметил про себя: так вот кто убрал весь его хлам из коридора, пока он спал. Эта мысль вызвала странное, смешанное чувство. Она продолжила, не обращая внимания на его молчание, и её речь стала ещё быстрее и энергичнее. — Грешники очень любят сюда захаживать, знаешь ли! Прячут тут всякий свой хлам! Вокс нахмурился, его экран моргнул от недоумения. — Что? — коротко вырвалось у него. — Ну да! — Ниффти закивала с такой силой, что её волосы запрыгали. — Они всегда совались сюда, пока им строго-настрого не запретили! Весь этот чердак они просто захламили! Она с негодованием топнула ножкой, глядя на беспорядок, и Вокс понял, что под "чердаком" она имеет в виду весь этот этаж. — Раньше тут всё было идеально убрано, — с гордостью добавила она, а затем её лицо вновь стало решительным. — Но ничего! Я ещё раз всё здесь превращу в самую лучшую кладовку на свете! Один раз они даже стикеры дурацкие на потолок налепили... Тут она указала пальцем вверх, и Вокс медленно поднял голову. На потолке этой комнаты, как и в той, предыдущей, тоже виднелись следы от отклеенных наклеек и пара оставшихся, таких же светящихся рыбок. Теперь ему всё стало ясно. Он наконец-то понял, откуда взялись эти стикеры с рыбами и звёздами. Ирония ситуации заключалась в том, что он сам только что украл то, что Ниффти, судя по всему, считала мусором и следом вторжения. Вокс невольно отвел взгляд в сторону, чувствуя странный приступ смущения. Он тихо, почти неслышно пробормотал себе под нос: — Они не дурацкие... Ниффти, с её острым слухом, тут же перехватила его слова. Она наклонила голову набок, её большой глаз выражал искреннее любопытство. — А? Что не дурацкие? — переспросила она. Вокс замер, его процессор на секунду завис. Он не хотел вдаваться в объяснения. С силой кашлянув, он отмахнулся: — Ничего. Забудь. Чтобы сменить тему, он задал вопрос, который действительно его волновал: — Ты не видела тут где-нибудь клей? Ниффти на мгновение задумалась, почесав подбородок, а затем решительно покачала головой. — Нет, не видела. А ты не видел свои крылышки? Вопрос был настолько неожиданным и странным, что Вокс на секунду опешил. Он медленно повторил, не понимая: — Что? Какие крылышки? — Ну, те, которые у тебя вчера были! — энергично объяснила Ниффти, делая широкий взмах руками, имитируя полёт. — Большие, светящиеся, красивые! Сейчас их у тебя нет. Вокс застыл. Он медленно, очень медленно обернул голову и посмотрел себе за спину. Пространство за его плечами было пусто. Его великолепные голографические крылья, которые ещё вчера переливались всеми оттенками синего и золотого, бесследно исчезли. По его экрану пробежала лёгкая, но отчётливая волна паники. Как? Куда? Он даже не почувствовал, как они пропали! Однако его паника была недолгой. Взгляд Ниффти, полный неподдельного интереса, вернул его к реальности. Он не мог сейчас погружаться в очередной кризис. Он с силой выдохнул, подавив тревогу, и сосредоточился на разговоре. — Видимо... куда-то делись, — сухо констатировал он, стараясь сделать вид, что это его не волнует. — Жалко, — искренне выдохнула Ниффти. — Они были такие красивые. Как у ангела, только посимпатичнее. У Эмили тоже крылья, но другие. Вокс с интересом приподнял бровь, хотя на его экране это выразилось лишь лёгким изменением свечения. По факту он теперь тоже ангел, вроде. — Эмили... Это та, что в голубом, с круглым нимбом? — уточнил он, пытаясь вспомнить имена и лица. — Да-да, именно она! — закивала Ниффти. — Она всегда улыбается и помогает. А ты почему не улыбаешься? У тебя же лицо на экране, ты можешь улыбаться? Этот наивный вопрос застал Вокса врасплох. Он промолчал пару секунд. — Не всегда хочется, — наконец буркнул он. — А мне вот всегда хочется! — весело заявила Ниффти. — Особенно когда убираю. Потому что после уборки всё становится чистым и красивым. Вот и здесь будет! Я уже почти придумала, как всё тут расставить! Она с энтузиазмом начала описывать свой план, размахивая руками: где будут стоять