Разрывая облака 2: Поглотить море

9 часов вечера. У Юй вышел из метро. На нем была черная кепка, которая скрывала все, кроме кончика его носа и бледного подбородка. Засунув руки в карманы, он зашагал в сторону улицы Юнли, где располагалась центральная часть города — там можно было отыскать шумные клубы и караоке-бары, в которые местные жители наведывались в поисках алкоголя. У Юй пригнулся и проскользнул сквозь запасную дверь одного из баров.  Дзинь! Удар золотого колокола был встречен такими громкими аплодисментами, криками и свистом, что казалось, будто крыша здания вот-вот обрушится. Рефери — и по совместительству ведущий — кинулся вперед, поднимая в воздух руку победителя.  — Красный Вихрь снова одержал победу! И это седьмая подряд. Семь поединков — и ни одного поражения! Сегодняшний претендент еще не оставил своего следа на ринге!.. — воодушевленный голос рефери огласил помещение. Вьетнамский борец в алом халате холодным взглядом обвел зал. Проигравший, придерживая кровоточащее ухо, выбрался с ринга и, чертыхаясь, скрылся в ликующей толпе. — Поздравляю тех, кто поставил на Красного Вихря! Давайте взглянем, каковы шансы его победы в следующем матче: один к трем! Шанс Красного Вихря — 1:3! Шанс на победу синей стороны 1:3,8! Такая незначительная разница в коэффициентах вызвала у толпы настоящий накал эмоций. Тут и там раздавались ободряющие крики, разноцветные огни хаотично моргали, а люди поднимали в воздух зажатые в пальцах купюры, пытаясь пробраться ближе к рингу и кинуть деньги в красную коробку. — Сможет ли Красный Вихрь продолжить свое непобедимое шествие? Неужели еще не родился тот, кто сможет его одолеть? — прохрипел в микрофон ведущий. — Не расходитесь! Мы вернемся через полчаса! Гвалт толпы казался оглушающим даже за кулисами. У Юй стянул с себя бомбер и повесил его на вешалку. Обтягивающая черная футболка подчеркивала его стройную спину и крепкие плечи. — Пятьдесят тысяч, правила прежние: двадцать вперед, остальное после, — владелец бара кинул две пачки денег на стол. Его пальцы были невероятно толстыми, отчего создавалось ощущение, будто широкое золотое кольцо вот-вот выдавит из-под себя плоть. — Десять процентов от содержимого красного ящика и половина собранных чаевых. Если надумаешь выступить нашим Live-дилером, я только за. К тебе особое отношение, поверь мне! Не говори потом, что я был к тебе несправедлив! У Юй, ничуть не тронутый услышанным, опустил голову и снял ботинки: — Я не дилер. — Эй! — пухлый владелец бара дружелюбно притянул его ближе и признался. — Я хочу тебе кое-что сказать. Вьетнамские борцы прошли семь схваток, и каждая заканчивалась либо кровопролитием, либо переломами костей. На той неделе чемпион по боксу из Гуандуна все еще лежал в реанимации, и медицинские расходы на его лечение меня едва не разорили… Думаешь, мне легко содержать это место? В любом случае, сегодня все в твоих руках. Не буду больше нести чепуху. Просто пообещаю тебе еще 10% прибыли сверх основной суммы и закачу для всех вечеринку  с алкоголем и красивыми женщинами… У Юй стряхнул руку со своего плеча и похлопал владельца бара по тыльной стороне пухлой ладони: — Нет. Только наличные. Толстый босс чуть не подавился собственной слюной, увидев, что У Юй решительно развернулся и направился в раздевалку. — Ты, ты… эй! — толстяк заметил потертый бомбер на вешалке, и от возмущения его рот несколько раз дернулся. — Ах ты жадный демон! Ты собираешься все эти деньги унести с собой в могилу? Никто не знает, что нас ждет завтра! Жадность доведет тебя до беды! У Юй, приподняв занавеску, в упор взглянул на него. — … — тучный владелец