Беатрис

По коридорам, выложенным полированным черным ониксом, раздавался резкий, ритмичный стук быстро перебираемых невысоких каблуков. Беатрис несла перед собой стопку бумаг — годовой отчет, который должен был быть идеальным, как и все, что она делала. Стены вокруг нее были покрыты огромными, бесшумно мерцающими экранами, транслирующими бесконечный поток рекламы и новостей. Это была штаб-квартира «Трех В», и атмосфера здесь всегда была наэлектризована смесью амбиций, похоти и цифрового шума. Рядом с девушкой проносились, спешили, или, наоборот, медленно плыли сотрудники, каждый из которых был воплощением одного из грехов. Справа, направляясь в крыло Валентино, двигалась вереница проститутов. Они были одеты лишь в открытые латексные костюмы, блестящие и скрипящие при каждом движении, а их лица выражали смесь усталости и циничной готовности. Беатрис неловко отвела глаза, фокусируясь на своих бумагах. Она работала здесь годами, привыкла к этому зрелищу, но каждый раз ощущала холодок отчуждения. Ее собственный строгий деловой костюм, безупречно скроенный и закрытый, служил не просто одеждой, а броней. Дальше, в сторону верхних этажей, буквально неслись модели — высокие, худые, с неестественно ярким макияжем. Они спотыкались на головокружительных каблуках, их авангардные наряды из перьев и синтетики развевались за ними, словно флаги паники. Беатрис чувствовала их страх: Вельветт, хозяйка этого крыла, была известна тем, что могла уволить демона за малейшее опоздание или помятую складку. «Наверное, сейчас взорвется от негодования», — подумала Бетти с мрачным удовлетворением, представляя, как Вельвет вышвыривает очередную опоздавшую душу. Но затем, впереди, атмосфера резко изменилась. Шум толпы стал более сфокусированным, а в воздухе замерцали ослепительные вспышки. Появились репортеры — демоны с микрофонами, камерами и прожекторами, создающие вокруг себя хаотичный, но целенаправленный вихрь. Бетти, уже почти достигшая своего поворота, резко остановилась. Ее рука сжала стопку отчета. Она вгляделась в толпу, инстинктивно зная, что это означает. Где репортеры, там и центр внимания. Где центр внимания, там и он. Сделав еще несколько шагов, она услышала его. Голос. Знакомый, идеально модулированный, звучащий так, словно он был создан не для разговора, а для вещания на весь Ад. Самодовольный, бархатный, с легким электронным эхом, которое всегда сопровождало его публичные выступления. — ...Наши последние инвестиции в медиа-рынок Ада превзошли все ожидания. Мы не просто контролируем контент, мы являемся контентом, — вещал ее «босс», давая интервью. Бетти почувствовала, как желчь поднимается к горлу. Ненавидела называть его так. «Босс». Это слово было слишком пафосным и слишком лживым. Но пока она несла этот отчет, пока ее каблуки стучали по его полу, она должна была играть свою роль. Она сделала глубокий вдох, выпрямила спину и, придав лицу выражение безупречной профессиональной отстраненности, направилась прямо к источнику света и звука. Беатрис уже была готова пробиваться сквозь толпу, чтобы незаметно вручить отчет и исчезнуть, но Вокс опередил ее. Он стоял в центре круга света, его экран-лицо светилось идеальной, белозубой улыбкой — той самой, которую он использовал для очарования масс. Но стоило ему заметить тонкую фигуру Беатрис на периферии, как его внимание мгновенно переключилось. Вокс небрежно, но эффектно, поднял руку, прерывая журналиста на полуслове. Одарил репортеров последней, завораживающе широкой улыбкой — такой, что даже сквозь экран чувствовалась ее искусственная, но неотразимая мощь. Затем, не дожидаясь вопросов, он развернулся и, неспешно, но важным, уверенным шагом, направился прямо к Беатрис. Беатрис почувствовала, как напряглась каждая мышца ее тела. Она знала этот взгляд, эту манеру приближения. Вокс не просто шел; он транслировал свое превосходство, заставляя всех вокруг расступиться. Журналисты, ошарашенные внезапным окончанием интервью, пытались сделать еще пару кадров, но Вокс уже был вне зоны их внимания. Когда он подошел, его высокая, угловатая фигура полностью заслонила свет, отбрасывая