И лишь грязь под ногами

— Где мы? — спросил Лёня, когда машина остановилась возле небольшого дома, что стоял на окраине коттеджного поселка. — Это дом моего друга, — ответил Степан. — Тут безопасно. — Ты уверен в этом? — Леня нахмурился и нервно осмотрелся по сторонам. — Да. — Степан заглушил двигатель и повернулся к Леониду. Тот все еще был бледен, на щеках виднелись грязные разводы от слез, дыхание судорожное. Данилову до зубного скрежета хотелось обнять парня, прижать его к своей груди, ловить губами его дыхание, но он понимал, что это очень эгоистичная мысль. — Про этот дом не знал даже твой отец. Войдя в дом, Леонид осмотрелся. Внутри оказалось достаточно уютно: на окнах висели светло-зеленые занавески, посреди гостинной стоял мягкий диван кофейного цвета, а рядом с ним небольшой столик. В углу гудел холодильник. Пройдя немного вглудь дома, Леонид увидел узкую лестницу, ведущую на второй этаж. — А где твой друг? — поинтересовался Леонид, рассматривая фотографии на старом комоде — Степана на этих фотографиях он не обнаружил. — Погиб в прошлом году, — ответил Данилов, подойдя к Леониду. — Он работал в СОБРе, погиб на задании. А дом… Он давно мне дал ключи от него. Как будто что-то чувствовал. — Я… Прости, — пробормотал Леонид, совершенно не зная, что сказать. — Это сейчас не важно, — отрезал Степан. — Есть дела поважнее. — И что теперь? — спросил Леонид, устраиваясь на мягком диване. На него вновь обрушился парализующий страх. Он проникал под кожу, путал мысли, сжимал ледяной рукой сердце и мешал сосредоточиться. Лёня был до чёртиков напуган и не знал, что его ждёт впереди. Будущее было размыто, словно его и вовсе не было. — Мы же не можем всю жизнь прятаться. — Мне нужно позвонить другу, — ответил Данилов, наливая из графина воду в кружку. — Он работает в полиции и наверняка уже знает про то, что случилось… Возможно, удастся что-то прояснить и тогда поймем, как действовать дальше. Скорее всего, тебе придется остаться на какое-то время тут, а я вернусь в Готымск и дам показания в полицие. Рома организует все так, чтобы тебя пока не впутывали. — Ты уверен, что ему можно доверять? — спросил Леонид, нервно постукивая польцами по деревянному подлокотнику. — Не кинеться он пробивать по номеру, где мы находимся? — Лёнь, я прекрасно понимаю, что тебе страшно, — терпеливо произнес Степан. — Но поверь — я ни за что не стану подвергать твою жизнь еще большей опасности. К тому же, ты его знаешь — это Роман Березин. — Бывший сослуживец отца? — Да, он самый, — кивнул Степан. — Это он порекомендовал меня твоему отцу. Подойдя к парню, Степан протянул ему кружку с водой. — А ты не догадываешься, кто может стоять за всем этим? — спросил Лёня, после того, как принял из рук Данилова воду. — Может, составить какой-то список и проверять его? — Боюсь, что список получится очень длинный, — нахмурился Степан. — Лёнь, твой отец занимался серьезным делом — строительный бизнес это тебе не газетами в ларьке торговать. Возможно, он купил землю, на которую позарились другие, или увел из-под носа конкурентов серьезный тендер на строительство очередного торгового центра. — он тяжело вздохнул. — Следствие может затянуться на долго. — Ты знаешь всех конкурентов моего отца? — Всех знать невозможно. — устало проговорил Степан и присел рядом с парнем, стараясь не задеть его своим плечом. — Да и заказать его могли не только конкуренты — в последнее время Илья Степанович был вообще сам не свой. Да ты и сам видел. — Да, я заметил, что он стал каким-то нервным. Обычно он был сдержанным, собранным и спокойным. Мне казалось, что даже если бы рядом грохнулся метеорит, он бы ухом не повел. А тут стал дерганным, даже от собственной тени шарахался. Его телохранители ничего не говорили? — Да мы с ними не сильно общались, — пожав плечами, ответил Данилов. — Но Сергей недавно обмолвился, что Илья Степанович часто говорил по телефону с какой-то женщиной. Имени он не называл, но Серёга сказал, что шеф во время этих разговоров был взвинчен и сильно ругался. — Любовница? — Не знаю, — задумчиво покачал головой Степан. — Лёня, у твоего отца