Стоять за твоей спиной

      Кейт внимательно разглядывает собственное отражение: удивительно похожая и непохожая на мать одновременно, буря в кармане, целый шторм на ладони, опасный, но готовый исчезнуть от дуновения ветра. С уходом Кассандры она начинает гордиться каждой чертой, которую разделяет с ней, вглядывается в свое узкое лицо и пытается отыскать как можно больше.              — Кексик, я там… — в дверном проеме вырастает красный беспорядок, и только за ним появляется голова. Кейт быстро прикрывает лицо волосами. — Отвлекаю?              — Нет, все в порядке, — быстро кивает, смотря на Вай через зеркало.              — Я звала тебя минут пять, но ты не откликалась. Хотела сказать, что приготовила ужин, можешь спускаться.              — Прости, слишком задумалась. Скоро буду, — в голосе Кейт сквозит легкая сбитость, и голос этот — за два года Вай учится различать в нем малейшие намеки на беспокойство, радость и прочее — никогда не обманет.              Вайолет осторожно заходит в комнату: боится нарушить спокойствие, которое воцаряется в ней вместе с Кейтлин, явно растерянной и сбитой. Это очень четко отражают малейшие детали: опущенный взгляд, пальцы, которые ищут на столе хоть что-то, за что можно схватиться и не выдать себя. Вай опускает тяжелые ладони ей на плечо, целует в макушку и только лишь после этого, не сводя глаз с отражения, забирает синие локоны за уши. В зеркале показываются небольшие ромбовидные серьги с голубым камнем — идеально сочетаются с цветом радужки Кейт.              — Хочешь надеть их на свадьбу?              — Да. Но не уверена, что стоит, — Кейт неосознанно трется щекой о плечо Вай. С ней она всегда чувствует себя в безопасности, даже если это обычный момент человеческой слабости. (Зато Кейтлин чувствует, что даже в нем она не одна.)              — Почему? — Вай искренне восхищается тем, что видит перед собой. Кейт кажется совершенной в своем искреннем несовершенстве: легкая асимметрия губ, глубокий горизонтальный шрам через все веко, отсутствие зрачка и россыпь маленьких белых полос после войны — все это делает ее бесподобной. Единственной, кого Вай способна впустить в сердце,              кроме. (Когда однажды в порыве бессонницы Вай думает об имени их будущего ребенка, первой приходит предательская, абсолютно спонтанная мысль: Паудер. Но следующая дает хлесткой рукой подзатыльник: назвать так дочь будет плевком в лицо Кейтлин. Паудер становится причиной огромного горя в ее семье, и заставлять называть так ребенка — верх подлости. И хоть Кейт находит в себе силы отпустить Джинкс восвояси, о прощении не говорит никто. Эту идею Вай заталкивает как можно дальше.)              — Ну, — Кейт пожимает плечами, — это вроде как наша свадьба. Праздник. Не хочется привносить в него что-то такое… знаешь, грустное.              — Дорогая, — Вай оставляет новый поцелуй на мягких волосах, — она была твоей матерью. Это в первую очередь часть твоей истории, а только потом уже грустное воспоминание.              — Но папе тоже может быть больно, если он это заметит.              — Папа переживет. Главное, чего хочешь ты. Позволь ей быть с тобой в этот день хотя бы так, — она замечает, что Кейтлин намеренно крепче сжимает губы и нижняя начинает подрагивать. Она быстро хлопает ресницами, стараясь не прослезиться. Вай решает побыстрее отвлечь ее. — Как думаешь, как бы она отреагировала, если бы узнала, что ты женишься на заунитке?              — Умоляю, это стало бы проблемой лишь на секунду. А потом она пригласила бы на свадьбу всех своих подруг, половину Пилтовера и потратила бы треть семейного состояния на один только день. И всю душу из меня вынула бы, пытаясь впихнуть в дорогущее платье, — Кейт роняет неосторожную усмешку.              — Вот видишь, — Вай легко приподнимает ее подбородок указательным пальцем, — ты улыбаешься, когда говоришь об этом. Так что надень их. Я думаю, они здорово будут смотреться с твоим милым беретиком.              — А он все не дает тебе покоя, да? — Кейт перехватывает ее руку и целует в раскрытую ладонь. Прижимает к щеке. Раз-два. Раз-два. Становится легче.              — Прости, но он слишком сексуальный, чтобы не говорить о нем. Тебе уже сшили китель?              — Еще нет. Говорят, у меня нестандартно узкая талия при нестандартно большой груди, поэтому им придется переделывать все выкройки. Обещают закончить до конца недели. Надо будет съездить на примерку. А ты уже придумала, в чем будешь? — Кейт оборачивается к ней и тут же получает теплый поцелуй в нос.              — А есть пожелания?              — Нет. Можешь быть в чем угодно, — она говорит это, но по самодовольной улыбке понимает, надо бы сделать оговорку. — Кроме белого спортивного костюма, пожалуйста.              Об этом Вай шутит как-то среди ночи и говорит, что принципиально мало знает о стиле: обычно ее гардероб состоит из чего-то практичного и немного рокерского, если есть настроение, а в таком вряд ли женятся. Платье же Вай не наденет из принципа: не ее история.              — Тогда пусть это останется для тебя сюрпризом, — она поднимает глаза на большую пробковую доску возле зеркала. На ней Кейтлин вырисовывает схему рассадки и записывает имена приглашенных. Свадьбу они решают организовать в саду возле дома, все равно гостей будет не особенно много.              Вопреки ожиданиям, когда глава дома Кирамманов объявляет о помолвке, ни один из членов Совета не получает приглашения: они с Вай прут напролом и решают не следовать правилам высшего общества. И следует ли сказать, что после этого заунская девчонка, вышедшая из бедной семьи, становится персоной номер один для сплетен в Пилтовере? Как это, Кейтлин Кирамман женится на девушке без имени и статуса? Возмутительно! Кто-то однажды даже роняет фразу, что Кассандра никогда бы не одобрила этот союз, и у Кейтлин взрывается мозг.              «Все идиотские теории попрошу оставить при себе. Моя личная жизнь не касается никого, кроме меня и моей невесты. Так и запишите, — указывает репортеру, ворвавшемуся в ее кабинет без приглашения. — И оставьте меня в покое, в конце концов. Что вы вообще делаете в участке?»              Неожиданный разговор в тот же день Вай получает возле здания Совета. Когда они восстанавливают его, оно становится одним местом для сбора новичков-миротворцев, которых Вай гоняет по заунским наркопритонам сутками.              — Снова ждешь своих сопляков? — этот сигаретный дым въедается глубоко в память и остается в ней с пятнадцати лет. Вай ни с чем его не перепутает.              — Типа того. А ты снова играешь в примерного Советника?              Севика сплевывает табак на асфальт:       — Думаешь, если трахаешь шерифа, можешь дерзить Советнику? — бровь взмывает вверх, а сигарета языком перемещается с одного уголка губ в другой.              — Думаешь, если Кейт уступила тебе свое место, стоит так говорить?              — Один-один, разрисованная, — Севика поднимает глаза на огромное витражное окно, за которым располагается зал обсуждений. — Кстати, поздравляю с помолвкой. Хорошее место себе выбиваешь, — она замечает недовольный, острый взгляд на себе. Просто маленький озлобленный щенок. В ее глазах Вай совсем не меняется. — Нет, я правда от чистого сердца. Сначала переезжаешь в Пилтовер, теперь женишься на девчонке из богатой семьи. Не каждый из Зауна-то может сбежать, а ты — сразу на вершину горы. По-честному, — Севика пожимает плечами, — из вашего сарая в особняк Кирамманов… хороший прыжок, Вайолет.              До дрожи раздражает, когда кто-то не из близкого круга называет Вай полными именем. Но она делает глубокий вдох:       — Можешь думать все, что захочешь. Мне наплевать.              — Это тебе. А твоей даме? Она поди каждый день слушает нотации от старух в дорогущем тряпье, что женится на дворняжке. Посмотри на нас, мы все равно всегда будем ниже.              — Тебе ли это говорить, Советник, — она намеренно делает акцент на последнем слове. Иногда кажется, что Севике всегда будет мало. (А может, они из принципиально разного теста и никогда не поймут друг друга.)              — Думаешь, легко быть единственным представителем Зауна? Они же смотрят на меня, как на дикаря из трущоб.              Вай пинает под ногами мелкие камешки, пряча в карманах плотно сжатые кулаки:       — А тебе не все равно?              — Более чем. Но ведь это не значит, что я этого не замечаю, — боковым зрением Севика ловит толпу миротворцев в красивой форме. Шершавая ладонь опускается на плечо Вай, которую той хочется мгновенно скинуть с себя. — Ладно, бывай, разрисованная. И передавай невесте привет.              — Обязательно, — слова вслед Вай не просто бросает — она их словно выплевывает. Вот умеет же эта двухметровая пепельница испоганить все настроение.              