Мурмурации

      В небольшом городке на севере Англии, на пересечении двух неприметных улиц приютился крохотный магазинчик. Гермиона устроилась туда работать из чисто практических соображений. Во-первых, там платили четыре фунта десять пенсов в час (что оказалось неплохим подспорьем к стажёрской стипендии в местной больнице), во-вторых ей почти не приходилось разговаривать с людьми, за исключением дежурного пожелания хорошего дня, а в-третьих магазинчик находился в нескольких минутах ходьбы от дома, где она снимала комнату. Бюджетную — как было сказано в рекламе, а на самом деле просто дешёвую.       Иногда хозяева разрешали ей забирать продукты, у которых заканчивался срок годности, что помогало сводить концы с концами. Она проработала здесь уже две недели и пришла к выводу, что ей нравятся рутина и предсказуемость — это успокаивало. Мистер Годдард ежедневно покупал пачку печенья и пинту обезжиренного молока, мистер Дональд каждое утро приходил к открытию за свежей газетой, миссис Тиммс просто забегала поздороваться с хозяином и иногда покупала буханку хлеба, Дэнни Мур и Каллум Айвз каждую субботу набирали всякой всячины по пятьдесят пенсов, а миссис Нэттл по дороге с работы запасалась ингредиентами для выпечки. Днём посетители почти не заглядывали, и Гермиона могла посвящать это время дополнительным занятиям, что в последний год обучения было очень кстати.       Студенты из программы подготовки целителей не имели права выбирать, где проходить практику, поэтому за последние семь лет Гермионе пришлось изрядно помотаться по стране. Она успела поработать в больнице Святого Мунго, затем в Эдинбурге, а последний год провела в живописной деревушке Котсуолд, где занималась пустяковыми (хотя иногда и весьма необычными) магическими происшествиями, характерными для чудаковатых местных жителей. В этом году её направили в клинику магических болезней Святого Валентина в Манчестере, где работа была определённо интереснее: разнообразие случаев, с которыми ей приходилось сталкиваться, вынуждало постоянно держать себя в тонусе. Обучение оказалось тяжёлым и изнурительным, но теперь, когда дело близилось к концу, Гермиона уже не сомневалась в том, что усилия того стоили.       А главное — между больницей, учёбой, работой в магазине и попытками поддерживать хоть какие-то социальные связи почти не оставалось времени на лишние размышления. Она пришла к выводу, что по натуре интроверт, и смирилась с этим.

~oOo~

      То, что в магазине появился покупатель, Гермиона обнаружила лишь тогда, когда тот бесцеремонно вывалил товары на прилавок — два контейнера растворимой лапши с говядиной и помидорами, буханку хлеба, пинту молока, пачку масла, батончик «Марс» — и добавил хрипловатым голосом: «И пачку Мальборо Лайтс».       Гермиона оторвалась от «Целебной гербологии», замаскированной под «Оливера Твиста», достала сигареты с витрины за спиной и пробила покупки, уделив покупателю минимум внимания — как и любому хаму, не считавшему необходимым проявить хоть каплю вежливости. Длинными пальцами он подтолкнул через прилавок двадцатифунтовую купюру. Гермиона машинально отметила обгрызенные ногти, поскольку эта привычка вызывала у нее отвращение.       «Чего ещё ожидать от подобного типа?» — подумала она, протягивая сдачу, и, наконец, удостоила его неприязненным взглядом. И замерла, так и не донеся монеты до его ладони. Тип не обращал на неё внимания, но после заминки поднял голову.       Они смотрели друг другу в глаза, словно увидели призраков.       — Профессор Снейп? — неуверенно прошептала она.       Он потрясённо застыл на месте.       — Нет, — растерянно произнёс он. — Нет. Нет, нет, нет.       Потом шарахнулся назад и едва не упал, врезавшись в витрину с чипсами.       Снейп выглядел совершенно по-маггловски. Надень он что-нибудь цветное, она могла бы и вовсе его не узнать, но он был в чёрном: чёрные джинсы, чёрные кроссовки, чёрная куртка и чёрная водолазка, полностью закрывавшая горло. Гермионе пришло в голову, что он пытается прикрыть шрамы, но они всё равно виднелись над воротом. Наверное, он почувствовал её взгляд, потому что вдруг занервничал и поплотнее запахнул куртку. Волосы, как и прежде, прядями обрамляли его хмурое лицо, но теперь они были короче, а на висках серебрилась седина.       Опомнившись, он схватил покупки, развернулся и почти бегом покинул магазин. Маленький колокольчик задорно звякнул, и дверь за Снейпом захлопнулась.       Мгновение она ошеломлённо смотрела вслед, а потом ноги сами понесли её к выходу. На улице лил дождь — казалось, здесь он лил постоянно. Она огляделась и увидела, как Снейп быстрыми шагами удаляется прочь. Без развевающейся мантии он выглядел уже не так внушительно.       — Профессор! — окликнула она. Он торопливо оглянулся, как будто досадуя на себя за то, что не смог её проигнорировать, и аппарировал. Дэнни Мур и Каллум Айвз, проезжавшие на велосипедах по другой стороне улицы, удивлённо обернулись на громкий хлопок, но, похоже, решили не придавать ему значения. — Профессор... — уже тише произнесла она, обращаясь в пустоту, — вы забыли сдачу.

