Мечта из осколков 2

“Ну, все могло быть еще хуже!” – именно этим девизом Эльнара и пыталась руководствоваться приблизительно последнюю неделю. Да и, по правде говоря, выбор жизнеутверждающих заявлений у нее был не слишком-то и велик. “Я все равно не могу ничего с этим поделать, только надеяться, что расколдовать меня все-таки возможно, и кто-нибудь когда-нибудь это все же сделает – не Эльвиана эта гадская усовестится, так хоть кто-нибудь еще. Ну и надеяться, что мои близкие это все переживут…” На этом месте рассуждения обычно приходилось обрывать, переключаясь на борьбу с подваливающей тоской (и только благодаря бытию игрушкой не со слезами). И даром, что некоторую (хоть и довольно издевательскую) надежду на избавление Судьба ей все-таки давала: купившая Эльнару девушка к преогромному удивлению тоже оказалась волшебницей! И пусть никаких невероятных чудес она при ней пока не творила, но сам факт того, что магия действительно существует в мире, потрясал воображение. “И ведь, похоже, не случись со мной всей этой чешуи, я бы про это и не узнала. Хотя конечно, это не та цена, которую я бы за это хотела уплатить. Да и, пожалуй, за что угодно другое… Но вообще – авось на нее что-нибудь найдет, да сколдует она на меня в шутку какие-нибудь чары, а я и вернусь к своему старому-доброму внешнему виду! Эх, мечтать не вредно… Да и ведь Эльвиана, кажется, все же пыталась меня расколдовать, но у нее не вышло. Хотя, может, она просто неуч какая, в отличие от моей новой хозяйки?” Про то, что у купившей ее девушки есть имя, Эльнара, разумеется, знала, и даже выяснила его тем же вечером – Метсуко – однако про себя прозвала ее “хозяйкой”. Да и то верно: Метсуко действительно теперь всецело ею владела, и кроме как на ее благорасположение, надеяться было особо не на что. Впрочем, именно такого прозвища Метсуко удостоилась еще и потому, что владелицей оказалась очень даже неплохой: едва принеся купленную игрушку домой и переодевшись, она первым делом ее почистила и вообще привела в порядок. И пусть Эля ничего кроме сжатий при этом не ощущала (да и те едва-едва), морально это было, все же, приятно. “Обо мне так с детства не заботились, чего уж там…” Да и после ухода она не была заброшена на шкаф: Метсуко как-то разом привязалась к ней и почти все время носила теперь с собой, обнимала, порой гладила как настоящую кошку, и даже несколько раз брала в кровать на ночь. А когда не брала – тогда сажала в весьма мило обставленный угол комнаты в компанию еще нескольких мягких игрушек и кукол. И даже обращалась порой к Эльнаре как к живому и разумному существу, явно одушевляя и тем несколько скрашивая нечеловеческое существование. “Эх, знала бы ты, хозяйка, что ты меня далеко не только из своей богатой фантазии одушевляешь…” И еще одним открытием (проигрывающим, конечно, магии) стало то, что новая хозяйка еще и оказалась гитаристкой! И при том далеко не бездарной – Эля не раз и не два заслушивалась, когда Метсуко решала поупражняться вечером и брала одну из двух своих гитар, наигрывая то одну мелодию, то другую. Это-то спустя пару недель и стало главной причиной хоть каких-то значимых перемен в Элином существовании, когда однажды под конец дня к Метсуко в гости заглянул какой-то мужчина. Он о чем-то долго рассказывал владелице Эльнары в другой комнате, кажется, немного наставлял, а когда он наконец ушел – Метсуко почти весь вечер провела со смартфоном, остаток – за сборами, а с утра ни свет, ни заря сорвалась с места и куда-то поехала. По счастью, кроме рюкзачка и гитары не забыв и Эльнару. “Надо же, как я ей запала в душу. Вроде едва купила – а и заботится обо мне, как я даже о самых любимых куклах в детстве не заботилась, и даже с собой в поездку взяла… Я-то