бара замолчал. Он повидал множество боксеров. Эта профессия заставляла кровь бурлить и приносила неплохой доход, но одновременно привлекала тех, кто любил пить, играть в азартные игры и вести распутный образ жизни. Многие талантливые бойцы всю жизнь сражались на ринге, но в итоге обзаводились кучей травм и оставались без денег. Однако этот молодой мужчина был другим. Взгляд У Юя нельзя было назвать холодным или угрожающим — наоборот, большую часть времени он казался безразличным и даже рассеянным. Почему-то все считали, что у этого человека добрый нрав, но владелец бара всегда чувствовал, что в глубине его глаз таится что-то странное. — Вы только посмотрите на меня, ну что за вестник гибели! — толстяк притворился, будто бьет себя по круглым щекам. — Уф! Уф! В словах ребенка нет злого умысла! Их тут же унес ветер, ха! У Юй указал на владельца пальцем, услышав, как зал взорвался громкими криками. — Твой бизнес набирает обороты. Не жди, пока сюда нагрянет полиция. Сворачивайся, пока не попался. — Хочешь посоревноваться со мной в неудачливости? У полиции полно работы с убийствами, поджогами, грабежом и взятками. На что я им сдался? Какое им до меня дело? Копы никогда меня не найдут… У Юй, не обращая на него никакого внимания, развернулся и направился в уборную в конце коридора. В углу возле ринга вьетнамский боксер проводил У Юя мрачным свирепым взглядом до самой двери туалета. Затем отвернулся и презрительно пробормотал: — Приглядывай за этим парнем, его привел владелец заведения. — Я поспрашивал о нем, — ответил тренер, велев персоналу принести воды и помассировать бойцу мышцы. — Он обычно не выходит на ринг, но если чужаки выигрывают слишком часто, владелец бара зовет его поучаствовать и щедро оплачивает его услуги. Вероятно, он крепкий орешек. Я не смог ничего выяснить о его подноготной, но низкий коэффициент говорит о том, что его способности заслуживают доверия. Вьетнамский боксер схватил полотенце и с громким шлепком кинул его на подиум. — Выглядит неплохо, но на деле — не более, чем «вышитая подушка» [1], — фыркнул он и, не обращая внимания на неодобрительный взгляд тренера, запрыгнул на ринг. Дзинь! Прозвучал громкий удар колокола, и рефери отступил назад. Зал одновременно взорвался и одобрительными криками, и недовольным возгласами. Вьетнамец скинул с себя красный халат, обнажив мускулистый торс, а затем дважды плюнул на свои ладони и выжидающе посмотрел на своего соперника. У Юй стоял на другом конце ринга в футболке с коротким рукавом и спортивных шортах. Он расправил плечи и немного опустил голову, отчего пряди черных волос упали ему на лоб и глаза. — Давай! Давай! Бей его! — Вперед, Красный Вихрь! Ударь этого сукиного сына! … У Юй поднял горящие глаза. Внезапно звуки вокруг стихли, и он затаил дыхание. — Маленькая неженка, — усмехнулся вьетнамец и бросился в бой. На этом подпольном ринге было лишь одно правило: никаких правил. Борцы не надевали перчатки или защиту и использовали любые методы, чтобы насладиться кровавой бойней, не гнушаясь ударов по голове, пинков в пах и укусов. Несколько лет назад, когда в подобных заведениях было еще меньше порядка, боксеры нередко погибали на ринге, но толстяк, управлявший этим заведением, еще не совсем потерял совесть. Поэтому здесь смертей пока не случалось, бизнес процветал, и бар привлекал даже профессиональных бойцов из соседних стран Юго-Восточной Азии, желавших немного подзаработать. У Юй слегка отклонился назад, и мимо его лица пронесся порыв ветра. Вьетнамец никак не ожидал, что тот увернется, — он резко развернулся, схватил У Юя за локоть и одним движением отправил