~oOo~

      Придётся ходить в другое место. Больше ничего не оставалось.       И плевать на то, что от Спиннерс Энд до магазина на углу всего несколько минут ходьбы. И на то, что он всегда принципиально избегал ближайшего супермаркета — отчасти в знак протеста против безудержной джентрификации центра Коукворта, а отчасти потому, что тот вечно был битком набит магглами. Придётся послать к чёрту принципы. Можно даже оформить карту постоянного покупателя — в магазине на углу всё равно задирают цены. Он сэкономит целое состояние!       Северус аппарировал в свою гостиную и, бросив взгляд на улицу, чтобы убедиться, что она за ним не следит, задёрнул шторы, хотя это не слишком помогло унять тревогу, вызванную столь внезапной встречей с призраком из прошлого. Он опустился на обшарпанный диван, всё ещё сжимая в руках пакет.       — Твою мать, — пробормотал он себе под нос, ожидая, когда сердцебиение придет в норму.       В магазине он поначалу лишь бегло взглянул на неё, и это была первая ошибка. Когда-то при входе в помещение ему хватало мгновения, чтобы заметить всё: дрогнувшую улыбку Лили, испуг ученика, блеск в глазах Дамблдора, ухмылку Тёмного Лорда... Он умел анализировать мельчайшие детали и определять, где может подстерегать опасность. Тогда это было залогом выживания, но в последние годы он позволил себе расслабиться, и навык атрофировался за ненадобностью.       И вот сегодня, войдя в магазин, он по привычке окинул его рассеянным взглядом, и не заметил угрозу, притаившуюся за прилавком. Мало того — даже расплачиваясь мятой двадцатифунтовой купюрой, он смотрел на пол. И только когда её рука со сдачей замерла в нескольких дюймах от его пальцев, почуял неладное. Лёгкая заминка насторожила его, но главное было не в этом. Он ощутил вибрацию её магии. Подняв глаза, он не сразу её узнал. Сколько времени прошло? Лет семь? Восемь? В её волосах было что-то знакомое, но она собрала их сзади в низкий узел, и это было непривычно. Зато мимика осталась прежней. Мимолётный проблеск узнавания, за которым, как и следовало ожидать, последовал вопрос. Она вечно задавала вопросы. Он усмехнулся, вспомнив её удивлённое «Профессор Снейп?». Какой он ей профессор?       Нет, так не пойдет. Однозначно придётся ходить в другое место.       И тут он понял, что забыл сдачу. Целый фунт и семьдесят пять пенсов.