полки для хранения, где ящики для инструментов, как она протрёт все углы от паутины. Вокс слушал её, скрестив руки, и невольно в его голове начали возникать образы. Этот этаж... действительно мог бы быть не просто свалкой. — А что... что здесь раньше было? — неожиданно для себя спросил он, перебивая её поток слов. Ниффти задумалась. — Да так... разные комнаты. Для гостей... Или для хранения старых вещей из отеля? Потом все всё равно перестали сюда ходить — слишком высоко и лифт тут не всегда работал. А потом и вовсе забыли. А грешники смекнули, что тут можно свои штуки прятать, вот и потащили сюда всякое. Но теперь я за всем присмотрю! В её голосе звучала такая твёрдая уверенность, что Вокс на мгновение позавидовал этой простоте. У неё была чёткая цель — навести порядок. У него же была только куча вопросов и пустота вместо прошлого. — А ты... часто тут бываешь? — спросил он, глядя, как она снова принимается вытаскивать хлам из коробки. — Конечно! — ответила она, не отрываясь от работы. — Это же моя работа! Ну, одна из. Я ещё внизу помогаю, на кухне, и за всеми смотрю, чтобы ничего не поломали. А тут теперь мой самый большой проект! Она посмотрела на него с внезапной серьёзностью. — А ты тут теперь живёшь, да? В синей комнате в конце? Я видела, свет там горит синий. Красиво. Вокс кивнул, не находя, что сказать. Да, он тут жил. Пока что. Эта мысль всё ещё казалась ему немного нереальной. — Там хорошо, — наконец выдавил он, и даже сам удивился этим словам. — Я знала! — торжествующе воскликнула Ниффти. — Там же ковёр мягкий и окно есть, хоть и занавешено. Может, я тебе потом ещё коврик какой подберу? Или занавеску новую, если захочешь. Это предложение, сделанное с такой простой готовностью помочь, снова вызвало у Вокса то странное, тёплое и неловкое чувство. Он не привык, чтобы о нём заботились просто так. — Не надо, — быстро сказал он, но уже без прежней резкости. — И так... сойдёт. Ниффти лишь весело кивнула ему, словно поняла что-то, чего он сам не осознавал, и снова погрузилась в свою уборку, напевая какую-то незамысловатую мелодию. Вокс ещё немного постоял, наблюдая за ней, а потом тихо вышел из комнаты, оставив её одну со своим "проектом". В голове у него, помимо вечных тревожных вопросов, теперь крутилась ещё одна мысль: где же, чёрт возьми, его крылья? Вокс, всё ещё размышляя о странном диалоге с Ниффти, медленно побрёл обратно в свою комнату. Он снова чувствовал ту странную усталость, что накатывала после любых, даже незначительных, взаимодействий. Он забрался в свой гамак, устроился поудобнее и закрыл глаза, надеясь на кратковременный, пусть и беспокойный, отдых. Он погрузился в лёгкую, поверхностную дремоту, где образы из разговора смешивались с обрывками тревожных мыслей. Но его покой длился недолго. Чёткий, настойчивый стук в дверь заставил его вздрогнуть и широко раскрыть глаза. Он замер, прислушиваясь, не двигаясь с места. Кто это мог быть? Ниффти? Но она только что была здесь и вряд ли стала бы стучать — она бы просто ворвалась с очередной идеей. Чарли? Вегги? Мысль о любом из них заставила его внутренне напрячься. Он не хотел ни с кем разговаривать. Он просидел в гамаке неподвижно, может, минуты две, затаив дыхание и вслушиваясь в тишину за дверью. Стук не повторился. Вместо этого он услышал лёгкий, почти неслышный шорох, а затем — тихие, удаляющиеся шаги. Кто-то ушёл. Только когда звуки шагов полностью затихли, он осторожно, как дикое животное, сполз с гамака и подкрался к двери. Он прислушался ещё раз, затем медленно, беззвучно потянул её на себя, приоткрыв ровно настолько, чтобы выглянуть. На пороге лежала небольшая стопка книг в мягких переплётах. И поверх них... плюшевая акула. Небольшая, сшитая из синей в белую полоску ткани, с чёрными бусинами-глазами. Вокс несколько секунд просто смотрел на эту картину, его экран выражал полнейшее недоумение. Серьёзно? Плюшевая акула? У него возникло странное, смешанное чувство. С одной стороны, это было глупо