Лестница

      Господин Ланосте похож на порок, думает Ван.       Слишком томный, чтобы его можно было назвать спокойным, и слишком елейный, чтобы быть умиротворённым. Отчасти, это вина самого Ланосте, который имел достаточно раздражающий характер. Или, возможно, он вёл себя настолько распутно и неприемлемо только рядом с главой Опиона.       Ван был собакой Ланосте, он знает, о чём говорит: в большинстве случаев Ланосте не так плох, наоборот, он был хладнокровен и расчётлив. Но всё это исчезало, стоило только председателю Ассоциации вступить в контакт с мастером Опиона. Это было даже смешно, настолько была разительна разница: казалось, всё было равнодушие таяло и господин Ланосте готов был из кожи вон лезть, чтобы… что? Привлечь внимание? Вывести Киэльнода на эмоции? Очаровать его своим красноречием? Ван не понимал, но видел, насколько отчаянным и цепким становился Ланосте, буквально изменяя себе в привычном ведении дел.       Ван считал, что достаточно было просто признать свою заинтересованность, а не пытаться лишить Опиона главы. Хотя, если рассуждать, всё было одним, Опион в любом случае лишился бы мастера, слишком уж коварно сияли глаза его господина.       Возможно, именно поэтому Ван и оставался рядом. Он не был прилежным работником, но ему было интересно, к чему всё же придёт Ланосте с его попытками… Ван не осмеливался называть это ухаживанием. Ни за что, это больше походило на игру кошки с добычей, прежде чем её съесть: крайне жестокое занятие. В какой-то момент ему даже стало жаль Киэльнода, который либо делал вид, что ничего не видит, либо действительно не понимал довольно злых намерений Ланосте.       Ван убеждается в последнем, когда Киэльнод оказывается в Ассоциации раненным и угнетённым, а после под умелым и привычным давлением Ланосте соглашается объединить гильдии. Когда же они вышли, Ван не мог не почувствовать ещё большей жалости, ведь ликующая улыбка на лице его господина была крайне неуместной в сложившейся ситуации. Он боялся представить, как Ланосте собирался очаровывать нынешнего Киэльнода, но заранее записал себя зрителем в первые ряды. В любом случае гораздо интереснее было наблюдать за любовными делами главы Ассоциации, нежели за беснующимся перворанговым магом, из-за которого его уважаемый коллега Эрн всё же сошёл с ума.