Ты будешь моим

Коля отдыхал, когда заметил, что на него кто-то смотрит. Взгляд словно прожигал насквозь, Ивушкину хотелось уйти от него, но усталость не давала такой возможности. «Может быть, мне просто показалось?» - подумал Коля. Но прошло ещё несколько минут, а чужой взгляд по прежнему заставлял чувствовать себя неуверенно. Коля не выдержал и обернулся. Первым и единственным, что бросилось в глаза была чёрная форма СС. Это никого не могло оставить спокойным. Для Ивушкина чёрный цвет с некоторых пор стал символом боли. Коля вспомнил, как Василёнок рассказывал ему о том, что в их первый день тут на платформе кто-то из СС не сводил с Ивушкина глаз. Тогда Коля отмахнулся от него, решив, что другу показалось, но теперь в правдивости слов он не сомневался. Несмотря на усталость, Николай встал и поспешил скрыться от пугающего взгляда. Он надеялся, что эсэсовец за ним не пойдёт. В голове с огромной скоростью мелькали мысли. Коля не мог объяснить себе причину поведения странного человека, и страх становился только сильнее. «Что ему от меня было нужно? Неужели они всё же думают, что я опасен? Только не снова...» - спрашивал у себя Коля. Он не понимал, куда идёт, ноги сами несли его как можно дальше от страшного взгляда. - Коль, куда ты летишь? - шёпотом спросил Василёнок, когда Ивушкин чуть не врезался в него. Шептал он потому что узникам нельзя было называть друг друга по имени, вместо этого приходилось использовать номер, что не всем нравилось, но неприятностей себе никто не хотел. - Мне конец. - выпалил Коля, восстанавливая дыхания. Он не заметил, как перешёл на бег, который отнял у него все силы. - Что случилось? Ты выглядишь так, будто смерть увидел. - Увы, меня она тоже видела. - Что? Прости, я не понимаю, расскажи нормально о том, что случилось. - Сначала всё было нормально, я просто сидел, никому не мешал, как вдруг на меня начал пялиться кто-то из СС, у них ещё форма такая чёрная, не перепутаешь. Ну я и испугался. - Хорошо, а смерть тут при чём? - Я уже привык к тому, что они никогда не бывают хорошими. Знаешь, когда часто получаешь от них боль, становиться страшно просто от взгляда. - Может тебе всё же показалось? Всё таки вряд ли кто-то из них заинтересовался бы нами. - Мне бы очень хотелось этого, но боюсь, ты не прав. Он несколько минут прожигал меня взглядом так, что я это почувствовал, хоть и сидел спиной к нему. - Плохо дело, хотя, кто разберёт, что у них в голове? Надеюсь, ты не сразу перешёл на бег. - Нет, я старался идти помедленней. Не хотелось привлекать внимание. Но знаешь, что самое страшное? Василенко тяжело вздохнул. - Нет, откуда мне знать? - Это был тот же самый человек, который смотрел на меня там, на платформе. Ты его очень хорошо описал в тот раз, я запомнил. - М-да, не очень приятные новости. Но смотри, они тебя опасаются, видят в тебе угрозу, значит мы всё ещё можем немного испортить им жизнь. - Серьёзно? Ты действительно думаешь, что мы можем что-то сделать? Даже, если получиться, то что будет потом? Мы же умрём, и это в лучшем случае, могут умереть и другие. Это не то, чем хотелось бы оправдывать что-то. К тому же я просто не могу. Мне сложно даже представить, как я стану идти против них. Тело сразу начинает болеть. - Хорошо, хорошо, не буду напоминать тебе об этом. Но смотри, ты больше не думаешь о смерти, разве не замечательно? Коля отвёл взгляд. Он смотрел вдаль, будто видел там путь на свободу. Ивушкин улыбнулся. - У меня просто нет на это времени. К тому же я понимаю, что не смогу. Все варианты слишком болезненные, а ножа или чего-то, что могло его заменить мы, увы не найдём. - Не стоило опять к этому возвращаться. Прости. - За что? - За то, что напомнил. - Я сам был виноват, не смог защитить нас тогда. - Это была не твоя вина. - Давай не будем ворошить прошлое, только хуже становиться. - Как скажете, командир. - Не начинай, - усмехнулся Коля. - Так точно. В любо случае, не переживай. Со временем, они поймут, что ты уже не тот, что раньше, и перестанут следить за тобой. А пока будь паинькой и не напрашивайся на неприятности. Когда короткий перерыв закончился, людям пришлось возвращаться на завод. Приближаясь к охране, Василенко попросил Колю быть осторожнее. Тот закатил глаза. Иногда забота товарища раздражала его. - Ты же знаешь, что я и так не могу это сделать. Зачем напоминаешь? Василёнок только открыл рот, чтобы ответить, как один из узников строго на него посмотрел, советуя взглядом замолчать. Охранники заметили их. Они хищно