~oOo~

      О том, что прошлым летом Снейп вышел из Азкабана, она — как и все — узнала из заметки в «Ежедневном пророке».       Когда-то такая новость непременно оказалась бы на первой полосе, но сейчас ей уделили всего лишь несколько строк в середине номера, без всяких подробностей сообщив о том, что срок его заключения истёк. Гермиона пыталась выяснить у Гарри, не знает ли он чего-нибудь о судьбе Снейпа — он ведь мог что-то слышать на работе, но Гарри отвечал, что не в курсе — то ли не желал делиться служебной информацией, то ли правда не знал.       Посещая лекции и практические занятия в больнице Святого Мунго, она всегда прислушивалась, не произнесёт ли кто-нибудь его имя — в конце концов, он был своего рода медицинским феноменом. Но и здесь ей ничего не удалось узнать. Похоже, Снейп просто исчез из волшебного мира. Впрочем, она не особо старалась выяснить, куда он подевался — у неё хватало и своих забот.

~oOo~

      Чрезмерное любопытство никогда не приносило Северусу ничего хорошего. Именно оно подтолкнуло его к знакомству с Лили, заставило углубиться в изучение тёмных искусств, ему было любопытно участвовать в посиделках, которые Люциус устраивал, когда они учились в школе, и любопытно узнать, что же происходит на собеседовании на должность нового преподавателя прорицаний. «Любопытство сгубит кошку», — любила приговаривать мать, и это пророчество на протяжении всей его жизни оправдывало себя чаще, чем любые предсказания Трелони.       Он тяжело вздохнул, обнаружив, что ноги предательски несут его к магазину на углу. Воистину, любопытство — его злейший враг.

~oOo~

      Спустя три дня Снейп снова хмуро стоял перед ней.       Он смотрел на неё так пристально, словно всё ещё не был уверен, что глаза его не обманывают. В напряжённом молчании он выложил на прилавок бекон, банку печёных бобов, сэндвич с ветчиной, сыром и солёным огурцом и батончик «Марс». Гермиона, не поднимая глаз, начала пробивать товар.       — И пачку «Мальборо Лайтс», — буркнул он.       — Пожалуйста, — машинально ответила она, лишь мельком взглянув на него и успев поймать его мрачный взгляд.       Он фыркнул, но промолчал. Она сунула ему сигареты и приняла деньги.       — В прошлый раз вы забыли это, — произнесла Гермиона как бы невзначай, прежде чем он успел сбежать. И протянула прозрачный пластиковый пакетик, в котором лежали один фунт и семьдесят пять пенсов. Он взял сдачу и кивнул, и она сочла, что это максимум, на что он способен в качестве благодарности.       Он развернулся, чтобы уйти, но остановился у двери, придержав ручку и опустив голову. Завеса вечно сальных волос упала на лицо, повисла напряжённая тишина. В следующее мгновение он распахнул дверь и снова исчез.

~oOo~

      Ситуация, когда что-то или кто-то вдруг начинает попадаться на каждом шагу, называется феноменом Баадера-Майнхофа. Раньше Гермиона об этом не слышала, но, будучи очень дотошной, изучила вопрос, когда подобное стало происходить с ней самой. Когда после первой встречи со Снейпом начала натыкаться на него буквально повсюду. Он по-прежнему ходил в её магазин, мялся там, опустив голову, и будто бы хотел что-то сказать, но не решался, но это было не в счёт.       Несколько раз из окна овощной лавки она видела, как он идёт с букетиком цветов (разумеется, она задавалась вопросом, для кого цветы?). Вскоре после визита в магазин Снейп попался ей на улице с пакетом из местного супермаркета, причём лицо было перекошено от отвращения. Если он и замечал её, то виду не подавал, а о его жизни подобные моменты говорили ей очень мало.       Однако самое любопытное случилось через несколько недель. Она возвращалась с работы привычной дорогой: вышла из магазина, повернула налево, потом вниз по улице, второй поворот направо по Лум Клоуз, через проулок, вниз по Спиннерс Энд, а в конце — третий поворот налево. Пятнадцать минут — и она дома. По дороге никогда не случалось ничего интересного.       Но в тот день, свернув из проулка на Спиннерс Энд, она услышала детский плач и, присмотревшись, обнаружила, что ребёнок сидит на руках у Северуса Снейпа. К счастью, виновником детских слёз был не он, просто малыш уронил на землю мягкую игрушку. Снейп быстро поднял её, помахал перед глазами рыдающего ребёнка и отдал. Рёв стих как раз в тот момент, когда его мать, втискивающая коляску с двумя младшими детьми в дверь ближайшего таунхауса, справилась с задачей и обернулась к Снейпу. Она что-то сказала ему (слов Гермиона не расслышала), а затем протянула руки, чтобы забрать сына. Снейп охотно вернул его матери, они ещё немного поговорили, после чего женщина скрылась в доме номер девять, а Снейп направился к соседнему.       Он уже собирался скрыться за дверью, когда заметил Гермиону, которая, смутившись, обнаружила, что стоит посреди улицы и пялится на него. Ничего удивительного, что, глядя на эту совершенно невероятную сцену — мрачный, замкнутый Северус Снейп утешает плачущего ребенка — она буквально приросла к земле.       Скорее всего, в первый момент Снейп тоже смутился, и это привело его в ярость. Щёки пошли красными пятнами, и Гермиона поняла, что никогда его таким не видела — даже в свои школьные годы, хотя он несколько раз при ней доходил почти до исступления.       Снейп шагнул к ней с перекошенным лицом, и Гермиона инстинктивно схватилась за палочку в кармане плаща. Заметив это движение, он замер, выражение лица смягчилось и теперь он выглядел почти виноватым.       — Я не собирался... — начал он своим хрипловатым голосом и осёкся. Негромко рыкнув — скорее на себя, чем на неё, он развернулся и скрылся в доме. Потускневшая бронзовая «семёрка» на двери блеснула в слабом октябрьском свете.       Она уже знала, что он берёт свежие овощи в местной лавке, ненавидит супермаркеты и регулярно покупает для кого-то цветы. А теперь узнала, где он живёт.

