Стоять за твоей спиной

      Вай закусывает губу, чувствуя, как горячий ком возбуждения формируется внизу живота и постепенно перетекает в бедра. Они чувствуют всю влажность и все движения, ощущают каждое соприкосновение с Кейтлин и то, насколько она теплая, разогретая, нетерпеливая. Ее влагалище, узкое и приятное внутри — Вайолет знает это наверняка — сжимает страп, то опускаясь на него почти до конца, то выныривая к самому кончику. Кейт нравится размах во всем: если стрелять, то всегда попадать в цель, иначе оружие брать в руки позорно; а если трахаться, то так, чтобы собирать потом по крупицам сплетни от персонала дома.              Благо, сейчас маленькая Кассандра на прогулке с няней, и ее матери могут позволить себе развратные шалости без полумер.              Последний месяц выдается особенно трудным: закрывается финансовый год, и мало того, что Кейт приходится заполнять кучу бумаг, так еще и вскрывается крупная коррупционная сеть, за которой миротворцы наблюдают несколько недель. Вливаются в схемы, соединяют связи, устраивают «тайные закупки» — в общем, делают свою работу, но как же порой Вай хочется просто женского посмотреть, как обнаженная жена скачет на ее страпоне и сладко постанывает от удовольствия.              Вай придерживает бедра Кейтлин, помогает ей двигаться, и наверняка под самой Вайолет образуется влажное пятно размером с океан. Она возбуждается настолько, что плотно прижимает бедра друг к другу — этого вполне хватит на небольшой оргазм.              Грудь Кейтлин соблазнительно мелькает перед глазами, руки неосознанно хватают ее, и пальцы сжимаются, добавляя удовольствия. Вся эта картина не может не наталкивать Вай на мысли, которые крутятся в ее голове последние пару месяцев. Она начинает осторожно:       — Кексик, я хочу кое-что предложить.              — Ох, прямо сейчас? — Кейт запускает руку в волосы, оттягивая голову назад. Закусывает губу, ощущая подступающий финал.              — Нет, не обязательно сейчас. Скорее, закинуть удочку на будущее.              — Черт, родная, ты правда хочешь обсудить это? — движения Кейтлин становятся резче и быстрее. Пик близко. — Вот прямо когда я на твоем страпе.              — О нем и речь, — Вай сглатывает, слова мешаются с картинкой перед глазами.              Удивительным образом, спустя восемь лет брака в их отношениях еще остается место для страсти. Конечно, с годами секс становится реже, романтика блекнет, и вместо этого появляются семейные вылазки, чтение книги вместо интима и просто раздельный досуг. Однако временами, как сегодня, накатывает былая страсть, и последнее, что Кейтлин хочется, это спугнуть ее.              Но все же она кивает, намекая, что жена может продолжить.              — А, точно, — завороженная видом, та не сразу понимает, что получает зеленый свет. — Я хотела спросить, не хочешь снова побаловаться хекстрапом?              — Это еще зачем? — Кейт хмурится, чуть замедляясь, но темп сильно не сбрасывает.              — Ну… — Вай неловко открывает руки от ее бедер и чешет затылок. — Чтобы, может, нам задуматься о втором ребенке.              О втором… ком? В голове образуется вакуум, который вытесняет все.              Кейтлин резко останавливается.              — Что, прости?              — О, Кексик, не обязательно прекращать.              — Погоди, — Кейт осторожно поднимается, и Вай не может не признать: этот вид, когда игрушка высказывает из жены, рождает новую волну возбуждения. Кейтлин прикрывает грудь одеялом и садится сбоку. — Явно не в таком виде обсуждать подобное.              — Мы можем отложить разговоры, — Вай подскакивает, принимаясь целовать тонкую шею, но получает запрет: Кейт наклоняет голову, чтобы закрыть пространство.              — Нет, такое, я думаю, надо обсуждать сразу. Вай, ты… хочешь еще одного ребенка? — она получает одобрительный кивок. — И… как давно?              Смятение в лице жены настолько явное, что на секунду в Вай рождается сомнение, а точно ли идея хорошая. В конце концов, по наивности своей она предполагает, что и в этот раз выносить малыша захочет Кексик, но что, если нет, и весь карточный домик, о котором мечтает Вай, рассыпется?              — Совсем немного.              — Сколько?              — Парочку месяцев, может…              — Месяцев? — глаза Кейтлин округляются.              «Черт, я живу с тобой больше десяти лет, почему ты до сих пор такая непредсказуемая?» — думает каждая. Вай явно не ожидает такого удивления от той, которая когда-то первая поднимает разговор о детях, а Кейт в шоке от того, что теперь эта тема привносится не ею.              — Ага. Я просто… знаешь, — Вай неловко улыбается, почему-то ощущая себя, как на первом допросе, — так соскучилась по этому ощущению… маленького комочка в руках. А еще недавно я нашла фотку, которую мы сделали, когда узнали, что будет Кэсси… и меня прямо пробило. Вот по-другому и не скажешь. Захотелось пройти все это заново.              Снова заботиться о беременной Кейтлин, беспрестанно гладить ее животик, говорить с ним, целовать. Готовить крепкий чай от ночной тошноты, терпеть вкусовые изыски и гордо идти с ней по улице, когда шальная мысль сидит в голове: ее прекрасная женщина вынашивает их общего ребенка — и это звено, которое свяжет их навсегда.              — Но котенок только в школу пошла, ей сейчас нужно повышенное внимание. И как она отреагирует, если мы вдруг резко переключим внимание с нее на кого-то другого? — Кейт может совершать рейды на наркопритоны и проводить задержания в подворотнях, но почему-то в таком вопросе совершенно теряется.              А еще в привычку входит называть дочь котенком — так, как когда-то ласково называла ее собственная мать. Тогда Кейт это слегка раздражало, ей казалось, что она такая взрослая и самостоятельная, чтобы быть «котенком», возвращаясь в форме миротворца домой и заставая мать за очередным любовным романом. А сейчас это слово прочно входит в обиход.              И маленькой Кэсси, в отличие от нее, такое прозвище очень нравится.              — Мы постараемся уделять внимание и ей, и новому малышу. К тому же она начинает активно расти, заводить друзей в школе. Совсем скоро придет время, когда она начнет даже стыдиться нашего повышенного контроля и…              — И замолчи, — Кейт указательным пальцем накрывает губы Вай. — Моя крошка навсегда останется маленькой и милой. Я стараюсь не думать, что впереди нас ждет ее подростковый бунт.              — О, нет, красавица, — Вайолет перехватывает руку и целует подушечки пальцев. — Кэсси не будет всегда маленькой, пусть она растет и познает этот мир. А мы будем рядом, — она раскрывает ладонь жены и прикладывает ее к щеке. — Но это вовсе не значит, что мы не можем подарить любовь еще кому-то.              — Вай, ты же помнишь, какой сложной была первая беременность… а на тот момент мне было двадцать семь.              — А сейчас всего тридцать пять.              — Нет, мне уже тридцать пять. Нам и тогда-то пришлось тяжело с зачатием, а сейчас я старше, и последствия многих травм до сих пор со мной.              Больше всего во время беременности Кейтлин боялась посадить зрение на единственном глазу. Благо, этого не произошло. Но кто дает гарантию, что со вторым ребенком этого не случится?.. Ей достаточно инвалидности по зрению, не хочется ее усугублять.              — Как и в первый раз я не буду настаивать, чтобы это была ты, Кексик. Я, может, и похожа на пацана, но все еще способна выносить ребенка.              — Ты сама-то представляешь себя в такой роли? — с легкой усмешкой интересуется Кейт, и как бы Вай ни храбрилась, она решает оставаться откровенной.              — Честно? Вообще нет. Ты просто представь это, — она демонстрирует накаченные бицепсы, — и беременный живот. Меня смело можно спутать с химбароном на стероидах.              — Вот и я о чем… значит, это снова должна быть я, — Кейт закусывает губу. Вай буквально может поклясться, что видит в голубых глазах, как начинают крутиться шестеренки.              Кейтлин, конечно, соврет, если скажет, что никогда не задумывалась о втором ребенке, но каждый раз это уходило на второй план. В жизни и так все складывается как надо: после декрета она возвращается к должности, обновляет штат, увольняя всех бездельников, растит прекрасную дочь, и в отношениях с Вайолет все отлично. А новый малыш… это второй вынужденный отпуск, бессонные ночи, меньше внимания Кассандре и очередная эпопея с кризисом трех лет.              С другой стороны, вновь это незабываемое ощущение, когда на тебя смотрят глаза любимого человека в ком-то крошечном и бесконечно обожаемом с первой секунды. Первая встреча, первое слово, первый шаг — это оставляет такие следы в памяти, что ничто не способно вытравить их.              