смотрели на заключённых, как злые собаки, всю жизнь сидевшие на цепи, пожирали глазами котёнка, который по глупости решил пройти мимо них. Пока не нападали, но стоило несчастному животному сделать шаг в сторону, как с бешеным лаем на него набрасывалась свора, и вскоре от живого существа ничего не оставалось. Коля опустил глаза. В голове звучало: «Нельзя показывать слабость, нельзя быть слишком сильным, нельзя провоцировать, нельзя говорить, нельзя смотреть, нельзя спорить». Эти правила Коля запомнил навсегда. Они въелись в тело с болью и ни что, как ему казалось, не могло их вырвать из головы. Началась работа. Ивушкин ненавидел её, но в тоже время понимал, что лишившись её он бы сошёл с ума от безделья, если бы нечесть прислушивалась к правилам и была бы хоть немного человечней. но мечты и реальность не совпадают, поэтому приходиться терпеть. Было невыносимо больно своими руками порождать железных монстров, которые потом отправятся на фронт, чтобы уничтожать Красную армию. Смотря на тигров, Коля невольно вспоминал свою тридцать-четвёрку, средний танк, проживший не так много даже по меркам машины. Когда Ивушкин приходил на завод, его мозг красноречиво напоминал ему о последнем сражение танкиста. Тридцаать-четвёрка резво рвётся вперёд, спеша на помощь людям. Они почти успели. Почти. Когда танк прибыл бой только начался. Времени на маскировку танка и разработку стратегии не было. Пришлось с ходу разбираться в сражении. Танк заметили все и заметили довольно быстро, частично лишив танкистов эффекта неожиданности. Танкисты благодарили всех богов за то, что у противника нет танка. Они радовались, надеясь, что скоро закончат бой победой. У них почти всё получилось. Но в самый последний момент танк подожгли. Т-34 носился в огне, пытаясь задавить оставшихся немцев. Снарядов, которых было не так много, кончились в самом начале боя, поэтому приходилось выкручиваться. Теперь люди молились, чтобы огонь не добрался до бензина. Машина превратилась в горящий гроб. Вскоре бой прекратился. Все противники были мертвы. Танкисты покинули горящую машину. Не все из них были готовы проститься с танком, к которому уже привыкли. Его можно было спасти. Горящую машину забрасывали снегом и обливали ледяной водой из колодца, радуясь удачному завершению боя. Шутили и весились, строили планы обороны. Гордились тем, что смогли пригодиться Родине. Радость стихла, когда послышался шум моторов. Танки. Люди обречённо переглянулись. Они понимали, что сейчас встретят свой последний бой, а умирать никто не хотел. Но приказ был важнее жизни, да и уходить было поздно. План придумал на ходу. Тридцать-четвёрку замаскировали в одном из домов. Маскировка была плохой и должна была привлечь к себе внимание противника, чтобы дать солдатам больше времени пожить. Вторая волна боя началась. Танк заметили быстро. Всего несколько выстрелов, и раздался взрыв. Ивушкин скривился. Было больно терять первую машину, но он понимал, что скоро отправиться вслед за ней. Пока тигр расстреливал дом, бывшие танкисты и выжившие защитники смогли проредить пехоту. Это не сильно помогло, но каждый хотел забрать с собой на тот свет побольше врагов, чтобы не смерть не была бессмысленной. Дуло танка повернулась к людям в засаде. Выстрел. Перед глазами Коли пронеслась вся жизнь. Несколько сантиметров вправо, и его голову нашли бы очень далеко от тела. Василенко кинул гранату под гусеницу танку. Тот лишился возможности двигаться, но все ещё был опасен. Ещё несколько немцев упали замертво. Коля улыбнулся. Он начал входить в азарт. Ивушкин повернулся, чтобы посмотреть на стрелявшего рядом, но тот был уже мертв. Людей с обоих сторон осталось мало. Вопрос был в том, кто дольше продержится. Граната взорвалась совсем рядом с Колей. Тот на время будто выпал из жизни. Когда тело соизволило подчиниться своему хозяину, Ивушкин понял, что его окружили. Немцы стояли рядом. Они даже не боялись. Коля знал, что жив он будет совсем не долго. Он выстрелили. Несколько раз, а потом в глазах потемнело. Что происходило дальше, он не помнил, но догадывался. И теперь, смотря на тигров, у Колины ладони сами по себе сжимались в кулаки. Ужасно хотелось сделать танк поломанным, но не выходило. Коля боялся того, что будет ждать его и остальных, если он решиться на это. Со временем у Ивушкина появилась мечта: уничтожить лагерь полностью. Но для этого нужен был хороший план, силы и взрывчатка. И ничего из этого у Коли не было. Ему оставалось только мечтать о мести и работать.