не жалуюсь – остаться на полке в шкафу мне бы было не в пример тоскливее, – но все же удивительно”. А еще в дороге ей наконец удалось выяснить, куда ее руками злодейки Эльнары забросила Судьба: в Японию. “Вот уж где никогда не думала, что побываю! Да еще в таком виде. Прям как в том анекдоте, про “хоть тушкой, хоть чучелком”, блин…” Правда, поглядеть на незнакомый край толком не удавалось – много ли насмотришь, в лучшем случае сидя на руках лицом вперед, и не имея возможности даже глазами двинуть? Однако даже так урывочные образы оставляли впечатление чаще приятное: чужеземные города Эльнару волновали мало, но вот природа – очень даже! Увы, в поездке первого было намного больше: сначала дорога через родной город Метсуко у нее же на руках, затем – поездка в автобусе у нее на груди (и вот тут кое-что уловить уже удавалось, особенно когда хозяйка приподнимала ее, показывая то один проплывающий за окном уголок, то другой), после – еще один город, кажется, чуть поменьше, и только под конец, уже в виде похода – блаженство пригороды с еще зеленой травой и очаровательно желтеющими и краснеющими деревьями. “Миленькое место! Жить не жить, а вот прогуляться я бы тут определенно не отказалась!” Однако, закончилась прогулка быстрее, чем Эле бы хотелось: дорога привела ее обладательницу в какую-то странную застройку, чем-то напомнившую обращенной в игрушку девушке причудливую деревеньку, а затем и в одно из зданий (слишком большое, чтобы объять его целиком взглядом из одного положения). После, уже в здании, Метсу отыскала того мужчину, что заглядывал к ней накануне (Эля узнала его по голосу) и, получив указание, добралась до какой-то двери, перед которой и зависла, по ощущениям, на добрых сорок минут. “Ну приехали… я и так-то небольшая любительница ждать, а тут еще и выбора никакого. Ну вот что ты, хозяюшка, стоишь и пялишься на нее, как баран на новые ворота?! Постучала бы хоть, что ли! А то, может, там и нет никого, а мы тут весь день проторчим зазря…” Но, по счастью, на весь день ожидание, все же, не затянулось – спустя еще пять минут дверь наконец отворилась и из-за нее, сладко зевнув, вышла незнакомая молодая женщина, удивленно уставившаяся на Метсуко. А Эльнара – на незнакомку. “Ух ты, а вот это уже явно уроженка Европы! Причем как бы даже не славянка. Интересно, что она тут забыла? И вдвойне интересно – что, все-таки, тут забыли мы?..” Последнее, впрочем, выяснилось довольно скоро. Еще одна небольшая прогулка по зданию, завершившаяся в большом, напоминающем кафе или ресторан зале, выбранный столик и присоединение к компании еще одной незнакомки, на сей раз японки. С ними-то Метсу и уселась завтракать, пристроив Элю у себя на груди лицом к столу и заботливо прижав замком олимпийки. “Ну хоть с ложечки меня не пытается кормить и на том спасибо, – вновь не удержалась от мрачного ехидства Эльнара. – А то и так смотреть, как они едят, завидно. Голода я, конечно, с самого превращения не чувствовала (да и каким бы образом, раз я игрушка?), н-но все же как-то не по себе от осознания, что мне даже такая банальность теперь недоступна…” Но ерничать она ерничала, и досадовать – досадовала, однако слушала беседу внимательно, и вскоре выяснила, что собеседницы хозяйки (оказавшиеся Кирой и Юмери по именам) состоят в какой-то небезызвестной музыкальной группе, в которую все тот же приснопамятный знакомый Метсуко ее и попытался пристроить. “О, творческие личности, да еще и с именем? Интересные у моей хозяйки намечаются знакомства! – подумала Эльнара, но почти сразу навострила ушки еще больше. – Ух ты, Метсу и общеславянский знает?... Да еще и у меня на родине – в Польше – бывала?! Вот это да! Ну и совпаденьице! Здорово!!! Эх, вот бы узнать, где! И