в полет. — Вау! — взвыла толпа, но тут же умолкла. Бам! У Юй с глухим звуком ударился спиной об пол, когда вьетнамский боксер с силой перекинул его через плечо. — !.. — У Юю показалось, что все его двадцать ребер разом сломались, а внутренние органы перемешались. К горлу тут же подступила кровь. Его тело по инерции отскочило от поверхности ринга, и в этот момент вьетнамец нанес ему жестокий удар кулаком сверху. — Все кончено! — закричал кто-то из толпы. Грузный владелец бара, скрестив руки на груди, облокотился на дверь и пробормотал всего два слова: — Еще нет. В последний момент кулак вьетнамского боксера остановился в воздухе, будто ударившись о мягкую стену. У Юй, лежавший на полу, применил неожиданный прием, с силой повернув руку противника сначала влево, а затем вправо — раздался громкий хруст! У вьетнамца едва не взорвалась голова. Его рука была вывернута под неестественным углом, а локтевой сустав вывихнут. Все произошло так быстро, что движения У Юя невозможно было уловить невооруженным взглядом. Он откатился и вскочил, а затем, не дав вьетнамцу даже поднять головы, обхватил его шею и с хрустом дернул. Зрители возле ринга не успели опомниться, как У Юй согнул колено, подставив сопернику подножку. В следующий миг он сжал шею противника в удушающем захвате. Весь бой вьетнамского боксера — от близкой победы до сокрушительного поражения — занял не более трех секунд. В зале на мгновение повисла тишина, а затем толпа взревела: — Браво! —  #¥¥%#¥… — вьетнамец не мог произнести ни звука. Он почувствовал, как медленно сгибается его шея, а к голове приливает кровь, и уставился на У Юя  покрасневшими глазами. На один короткий миг У Юй сбросил с себя маску безразличия, явив обратную сторону своей души. Его взгляд теперь был совсем другим. Если бы вьетнамец был в ясном уме, он был бы поражен. Но никто не видел этой перемены. — Добивай его! Так держать! — Бей, бей, бей! Бей, бей!  — Убей его! Убей!  … Подбадривающие крики, доносившиеся со всех сторон, становились все громче, пока не превратились в хаотичный гул. У Юй взглянул в налитые кровью глаза противника, а затем заметил, что тот двигает посиневшими от удушья губами, безуспешно пытаясь что-то сказать.  Но он все понял и без слов. Это было вьетнамское ругательство. Знакомая артикуляция — эту фразу он слышал много раз. На самом деле, за все эти годы ничего не изменилось. Неважно, на кого он работал или кому хранил верность, был ли он в Мьянме, Чианграе [2] или Китае — У Юй всегда поступал одинаково. На мгновение он погрузился в транс. Его рука инстинктивно усилила давление, и раздался хруст костей. Вьетнамец округлил глаза, из его носа и рта полилась кровь. Дзинь-дзинь-дзинь-дзинь! Громкий звон колокола привел У Юя в чувства, и он отпустил противника. К счастью, убить вьетнамца он не успел. Тот неуверенно поднялся на колени, кашляя и давясь рвотой. Команда медиков, нанятая владельцем бара, поспешила к рингу с носилками. Рефери взял У Юя за руку и поднял ее над головой. Судья что-то кричал, но что именно — У Юй не разобрал. Атмосфера гудела от напряжения. Те, чья ставка выиграла, сходили с ума от радости, а проигравшие в ярости кидали вещи на пол. Вопли «Смерть вьетнамцам!» и «Валите домой, обезьяны!» смешивались с восторженными криками, толпа шумела, зрители прыгали и толкались.  