было много тайн. И убить его наверняка хотели многие. Может оказаться, что это дело рук не конкурентов, а какой-нибудь обиженной дамочки, которую он отверг, или муж очередной любовницы. Но одно я могу сказать точно — тут не обошлось без помощи одного из телохранителей Ильи. Территория коттеджа хорошо охранялась — даже комар не мог пролететь незаметно. Кто-то этих гадов впустил. — Но ведь отец всегда тщательно проверял тех, кого брал на работу. Даже уборщиц. Думаешь, кого-то удалось подкупить? — Скорее всего, — задумчиво произнес Степан. — Как бы хорошо ни платил Илья Степанович подчиненным, всегда найдутся те, кому всегда будет мало. А возможно, дело вовсе не в деньгах. Нужно выяснить, кто крот и как глубоко он прокопал нору. Тогда, возможно, мы выйдем на заказчика. — Господи, я до сих пор не могу во все это поверить, — простонал Леонид, закрыв лицо ладонями, ощущая непомерную усталость. — Это все какой-то бред. Отец мертв, а я… Я ведь даже не знал его толком. Он забрал меня к себе после смерти мамы, но так и не стал мне настоящим отцом. — Тебе нужно отдохнуть, — произнес Степан, ощущая как внутри разрастается тревога — нужно разобраться во всем как можно скорее. — Можешь лечь тут или подняться на второй этаж. — Стёп… — Лёня посмотрел в глаза Данилову таким знакомым взглядом — пронзительным, многоговорящим, проникающим в глубь души. Степана прошибло холодным потом — он уже видел этот взгляд. В тот день, когда они познакомились. Когда Степан понял, что больше не сможет жить без этого парня. — Спасибо. — Отдыхай, — ответил Степан, еле сдерживаясь от желания прижать парня к себе. Крепко, со всей силы, как хотелось уже очень давно. Вместо этого он поднялся со своего места и направился к письменному столу, на котором стоял ноутбук. — Тебе нужно набраться сил. Едва Леонид закрыл глаза, как тут же провалился в сон — день основательно его вымотал. Степан смотрел на спящего парня, а воспоминания назойливыми стайками кружили перед внутренним взором. Он помнил каждую минуту, проведенную вместе с Леонидом, потому что этих минут было мучительно мало. Пятнадцать минут занимала дорога до института, в котором учился Леонид, столько же уходило на обратный путь. Два раза в неделю Лёня занимался в спортзале — меньше десяти минут в одну сторону. Несколько минут в день в коттедже Субботиных — чаще всего на кухне, когда Лёня заходил налить воды или взять бутерброд. Но даже в те минуты, когда Степан и Леонид находились рядом, они не могли даже перемолвиться парой слов, так как Степан придерживался жестокому правилу — никакого сближения с объектом охраны. Сухое «С добрым утром, Леонид Ильич»; короткое «Все чисто», после того, как получал информацию от внещней охраны, которая наблюдала за периметром; стандартное «Хорошего дня». Пожалуй, это всё, что он говорил Леониду за несколько недель работы с ним. По факту, они были совершенно чужими друг другу людьми, но сейчас Степан чувствовал, что роднее и ближе этого парня у него нет никого на всем белом свете. И никого дороже него тоже нет. Степан вновь обласкал лицо парня взглядом и в груди разлилось тепло. Все это время он был рядом с ним, но на самом деле их разделяла огромная, непреодолимая пропасть, хотя Степан прекрасно знал, что Леонид не ровно к нему дышит. Видел, как тот смотрит на него — тем самым многоговорящим и многообещающим взглядом, от которого Степана вело и лихорадило. А когда они сидели рядом на заднем сидении автомобиля, Степан слышал, как тяжело и быстро дышит Леонид, чувствовал, как тот напряжен и понимал, что парень точно так же сходит с ума, как и он сам. Это было мучительно, невыносимо, и Степану приходилось прикладывать огромные усилия, чтобы не послать все к такой-то матери и окунутся в этот омут безумия и страсти. Вот и сейчас хотелось того же самого… — Чёрт, Данилов! Совсем спятил, — пробормотал Степан, отбрасывая настырное наваждение, что стояло перед глазами, заставляя сердце в груди колотиться точно безумное. — Нашел время думать об этом. Взяв в руки смартфон, он наконец-то позвонил Роме Березину — нужно непременно во всем этом разобраться.