воспоминания сломанной куклы

13 июля 1826 года в Петербурге состоялась казнь виновных в попытке государственного переворота. Позже их назовут декабристами. 14 декабря 1825 г. в Петербурге произошла попытка государственного переворота, которая вошла в историю как «Восстание декабристов». В день присяги новому императору заговорщики вывели на площадь гвардейские части, чтобы не допустить вступления на престол Николая I. Роковая ночь 14 декабря 1825 года… Романов никогда не думал, что когда-то ему придётся пережить такой эпизод в своей истории. Пусть мужчина и наблюдал за революцией в Париже, но был уверен, что его народ не опустится до такого. Но, видимо, плохо первопрестольная столица знала свой этнос. Теперь Александр Петрович наблюдал, как с Сенатской площади вывозили сотни трупов. Никто не мог осознать произошедшего, сама столица Российской империи была в смятении. Пусть шатен знал, к кому нужно обратиться за советом, но как он мог смотреть в те самые глаза, при виде которых сердце начинало биться в ритм музыки, звучавшей в его голове? Александру удалось лишь томно вздохнуть и прикрыть глаза ладонью. Было столько мыслей, каждая имела право на существование, но фраза Бенкендорфа въелась в сознание Романова: «Всё было как в тумане, и всё могло начаться снова». И мужчина был прав. Народ напуган, правительство потеряло контроль. Что будет дальше? Чего ещё ожидать? Это два основных вопроса, на которые в ближайшем будущем предстояло ответить шатену. Москву вызвали в столицу, но блондину и не нужно было видеть приказ о срочном прибытии в Санкт-Петербург — он уже направлялся туда. Пусть Михаил и был в ссоре с Александром, в первую очередь он думал о своём государстве. Столько лет Московский был во главе родной земли, что пустить всё на самотёк не мог. «Надо спасать матушку Россию. И Сашу…» Это были последние слова Михаила Юрьевича перед тем, как покинуть Москву. Спустя пару дней он был уже на пороге Зимнего дворца и с ужасом наблюдал за остатками восстания. Для города, который повидал многое, это стало не просто звоночком о начале новой эпохи в истории родины, но и предвестием испытаний для самого Москвы. Как бы ни давило предчувствие неизвестных событий, блондин оставил это на потом. Сейчас нужно было решить, что делать с декабристами. В ту же ночь, 14 декабря, начали свозить первых арестованных. Зимний дворец был забит солдатами, которые сами ничего не понимали. Александр просматривал каждого, чтобы понять всю тяжесть ситуации. Каждому арестованному шатен задавал один и тот же вопрос: «За кем ты пошёл? Кто руководил твоей частью?» Но внятного ответа так и не получил. Пока подчинённые разбирались с основными моментами после восстания, Александр Петрович задумался, что могло зародить в сердцах подданных желание сменить порядок в империи. Всё ли действительно было прекрасно? Всех ли всё устраивало? Или только ему так казалось? Эту мысль он сразу выбросил из головы. Шатен был уверен, что у простых граждан нет причин менять власть и законы. Отец, Пётр I, создал идеальную страну, сын лишь продолжил. Лучше, чем сейчас, народ никогда не увидит. Российскую империю можно сравнить с раем на земле. Его размышления прервала молодая девушка, которая сообщила, что Михаил Юрьевич в пути и скоро будет в Петербурге. Шатен показал всем своим видом безразличие, хотя внутри начал нервничать. Они столько месяцев не виделись, не разговаривали. Как правильно подойти к любимому с извинениями? Или зачем вообще их приносить? Романов ничего такого не сделал. Несколько раз сходил на свидание с Пьером — и только. Он же не лёг с ним в постель. А Московский так разозлился из-за этого, что разорвал общение. Сколько лет Романов наблюдал, как любимый отец изменял жене, а та никак не