и немного унизительно — ему, бывшему оверлорду, несут детские игрушки. С другой... это была акула. Как Шоквейв, только мягкая и беззубая. В его груди что-то слабо дрогнуло. Он быстро, почти выхватывая, схватил игрушку и швырнул её через всю комнату. Она мягко приземлилась в складках гамака, бессмысленно уставившись на потолок чёрными глазами-бусинами. Это был... принятый подарок. Первый за долгое-долгое время. Затем он перевёл взгляд на книги. Он наклонился и взял стопку. Он стал перебирать их, бегло просматривая названия и обложки. Раньше, при человеческой жизни и даже после, он почти не читал, предпочитая более динамичные и наглядные способы получения информации. Сейчас он был избирателен. Одну книгу он отложил сразу — что-то про садоводство в аду. Другую — сборник сентиментальных стихов. Третья показалась ему слишком заумной и философской. Но вот несколько книг с мрачными, контрастными обложками, где были изображены силуэты в шляпах и надписи о тайнах и убийствах, привлекли его внимание. Детективы. Запутанные истории, где нужно было собирать улики и искать ответы. Это... откликалось в нём сейчас. Остальные книги, не зацепившие его взгляд, он просто оставил на полу у двери. Взяв выбранные детективы и снова бросив взгляд на плюшевую акулу в гамаке, он вернулся к своему подвесному ложу. Он устроился, положил книги рядом с собой, взял верхнюю и открыл её на первой странице. Может, чтение поможет ему на время забыть о собственных неразгаданных тайнах, погрузившись в чужие. Спустя примерно час тишину нарушил оглушительный треск. Дверь в комнату Вокса с силой распахнулась, ударившись о стену, и внутрь ворвался вихрь в лице Ниффти. Вокс вздрогнул так сильно, что книга выпала у него из рук. Он резко поднял голову, его экран на мгновение вспыхнул ярко-синим от испуга и возмущения. — Какого чёрта?! — выкрикнул он, его голос прозвучал резко и громко, нарушая царившую до этого момента тишину. Он был крайне возмущён такой наглостью. Но Ниффти, словно настоящий ураган или неугомонный ребёнок, которому всё равно на правила приличия, даже не обратила внимания на его крик. Она уже неслась по комнате, её взгляд был прикован к полу. — Ковёр грязный! — объявила она на ходу, как будто это было самое важное сообщение в мире. — Его нужно срочно пропылесосить! Ну или хотя бы выбить! Вокс, всё ещё сидя в гамаке, попытался резко встать, но его движение было слишком порывистым. Гамак качнулся, нога зацепилась за край ткани, и он с нелепым шумом и грохотом рухнул на пол, приземлившись рядом с упавшей книгой. — А, чёрт возьми! — зарычал он, потирая ушибленное бедро. По его экрану пробежала волна статики от боли и ярости. Однако, поднимаясь с пола, он говорил с ней уже более сдержанно, хотя раздражение в его голосе было очевидно. Ему было не свойственно так себя вести. Обычно любой, кто осмелился бы ворваться к нему так бесцеремонно, уже давно оглох бы от его крика или получил бы разряд тока. Раньше... раньше только с Валом и Вельвет он пытался сначала объясняться спокойно, и лишь потом его голос начинал набирать громкость и металл. Сейчас же он, стиснув зубы, терпел эту маленькую нахалку, которая уже начала кружить вокруг него, критически осматривая каждый сантиметр пола. И тут он вспомнил. Его взгляд метнулся туда, где на полу рядом с гамаком лежали те самые светящиеся стикеры. Паника, острая и мгновенная, пронзила его. Эта помешанная на уборке гроза беспорядка наверняка сочтёт их мусором и выкинет без раздумий! Он, стараясь делать движения как можно менее заметными, наклонился и быстрым движением руки сгрёб все наклейки. Затем, прикрываясь своим телом, он сунул их под подушку, всё ещё лежавшую в гамаке. Теперь они были в относительной безопасности. Только после этого он выпрямился, стараясь выглядеть максимально невозмутимым. — Ты вообще стучаться умеешь? — спросил он Ниффти, скрестив руки на груди. Его тон был сухим и полным укора. Она на секунду остановилась и посмотрела на него, словно