Операция «Желтый»

Билетерша, поправив очки, оглядела их сверху донизу. Обрюзгшее лицо, тут и там покрытое жесткими волосками, было столь недоброжелательным, что Лукас неосознанно выставил плечо, прикрывая собой Макс. — Вам точно по шестнадцать-то есть? — наконец, выдала старуха. — Точно. — Смотрите у меня. А то завтра опять мамаши набегут жаловаться, что детинка всю ночь орала. — А что, фильм такой страшный? — почуяв неладное, уточнила Макс. — Пф, — усики билетерши всколыхнулись. — Фильм как фильм. Молодежь тупая пошла, вот и все. Одного дурачка вчера к психологу повели! Подумаешь, кошмар приснился. Да я эти годы проводила жениха во Францию, и скажу вам, ребятки, что в Омахе он дал фрицам жару! Когда началась бомбежка, мой милый Джонни… Как только узловатые пальцы оторвали от катушки два билетика, Лукас выхватил их и потащил Макс в сторону зала, не дослушивая старуху. Даже если она что-то знала, крупицы информации в любом случае потонули бы в потоках бреда. Коридор кинотеатра, застеленный красным ковролином, выглядел непримечательно. Макс разглядывала постеры фильмов с Траволтой и Шварцнегером, высокий пластиковый стенд, посвященный «Рокки 4», и, конечно, плакат с «Кошмаром на улице Вязов». Художник был так себе, так что складки обожженной кожи Фредди больше напоминали пересушенную пастрому. Зал был полупустым, что не удивительно. Во время каникул в маленьком городке у подростков было не так много развлечений, и под конец проката места занимали в основном те, кто смотрел фильм повторно. Обычно в зал все-таки пробирались дети, но, похоже, усатое чудовище на входе неплохо исполняло служебные обязанности. Они сели на задний ряд, чтобы видеть не только экран, но и всех присутствующих. Зная, чем обычно занимаются на этих креслах, Макс подтянула рукава, прикрывая ими ладони. Менее брезгливый Лукас устроился на загаженной обивке полулежа и занял оба подлокотника, хотя его майка-сетка оголяла руки по самые лопатки. — Чувствуешь что-нибудь? — спросил он, когда погас свет. — Только вчерашний попкорн, — сморщив нос, ответила Макс. В темноте зубы Лукаса казались такими белыми, что почти светились. Блики экрана придавали его коже причудливые оттенки — окрашивали лицо то в фиолетовый, то в темно-бордовый. Макс любовалась своим парнем, пока не прошли вступительные титры. Он соврала, что уже смотрела первую часть. Стив бы без проблем дал ей кассету из проката, но Макс любила боевики, а не ужастики. Будь ее воля, они бы сходили на «Рокки 4», так что хватит с нее одного дурацкого Фредди. Начальная сцена с автобусом была немного пугающей, но дальше повествование переключилось на банальную историю о переезде и подростковых влюбленностях. Герои упоминали персонажей из первой части, о которых Макс ничего не знала. Атмосфера в зале была унылой — под стать сюжету. За полчаса не раздалось ни единого вскрика. Только Лукас, казалось, был доволен, и смотрел во все глаза. Их пара была третьей, кто проверил кинотеатр. Ни Стив с Робин, ни Майк с Оди не увидели никаких признаков присутствия чудовища. Похоже, предположение Уилла оказалось пустышкой. Бесшумно, чтобы не отвлекать Лукаса, Макс надела наушники, натянула капюшон и положила голову на спинку кресла. Мягкие ритмы «Depeche Mode» и вспышки света за закрытыми веками были куда приятней взмокшего, по-птичьи узкого лица Джесси Уолша. Если Кейт Буш пробуждала в Макс внутренние силы, то голос Дейва Гаана, наоборот, погружал в меланхолию. Не в гадостную хандру, а в ту неясную печаль, которую чувствуешь по