Дыши

      Гравий хрустел под ногами на каждом шагу. От вчерашнего снега не осталось и следа — даже мокрый асфальт под утро высох, и, хотя день обещал быть морозным, на безоблачном небе холодным безучастным светом горело солнце. Дань Хэн выдохнул облачко белого пара и покрепче перехватил лямку рюкзака. Он медленно брел по пустынным в такое раннее утро улицам.       Магазинчики и продуктовые лавки только-только начинали открываться. Хозяин небольшой пекарни мел тротуар, сгребая опавшие листья в кучу, и остановился, поправляя налезающую на глаза кепку, чтобы кивком головы и мягкой улыбкой поприветствовать Дань Хэна. Тот кивнул в ответ и помахал рукой энергичной старушке на другой стороне улицы — она протирала окна своей кофейни, что-то негромко напевая под нос.       Их курортный городок глубоко на севере Канады был маленьким, почти крошечным — буквально несколько улиц, зажатых между густым хвойным лесом и горами, при взгляде на которые перехватывало дух каждый раз как в первый; так что, можно сказать, здесь почти все друг друга знали в лицо. Не говоря уже о том, что Дань Хэн каждое будничное утро проезжал по этой улице на своем велосипеде, мимо одних и тех же заведений, спеша в университет. Правда, теперь его велик одиноко ржавел где-то в канаве посреди леса, и сегодня, как назло, был день ежемесячных забастовок водителей автобусов и электричек, поэтому на учебу Дань Хэну пришлось добираться пешком. Впрочем, он не жаловался. Какие-то полчаса на свежем воздухе, наушник в ухе с новой аудиокнигой, стаканчик кофе из автомата в руке — и вот, Дань Хэн уже прикладывал студенческий пропуск к терминалу ворот медицинского университета. Калитка с открылась с сухим щелчком, и юноша шагнул на территорию учебного заведения.       Во дворе было куда оживлённее, чем на улицах просыпающегося города. Группа студентов толпилась у курилки, о чем-то весело переговариваясь и выпуская в чистое небо облачка едкого дыма. Дань Хэн поморщился, доставая ингалятор. Он быстрым шагом направился к парковке, лавируя между машинами, разъезжающими в поиске свободных мест.       — Эй! Дань Хэн! Сюда!       Юноша замер, обернувшись на голос, и взглядом нашел подпрыгивающую в паре метров от него розоволосую макушку Март, она махала ему рукой, стоя рядом с голубым пикапом Келуса. Дань Хэн махнул в ответ и направился было в ее сторону, как кто-то с разбегу врезался ему в плечо, и он от неожиданности оступился, неловко взмахнув руками.       Стаканчик с кофе, выпавший из его ладони, открылся, и Дань Хэн, сидя на асфальте, будто в замедленной съемке наблюдал, как недопитый латте темными каплями на секунду замирает в воздухе, а затем выплескивается ему на лицо. Он быстро прикрыл голову руками, успев мысленно порадоваться тому, что кофе уже остыл. И в следующую секунду — визг шин, запах горелой резины и крик Келуса, который, казалось, преодолел разделяющее их расстояние буквально за пару шагов:       — Э-э! Куда прешь? Не видишь, человек идет?!       Автомобиль затормозил прямо перед Дань Хэном, боднув капотом успевшего втиснуться перед ним Келуса. Одногруппник еще что-то гневно кричал водителю машины, одной рукой хватая Дань Хэна за шкирку и рывком поднимая на ноги. А затем наклонился, чтобы подобрать его выпавший наушник, пока тот приходил в себя, все еще пошатываясь и вдыхая в ингалятор.       — Луна висела высоко в темном небе, заливая лес серебристым светом. В тени деревьев слышался приглушенный шорох — оборотень быстро скользил меж кустов. Его глаза горели, как две янтарные огонька в ночи, и каждое движение было наполнено природной грацией и силой… — как ни в чем не бывало зачитывал диктор страницы аудиокниги в другом наушнике. Дань Хэн только успел его вынуть, как подбежала Март:       — Что случилось? Боже, Дань Хэн, ты в порядке?       — В порядке, — пробубнел он, но девушка все равно схватила его за руку, нащупывая пульс. Студенты меда — такие студенты меда.       — Нет, ну что за урод? — Келус возмущенно повернулся к друзьям и, не глядя, показал неприличный жест сигналящему им водителю. — Гонять на такой скорости по парковке! — он все никак не мог успокоиться. Келус заботливо поправил Дань Хэну капюшон куртки, а затем хлопнул по заднице, отряхивая джинсы, да с такой силой, что тот чуть снова не упал. Впрочем, Дань Хэн почти не протестовал — со временем привык к навязчивой тактильности товарищей. Март уже успела достать из сумочки пачку влажных салфеток и принялась вытирать ему лицо, стирая следы кофе с щек и подбородка.       — Все нормально. Правда, — Дань Хэн вздохнул, отмахиваясь от ее руки. — Что-то в последнее время мне не очень везет.       — О чем речь, братан? — Келус по-свойски приобнял его за плечи, когда Март вдруг вскрикнула, хватая Дань Хэна за запястья:       — Боже! Что с твоими руками?       — А… Ну… Вот и я про то, да.       Вместе они склонились над ним, изучая его раскрытые ладони. Накануне Дань Хэн попытался сам, как смог, обработать свои синяки и ссадины после вечерней прогулки на свежем воздухе в компании милой доброй собачки. Но вышло, честно говоря, не очень. Кожа на ладонях была содрана, тонкие линии царапин, хоть и добросовестно промытые перекисью, все ещё отчетливо прослеживались, алея вокруг порезов раздраженной кожей. Дань Хэн медленно сжал и разжал замерзшие пальцы, будто сам только сейчас обратил внимание на свои раны. А ведь это он еще не снял перед Март и Келусом штаны! Ну, не то, чтобы он вообще собирался… В смысле, его разбитые и опухшие колени выглядели в разы хуже, чем какие-то маленькие царапки на руках. Он мог бы успокоить друзей, сказав, например, что им не о чем беспокоиться и на нем все заживает как на собаке, но каламбур казался каким-то сомнительным и неуместным.       — Идем, по дороге расскажу. До лекции осталось всего ничего, — и, не дожидаясь товарищей, Дань Хэн первым направился к дверям университета. Март в припрыжку засеменила следом, хватая его под руку. Он не стал вырываться, лишь молча открыл перед ней дверь, пропуская в холл первой. Келус втолкнул его следом, и они растворились в толпе таких же спешащих на пары студентов, как и они сами.       Казалось, изнутри здание было гораздо больше, чем снаружи. Просторный светлый холл в это раннее утро вмещал в себя людей куда больше, чем среднестатистическая концертная площадка. Зевающие студенты длинной шумной кишкой столпились у турникетов, то и дело слышался писк системы, пропускающей людей внутрь строго по карточкам. В воздухе витал аромат горького кофе из автоматов и свежеиспеченных булочек — на первом этаже корпуса располагался кафетерий.       Март с Дань Хэном с трудом протащили Келуса, пускающего слюни, мимо буфета и направились к лестнице, ведущей на второй этаж. Там начинались аудитории. Март уже скинула с плеч легкую курточку и повесила на сгиб локтя, парни тоже расстегнулись. В коридорах было жарковато, на отопление администрация уж точно не скупилась. Громко разговаривая, они дошла до конца коридора.       — То есть ты типа столкнулся со стаей волков…       — Собак, — поправил Дань Хэн.       — Мы не можем знать наверняка! Всегда нужно готовиться к худшему, — возразила Март.       — …убегал от них, а потом одна из них вывела тебя из леса и проводила до дома? — Келус задумчиво почесал кончик носа.       — Ну, грубо говоря, да.       — Прям проводила?       — Прям до ворот, — кивнул Дань Хэн. В голосе Келуса скользило явное недоверие. Так-то оно так, но ведь не каждый день твой собакофобный друг сходит с ума и бегает со стаей диких псов по лесу, как Маугли. Хотя, когда выясняются такие подробности, вдруг может оказаться, что не настолько уж вы и близки и не так хорошо друг друга знаете.       — Что ты вообще там забыл? — Март тоже выглядела озадаченной. Ни о каких одичавших собаках, шатающихся в пределах города и нападающих без причины, ни в новостях, ни по радио слышно не было. Уж кто-то бы точно заметил и пустил слух, а в таких небольших поселениях сплетни расходятся быстро, как свежие румяные булочки в студенческой столовой, — и вскоре на ушах бы точно стоял весь город. А потом звонок куда надо, отлов, все дела, туда, сюда…       — Я… хотел срезать. И заблудился.       — А твой велик?       — Остался там. Шину пробило. Пришлось бросить.       Март с Келусом переглянулись, а Дань Хэн, словно они говорили о чем-то не важном, обыденном, развернулся на пятках и толкнул двери аудитории, заходя внутрь. Помещение встретило их длинным рядом парт, первые места, как всегда, пустовали — никто не хотел сидеть лицом к лицу с преподавателем. Они прошли дальше, выбрав свободный стол где-то в середине. Сумки полетели на пол, куртки — на скамью рядом. Март, как самая ответственная, принялась выкладывать из своей бездонной сумочки тетрадь с конспектами, пенал, полный цветных ручек, карандашей и чего-то еще, известного одному Богу. Дань Хэн ограничился планшетом, а Келус и вовсе плюхнулся на стол лицом вниз, готовясь задремать, пуская слюни, чтобы досмотреть прерванный утренним будильником сон. Он вдруг повернул голову, поудобнее устраиваясь на скрещенных руках, и посмотрел на Дань Хэна снизу-вверх:       — И все-таки я не понимаю. Неужели тут реально водятся волки?       — Собаки, — Дань Хэн снова вздохнул. — Это были собаки.       — Как скажешь, бро. Так что, реально водятся?       — Водятся. И не только они.       — А зайцы?       — И зайцы.       — А лисы?       — И лисы.       — А… медведи?       — И медведи.       — Круто. — Келус на секунду задумался. — А ты откуда знаешь?       Дань Хэн странно посмотрел на него:       — Я живу тут всю жизнь. Видел.       — Прям своими глазами? — Келус оживился, даже выпрямившись на стуле, и Март повернулась к ним, отложив свои конспекты.       — Прям своими глазами. Моих родителей загрызли волки. — Дань Хэн чуть подумал и добавил, ставя в разговоре точку: — В детстве.       — Чего?!       Юноша хмыкнул, немного даже наслаждаясь произведенным эффектом. Он говорил обо всем этом так просто, будто не о трагедии своей семьи рассказывал, а читал состав освежителя воздуха, сидя в туалете. На немецком. Просто все это произошло действительно очень давно, он даже не помнил толком лица своих родителей, разве что в семейном альбоме осталась парочка черно-белых фотографий.       Их городок не зря носил звание курортного. Высокие горы, густые леса, красивые пейзажи — все это привлекало не только туристов, но и самих жителей городка. Много кто увлекался походами, скалолазанием, даже охотой, и родители Дань Хэна не были исключением.       Он был маленьким, только-только пошел в школу, и родители, в качестве выходной прогулки, взяли его с собой в поход с палатками. Дань Хэн мало что помнил, память, как известно, имеет особенность стирать плохие, травмирующие воспоминания, чтобы уберечь хрупкую психику. Только вот звериный рык, звук рвущегося от острых когтей брезента и крик матери отпечатались на подкорке его мозга, кажется, навечно. Так же, как и запах гари от разворошенного костра, смешанный с тошнотворными металлическими нотками крови.       Плечо обожгло тупой болью воспоминаний, и Дань Хэн поморщился, потирая то место, где под грубой тканью толстовки скрывался старый шрам от волчьих зубов. Единственное, что осталось у него в память о той ночи и — о родителях. А, ну и кинофобия, конечно же. И смешанная бронхиальная астма, развившаяся в связи с высокой влажностью региона и усугубившаяся на фоне психологической травмы — в придачу. По крайней мере так это объясняли врачи.       Об этом случае зверского нападения волков на отдыхающих тогда писали в газетах и, кажется, даже показывали сюжеты по региональному телевидению. Охотники устраивали облаву на хищников, а добровольцы собирали пожертвования семьям погибших. Март и Келус просто не могли об этом знать. Они были не отсюда. Переехали, когда поступили в медицинский университет, чтобы снимать вдвоем небольшой домик, — друзья детства. Дань Хэн как-то об этом особо и не распространялся, а они не спрашивали. Случая не было.