У Юй закрыл глаза. Вытащив руку из ладони рефери, он развернулся и зашагал прочь. Внезапно боковым зрением он заметил подозрительного человека. Неподалеку от подиума в зрительском зале сидел молодой мужчина лет двадцати-тридцати, одетый в темно-серую рубашку, черные брюки и туфли. Ни его внешний вид, ни поведение никак не вписывались в окружающую обстановку. В его глазах отражались разноцветные огни бара. Он внимательно посмотрел на У Юя, улыбнулся и несколько раз хлопнул в ладоши. Зрачки У Юя едва заметно сузились. В этот момент позади него раздался странный звук. Вьетнамский боксер каким-то образом достал из-под подиума разбитую бутылку, вырвался из рук медиков и кинулся на У Юя. Поначалу никто даже не заметил, что произошло, — толпа уже была изрядно подогрета алкоголем и видом крови. Даже судья, стоявший ближе всех, не успел среагировать. Вьетнамец направил острое стекло прямо в сердце У Юя! Вжух! У Юй резко увернулся, и осколок скользнул по его спине, разрезав ткань футболки. В тот же миг он схватил нападавшего за шею и с силой нанес ему удар по лодыжке. Тот потерял равновесие и завалился вперед — его голова должна была вот-вот удариться об острый угол ограждения ринга. Крики в зале окончательно стихли. Вьетнамцу только и оставалось, что бессильно наблюдать, как к его лицу стремительно приближается металлический столб. Казалось, он уже слышал, как Смерть с улыбкой точит свою косу. В следующее мгновение он услышал звук удара, а затем потерял сознание, и боль отступила. У Юй подставил руку, остановив падение, — его ладонь застыла буквально в нескольких сантиметрах от столба — а затем с глухим звуком отбросил вьетнамца в сторону. Упавшего на спину мужчину тут же утащила охрана в сопровождении врачей. — ¥#@#¥¥%… — вьетнамский тренер выскочил на ринг, кланяясь и бормоча что-то похожее то ли на мольбу, то ли на благодарность. У Юй взглянул на него, несколько секунд молча постоял на месте, а затем развернулся и спрыгнул с ринга. Молодой мужчина в формальной одежде поднялся на ноги, но на этот раз У Юй даже не поднял на него глаз. Вместо этого он направился прямиком за кулисы. *** — Что ж, здесь тридцать тысяч, — произнес толстяк, выкладывая перед У Юем три пачки банкнот. Затем он с шумом поставил на пол тяжелый бумажный пакет и громко рассмеялся. — А это бонус, который я обещал тебе, брат. Я даже накинул 20% сверху. Что скажешь? Я не сомневался, что мы справимся с этими вьетнамскими мартышками. Остальные сотрудники бара тут же поддержали своего шефа и осыпали У Юя комплиментами. — Не будь таким нелюдимым, — посоветовал толстяк, сев вплотную к У Юю. — Выходи почаще на ринг. Пока есть возможность, давай постараемся заработать. Как насчет того, чтобы в следующий раз выступить дилером? Или мы можем работать в партнерстве. Не думаю, что нам подойдет один из боксерских клубов на улице Юнли или где-то еще в этом районе — нам стоит смотреть в сторону Цзиньхая или даже севера страны. У Юй завязал шнурки, поднялся и похлопал толстяка по плечу. — Хм? — Не зови меня на бой, если не готов заплатить минимум 200 тысяч юаней, — произнес У Юй, взял с пола бумажный пакет и обернул его своей курткой, прежде чем сунуть подмышку. Затем он покинул бар через служебный выход, оставив толстяка в недоумении взирать ему вслед. *** В 11:40 автобус медленно подъехал к остановке. У Юй вышел из него, одной рукой придерживая свернутую куртку, а другую засунув в карман брюк. Он побрел по длинным извилистым улицам тесного жилого квартала. Каждый второй фонарь был разбит, и только лунный свет озарял старую брусчатку мостовой. Узкая улочка утопала в бытовых отходах: тут и там лежали груды камней и картонных коробок, стояли ведра с мочой и накрытые брезентом ржавые велосипеды, на которых уже утром жители отправятся по делам. Огни в многоквартирном доме, стоявшем на краю улицы, были погашены. У Юй, опустив голову, без раздумий прошел мимо и ловко свернул