дороге в школу прохладным утром после дождя. «Depeche Mode» больше играли, чем пели, но редкие стихотворные строки были наполнены таким глубоким смыслом, что их хотелось еще долго повторять про себя. — Помогите! Макс вздрогнула. Вопль был таким громким, что донесся до нее сквозь наушники. Распахнув глаза, она увидела, что главный герой стоит спиной к экрану. Он уже не кричал, а только кряхтел, захлебываясь кровью, и расставил руки в стороны, будто сейчас упадает. На его спине расползалось кровавое пятно. Джесси словно проткнули копьем, а не пальцами-лезвиями. Сцена затягивалась. Макс сняла наушники и обернулась к Лукасу. Соседнее кресло оказалось пустым. Ей сразу вспомнился кошмар на роллердроме, но головы остальных зрителей все еще виделись на передних рядах. Тени шептались, передавали друг другу попкорн. Возможно, Лукас пошел в туалет. Сохраняя самообладание, Макс снова взглянула на экран. Картинка не двигалась. Пленку зажевало — вот и все. Обычное дело. — Это надолго? — крикнула она в зал. — Подожди минутку, милая, — ответил мужской голос из темноты. Кто-то шикнул. Макс никогда бы не подумала, что будет радоваться зануде, заткнувшей ей в рот в кинотеатре. Присутствие других людей успокаивало. Медленно выдохнув, она уставилась на экран. Еще чуть-чуть, и она пойдет в мужской туалет. Если на нее наорут — виноват будет Лукас. Время шло. Макс только-только привстала, когда кино вновь запустилось. Джесси покачнулся, и из его пробитой спины высунулось что-то глянцево-черное и изогнутое, как жало скорпиона. — Помоги мне… — простонал он, булькая кровью. На фоне тревожно грохотало пианино. Макс замутило, и она стала быстреепробираться между креслами. Проход был узкий. Казалось, уже, чем полчаса назад. Она помогала себе руками, отталкиваюсь от подголовников. Деревянную окаемку покрывало что-то холодное и липкое. — Помоги мне! — злее выкрикнул Джесси. Макс схватилась за ручку и дернула раз двадцать, прежде чем разжала пальцы. Кинозал был заперт снаружи. Она всхлипнула. Главный герой продолжал кричать от боли и злости, но голос уже не имел ничего общего с Джесси Уолшем. Светлые волосы на его затылке, еще недавно прямые, завивались в знакомые кудри. — Нет! — зарыдала она. Билли, все так же расставляя руки, словно для объятий, повернулся к ней лицом. — Помоги мне, сестренка, — спокойно сказал он и с улыбкой шагнул с экрана в зрительный зал. — Ты не Билли! — срывая голос, прокричала Макс и бросилась между рядов. Силуэты, которые она приняла за людей, оказались мертвецами. Первые ряды заняли скелеты в обрывках одежды, гниющие трупы, недавно умершие подростки в крови. Они таращили на черный экран пустые глазницы или мутно-белые зрачки. Забрасывали попкорн в перекошенные рты. Белые крошки вываливались из отвисших челюстей на колени, катились на пол, хрустели под подошвой ее кроссовок. Изъеденная червями девочка шикнула, когда Макс закричала. — Это ты виновата, Максин, — глумился Билли, вышагивая по залу. — Ты хотела, чтоб я сдох вместе со своим папашей, и вот он я! Каждый раз, когда он ставил ногу на пол, из груди под давлением вырывалась плотная струйка. Крови натекло столько, что хватило бы на десятерых. Выхода не было. Макс встала подальше от трупов. Потеряв надежду, она вдруг перестала плакать. — Билли умер! И ты, тварь, тоже скоро подохнешь! Мои друзья тебя прикончат! — Но ты этого уже не увидишь, да? –Билли улыбнулся. — Ненавижу рыжих. Его окровавленные зубы в темноте казались черными. Двигаясь быстро, как сороконожка, он добрался до нее