~oOo~

      Он выжидал неделю, прежде чем снова появиться в магазине, и буквально швырнул ей TV-гид, банку колы и батончик «Марс». Она выжидающе смотрела на него, барабаня пальцами по ламинированной поверхности прилавка.       — И пачку...       Прежде чем он успел закончить, она схватила пачку сигарет и демонстративно швырнула на прилавок.       — Тринадцать фунтов шестьдесят пять пенсов, — бросила она сквозь зубы.       — Пожалуйста, — раздражённо буркнул он и начал не спеша отсчитывать деньги. Гермионе показалось, что он тянет время, набираясь смелости, чтобы заговорить — ведь ему явно этого хотелось. Он протянул деньги, и она сложила покупки в пакет. Ещё мгновение он смотрел на неё, а затем, как всегда, развернулся, зашагал к выходу и замер, ухватившись за ручку.       — Я здесь только до лета, — внезапно сказала Гермиона, прежде чем он успел уйти. — Девять месяцев.       Она сама не поняла, зачем это сделала — то ли чтобы успокоить, что не будет вечно мозолить ему глаза, то ли чтобы дать понять, что если он действительно хочет поговорить, то у него не так много времени. Ей, кстати, тоже было что ему сказать.       Он снова повернулся к ней и она заметила, что его чёрная одежда выглядит застиранной и поношенной. Зато он немного поправился со времён пребывания в больничном крыле, и это придавало ему более здоровый вид.       — Хм, — пробормотал он и исчез, лишь звон дверного колокольчика свидетельствовал о том, что он вообще здесь был.

~oOo~

      Вдали от Спиннерз-Энд, посреди бескрайней пустоши Северус рассеянно смотрел вдаль. Сегодня он курил больше обычного, так как настроение было скверное — как раз под стать погоде. Он поднёс сигарету к губам и сделал затяжку, но никотин не слишком помог успокоить расшатанные нервы.       Если что и помогало успокоиться, так это болота. Его восхищала их хрупкая экосистема: вода, тростник и осока, полёвки, кроншнепы, кулики. И скворцы. Болота кажутся бескрайними, когда находишься среди них — в лабиринте постоянно меняющихся ручьёв и травянистых берегов.       Порой Коукворт вызывал такую же клаустрофобию, как Азкабан или даже Хогвартс. «Особенно сейчас, когда там она» — раздражённо подумал он. Но здесь, среди этих диких, девственных просторов, он был свободен как никогда. Здешний покой помогал привести в порядок мысли.       Зачем она здесь? Это был всего один из вопросов, но не тот, что волновал его больше всего.       О чём-то она ему напоминала. О чём-то успокаивающем — как тёплое одеяло или первый глоток горячего какао после того, как промёрз до костей. Было в её голосе что-то особенное, дразнящее, его хотелось слышать снова и снова, но он понятия не имел, как её разговорить — редкие натянутые диалоги, которые случались до сих пор, оставляли после себя только только чувство неудовлетворённости. Будто что-то брезжило на краю сознания, вертелось на кончике языка, но всякий раз, когда ему почти удавалось уловить это «нечто», оно ускользало, развеиваясь, как дым. Чем бы это ни было, он намеревался докопаться до истины. Любопытство сгубит кошку.       Предварительная версия выглядела так: после того, как он в прошлой жизни был её учителем, она явилась, чтобы преследовать его, как мрачный призрак прошлого и очередная кара.