***

      День прошел подозрительно быстро. Семинаров сегодня не было — всего пара лекций, и домой.       — Ка-айф, — простонал Келус, потягиваясь. — И выспался, и даже не устал.       — Было бы странно, если бы ты устал. Препод косился на тебя всю пару, ты так громко храпел, — Март толкнула его в бок локтем, и он ойкнул, потирая ушибленное место. Дань Хэн хмыкнул, но промолчал. Они опять стояли на крыльце университета.       Снова пошел снег, юноша запрокинул голову, разглядывая кружащиеся в воздухе снежинки. Скоро Рождество, а сугробами даже и не пахло. Уродливые сухие деревья чернели вдоль улицы, нисколько не прибавляя праздничного настроения. Глобальное потепление, как-никак. Скоро снега не останется даже на полюсах, не то, что в Африке.       — Тебя подвезти? — Келус помахал перед лицом Дань Хэна ладонью, привлекая внимание.       — Нет. Погода хорошая, прогуляюсь. К тому же, вам в другую сторону. — Он моргнул, фокусируя взгляд на товарищах. Что-то было не так. Какая-то странная нервозность ворочалась внутри грудной клетки скользким комом. Дань Хэн повел плечами, будто замерз. Казалось, кто-то смотрел на него пристальным, прожигающим все слои одежды взглядом. Он резко обернулся, одновременно заученным ловким движением вынимая из кармана ингалятор.       На другой стороне улицы, за воротами университетского двора, стоял высокий мужчина в длинном черном пальто. Дань Хэн сощурился, чтобы рассмотреть его получше, и в тот момент, когда ему вдруг удалось поймать его взгляд, по спине пробежал странный холодок.       — Что там? — Келус хлопнул Дань Хэна по плечу, пытаясь разглядеть, что он там такого увидел, и тот моргнул. А в следующую секунду, когда он попытался снова найти взглядом подозрительного мужчину среди толпы спешащих по домам студентов — тот исчез, будто его и не было.       — Ничего. Просто показалось.       Келус многозначительно хмыкнул, а Март закатила глаза. Ее рука взметнулась к лицу друга, запечатывая ему рот, чтобы тот не успел сказать какую-нибудь очередную глупость. А Дань Хэн все стоял, напряженно разглядывая улицу и пытаясь понять, что это было. Внешность мужчины была какой-то смазанной: темные волосы, темная одежда — сплошное черное пятно, вряд ли им приходилось встречаться раньше. У Дань Хэна не то, чтобы было много знакомых, а друзей — и того меньше.       — Я пойду.       — Давай. Наберу тебя вечером, — Келус дружески обмениваясь игривыми толчками с Март, снова потрепал его по плечу, отчего Дань Хэна изрядно помотало из стороны в сторону — как тонкую осину на ветру, — и парочка чуть ли не в обнимку поспешила в сторону парковки. Дань Хэн проследил их путь задумчивым взглядом.       И хотя странный мужчина испарился, чувство, будто за ним кто-то наблюдает, все никак не отпускало. Даже наоборот становилось с каждой секундой все более навязчивым. Может, все-таки стоило согласиться на предложение Келуса? Но запас моральных сил на социализацию уже был исчерпан, хотелось побыть в одиночестве.       Дань Хэн медленно брел по улицам, как и ранее утром, только теперь в обратную сторону. А от легкости и хорошего настроения не осталось и следа. Ладони снова вспотели, он посильнее втянул голову в плечи, как-то даже сгорбившись и стараясь передвигаться поближе к стенам зданий и избегать безлюдных подворотен. Еще немного, и нервы не выдержат, и он сорвется на бег. Сердце бешено колотилось, и ему все же пришлось остановиться, прислонившись к фонарному столбу, чтобы хоть немного успокоиться и унять панику.       