за угол, скрывшись в ближайшем переулке. Через несколько секунд пара кожаных туфель появилась из тени и осторожно остановилась на перекрестке. Бледный свет луны наконец упал на лицо преследователя — им оказался мужчина в рубашке из зрительского зала бара. Он слегка нахмурился, мгновение помолчал, а затем обреченно вздохнул: — У… Из-за его спины резко появилась рука, которая с невероятной силой схватила его за горло и ударила о стену здания. Раздался громкий треск — на землю посыпались камни и пыль. — Я говорил тебе, чтобы ты за мной не следил, — мягко произнес У Юй у самого уха преследователя. — Линь. Чжэн. Линь Чжэн несколько секунд кашлял и задыхался, прежде чем восстановить равновесие, а затем потер пострадавшую шею и грустно улыбнулся. — Понимаешь, мы и правда не желаем тебе зла. Просто пытаемся защитить тебя… — В этом нет необходимости, — равнодушно перебил его У Юй дрогнувшим голосом. — Мы лишь исполняем приказ… — попытался объяснить Линь Чжэн. — Убирайся! Уголки глаз Линь Чжэна дрогнули, а рот приоткрылся, будто мужчина хотел еще что-то сказать, но У Юй уже развернулся и скрылся в темноте. — Эй, У Юй! — сделав несколько шагов вслед за ним, крикнул Линь Чжэн и снова закашлялся. Не обращая внимания на кашель, он рассмеялся. — Ты мне нравишься, давай как-нибудь сходим вместе выпить! — Да пошел ты, — ответил У Юй, даже не обернувшись. Линь Чжэн расхохотался. Когда он поднял голову, стройный силуэт У Юя уже растворился в темноте переулка. *** Струи горячей воды шумно стекали вниз, забрызгивая пластиковую занавеску. У Юй, стоя под душем, закрыл глаза, и свет, проникавший сквозь его тонкие веки, окрасил весь мир вокруг него тусклым желтым цветом. Знакомая ноющая боль постепенно поднималась от спины к основанию черепа — это было последствием приема, использованного против него вьетнамским боксером. Удар был недостаточно сильным, чтобы повредить кости или сухожилия, но на полное восстановление уйдет не меньше десяти дней. Ему было уже не двадцать, чтобы как и прежде биться до последнего.  Возможно под действием горячего пара, мысли У Юя на мгновение потекли в ином направлении: из темных глубин его подсознания всплыл образ свирепых, налитых кровью глаз — то был взгляд вьетнамца, который, страдая от удушья, яростно боролся с противником. «Бей! Ударь его!» «Вьетконг!» «Избей его до смерти!» Разноцветные огни освещали ринг, и толпа вокруг громкими криками подбадривала бойцов. «Бей его!» «Убей!» «Предатель!» В тускло освещенной тюремной камере эхом раздавались глухие шлепки дубинки, треск ломающихся костей и звуки ударов головой о каменную стену. «Полицейский пес!» «Если не заговорит — убейте его!» «Избейте до смерти!» … Бесконечный поток проклятий словно потонул в глубоком море, давление воды все возрастало, пока не выдавило из легких У Юя весь кислород. — Кхэ-кхэ-кхэ! — У Юй внезапно зашелся кашлем. Он наощупь попытался выключить воду и даже не почувствовал, как ударился рукой. Не в силах унять дрожь, охватившую все тело, он медленно осел на пол душевой. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он услышал сиплый вздох, похожий на хрип загнанного животного. Его издал он сам. Нет, нет, — он пытался мыслить разумно, — так не может продолжаться. Это тебя убьет. То ли на него так подействовал страх, то ли тоска, похороненная в глубине души, но он быстро взял себя в руки. Затем встал, вытер влажное лицо полотенцем, обернул его вокруг талии и вышел из маленькой ванной. По дороге он уловил свое отражение в запотевшем зеркале: блеклая татуировка, спускавшаяся от шеи до лопаток, будто слегка извивалась при каждом