~oOo~

      Он пришёл опять и выглядел ничуть не приятнее обычного. Сегодня он взял малиновый джем, пачку чая, две банки грибного супа и батончик «Марс». Сигареты уже ждали на прилавке. Она пробила покупки, он расплатился. Забрал сдачу, сунул в карман сигареты и взял пакет. Дойдя до двери, низко опустил голову.       — Зачем? — спросил он. Это был уже не тот шелковистый голос, как во времена, когда он учил её. Теперь он звучал хрипловато, как будто ему нужно прочистить горло.       — Что «зачем»?       — Зачем вы здесь?       — Я здесь работаю.

~oOo~

      Раз в месяц больница Святого Мунго устраивала для студентов день семинаров, лекций и практических занятий. Гермиона всегда с нетерпением ждала этого дня — отчасти чтобы получить передышку от вечной гнетущей серости Коукворта, но главным образом потому, что после занятий её неизменно приглашали на ужин Гарри и Джинни. Они обосновались в особняке на площади Гриммо и за прошедшее время превратили его в настоящий Дом — его было просто не узнать по сравнению с тем, как он выглядел, когда служил штаб-квартирой Ордена.       — Спасибо. — Она взяла из рук Джинни бокал красного вина и откинулась на спинку дивана. — Как раз то, что нужно. Нас весь день гоняли по больничным коридорам. У меня уже ноги отва... что? — Она запнулась, поняв, что Гарри и Джинни, сидящие напротив, выжидающе смотрят на неё, глупо улыбаясь до ушей.       — Нам нужно тебе кое-что сказать, — начал Гарри, обнимая Джинни.       — Да?       — Мы скоро поженимся! — выпалила Джинни, выставив перед Гермионой левую руку, на безымянном пальце которой красовался крупный бриллиант.       Гермиона вскочила, чуть не расплескав вино.       — О боже! Поздравляю! — воскликнула она, схватив Джинни за руку, чтобы получше рассмотреть кольцо, а затем кинулась обнимать обоих. — Как? Когда? Выкладывайте всё!       — Это было так романтично, правда, Джинни? — усмехнулся Гарри.       Джинни закатила глаза.       — Ни капельки, но мне все равно понравилось. Он сделал предложение в раздевалке, после того как мы проиграли матч с «Татшилл Торнадо» на прошлой неделе. Мне в лицо прилетел бладжер и сломал нос, кровь лилась ручьём, и тут он сказал, что раз я нравлюсь ему даже в таком виде, то он точно готов жениться. Он считает, что это остроумно!       — Ну ты же согласилась? Значит, кое-что я для тебя всё таки значу!       — Конечно, ты же знаменитость!       Гарри фыркнул, и все дружно рассмеялись.       — Я так за вас рада! Твоя мама наверняка в восторге!       — О, она на седьмом небе! Думаю, ты можешь себе представить. Кстати, не только у нас есть новости. Ты про Рона слышала?       Вопреки здравому смыслу Гермиона почувствовала, как похолодело внутри.       — Нет. У него тоже помолвка? — спросила она как можно равнодушнее. Не то чтобы она всё ещё испытывала к Рону какие-то чувства, просто никому не понравится, что твой бывший настолько ушёл вперёд.       — Нет, — усмехнулся Гарри.       — Он встречается с Талией Мюррей, — объяснила Джинни.       — Это та самая Талия Мюррей, с которой мы жили в одной комнате на последнем курсе?       — Ага. Вроде она работает во «Флориш и Блоттс», и пару месяцев назад они случайно столкнулись во время обеденного перерыва. Слово за слово, и теперь у них всё очень серьёзно!       — Что ж, это тоже отличная новость! — искренне сказала Гермиона.       — А как насчет тебя? — спросила Джинни. — Есть подходящие кандидаты в женихи там, куда тебя направили в этом году?       Гермиона припомнила всех мужчин, с которыми ей довелось общаться в последнее время: чопорных целителей из больниц Святого Мунго и Святого Валентина, соседа по дому — маггла Бенджи, работавшего в «PC World» — довольно симпатичного, но не в её вкусе. И Снейпа.       — Нет, — решительно ответила она. — В данный момент никого.       Она уже подумывала рассказать им о Снейпе, но что-то её удержало. Во-первых, она боялась нарушить маленький счастливый мирок Гарри и Джинни, а во-вторых... в глубине души ей почему-то хотелось сохранить это в тайне. По крайней мере до тех пор, пока она не узнает о Снейпе побольше.       — Еда готова, — объявил Гарри через некоторое время, и они переместились в столовую.       За ужином они в честь радостного события выпили больше, чем следовало, и веселились до глубокой ночи.       Гермиона аппарировала к стадиону Коуквортской общеобразовательной школы — ночью там было безлюдно, а до дома — рукой подать. Она действительно искренне радовалась за Гарри и Джинни. И за Рона, если уж на то пошло. Но всякий раз, когда друзья достигали очередной важной жизненной вехи, в глубине души просыпалась жалость к себе, и она не могла отделаться от мысли, что упускает нечто важное. Она пыталась убедить себя, что страшно занята учёбой, работой, стажировкой, времени на отношения попросту нет — его и на поддержание дружеских связей-то едва хватает. Но всё же в глубине души ей было тоскливо: хотелось, чтобы и у неё был кто-то, к кому можно возвращаться после тяжёлого дня, спорить обо всём на свете, ездить на природу. С кем можно разделить жизнь. А ещё она не могла отделаться от ощущения, что предаёт память тех, кто погиб на войне. Они отдали всё за то, чтобы другие могли жить, а она выжила — и не живёт в полную силу. Она знала, что к утру эти чувства остынут, но сейчас они были реальны и очень остры.