на Беатрис тень. — Бетти, — произнес он, и в этом единственном слове, которое он всегда произносил с легкой, собственнической интонацией, было больше угрозы, чем в любом крике. Он не стал ждать, пока она заговорит. Его взгляд, который она могла чувствовать, даже не видя глаз за мерцающим экраном, скользнул по стопке бумаг в ее руках. — Надеюсь, это то, что я жду, и оно не заставит меня разочароваться. У нас есть кое-что, что нужно обсудить, моя дорогая. И это гораздо интереснее, чем годовые отчеты. Он слегка наклонил голову, и на его экране появилась предвкушающая ухмылка. Беатрис знала: отчеты были лишь предлогом. У него было для нее новое задание. И, судя по его настроению, оно ей совершенно не понравится. Она едва успела притвориться покорной — быстрый кивок, ровный взгляд, от которого не должно было читать ничего лишнего. Но в тот самый момент, когда ей показалось, что она снова контролирует ситуацию, его рука уже легла на её плечо. Прикосновение было бесцеремонным, как рукавичная хватка тренера, который вывел ученика на ринг: не злой, но владевший ситуацией до последней дроби секунды. Он поволок её к лифту уверенной, почти резкой походкой. В лифте было теснее, чем в коридоре. Он не отпускал руку с её плеча до тех пор, пока двери не закрылись; только тогда, удовлетворённо улыбнувшись, убрал ладонь, словно проверив, чтобы та не вырывалась. Внутри же кипело — раздражение смешивалось с холодным расчётом. Лифт медленно поднялся вверх. Цифры на панели сияли, звук двигателя приглушал шаги и разговоры внешнего мира. Когда двери открылись на его этаже, они пошли дальше — через короткий коридор, затем, в уже знакомый кабинет, где всё было выверено до малейшей детали: кресло, огромный стол, экраны, на котором тотчас же запылали последние заголовки. Он жестом пригласил её в центр комнаты, не предлагая сесть, сам удобно устроился в кресле и внимательно смотрел. Воздух в помещении стал ещё плотнее. Девушка поставила отчёты на край стола, вложив в это движение сознательный вызов: бумаги на виду, опора на факты. Вокс скрестил пальцы на столе и улыбнулся так, будто только что произнес самую приятную новость в мире. Он ждал. Беатрис вздохнула. Это был не вздох усталости, а вздох признания очевидного. Не было смысла медлить и юлить, играть в кошки-мышки, когда хищник уже загнал тебя в угол. — Просто скажи уже, чего ты хочешь на этот раз? — произнесла она, и в ее голосе прозвучала сталь, которую она не позволяла себе демонстрировать на публике. Вокс удовлетворенно усмехнулся. Он развернулся к ней спиной, подходя к огромному панорамному окну, откуда открывался вид на огни и смог Пентаграмм-Сити. — За это ты мне и нравишься, — щелкнул он пальцами, и в кабинете заиграла тихая, синтетическая музыка. — Сразу к делу. Никаких прелюдий. Девушка, недовольная своим положением, закатила свои алые глаза. Этот жест был едва заметен, но он был там — мгновенный, почти рефлекторный протест против его самодовольства. Она скрестила руки на груди, не собиралась садиться, пока он не закончит свой монолог. Вокс, не оборачиваясь, продолжил, глядя на город, словно на свою личную шахматную доску. — Слыхала о отеле искупления принцесски? Опять. Она мысленно взвыла от надоевшей темы. Ну сколько можно в конце концов? Вокс был одержим этим местом, этим постыдным, по его мнению, проектом, который мог бы стать угрозой его медиа-монополии, если бы не был так смехотворен. Единственное, что хоть как-то восхищало и одновременно ужасало ее в Воксе, это его ненасытная жажда внимания и одобрения. Наверное, ей самой не хватало такой амбициозной безудержности, но он, кажется, совершенно потерял связь с реальностью, зациклившись лишь на собственной славе. Несмотря на надоевшую тему разговора, Бетти ответила, мотнув плечами, как будто это был самый неинтересный факт в Аду. — Как я могла о нем не слышать. Все только о нем и говорят. — она намеренно подчеркнула слово «все», зная, что это заденет его за живое. Так и получилось. Последняя фраза не пришлась ему по вкусу. В пространстве вокруг него послышался резкий, раздраженный телевизионный шум, словно плохой