Однажды в столе шерифа, в самом нижнем ящике, Вайолет находит детские рисунки Кэсси, и чувство теплоты проходит сквозь все тело. А Кейтлин, оказывается, такая мамочка! Не хватает только семейного фото на столе и…              «Ах, точно, вот же оно».              Возле стопки бумаг стоит рамка со снимком из прошлогодней поездки в парк развлечений. Кэсси такая довольная и беззубая, зато с игрушкой, выбитой Кейтлин в тире.              — Ты этого не хочешь? — прервав воспоминания, спрашивает Вай. Кейтлин растерянно перебирает край одела.              — Не то чтобы не хочу, просто… — слова застревают, челюсть напрягается. За годы совместной жизни Вай изучает Кексика всего целиком и понимает, что она явно что-то недоговаривает. Вай отстегивает страп и забирает жену в объятия.              — Говори, в чем на самом деле дело.              — Не хочу снова проходить через те разочарования. Через бесполезные попытки забеременеть, отрицательные тесты, страхи в первый триместр, вдруг подведет здоровье. Это здорово так бьет по самооценке.              — В этот раз мы не будем пытаться долго, — Вай гладит ее синие волосы и целует в макушку. — Попробуем пару раз. Если суждено, значит, будет. Если нет, значит, Кэсси вырастет эгоисткой, — отшучивается, пытаясь разрядить обстановку. Возможно, для Кейтлин естественно быть единственным ребенком, но Вай растет с сестрой и братьями, и большая семья для нее — что-то естественное.              — Я могу подумать? Мне надо взвесить все за и против.              Как глава дома Кирамманов Кейт отвечает за все. И изменение привычного уклада не может быть спонтанным решением.              — Конечно. Я ни в коем случае не давлю. И, если ты не захочешь, я приму это.              — И не разочаруешься во мне?              — Нет, конечно. У меня по-прежнему останетесь вы с Кэсси. Я ничего не потеряю.              — Спасибо, — Кейт оставляет легкий поцелуй на скуле Вайолет, прижимаясь к ней всем обнаженным телом.              Хлопает входная дверь особняка.              «Мамы, я дома!»              — Черт, — Вай вскакивает с кровати. — Где мои трусы?              Злосчастные шорты находятся так же быстро, как в итоге Кейт принимает решение: спустя несколько дней она запирается с Вай в кабинете, жадно целует в шею и, лапая грудь, шепчет, что вовсе не против снова свалить на нее шерифские дела.              — Подожди, подожди, — жена отодвигает ее за плечи, — это значит, что ты согласна?              — Это значит, — тихий шепот на ухо, — что я совсем не против родить еще одного ребенка от человека, которого люблю. А если с ним не получится, то ты тоже сойдешь.              Значение шутки не сразу доходит до Вай, но, когда это случается, она подхватывает Кейт на руки.              — Дурочка.              — Вы с вашим прямым начальником говорите, между прочим, — продолжает Кексик.              Тогда Вайолет разворачивает ее и сажает на стол:       — Тогда я вовсе не против трахнуть свое прямое начальство прямо сейчас, — Вай принимается расстегивать форму, но Кейт запахивает ее обратно.              — Оставь силы на вечер. Можем попробовать сегодня хекстрап… что думаешь? — она соблазнительно закусывает губу.              — Вот черт, — Вай чувствует, как волна возбуждения пронзает тело. — Не говори со мной так, когда у меня впереди еще рабочий день.              — Иначе что?              — Иначе вечером одним заходом ты не обойдешься.              Кейт соскакивает со стола и направляется к выходу. Останавливается возле двери, разворачивается:       — О, я очень на это надеюсь, — она подмигивает и шагает в коридор, оставляя жену в приятном послевкусии.              «Вот ты ж блять, Кирамман! Десять лет вместе, а сводит с ума, как в первую встречу».              Вай выскакивает следом и, догнав Кейтлин, оставляет быстрый поцелуй на щеке. Хоть в участке все и в курсе об их отношениях, но лишний раз они это не афишируют.              Как и то, что спустя несколько месяцев шериф вновь начнет погружать Вайолет в свои дела, понимая, что перед декретом много чего стоит передать.              — А что, если у нас будет мальчик? Назовем его Вандером.              — Как будто у нас сразу дед-фурри родится.              — Эй!