движении. Несколько сменных комплектов одежды были небрежно сложены на деревянной кровати в тесной спальне. У Юй взял пару брюк и надел их, оставив верх обнаженным. Развернув куртку, которую он принес домой, он достал бумажный пакет с деньгами, положил стопки купюр на стол и дважды пересчитал их, чтобы убедиться, что сумма верная. Этот нехитрый процесс постепенно заставил его успокоиться, и спутанное сознание наконец прояснилось. Опустившись на колени, У Юй вытащил из-под кровати сейф и положил в него пакет с деньгами — внутри уже лежало два или три таких же свертка. Он открыл тонкую записную книжку, внес в нее цифры и тщательно проверил общую сумму — та совпала с беглыми расчетами, проведенными им в уме по дороге домой. Удовлетворившись результатом, У Юй запер сейф, задвинул его обратно под кровать и глубоко вздохнул, расслабляя мышцы спины и шеи. Настенные часы в крохотной спальне негромко тикали, отсчитывая секунды. Было уже за полночь. У Юй одной рукой вытирал волосы полотенцем, а в другой держал стакан воды со льдом. Его взгляд скользил по названиям книг, стоявших на полке возле кровати: «Криминалистика», «Принципы международного уголовного розыска», «Цифровые технологии общественной безопасности», «Осмотр места преступления»… Рассматривая ряды знакомых книг, он невольно вспомнил о своем боссе — трудоголике Бу Чунхуа. Бу оказался в Отделе уголовных расследований еще в юности, у него за плечами было обучение в престижном училище и семья с историей и связями. Он всегда вел себя так, будто окружающие задолжали ему как минимум миллион долларов. У Юй покачал головой, словно насмехаясь над самим собой. От элиты общества, к которой относились такие люди, как Бу Чунхуа, за версту веяло «неприкосновенностью», заставлявшей людей попроще соблюдать дистанцию. Он взял с полки «Цифровые технологии общественной безопасности», пролистал книгу до страницы, на которой остановился неделю назад, надел очки и включил настольную лампу. Ночной ветерок мягко обдувал решетку на окне и колыхал легкую занавеску. Внезапно, будто что-то почувствовав, У Юй поднял голову. Он встал с кровати и подошел к окну, аккуратно отодвинул карандашом полупрозрачный тюль, а затем выглянул наружу и нахмурился. Фонарь на обшарпанной улице облепили мотыльки, а тени от деревьев расползались по земле неясными пятнами. В зарослях кустов мелькал едва заметный огонек. Это был уголек сигареты.  Линь Чжэн стоял под большим деревом, в одной руке сжимая мобильный телефон, а в другой — окурок. Словно что-то заметив, он замер и поднял глаза. Но в тот момент, когда их взгляды уже должны были встретиться, У Юй быстрым движением пальцев задвинул занавеску. Прикроватная лампа мягко освещала его профиль и слегка опущенные ресницы. Гладкая кожа его носа в приглушенном свете приобрела теплый желтый оттенок, светлая линия шеи изящно спускалась к выступающим ключицам. Тень скрывала почти все его лицо — от уголков глаз до щек, а стекла очков поблескивали, словно кубики льда в стакане воды.  — … — У Юй едва заметно приоткрыл губы, беззвучно выругавшись. Не обращая внимания на человека на улице, он снова улегся в кровать с книгой в руках. Единственным звуком, нарушавшим тишину его скромной спальни, было размеренное тиканье настенных часов. Спустя несколько секунд У Юй поправил очки и перелистнул страницу, исписанную заметками. [1] Многим читателям наверняка уже встречалось это выражение: 绣花枕头 (xiùhuā zhěntou) — «вышитая подушка», так называют внешне красивых людей, которые на деле оказываются никчемными и ни на что не способными. [2] Чианграй — город и одноименная провинция в северном Тайланде.