вообще поболтать с ней! Будь трижды проклята эта Эльвиана, чтоб ей от следующего партнера букет попышнее достался!..” Досада так захватила Эльнару, что конец беседы она благополучно прослушала, опомнившись лишь когда Метсуко вместе с новыми знакомыми поднялась на ноги и вновь куда-то отправилась. Однако даже изгнанная по пути досада оставила вместо себя лишь грусть. “Носит меня носит уже все утро с места на место… новые места, новые люди, новые впечатления, новые тайны, а я сижу как дурочка в одной позе спиной к сиськам прижатая и только и знаю, что глупо таращиться перед собой… И, блин, подумать только, а ведь я в детстве несколько раз даже мечтала уметь превращаться во что-нибудь подобное незаметное, чтобы иметь возможность спокойно греть ушки в чужих тайнах, а меня никто бы не замечал. Называется “сбылась мечта идиотки”, блин…”

***

Очередной путь хозяйки завершился в месте куда более примечательном, чем раньше: миновав следом за новыми знакомыми какую-то дверь, Метсуко остановилась, с любопытством осматриваясь. Любопытно осмотрелась (в меру своих скромных возможностей) и Эльнара. За дверью оказалась, похоже, студия той самой неведомой группы: небольшое, но уютное по объемам помещение, с темными стенами, облицованными, кажется, звукоизоляционными панелями (Эля не разбиралась); с широким столом, на котором вольготно расположились стопки какой-то бумаги, ноутбук и пара позабытых чашек; чуть в стороне – высокая тумба напольного кулера, на напоминающей столик верхушке которого зиждилась кофеварка; еще чуть в стороне, возле стены, приладилась стойка, на которой расположились… кажется, это были гитара и две бас-гитары, но Эля не могла толком разглядеть; еще чуть подальше расположилась подставка с то ли синтезатором, то ли цифровым пианино; и наконец, возле самой дальней стены и почти на грани Элиной видимости, угадывалась ударная установка. “Ух ты-ы! Настоящий творческий уголок, святая святых команды музыкантов! – Эля мигом позабыла про скептицизм, сомнения и все остальное – любопытство теперь владело ею безраздельно. – Да еще и зарубежной! Никогда бы не подумала, что когда-нибудь хотя бы просто побываю в таком месте! А тут еще и, возможно, сумею понаблюдать изнутри творческий процесс! Хозяюшка, миленькая, ты уж постарайся впечатлить их своими навыками, ну пожа-алуйста! Не лишай меня хоть таких дивных впечатлений в моей пародии на жизнь…” А пока она упражнялась в мысленных упрашиваниях, Метсу наконец вошла в студию, скромно устраиваясь на краешке одного из окруживших стол разномастных стульев. Эльнара же оказалась наконец повернута лицом к другой стене, удостоверившись попутно в том, что дальнюю часть студии действительно занимала ударная установка, а возле оставшейся неосмотренной стены обнаружился еще и открытый шкаф со всякой всячиной – музыкальной и не очень. – Нравится? – полюбопытствовала Кира, обращаясь к Элиной хозяйке. – Тут миленько и довольно уютно! – застенчиво отозвалась Метсуко. – Кофе будешь? – влезла и Юмери, судя по звукам, добравшаяся до кофеварки. – Не, спасибо, мне завтрака хватило! – Ну смотри! Если надумаешь – не стесняйся! “Эх, а вот я бы, пожалуй, и не отказалась, – вздохнула про себя Эля. – Интересно, если они меня окунут головой в кофе – я хоть что-нибудь сумею ощутить? Или только то, что потяжелела и стала грязной?” Она еще гадала о том, какие впечатления бы ее ждали, когда дверь в студию снова распахнулась. Сместив направление взгляда на тот мизер, который был ей единственно доступен, Эльнара обнаружила там незнакомого парня: среднего, вроде бы, роста, в довольно обычной одежде, но, на удивление, тоже явственно славянской внешности и довольно симпатичного. “Хорошенький! – оценила Эля (даже подовольнела