и схватил за грудки, приподнимая над полом. Улыбка Билли превратилась в оскал, а затем рот распахнулся, как у аллигатора. Макс увидела усеянную клыками пасть и желтые огни глубоко в глотке чудовища, прежде чем крепко зажмурилась. Огни приближались, опаляя жаром ее лицо. — Макс! Щека горела просто невыносимо. — МАКС! Она открыла глаза. Лукас, занесший руку для очередной пощечины, вовремя остановился и тут же притянул ее в объятья. — Вы совсем что ли? — Вызывайте полицию! — Девочка, тебе помочь? Посетители кинотеатра всполошились и повскакивали с мест. Через плечо Лукаса Макс видела, как за Джесси гонится Фредди Крюгер. Разбитое лицо уже опухало. Она не представляла, как объяснит это матери. — Я боялся, что уже поздно, — дрожащим голосом сказал Лукас ей на ухо. — Валим отсюда, — сумела проговорить Макс, хотя горло невыносимо драло от крика. — Полиция уже едет, — бросил мужчина им вслед. Макс показалось, что именно этот голос в кошмарном видении сказал ей посидеть еще минутку перед экраном.

***

Они не использовали рацию. Раз опасность миновала, в экстренном собрании смысла не было. Они обсудят произошедшее в воскресение, как и планировали. Однако после такого невозможно было просто разойтись по домам, поэтому Лукас обзвонил всех друзей по обычному телефону. Ответил только Дастин, и именно к нему они приехали двадцать минут спустя. В гостях у Дастина уже находился Уилл. Не сказать, что Макс плохо к нему относилась, но если бы ей позволили выбирать, Байерса бы здесь не было. От него вечно исходил один негатив, и даже сейчас он завистливо смотрел на их с Лукасом сцепленные руки. Макс раздражало, что он ревнует своих друзей к ней и Оди, постоянно осуждает их увлечения, требует внимания и устраивает ссоры. Она бы сказала, что Уилл просто неудачник, который не может найти себе подружку, но не раз слышала, как девчонки в школе называют его миленьким. Возможно, слухи о том, что Майк и Уилл — «парочка педиков», были на пятьдесят процентов правдивы. — Получается, у Хитина желтые глаза, потому что он светится изнутри? — уточнил Дастин, когда она закончила рассказ. — Да. Это существо… — Макс зарылась пальцами в волосы, воспроизводя подробности. — Оно будто надело Билли, как оболочку, но внутри были только круглые желтые штуки. — Как светлячки? — уточнил Уилл. Макс промолчала, чтобы ненароком не сказать ему пару крепких словечек. — А сколько их было? Они двигались? — уточнил Дастин. — Три. И двигались, да… Вот так. Макс взяла с захламленного стола Дастина листок бумаги и поводила карандашом. Хотя она видела огни не дольше секунды, те вращались достаточно быстро, чтобы понять их траекторию. Рисунок вышел вполне вразумительным. Даже смутно знакомым. Как одна из тех татуировок «со смыслом», что набивали калифорнийские торчки. — Это трикветр. Символ движения солнца, — сказал Уилл и добавил, видя их удивленные взгляды: — Он был на фишке колдуна в ДнД. — А может, Хитин с другой планеты? — с щенячьим восторгом на лице спросил Дастин. Макс закатила глаза, но предположение было жизнеспособным. Раз другие миры точно существуют, то кто знает, какую еще сверхъестественную погань им предстоит повстречать. Может, и в этот раз во всем виноваты военные. Или русские. — Мне больше интересно, зачем он рот открывал, — нахмурился Лукас, которого его все еще чуть потряхивало послепережитого. — Он кусается, что ли? — Нет, — Макс додумалась до этого только сейчас. — Он их ест! — Кого? — Души. Улыбка Дастина еще никогда не таяла так быстро. Уилл задумчиво молчал.