реагировала. Значит, это нормально. Что же тогда обиделся Москва? Александр Петрович неоднократно прокручивал последнюю их встречу и даже сейчас, когда на кону стояла Империя. Быстро опомнившись, шатен вернулся к заключённым и генералам, чтобы узнать свежую информацию. Как и ожидал Романов — ничего нового. Оставалось только ждать, пока приведут руководителей сообществ. Прошло несколько дней, и на крыльце заметили Московского Михаила Юрьевича. Он быстро поднимался по лестнице и уже начинал переговоры с Николаем I. Эту картину наблюдал Санкт-Петербург из своих покоев. Как только из виду серых глаз скрылся гость, шатен направился к ним. Они все вместе должны были решать, что делать дальше. Он только вышел из комнаты, как под ногами заметил записку. Очередную. Северная столица и император постоянно получали угрозы. Это сводило с ума только Александра. Каждая такая записка выводила его из равновесия. Нельзя было сказать — это просто пустые слова или предупреждение. Прочитав очередную, столица собрался и с поднятой головой направился встречать Москву. – Надо создать комитет для поиска заговорщиков, – сказал Москва императору. Тот лишь согласился с блондином и окинул взглядом подошедшего Александра. – Друг мой, приветствую. Мы как раз с Михаилом Юрьевичем обсуждаем, как найти последние нити этого кошмара. Москва бросил взгляд в сторону столицы и вернулся к обсуждению создания тайного комитета. Теперь к двум мужчинам подключился и Романов. Было бы неправильно отрицать, что шатен был умен и предлагал здравые мысли. Такой компанией прошли несколько дней, пока они не пришли к единому решению. Основные детали плана были предложениями Санкт-Петербурга. Это восхищало не только Николая I, но и Московского. Теперь оставалось самое сложное — осуществить задуманное. Не один месяц ушёл у них на то, чтобы найти всех. 13 июля 1826 года состоялась казнь Павла Пестеля, Кондратия Рылеева, Сергея Муравьёва-Апостола, Михаила Бестужева-Рюмина и Петра Каховского. «Вот и конец…» – подумал Москва и собирался уезжать, больше его ничего не держало в Санкт-Петербурге. Но, видимо, у судьбы были другие планы. – Миш, мы можем поговорить? – вошёл в покои столица к блондину. Старший положительно кивнул и внимательно слушал. – Я хочу попросить у тебя прощения. Раньше я поступил с тобой ужасно. Только сейчас смог это понять. Может, останешься у меня на пару дней? – пусть Питер говорил и жестикулировал со своей обычной высокомерностью, но в глазах Московский увидел искренность. Улыбнувшись уголками губ, блондин сел в кресло и наигранно сказал: – Мне нужно подумать, Александр Петрович. Вы столько сделали, что одними извинениями не исправите своё положение. – Михаил посмотрел на Романова, который закатил глаза и рассмеялся. – Ладно, останусь на неделю. А сейчас давай сходим погуляем. Видел, у тебя появились новые розы в саду? Как бы сильна ни была обида, Московский любил северную столицу. Не мог он отказать себе и не вернуться в родной дом. – Ты уже видел их? Мне Пьер их привёз. Решил парочку посадить и оставить тебе… Москва во время речи Петербурга встал с кресла и неспешно подошёл к Александру. Всего в паре сантиметров остановился напротив Романова и своей грубой, тёплой рукой погладил холодное, нежное лицо. Между мужчинами воцарилась тишина, настолько терпкая, что никто из двоих не хотел её нарушать. Но им не пришлось — за них это сделал император. – Александр, пойдёмте скорее ужинать. Только вас одного ждём. – Да-да, иду, – на прощание Питер посмотрел в небесно-голубые глаза и удалился, оставив в Мише странное чувство. В родных глазах блеснуло нечто, что не было ни любовью, ни нежностью, а походило на безумие. Это только сильнее подпитало пугающее предчувствие. «Что же ждёт мою родину?..»