чуть-чуть внутренне). – Интересно, он тоже в группе, или это кто-то еще?..” – Здрасьте! – голос у парня оказался довольно приятным, не смотря на несколько сварливые интонации. – И зачем я вам понадобился, что вы аж… о, здрасьте! – он явно наконец заметил гостью. – Это и есть та самая Метсуко? – Да, здравствуйте, – Метсу поднялась на ноги и, кажется, вежливо склонила голову. – А Вы, выходит, Дарий? – Лучше на “ты”, если не против, но ага, – парень, оказавшийся Дарием, вернул полупоклон. – Вы меня познакомиться, что ль, позвали? – И для этого тоже! – отозвалась Юмери, появляясь в поле зрения Эльнары с чашкой в руках. – Но главное – чтобы мы могли ее навыки проверить. – Проверка – это хорошо, но а я вам на черта? Вы ж два профессиональных музыканта, костяк группы… – А ты, милый, наш гитарист! И это ты, во-первых, решил группу “не совсем, но оставить”, а она твоя “не столько замена, сколько дополнение”, а во-вторых – главный по гитаре у нас тоже ты. Так что давай-давай, не отлынивай! Обойдя парня, Юмери свободной рукой уперлась ему в спину и вежливо, но решительно затолкала куда-то вглубь студии, за пределы Элиной видимости. – Будто я дофига знаю, как ее там проверять! – проворчал Дарий откуда-то из-за спины. – Но ладно, солнышки, черт с вами, давайте проверю (хотя я бы предпочел, чтобы вы выдергивали меня не посреди рабочего дня). “Он так мило их обеих зовет! – умилилась тем временем Эля. – Они такие близкие друзья? – Правда, что мне еще непонятно: почему вообще все же она, а не Океана? Вы с ней связывались хоть? – Я звонила вечером, – отозвалась Кира. – Она была страшно раздосадована, что не может – у нее родители против. – Мои родители, вообще говоря, тоже не “за”, – застенчиво вставила Метсу”. – У тебя родители тоже дипломаты высокого уровня?! – Оюшки, нет… – Вот видишь. – Ну хорошо, Метсу так Метсу, – вздохнул тем временем Дарий. – Давайте проверим ее, зря я, что ли, с кухни сбега́л? Тем более, гитара у нее, я погляжу, есть… Метсуко тут же вскочила, скидывая с плеча чехол и вжикая его молнией. Кажется, она только и ждала этого момента. Торопилась так, что Эля едва не выпала из ее одежды – мир вокруг ощутимо качнулся, однако, все же, не полетел кубарем вокруг. Эльнара только вздохнула, сдерживая нелестные комментарии и сосредотачивая наконец взгляд на инструменте хозяйки (точнее, на одном из двух, но второй-то остался дома), который впервые видела так близко. Правда в гитарах она смыслила немного: ну электрическая, ну с темно-белого оттенка корпусом незамысловатых очертаний и довольно минималистичным оформлением. Гитара как гитара. Но вот собравшиеся экзаменовать ее музыканты напротив заинтересовались. – Хм-м, что-то небанальное, – хмыкнул Дарий. – Явно не совсем серийная модель. – Неужели еще одна любительница выделяющихся инструментов на наши головы? – поддержала его Юмери (впрочем, беззлобно). – Да-а-а! – Эльнара не видела лица хозяйки, однако даже по голосу уловила, что та улыбается до ушей. – “Небесная заклинательница Мами”, моя прелесть! В расспросах возникла пауза – старшие музыканты переглянулись. – А, модель для фанатов, – хмыкнула Юмери. – Как я и думала. – Вот вроде у меня нет привычки судить “по одежке”, но мне все больше хочется назвать ее “дитем”, – скептически поддержал Дарий. – Гитара фанская, игрушка с собой… – Ну ты, зато, у нас взрослый, серьезный, женатый, и, как настоящий мужик, пекущий тортики с пироженками! – в голосе Киры буквально сквозило ехидство. – И первым делом спросил, почему Метсу, а не Океана, которая при всем своем вкусе выглядела как бы еще не большей выпендрежницей! “Тортики с пироженками? – Эльнара хихикнула про себя. – Серьезно? Какая прелесть! И, оу, так Дарий женат? Интересно, на ком-то