Вай пытается забыться в тренировках и обучении новичков. В конце концов, это лучше, чем мотать сопли на отполированные только утром «Атласы». Вечером ей так хочется поговорить с Кейтлин об этом, раствориться в объятиях и забыться, но только по возвращении она не находит ее ни в спальне, ни в кабинете, ни в библиотеке. Один из работников подсказывает, что мисс Кирамман может быть на заднем дворе.              — Все планируешь, Кексик? — Вай застает ее, расхаживающей сквозь ряды белых деревянных стульев. Их привозят только утром из мебельной мастерской. Кейтлин активно проверяет рассадку.              — Да, — она бросает на сидения маленькие треугольные сверки, где пока что вручную выводит имена приглашенных. — Все должно быть идеально.              — Все и так будет, ты же столько времени над этим работаешь, — Вай подходит к ней со спины и забирает в объятия. Только после этого Кейт удается унять беспокойство, что все не так, как нужно. Вай покачивается вместе с ней, пытается убаюкать переживания. — Хочешь посадить Экко со своим отцом?              — Да. А что, думаешь, плохая идея?              — Нет, но только если ты правда хочешь на свадьбе споры об экономическом положении Зауна и Пилтовера.              — Черт, — Кейт забирает одну из табличек и перечеркивает имя Экко. — Придется тогда посадить его на отшибе, где нет ни миротворцев, ни политиков, ни маминых подруг, — тяжело выдыхает. — Как думаешь, он сильно расстроится?              — Не переживай, думаю, для него это идеальное место, — Вай целует ее плечо, прикрытое черной водолазкой, и оглядывает место будущей свадьбы. Не верится до сих пор, что это случится, причем так скоро. — Слушай, а мебельщики не ошиблись с количеством стульев? Их, кажется, больше, чем на плане.              — Нет, я специально заказала столько.              — На случай, если припрутся незваные гости? — Вай поглаживает ее по предплечьям, чувствуя, что Кейтлин подрагивает от вечерней прохлады.              — Нет, — она решительно мотает головой, закусывая губу, — на случай, если моя сентиментальная натура все же вырвется в свет.              — Ты это о чем?              — Если тебе не понравится, мы можем убрать.              — Кексик, ты меня пугаешь. Неужели ты хочешь все-таки пригласить Совет? Если да, то Севику не зови, она провоняет здесь все своими сигарами.              — Нет, не Совет, — Кейт выпутывается из кольца рук и вместе с Вай проскальзывает между рядами. Когда они останавливаются возле стульев с самого края, она вся зажимается. — Я подумала, что хочу, чтобы эти места были, пусть даже пустые.              Вай с легкой усмешкой опускает взгляд, и вмиг она падает в ноги с лица. Колючий ком встает в горле, и перед глазами появляется едва уловимая муть. Она пытается проморгаться и сжать посильнее скулы. На каждом стуле вне плана поставлена своя табличка, подписанная аккуратным почерком Кейт.              Кассандра Кирамман.       Джейс Талис.       Офицер Грейсон.       Вандер.       Майло.       Клэггор.       Фелиция.       Коннол.              — Мне так жаль, что никто из них не может быть с нами, но ты сама сказала, это наша история… и мне будет так приятно, если одно из мест на свадьбе будет для моей мамы. Хотя бы так, — Кейт пытается оправдаться, боясь, что Вай сочтет идею глупой и излишне сопливой, пытается выкрутиться и подобрать слова. Но все прекращается, когда сильные руки резко дергают ее на себя.              — Это чудесно, любимая. Ты молодец, что придумала это. Оно… было нам надо. Обеим, — несколько крупных капель все же стекают по носу с легкой горбинкой. После всех переломов он слегка меняет форму, и оттого в профиль Вай становится все больше похожа на Вандера. Эту особенность она в себе очень ценит.              — Думаешь, не перебор?              — Нет. Это именно то, что нужно, — Вай поглаживает ее по иллюзорно хрупкой спине и пытается сжать в объятиях так сильно, чтобы слиться в одно целое. Кажется, после такого высказывать сомнения, посеянные Севикой, нет смысла: то, что Кейтлин помнит не только свои потери, но и бережно относится к боли Вай — самый важный для нее показатель.              