сигнал, а его отражение на ближайшем экране исказилось, превратившись в грозную, пиксельную усмешку. Медленно, с едва уловимым скрипом шарниров, он развернулся к ней. Беатрис, на самом деле, давно привыкла к этим его «заскокам». Его телевизионная голова могла вспыхивать красным, искрить или рябить в зависимости от настроения. Она продолжала стоять спокойно, не выдавая ни малейшего признака беспокойства. Было бы ложью сказать, что она не нервировала его нарочно. Едва заметная усмешка тронула уголок ее губ, но тут же исчезла, сменившись озадаченным выражением лица. Вокс мягко, но настойчиво подошел ближе, его шаги были почти бесшумны, несмотря на массивную фигуру. Он остановился прямо за ее спиной, а его рука, ощутимо холодная, скользнула по ее темным волосам. От этого прикосновения по спине Беатрис пробежал едва заметный холодок. — Так вот, Бетти, мне понадобится от тебя ма-аленькая услуга, — его голос стал чуть тише, в нем появилась вкрадчивая, хищная нотка. – Очень простая. Мне нужно, чтобы ты разведала для меня кое-какую… ценную информацию. Из первых рук, так сказать. Пазл сложился довольно быстро, болезненно щелкнув в сознании Беатрис. Ее красные глаза, до этого устремленные в никуда, резко расширились от внезапного осознания. Она молниеносно развернулась, оказываясь так близко к экрану Вокса, что могла бы рассмотреть мерцающие пиксели его лица. От ее внезапного движения в воздухе почувствовалось легкое электрическое напряжение. — Это не сработает, — выдохнула она, ее голос был низким и напряженным, в нем сквозила отчаянная попытка найти логические лазейки. – Я слишком легко себя выдам. Насколько мне известно, в этом отеле проживает один из подчиненных Вала… Энджел Даст. Мы хоть и не знакомы, но это не значит, что он ничего не заподозрит. Вокса, однако, ее доводы, казалось, нисколько не убедили, а скорее наоборот – позабавили. Его пиксельная улыбка на экране расширилась, превратившись в довольную, хищную гримасу, словно он только что выиграл раунд в своей извращенной игре. — А-ах, — протянул он, наклоняя свою голову-телевизор чуть вбок. – Ты недооцениваешь себя. — И почему я? — Беатрис отступила на шаг, пытаясь создать хоть какую-то дистанцию между ними. Ее голос, уже не столь напряженный, но все еще осторожный, звучал с нотками раздражения. — У тебя целая армия шпионов, камер, дронов… почему именно я? В ответ на ее вопрос Вокс резко, неожиданно быстро двинулся вперед, схватив девушку за подбородок. Его пальцы, холодные и крепкие, сжались так, что ей стало больно. Она замолчала, ее красные глаза уставились прямо в мерцающий экран его лица, и внезапно она вспомнила, в какой именно ситуации находится – в золотой клетке, где каждое ее движение, каждое слово принадлежало ему. — Потому что я даю тебе шанс расторгнуть контракт, — его голос был низким, почти мурлыкающим, и от этого становилось еще более жутко. Девушка не поверила своим ушам. Воздух в легких, казалось, застрял. Контракт. Ее проклятый контракт. Она столько времени провела, мучительно раздумывая, как избавиться от этой дьявольской сделки, которая привязала ее душу к этому медиа-магнату. Выход был лишь один, самый очевидный и одновременно самый невозможный: убить хозяина. А она этого сделать просто-напросто не могла – правила Ада были строги, а последствия – невообразимы. И теперь, когда у нее появилась совершенно реальная, осязаемая возможность вернуть свою душу без убийства, без других смертельных заморочек, это казалось превосходным, хоть и все еще рискованным вариантом. Надежда, о которой она уже забыла, вспыхнула внутри нее ослепительным пламенем. — А глазки-то загорелись, — Вокс отпустил ее подбородок так же резко, как и схватил, и, довольный произведенным эффектом, отошел на несколько шагов, вновь растворяясь в мерцающем полумраке пентхауса. Его пиксельное лицо расплылось в самодовольной ухмылке. — Ты не ослышалась: будешь качественно передавать информацию, Бетти, и я подумаю над освобождением твоей души. Но учти, — он вновь приблизился, его голос понизился до угрожающего шепота, — Качество — это ключевое слово. И никаких сюрпризов.