из них? И, еще интереснее, кто такая все-таки эта Океана, о которой они говорят?” Дарий же, кажется, закатил глаза. – О’кей-о’кей, уела. Хотя таскания с собой игрушек я все равно в упор не понимаю… Но ладно. Хорошо. Метсу, усилок там – подключайся и, для начала, продемонстрируй нам что-нибудь сама. Метсуко не надо было долго упрашивать! Выхватив Эльнару, она с нежным “Миушка, прости, ты пока посидишь и посмотришь” усадила ее на стол, а затем устремилась к указанной аппаратуре. Подключилась, попробовала струны, прислушиваясь, чуть подправила один колок, а затем чуть изогнулась и коснулась медиатором струн. Мелодия оказалась незнакомой Эльнаре, однако красивой, жизнерадостной и прочувствованной. Она даже попыталась по привычке прикрыть глаза от удовольствия. Но и потерпев закономерное фиаско дослушала с большим вниманием и наслаждением! Наслаждалась игрой и сама Метсу – с первой пригоршни звуков на ее лице расцвела улыбка, а глаза то и дело на несколько мгновений прижмуривались от удовольствия. Но вот отрывок подошел к концу – и ее карие глаза вопросительно вскидываются на судей. – Что-то анимешное? – Дарий чуть покривил губы, не то просто в раздумье, не то не одобряя выбор. – “Идзуми Харадама – Лесная прогулка ведьмочки”, – а вот Кира, кажется, мелодию знала. – Ага, она! – Метсуко опять чуть смутилась. – Одна из моих любимых. “По-моему, очень даже хорошо! – подумала Эльнара. – Я, конечно, не спец, но я бы ее первой из знакомых и позвала в группу, буде решила бы собрать”. – Весьма недурно, – оценила Юмери. – Да и я не разочарован, – Дарий чуть дернул плечом. – Хотя у меня и до нашего зарождения были мелодии, которые я мог запилить лучше других, так что – маловато будет. Хм, ты из нашего репертуара что-нибудь знаешь, Метсу? – Простите, но наизусть нет, – гитаристка смутилась. – Не страшно, сейчас узнаешь поближе! – Юмери уже откуда-то приволокла подставку для нот, плюхнув ее рядом с Метсуко. Затем выудила из стопки бумаг на столе нотную тетрадь, пролистала наскоро и, удовлетворенно кивнув, водрузила ее на подставку. – Вот, самые что ни на есть наши азы! – “Девочка”, что ль? - усмехнулась Кира. – Она самая! Не спеши, Метсу, просмотри ее повнимательнее, а затем берись играть. Главное – целиком. Послушно кивнув, Метсуко погрузилась в ноты, задумчиво скользя взглядом по строчкам и чуть двигая пальцами по грифу. “Так странно за этим наблюдать, – думала тем временем Эльнара, бессильно взирая на происходящее. – Вроде бы сто раз грела ушки в том и в другом, но никогда не чувствовала, будто вторгаюсь во что-то интимное, даже когда беседы про отношеньки и секс подслушивала, а тут на тебе. Отчего-то даже неловко. Хотя, с другой стороны, как-то оно и миленько даже все смотрится!” Пока же она размышляла, ее хозяйка наконец оторвалась от нотных станов и коснулась струн пальцами, начиная мелодию. И вот эту песню Эля уже где-то как будто слышала, хоть и не узнала толком. Однако не успела она вновь разомлеть, как вдруг привычный гитарный перебор вдруг точно оплело что-то низкое и прочувствованное – точно к весело резвящемуся зверьку вдруг подобрался хищник, который, однако, не стал пытаться им закусить, а лишь решил поиграть рядом. Сместив до упора угол зрения, Эльнара обнаружила, что пока она наслаждалась игрой Метсу, Юмери успела подхватить со стойки бас-гитару и, воткнув ее в другой усилитель, присоединилась к мелодии, перебирая струны пальцами, но продолжая внимательно, почти испытующе наблюдать за “экзаменуемой”. – Неплохо-неплохо, – покивал Дарий, когда гитара и бас наконец смолкли. – И мелодию на лету схватываешь, и от внезапного присоединения Юмери почти не лажанула. А теперь я бы еще послушал как ты, Метсу, будешь играть с Кирочкой. Где