Они возвращаются в дом, и, пока Кейтлин разогревает ужин, Вай пытается прорыдаться в кафельной ванной. Она столько времени живет с осознанием, что никого, кроме Кейтлин, больше не остается, убегает даже сестра, хоть и оставляет ей в подарок свободу. Но вот этот день настает — и Вай так остро, так реально ощущает, что на свою свадьбу ей, в сущности, и пригласить некого. Один только Экко остается звеном, которое связывает ее с прошлой жизнью.              После ужина — она знает, что серьезные темы с Вай лучше поднимать, когда она сытая и довольная — Кейт застревает с ней в библиотеке: после рассказа о любимых маминых детективах, у них появляется маленькая традиция читать что-то по вечерам. Вай перебирает миллионные полки в поисках обложки поинтереснее: честно говоря, она всегда выбирает книги по ним. И чем рисунок безумнее, тем с большей вероятностью мозолистая рука его вытянет.              Вот только в постели Кейт все никак не решается распахнуть книгу.              — Снова болит голова, Кексик? — Вай оставляет приглушенный свет от лампочки возле кровати, а сама, забравшись под одеяло по пояс, подпирает голову кулаком. Ей нравится слушать убаюкивающий, нежный голос Кейт, когда она вслух читает про очередную резню и убийства в закрытых комнатах. — Сегодня я могу почитать, если хочешь.              — Нет, просто, — слова не строятся в предложения, и не выходит ни единой правильной фразы. Кейт пытается повертеть на языке пару вариантов, но все звучит как-то странно. Раз-два. Раз-два. Выдох, — нам нужно обсудить один важный вопрос. От него зависит, как мы будем строить свои планы дальше.              — Конечно, — Вай садится, скользя вверх по изголовью кровати, — что-то по поводу свадьбы?              По правде говоря, она так благодарна Кейтлин, что та берет на себя большую часть организационных вопросов: сама Вай, несмотря на два года жизни в Пилтовере, все еще знает чертовски мало о его правилах и традициях.              — Нет, по поводу наших… более важных вопросов.              — Ох, ты об этом, — вся напряженность с лица Вай стирается, и широкая улыбка вырастает моментом. Она соврет, если скажет, что не думает об этом почти каждый день и не представляет, каково это — быть с Кейтлин родителями. В одной из самых теплых фантазий ей кажется, что в их малыше должно быть столько всего от Кейт, в особенности разрез глаз: такая яркая черта навряд ли не передастся.              — Да. Думаю, ты и сама понимаешь, что у нас много обязательств перед Пилтовером. Но одной из нас все же придется на какое-то время выпасть из привычного ритма. Понимаешь? — повторяется Кейт, как будто боится прямо спросить.              Но Вай делает это сама:       — Ты хочешь спросить, кто из нас будет вынашивать ребенка, я правильно понимаю? — в ответ Кейтлин быстро кивает. Она и сама не понимает, почему так осторожничает в этой теме. Возможно, еще не полностью осознает, что Вай правда в деле. — Я тоже думала об этом, — рука скользит по бедру, но останавливается на середине. Просто, чтобы заземлиться. — Ты шериф. А я так… сопляков обучаю и иногда раскидываю плохих парней, — она играет кулаками, чтобы хоть немного разрядить обстановку. И получается: Кейт тихо смеется, заправляя волосы за ухо. — Так что как будто, если я выпаду на какое-то время, это будет не так ощутимо.              — А ты этого хочешь?              — Не скажу, что это прямо моя мечта. Да, я представляю нас родителями, но себя в такой роли… сложновато, — Вай неловко чешет затылок. — Но, если это нужно, чтобы исполнить наши планы, я в целом не против. В конце концов, то, что я не выгляжу как стереотипная девчонка, не делает меня менее женщиной.              Кончиками пальцев Кейтлин касается большого шрама на ее левом боку:       — Спасибо, — ей почему-то хочется сказать именно это. — Но мне кажется, что твое тело и так достаточно страдает за все эти годы. Я, конечно, немного не так думала все же.              — Поделишься?              — Да. Я готова… нет. Я хочу пройти через это. Но мне понадобится твоя помощь. Чтобы, знаешь, заменить меня на полгода на посту шерифа. Я не могу доверить эту работу никому, кроме тебя, потому что… как бы это правильно сказать…              — Потому что все наши коллеги — болваны?              — Нет, недостаточно опытные.              — А я все же больше склоняюсь к тому, что просто болваны, — Вай загребает Кейтлин к себе, огибает руками, ногами — всем телом, испытывая такую искреннюю благодарность за эти слова. И так хочется ни за что не подвести ее. — Значит… ты сделаешь это? Для нас.              — Мы сделаем. Тебе не отвертеться, Вайолет, — больше в шутку бросает Кейт.              Но та воспринимает это очень серьезно:       — Расслабься, Кексик, я тебя хоть на руках все это время буду носить. Или же правильнее сказать, вас? — Вай произносит это, и буквально физически ощущает, как по телу пробегаю мурашки. Осознание этого становится краем. Только сейчас, когда она произносит это вслух и без капли смущения, это будто становится по-настоящему осязаемым и реальным.              — Сама-то представляешь меня беременной?              — Очень даже. Правда, нам придется обновить весь твой гардероб. Хотя первое время можешь брать что-нибудь из моего. Вот черт, — Вай довольно роняет голову, — я представила тебя в своей красной куртке, и мне снова хорошо.              Кейт взъерошивает красный хаос на ее голове:       — Подумаем об этом чуть позже. А пока у меня нет даже свадебного кителя, — она ежится от прохладного ветра. — Закроешь балкон?              — Конечно, — Вай слезает босыми ногами на пол и тут же сует их в теплые тапочки. Какое же это приятное чувство — просто иметь домашнюю обувь. Сразу так хорошо и уютно от одной ерунды.              Она выходит подышать, оглядывая с высоты второго этажа каркас праздничной арки и расстановку гостей. Становится невыносимо тепло от тех стульев, что стоят с краю. Вай собирается вернуться в спальню, когда замечает сложенный вчетверо лист, торчащий из маленькой щели между фасадом и перилами. Наверное, Кейт делает какие-то заметки и заталкивает сюда, чтобы не потерять из-за ветра.              Вай вытаскивает его и, раскрыв с усмешкой, быстро бледнеет.              «Поздравляю с помолвкой, сестренка! А ты все такая же романтичная сопля, как я посмотрю. Что дальше? Свадьба, дети и совместная старость? Вот скукота! Удачки в твоем розовом мире.              P.S. А если серьезно, будь счастлива. Ты это заслужила.       P.P.S. Места для мамы и папы чудесны».              Вай резко перегибается через ограждение, пытаясь разглядеть в сумерках знакомый образ, но не обнаруживает ничего, кроме курящего на углу садовника.              — Вы никого здесь не видели?              — А должен был? — он тут же выбрасывает сигарету себе под ноги.              — Нет… наверное, не должны были, — пальцы сжимаются на перилах, но вскоре слабеют. — Ладно, доброй ночи. И… можете курить, если что. Все в порядке.              — Хорошо, благодарю, госпожа Вайолет.              — Не надо официоза, — она аж кривится. Такое обращение к себе не вызывает в ней ничего, кроме острого чувства неловкости. — Можно просто Вай.              — Боюсь, я не могу перестроиться. Это правило дома Кирамман, — мужчина средних лет выпрямляется и закладывает за спину руки.              — Даже если это будет не просто просьба?              — Только если госпожа Кейтлин одобрит.              — Я одобряю, — в дверном проеме показывается Кейт в своем очаровательном атласном халате. Цепкие руки тут же охватывают Вай со спины. Сонное лицо опускается ей на плечо. — Ты идешь?              — Да, прости, просто засмотрелась на красоту, которую ты организовала, — Вай гладит ее предплечья. Кусает губы, пытаясь понять, нужно ли в принципе беспокоить Кейт новостями. Для нее ситуация с Пау-Пау не проходит бесследно. Но потом решает, что лучше так, чем начинать семейную жизнь с тайн и вранья. — Джинкс была здесь сегодня. Оставила мне это.              Кейт пробегает глазами по ярко-красному почерку, и легкое беспокойство прокатывается по спине.              — Хочешь пригласить ее?              Потому что, если Вай сейчас закивает, это будет ударом. Но та абсолютно непоколебимо мотает головой:       — Нет. Мне кажется, твоя рассадка и так идеальна.              Камень падает в пятки. Руки Кейт слегка расслабляются. Конечно, временами Вай скучает — и скучает так, что хочется врезаться в стену и выбить из глупой башки все мысли к чертям. Потому что важное она понимает не сразу: она не тоскует по Джинкс — она тоскует по Паудер, по той одиннадцатилетке, которую оставляет когда-то. А эту малышку уже не вернуть.              Они переходят в спальню, и в нагрудный карман черной кожаной куртки Вай закладывает послание из далекого прошлого. Она не носит ее тысячу лет, но хранит в память. Пусть Пау-Пау тоже останется там.              С этими мыслями она засыпает под боком любимой девушки.