услышала что-то очень странное. — А зачем? Дверь же была не заперта! — ответила она, как будто это было самым логичным объяснением в мире, — А у тебя тут пыль! Смотри, какая пыль на полках! И на полу пятно! Ты что-то пролил? Она указала на едва заметное пятнышко, оставшееся, вероятно, от вчерашних перипетий. Вокс лишь фыркнул, отводя взгляд. — Это неважно. Ты... — он запнулся, не зная, как к ней обращаться. Просто "Ниффти" звучало слишком дружески, — Ты всегда так врываешься к людям? — Только если нужно убрать! — весело ответила она и уже снова задвигалась, заглядывая под гамак, — О, а это что? Книги! Она заметила стопку, оставленную им у двери. — Да, — коротко бросил Вокс. — И игрушка. Кто-то принёс. — А, это Чарли! — без тени сомнения сказала Ниффти, вытаскивая из-под воображаемой пыли несуществующую соринку. — Она сказала, что тебе, наверное, скучно. И что акула — это мило. А книги чтобы время скоротать. Она добрая. Услышав это, Вокс нахмурился. Чарли. Принцесса ада. Та, чей отель он когда-то мечтал поглотить. Она прислала ему книги и плюшевую игрушку. Ирония ситуации была настолько горькой и нелепой, что он даже не знал, что чувствовать. Он промолчал, глядя, как Ниффти продолжает свой осмотр. Она не стала развивать тему дальше, не спросила, понравились ли ему подарки. Она, казалось, была полностью поглощена своей миссией. Она знала о нём не так много — только то, что он новый, странный и вчера устроил большой переполох. Этого ей было достаточно. Её мир вращался вокруг грязи и порядка, а не вокруг сложных прошлых обид или статусов. — Мне нужно будет занести сюда пылесос, — задумчиво произнесла она, обводя комнату взглядом стратега. — Или хотя бы хорошую щётку. И тряпку для полок. Ты не против, если я потом приду и всё тут протру? Вопрос был задан так, словно она спрашивала разрешения покормить бездомного котёнка, а не вторгнуться в личное пространство бывшего медиа-магната. Вокс, всё ещё пытаясь переварить информацию о Чарли, просто махнул рукой. — Делай что хочешь. Только... предупреди. Или постучи. Хотя бы раз. — Ладно! — легко согласилась Ниффти, как будто только что заключила важное соглашение. — Тогда я потом! Сначала нужно в соседней комнате разобрать завал, там целая гора коробок! И с этими словами она так же стремительно, как и ворвалась, вылетела из комнаты, оставив дверь широко открытой. Вокс стоял посреди своей внезапно снова ставшей тихой комнаты, потирая ушибленное бедро и чувствуя, как его голова медленно перерабатывает только что произошедшее. Он посмотрел на плюшевую акулу, бессмысленно уставившуюся на него из гамака, и на книги у двери. Потом его взгляд скользнул к припрятанным под подушкой стикерам. Его жизнь определённо стала очень, очень странной. Вокс медленно, нехотя подошёл к двери. Он смотрел в пустой коридор, куда только что умчалась Ниффти, словно желая мысленно проводить этот маленький ураган и убедиться, что он действительно удалился. В воздухе ещё висела лёгкая пыль, поднятая её стремительным визитом. Он тяжко вздохнул, и этот звук прозвучал громко в наступившей тишине. Затем он потянул дверь, и та с мягким скрипом закрылась, наконец отгораживая его от внешнего мира. Он повернулся, намереваясь вернуться к своему гамаку и, возможно, снова попытаться погрузиться в чтение, чтобы заглушить хаос в голове. Он не сделал и десятка шагов по мягкому синему ковру, как за его спиной раздался звук. Чёткий, аккуратный, но настойчивый стук в дверь. Раз-два. Пауза. И снова раз-два. Вокс замер на месте, его спина напряглась. Он узнал этот стук. Он был таким же размеренным и негромким, как и тогда, когда кто-то оставил у его порога книги и плюшевую акулу. Тот же ритм, та же деликатная, но уверенная манера. Он медленно обернулся, его взгляд упал на поверхность двери. В комнате было тихо, лишь едва слышно гудение светодиодной ленты. Стук не повторился, но он знал, что кто-то там есть. Кто-то ждёт с другой стороны. Кто-то, кто намеревается поговорить.