у нас там пианино ярче всего ведет?.. – А ты с собой ее не хочешь послушать, часом? – вопросила Кира. – Тоже можно, в принципе, но у нас почти все песни на одну гитару написаны, а без меня вы будете играть чаще, чем со мной. – И что мешает нам доработать две-три песни? – И что мешает мне или ей заучить ритм-партию? – Милые, не ссорьтесь! – велела Юмери. – Сейчас Метсу играет с Кирой, потом с Даром, затем я дам ей пару песенок позаковыристее, и на десерт – одну классическую штучку сыграет, чтоб нам лучше представлять ее пределы. Метсуко серьезно кивнула и снова взяла гитару на изготовку. “Основательно они за хозяйку взялись, прям целый экзамен. Я ей даже сочувствую немного, – Эльнара вздохнула про себя, маясь от невозможности хотя бы переустроиться поудобнее. – С другой стороны – тем больше будет поводов гордиться ею, если справится! И, хм, чем-то эти ребята мне Ежевику начинают напоминать – та тоже ответственно подходила ко всяким творческим затеям, особенно если ее не сдерживать”. *** Гоняли Метсуко, по ощущениям Эльнары, еще довольно долго – будь она в прежнем облике уже давно бы ушла, даже любопытство не спасло бы. Но тем больше поводов было гордиться хозяйкой: с заданиями Метсу справлялась не идеально, но Эля уже уверилась однозначно – никто из ее знакомых (даже выходящих на сцену) и близко бы так не смог. “Прям иллюстрация поговорки “Насколько бы хорошо ты не делал свое дело, всегда найдется азиат, который делает его лучше”! Эх, вот бы мне еще азиата, который расколдовывать умеет лучше этой сучки Эльвианы…” Новые знакомые, по-видимому, рассуждали в схожем ключе, так что, когда ноты последней мелодии отзвучали, совещались они недолго, придя к общему мнению и дружно потащив Метсуко к своему начальству – заключать контракт. “Ура-ура, хозяйка, ты умничка! – ликовала Эльнара. – Поздравляшки! Только не забывай, пожалуйста, брать меня почаще на репетиции – не хочу грустить в комнате одна…” Правда вот подписание контракта было уже куда как более скучным действом, и хоть ни одного “босса-воротилы индустрии развлечений” она ни разу не видела – скучно от официальностей ей стало ужасающе быстро. Настолько, что на ближайшие пару часов Эля выпала из реальности, витая в своих мыслях и мечтах и не обращая никакого внимания на реальность. Опомнилась лишь когда сообразила, что ее принесли куда-то в совершенно новое место – тихое, полутемное и незнакомое. – Что ж, Миушка, вот и наша новая комнатка на ближайшие недели, а то и месяцы! – довольно объявила Метсу, держа ее на вытянутых руках и медленно проводя перед собой справа-налево. “Новая комната” большого впечатления на Элю не произвела: довольно маленькая, со шкафом во всю стену, письменным столом, парой полок, одна из которых была заставлена какими-то книжками, одиноким креслом и с большим открытым пространством в дальнем углу. “Видимо, это под те большие матрасы, на которых спят японцы. Ибо ну зачем еще – не для танцев же-е-е-е…” Мир внезапно закружился вокруг: закончив демонстрацию, хозяйка прокружилась по комнате в подобии именно, что радостного танца, завершившегося в том самом кресле. – Это комната моих двоюродных братика и сестренки, – пояснила она, обращаясь к Эле. – Но Сайери уже год, как уехала работать и жить за границу, а Сэтору тут бывает довольно редко, так что местечко нам досталось очень даже уютное! “Комната брата и сестры? – озадачилась Эльнара, заодно осматривая недоступную прежде часть комнаты и обнаруживая возле входной двери вешалку на стене с позабытой мужской курткой. – Съемная типа? Ты меня никуда далеко не уносила, я не настолько выпадала из реальности, мы явно остались в том же… здании (чем бы оно ни было). Но все равно странно: я, конечно, слыхала, что японцы – трудоголики, и едва ли не живут на работе, но чтоб настолько буквально…” – И, хм, я вот тут подумала, – продолжала тем временем ворковать Метсу. – Ты мне так пришлась по сердцу, Миушка, я с тобой уже совершенно неразлучна!.. “Я заметила…” – …может, мне из тебя еще и защитный артефакт сделать? “Это как? – Эля невольно насторожилась. – Не то, чтобы у меня был выбор, конечно, но что она задумала? Не потрошить меня, надеюсь?..” – …и меньше шансов, что ты потеряешься, и если все-таки, не дай Богиня – найдешься куда быстрее, и поколдовать при помощи тебя можно будет немного, и от опасностей каких-нибудь сможешь меня уберечь – сплошные плюсы! Нет, определенно надо попробовать! Правда вот получится ли у меня? Я не слишком опытный артефактор… “А, может, ты Сперва удостоверишься, что получится, и уже Потом будешь вытворять со мной всякое, а?! Я, конечно, анимешная кошечка, но не надо на мне практиковаться!” Но увы, в том и состоит главный минус пребывания чьей-либо игрушкой: твоего мнения, чаще всего, не учитывают совершенно. И даже вообразить, что ее “Миушка” может быть против, Метсуко явно не сумела, стягивая правый рукав до локтя и обнажая запястье: не слишком хрупкое, но довольно изящное, с белоснежной кожей, перехваченное довольно широким браслетом. Эльнара тут же подозрительно попыталась скосить глаза, однако только и сумела разглядеть, что браслет сделан из какого-то светлого металла, а поверхность его украшает россыпь мелких сумрачно-синих камешков. А затем – еще и то, что браслет слегка заискрил. “Мама…” Однако ничего страшного не произошло – Метсу пробормотала поочередно несколько странных фраз и отдельных словосочетаний, то и дело касаясь разных мест на устроенной на коленях игрушке, один раз, как показалось Эльнаре, что-то вычертила ногтем. По воздуху перед глазами лениво проплыл клуб розоватого дыма, затем игрушечный хвост как будто потяжелел на несколько мгновений, и наконец – куда-то в то место, где у Эли прежде была левая лопатка, будто бы медленно проникло что-то. “Хм-м, пока, как будто, ничего страшного? – думала Эля, продолжая слегка нервничать. – Когда она меня пару раз роняла по неосторожности – и то было неприятнее. Но, может, у меня еще все впереди?..” Но нет – еще одна малопонятная фраза, легкое искристое потрескивание (будто бенгальский огонь вспыхнул и тут же погас), а затем и снова голос хозяйки: – Так, ну, начало положено – самую-самую основу я сделала, и, вроде бы, получилось неплохо! Но продолжить лучше в другой раз – Сэт, конечно, говорил, что у него тут пара островков нефлума приныкано, а “опасных” мест рядом с его комнатой нет, но лучше слишком не наглеть – я, все же, в локации технократов, и если у них что-то навернется из-за меня – плакали мои карьерные перспективы… “Что-что-что у него приныкано? Какие островки? – Эльнара нахмурилась про себя. – Фиг поймешь этих магов иногда, блин! Хотя, хм, любопытно – им, похоже, нельзя слишком колдовать рядом с обычными людьми, а то “что-нибудь навернется”. Что-то из техники, что ли? Похоже на то. Хм, а вот интересно: у меня тогда ни с того ни с сего плеер полетел – может, это тоже кто-то колданул где-то неподалеку, а не я “бестолочь криворукая”?..” Размышления о природе неведомого магического мира и его возможных связях с неприятностями в мире обычных людей увлекли ее на остаток вечера, так, что она и не обратила особо внимания, ни как Метсуко располагалась в своем новом временном обиталище, ни как сходила на ужин (на сей раз в одиночестве), ни как вернулась в комнату. Опомнилась Эля лишь когда хозяйка зажгла наконец в комнате свет и уселась за стол играть сама с собой в шахматы, усадив ее на место противника. “М-м-м, нашла чем заняться… Пользуешься тем, что я