Если бы ты погиб

Сообщение приходит днём. Не ночью — когда ожидаешь подвоха от любого звука, не утром — когда ещё можно надеяться, что это сон. А днём, в разгар шумной ярмарки на центральной площади. Микаса стоит у мясной лавки, с удовольствием вдыхая подзабытые запахи. Люди толкаются локтями, спорят о цене, кто-то смеётся слишком громко. Город давно живёт так, будто война — это старая страшная сказка, которую рассказывают детям, чтобы те не выходили за стены. Всё это Микасе хорошо знакомо: они с Эреном когда-то слушали точно такие же. Не то чтобы это сработало, но попытаться точно стоило. Рука тянется к передатчику автоматически — отработанным за долгие годы рефлексом. Сегодня на дежурстве Жан, наверняка хочет поделиться очередной вершиной собственного остроумия, чтобы её подбодрить. Вероятно, он всё ещё немного влюблен в неё, с легкой грустью думает Микаса, открывая сообщение. Или просто чувствует себя в каком-то смысле виноватым, что вечно провоцировал Эрена… "Отряд разбит. Выживших среди солдат почти нет. Капитан Леви — предположительно погиб." Она читает медленно, по слогам, будто это чужой для неё язык. Отряд. Разбит. Выживших. Нет. И только потом: Капитан Леви. Слово «погиб» мозг не принимает сразу. Странное оно. И уж точно не имеющее никакого отношения к судьбе капитана — ни сейчас, ни еще через сорок лет. Жану нужно хорошенько поработать над своим чувством юмора. Титанов за стенами — единицы, жалкие остатки былых армий, которых почему-то не восстановил Эрен. Самое то, чтобы потренироваться с совсем уж новичками-солдатами, даже Леви в его нынешнем состоянии запросто справится. Что за глупости… — Что за глупости, Кирштейн? — гневно выдыхает Микаса, хлопая дверью штаба, и замирает, глядя в усталые и явно покрасневшие глаза боевого товарища. Жан не из тех, кто будет плакать по пустякам. Тем более перед ней. — Вернулись только Райт и Денни, два часа назад, — голос Жана едва заметно дрожит, и Микаса быстро прокручивает в голове имена новобранцев, которые должны были идти с капитаном. Кажется, их было около двадцати. Да что за… — Они рассредоточились и потеряли след капитана, но раз он до сих пор не вернулся в город, то… сама понимаешь. Мир вокруг звучит приглушённо, словно её накрыли толстым стеклом. Она видит, как двигаются губы Жана, кажется, он говорит — не всё ещё потеряно, капитан живучий. Но Микаса не слышит. Не может быть. Капитан Леви уже столько раз был на грани смерти, но возвращался. Иногда раненый, иногда злой, иногда ещё более молчаливый и отрешенный, чем обычно, но возвращался. Всегда. Он был константой Разведкорпуса, нерушимой, как стена Сина. Микаса поднимает взгляд и смотрит на небо за идеально чистым окном. Оно слишком безоблачное для таких сообщений. Ему стоило бы затянуться густым дымом серых облаков — точно как в тот день, когда они все едва не потеряли друг друга. Хотя бы ради приличия.        Через несколько минут — или часов, она не уверена — она уже идёт к стене. Перед глазами всплывают обрывки воспоминаний. Леви осматривает отряд и коротко бросает: "Живы — молодцы, я большего от вас не ждал". Леви задумчиво смотрит на неё: "Надо же, не думал, что ты решишься". Леви с привычно невозмутимым выражением лица раздаёт тумаки бестолковым новобранцам, которые решили притащить в штаб несколько бутылок вина. И бонусный — для Аннис, которая с милой улыбкой рискнула предложить ему разделить с ними трапезу. Уж к чему-к чему, а к вину капитан ещё не скоро притронется. Микаса, пожалуй, тоже… Сегодня Аннис не вернулась домой.       

***

— Ваш пропуск, госпожа Аккерман? Микаса равнодушно протягивает стражнику бумагу с подписью Жана, полученную едва ли не с боем. Будь на его месте какая-нибудь Энни, она бы точно не сдержалась. Правда, Леонхарт не стала бы читать лекции на тему опасностей за стенами или пытаться от чего-то там её уберечь. Уж она-то знала, на что можно пойти ради воссоединения семьи, и рядовая с точки зрения разведчиков вылазка — сущие пустяки. Да и к Микасе она равнодушна чуть менее, чем полностью… Всё-таки Эрен был прав: даже искренняя забота порой может ощущаться как жёсткие оковы. Больше она не повторит этой ошибки. Даже если Леви попросит его добить, она сделает это без сомнений. Но она обязана найти его и дать ему этот выбор. Кажется, именно этого от них и хотел Эрен.        Начинается дождь. Грязь липнет к сапогам и копытам Лин, плащ тяжелеет, но Микаса не замедляется. Остатки деревни Шидо, где Денни в последний раз видел капитана — огромны. Главное, успеть найти Леви до утра, пока титаны не набежали: драться с ними совсем не хочется. Пусть доживают свою нелепую жизнь подальше от её клинков, ей-то что. Эрен их оставил здесь явно не для того, чтобы Микасе скучно не было длинными ночами. Она въезжает в деревню медленно, чувствуя, как тело само собой переключается в боевой режим. Казалось бы, вокруг всего лишь опустошенные дома — привычная картина за стенами, но нет. Чутьё подсказывает: что-то не так. Первое тело, заботливо укрытое солдатским плащом, она замечает на пороге небольшого здания, похоже, местного магазинчика. Рядом с ним — ещё одно, и ещё. Микаса хладнокровно досчитывает до восемнадцати. Все тут. Лежат аккуратно, накрыты плащами, как будто бы об их телах уже кто-то позаботился. Странно. Судя по концентрации, бойня была знатная: тут либо драться, либо уносить ноги, третьего в виде красивого захоронения боевых товарищей уж точно не дано. Да и вообще, что здесь произошло? Если бы на них напали титаны, тел было бы точно меньше, аппетиты у этих монстров ничуть не поубавились… Микаса идёт от одного к другому, рассматривая тела и знаки отличия на плащах. Но капитана среди них нет, и с каждым новым телом внутри не становится легче. Потому что чем дальше, тем отчётливее встаёт мысль: если его нет среди мёртвых — значит, он где-то там умирает один. И от этой мысли холоднее, чем от осеннего дождя. Никто не заслуживает столь жестокой участи. Даже такой одинокий волк, как Леви Аккерман. Ведь у него всё ещё есть семья.