Таинственный наблюдатель следовал за ним уже несколько кварталов. И как бы Дань Хэн ни оборачивался, ни оглядывал улицу за собой, делая вид, что рассматривает витрины магазинчиков, — никого не увидел. Бред какой-то. Он почему-то был уверен, что ему следует искать в размытых фигурах прохожих того незнакомца, но сейчас он не мог вспомнить даже черт его лица. Хотя отчего-то подозревал, что, если вдруг увидит, — узнает сразу же.       Дань Хэн прижался лбом к прохладе железа и медленно выдохнул, концентрируясь на дыхании. Вспотевшие пальцы крепко сжимали в кармане многострадальный ингалятор. Что они только с ним не пережили вместе. Дань Хэн усмехнулся, и вдруг его лицо исказилось в гримасе тихого ужаса, а сердце подпрыгнуло к горлу — что-то мягкое настойчиво коснулось его бедра, а слуха достиг негромкий гавк. Он обеими руками вцепился в столб, быстро опустив взгляд. У его ног стоял большой черный пес. Большой черный пес с огромной свежей царапиной, рассекающей его морду и нос. Большой черный пес медленно вилял хвостом и смотрел Дань Хэну прямо в глаза умным, почти человеческим взглядом.       — Уйди… Кыш! — прошептал Дань Хэн одними губами, голос застрял где-то там же, в глотке, огромным болезненным комом. Пес только зевнул, широко раскрыв пасть, и задышал ртом, вывалив длинный розовый язык наружу. Он явно не собирался никуда уходить. Более того, он упрямо боднул парня под колени, требуя… Ласки?       Дань Хэн не устоял на ногах и сполз вдоль столба на корточки, закрывая голову дрожащими руками. Сердце уже билось где-то в ушах, заглушая все мысли и хриплое собачье дыхание у самого лица.       — Уйди…       Что-то мокрое и шершавое коснулось тыльной стороны ладони. Собачий язык? Он что, облизывал Дань Хэну руки? Юноша всхлипнул, и с губ вдруг сорвался истерический задушенный смех. Мало ему было вчерашних приключений. Теперь эта собака, кажется, возомнившая себя его спасителем, решила, что Дань Хэн ей чем-то обязан, и хочет, чтобы он приютил ее? Да он быстрее скончается на месте от истерики, чем окажется с хищником, от которого можно ожидать чего угодно, один на один в закрытом помещении.       Дань Хэн опасливо открыл глаза, разглядывая пса через щель между пальцами. Тот отошел на пару шагов и замер, все еще виляя хвостом. Дань Хэн медленно встал, настороженно глядя на собаку. Он готов был в любой момент ничком упасть на землю и притвориться мертвым. Кажется, так советовали в памятке для туристов на случай встречи с медведем? Может, на собаку этот трюк тоже сработает?       Юноша медленно сделал шаг. Пес шагнул следом. Еще шаг — собака точь-в-точь повторяла его движения. Следующий шаг, уже чуть более нервный, и Дань Хэн не выдержал, сорвавшись с места. Пес с заливистым издевательским лаем погнался за ним, будто радуясь игре в догонялки.       До дома оставалась всего какая-то пара поворотов, Дань Хэн мчался, будто атлет-олимпиец, рюкзак сполз с плеча, и пришлось перехватить его за лямки, прижимая к груди. Он заскользил, сворачивая с главной улицы во дворы, и чуть не улетел в кювет.       Руки до боли судорожно схватились за решетку ворот его дома. Он в панике шарил по карманам в поисках ключей.       — Не подходи! Стой там!       Пес остановился на углу и задумчиво склонил голову на бок. Хвост все еще ходил ходуном из стороны в сторону, казалось, еще немного, и собака взлетит, как вертолет, на тяге одного этого хвоста. Ключ выпал из дрожащих рук, и, нагибаясь, чтобы поднять, Дань Хэн увидел, как пес срывается прямо к нему, оглушая улицу звонким лаем.       