отмазаться не могу, да? Ну ладно, давай поизображаю твою визави, куда деваться-то. Спасибо, хоть черные фигуры мне оставила…” Больших симпатий к этой игре Эльнара не испытывала, однако, как играть представляла не так уж плохо, и то, что “соперница” играет довольно посредственно, заметила быстро. “Ну вот куда ты моего коня ставишь, а, хозяйка? И нафига? Ну вот кто так ходит?! Вон его на G3 хотя бы воткнуть – у тебя и офицер, и ладья под ударом будут, и одну из них ты как пить дать потеряешь! И короля своего не спрятала, хотя там отличная длинная рокировка напрашивается! Дал бог поединщицу…” Но ворчи не ворчи, а когда не можешь не то, что слова сказать – глазом двинуть, жаловаться бессмысленно. Так что, когда спустя еще где-то эдак полчаса Метсуко поставила сама себе мат за черных и подхватила Элю на руки, та ничего, кроме облегчения, не почувствовала. – Ты победила, Миушка, победила, ура, умничка! И, от всей души чмокнув игрушку в мордочку, она вновь радостно закружилась по комнате. “Лучше бы ты, блин, себе подыгрывала, – пасмурно думала Эльнара, стараясь смотреть лишь в сияющее перед ней лицо хозяйки, чтобы окружающая реальность не кружилась так сильно. – Я бы тебя еще минут двадцать назад разделала, если б могла! Ну пятнадцать-то уж точно. И вообще, если когда-нибудь превращусь обратно - сдам тебя в шахматную секцию для опытов…” Пока же она ворчала, Метсу, наконец, угомонилась и, глянув на часы и поразмыслив, аккуратно пристроила Элю на полку, привалив бочком к составленным на ней книгам. После чего полезла в шкаф, вытаскивая на свет тот самый матрас для сна. “О, она уже спать? Что-то раненько сегодня, вроде, – вяло размышляла Эльнара, наблюдая, как хозяйка готовит себе постель. – Или не очень? Что-то я опять потеряла счет времени…” Ну а как тут уследишь, если даже часов в пределах видимости нет, а “внутренние” и без того всегда функционировали не лучшим образом? Да и регулярные витания в собственных мыслях “тайм-менеджменту” не способствовали совершенно. А впереди таких витаний, мечтаний, надежд, страхов и сомнений еще целая ночь. Игрушки ведь не умеют спать, сколько их не укладывай и одеялком не укрывай. И даже когда сознание Эльнары, вроде бы, отключалось от активного миро- и самовосприятия, она все равно четко понимала, что не спит, а просто не реагирует на происходящее вокруг. “Ну вот почему эта гребанная Эльвиана не могла вместо меня превратить в игрушку своего хахаля? Метсу, конечно, не заслужила, чтобы за ее переодеваниями подглядывал такой мерзкий хрен, но, все же, мальчику бы хоть удовольствие было, а мне в лучшем случае неловко девочку в трусиках без спроса наблюдать. Никогда вуайеризмом не страдала, а тут даже не отвернешься… Пожелать, чтобы она свет сперва выключила – так она и спит-то при ночнике. Вот-вот, и сейчас сперва его включила, и только потом выключила свет и улеглась. Темноты боится, что ли? Вроде не маленькая. Да еще и волшебница. Ну вот чего тут бояться, если ты даже подкроватного монстра можешь отделать взмахом руки и парой фраз? Надо хоть научиться получше управлять своим сознанием, чтобы абстрагироваться сразу, а не спустя невесть сколько – хоть не наблюдать за ее укладываниями и подъемами. Потягивается, как сейчас, она, конечно, миленько, и руками потом по телу проводит тоже, но я вполне проживу, без этих подробностей, как и… и… Ой. Не поняла. Мне показалось, или?.. Или… Э… Она… она что… нет, ну только не говорите, что она собирается мастурбировать… Э, э, э! Метсу, ты что, сдурела?! Мало того, что мне подсматривание удовольствия не доставляет – я ж даже отвернуться или закрыть глаза не смогу! Ты с ума сошла, Метсу, я не хочу за тобой подглядывать! Ну не-ет… Хозяйка, миленькая, пожалуйста, не надо!..”