***

Не то чтобы у нее когда-то был выбор. Нет, это была не просьба, а приказ, облеченный в слова, от которых по телу пробегал холодок, пронизывая каждую косточку. Он сказал — значит надо. Ослушаться было нельзя, не тогда, когда цена неповиновения была слишком велика, слишком осязаема и болезненна. Она видела, что случалось с теми, кто грезил идти против воли Высших. И заканчивалось это плохо. Стены коридора украшали голографические проекции, постоянно меняющиеся, демонстрирующие последние тренды, сплетни и, конечно, лица главных акционеров VVV-корпорации — Вокса, Валентино и Вельветт, на фоне которых их знаменитый логотип сиял неоновым красным. Зайти в свой кабинет было скорее облегчением, чем новой пыткой. Компьютер уже горел, излучая мягкий синий свет, который выхватывал из полумрака комнаты очертания логотипа «VVV» на заставке. Стол, на удивление, был прогматично убран с утра пораньше. Давно она не занималась уборкой сама, привыкнув к услугам сервиторов, но после ехидного замечания от одного из главных работников — Вельветт, если быть точнее, — Бетти, скрежеща зубами, прибрала его до идеального порядка. Сейчас на нем царила аскетичная пустота, лишь стопка пергаментных папок слева и блокнот с ручкой справа. Со вздохом, который скорее напоминал тихий выдох загнанного зверя, она плюхнулась на мягкое, но теперь кажущееся неудобным кресло, ставя стаканчик с кофе, купленный по дороге, на идеально гладкую поверхность стола. На самом деле, кофе она не сильно любила; его горький вкус казался ей слишком агрессивным, слишком навязчивым. Пила его лишь тогда, когда понимала, что заснет прямо за рабочим местом и не сможет выполнить то, что от нее требовалось. А так предпочитала чай. Малиновый. Сладкий, ароматный, напоминающий о чем-то давно утраченном. Но малиновый чай не мог удержать веки открытыми после трех часов сна. Бетти перевела глаза на экран монитора. С наработанной скоростью пальцы легли на клавиатуру, быстро забивая в поисковике Адовой сети: «Отель Хазбин». Тотчас же высветилось сотни статей, и каждая вторая была, мягко говоря, не сильно хорошими. Нет, не просто нехорошими — ядовитыми, злорадными, высмеивающими. Заголовки кричали: "Принцесса-идиотка пытается отмыть грех", "Отель Хазбин: убежище для неудачников и слабаков", "Искупление? В Аду?! Ха-ха-ха!". Большинство нелицеприятно высказывались о самой идее принцессы Морнингстар, а то и о ней самой, не стесняясь в выражениях. На секунду, такую мимолетную, что ее почти не уловишь, Бетти стало жалко Чарли. Но эта странная, чужая ей самой сентиментальность тут же была отброшена, как ненужный мусор. В Аду на такие слабости не было места. Если уж Чарли и создала свой отель, значит, должна была быть готова к шквалу хейта в соцсетях. В конце концов, большинство народа в Аду — грешники, не верующие в искупление. И в первую очередь — не верящие в себя. Глаза наткнулись на яркую, кричащую рекламу отеля. И девушка незамедлительно щелкнула на нее. Соврет, если скажет, что ей неинтересно наблюдать за этим отелем. Бетти усмехнулась. В рекламе точно были задействованы чьи-то силы. И не просто силы, а чьи-то очень могущественные силы. Уж больно качественно, профессионально и… дьявольски убедительно она выглядела. Откинулась на спинку стула, позволяя позвоночнику хрустнуть, и потянулась, чувствуя, как напряжение медленно, неохотно покидает мышцы. Смотрела несколько секунд в потолок, не видя ничего, кроме слабого отблеска экрана монитора на идеально белом потолке. На самом деле, она знала, что делать. В общих чертах, разумеется. Она знала, какую информацию нужно добыть. Но совершенно не представляла, как это провернуть. Это было сродни попытке пройти сквозь стену, притворяясь невидимой — возможно, но только если ты обладаешь силами, которых у неё, увы, не было. Однако сейчас, когда Вокс впервые за четыре года с момента заключения сделки заговорил о её расторжении, Беатрис была готова на всё. Готова придумать самый безумный план, готова пойти на что угодно и хоть убить за эту информацию. Отель Хазбин. Эта смехотворная, абсурдная затея, которая, по мнению Вокса, могла либо стать отличным шоу для VVV, либо, что более вероятно, рухнуть с оглушительным треском, заставив принцессу выглядеть еще глупее. И Беатрис должна была быть его глазами, его ушами, его невидимой рукой внутри. Добыть ту самую информацию, которая позволит ему манипулировать, контролировать или полностью уничтожить проект Чарли. Бетти решительно расправила плечи. Сделав большой, обжигающий глоток кофе, она почувствовала, как горькая жидкость обжигает горло, но этот привкус был сейчас как никогда уместен. Он пробуждал, концентрировал. «Хочешь информации? Ты ее получишь. А я получу свою свободу». Свобода. Само это слово казалось чем-то из другого мира, недостижимой роскошью, о которой она уже почти забыла. Но теперь, когда она маячила на горизонте, пусть и призрачно, Бетти чувствовала прилив сил, какого давно не испытывала. Она встала с рабочего места, не глядя на экран, где до сих пор висела реклама отеля. Взгляд её был устремлён вперёд, в нём читалась стальная решимость. Короткий путь к двери, шаг, рука на холодной металлической ручке. Вышла из своего кабинета, захлопывая за собой дверь с сухим, окончательным щелчком, который, казалось, заглушил все мысли. Ее ждал отель Хазбин.