Наконец калитка поддалась, и парень с громким хлопком запер ее изнутри, во все глаза ошарашенно глядя на собаку, затормозившую с другой стороны. Та ухмыльнулась, снова зевнув, постояла так пару секунд, но, будто понимая, что до добычи теперь не добраться, засеменила туда, откуда пришла. Дань Хэн выдохнул и на ватных ногах побрел к дому.       Присев на ступеньки крыльца, он согнулся пополам, пытаясь унять дрожь, пронзающую тело насквозь. Вдруг что-то привлекло его взгляд, мелькнув ярким пятном на периферии. Что-то странное. Что-то, чего не должно было быть тут, у него во дворе. Его велосипед.       Велик улыбался ему стальной рамой, прислонившись к стене здания. От спущенного колеса не осталось и следа — кто-то не просто сменил шину, а поменял летнюю резину на зимнюю. Дань Хэн со странным выражением лица разглядывал свой велосипед, точно восьмое чудо света.       Может, его подобрал кто-то из соседей? Но таких великов в городе было много, он мог принадлежать кому угодно. Или Март с Келусом решили помочь ему и съездили в лес, чтобы вернуть железного коня хозяину? Только вот с момента их расставания прошел едва ли час, они никак не смогли бы найти его, привезти сюда, да еще и поменять шины до прихода Дань Хэна. К тому же, он не то, чтобы внятно объяснил им, где и в какой точке чащи тот валялся. Получается… кто-то еще вчера был там, на поляне? Кто-то видел Дань Хэна и его позор, видел, как тот рыдал в корнях деревьев? Видел и по доброте душевной решил вернуть ему потерянный велосипед? Жар прилил к щекам, распространяясь по ушам и шее. Стыд-то какой. Он шлепнул себя по лбу, приводя в чувство.       В кармане куртки завибрировало. Дань Хэн достал телефон, принимая вызов и прикладывая телефон к уху:       — Да?       — Придумай слово в рифму! Ты чего так дышишь? Помешал? — голос Келуса прямо-таки сквозил ехидством. Дань Хэн потер ладонью разгоряченную кожу и вздохнул.       — Только виделись. Уже соскучился?       — Ну типа. Ты как завтра, с нами? Все в силе?       — Все — это что? — Дань Хэн нахмурился. Если они что-то и планировали, то после вчерашнего у него это напрочь вылетело из головы.       — Поход. Ну, пиво, костер, палатки, гитара и все дела…       — Отстань от него! Дань Хэн вчера такое пережил, а ты тут со своим костром и гитарой! — на фоне послышался голос Март.       — Он мужчина. А мужчины должны преодолевать свои страхи и обстоятельства.       — Это кто тебе такое сказал? — Кажется, Келус поставил звонок на громкую связь, потому что Март уже не бурчала как из подушки, а практически кричала Дань Хэну в ухо, что ему пришлось даже, поморщившись, отодвинуть телефон от лица, чтобы не оглохнуть.       — Ницше.       — Ницше не мог такого сказать.       — Тогда Джейсон Стэтхэм. Да какая разница? Мы же будем рядом, что такого может произойти? Ну так что, ты с нами? Кто не с нами, тот под нами.       — Я… подумаю, — Дань Хэн как-то даже подвыпал из повседневной жизни. Возвращаться в лес отчаянно не хотелось, но, с другой стороны, они не собирались заходить далеко в чащу. Уж он-то за этим проследит. К тому же, без него они вряд ли найдут дорогу, а то и заблудятся, все-таки он практически вырос в этих лесах. Дань Хэн тяжело вздохнул.       — Ладно-ладно. Ай, Март! Не бей! Ну, думай. Если надумаешь, завтра в восемь будем ждать тебя на остановке. До леса доедем на моей малышке, а дальше — посмотрим. Все, отключаюсь. Обнял-приподнял, в щечку поцеловал.       Дань Хэн хмуро уставился в экран телефона. Да, он-то, конечно, подумает, но как будто ему оставляли выбор без права выбора. Он зарылся замерзшими пальцами в волосы и уронил голову на колени. Завтра в восемь, значит?