~oOo~

      Согласно договорённости, на следующее утро Гермионе пришлось выходить на работу в первую смену, о чём она пожалела сразу же, как только проснулась. Чувствовала она себя отвратительно. Стоя на коленях и с трудом сдерживая тошноту, она раскладывала последние экземпляры «Гардиан» когда внезапно дверь с характерным звоном распахнулась.       Оглянувшись, она увидела в дверях длинные ноги Снейпа, облачённые, разумеется, в чёрные джинсы, и подняла взгляд к его лицу. Заметив, что она сидит на полу, он замер и слегка вздёрнул бровь. Она тут же вскочила и юркнула за прилавок, где по непонятной причине чувствовала себя в большей безопасности.       Он молча закрыл дверь и прошелся по магазину, почти не глядя набирая товар, а затем вывалил всё на прилавок. Не дожидаясь его реплики, Гермиона достала сигареты и, вопросительно глядя на него, протянула пачку. Он молча кивнул, и она положила её к остальным покупкам. Лапша, буханка хлеба, банка кофе и, разумеется, батончик «Марс». Она взяла у него деньги и протянула сдачу, только на этот раз уходить он не спешил. Когда она подняла на него глаза, он нахмурился.       — Вам... нездоровится.       Она отметила, что это утверждение, а не вопрос, и от потрясения на мгновение онемела.       — Н-нет, — заикаясь, ответила она, наконец обретя дар речи.       Снейп хмыкнул и ушёл.       Несколькими часами позже Дэнни Мур и Каллум Айвз заглянули в магазин, чтобы спустить карманные деньги на сладости. Конфеты стояли на прилавке в больших стеклянных банках, эта нарочитая старомодность нравилась местным жителям, напоминая о детстве. Мальчишек подобная ерунда не волновала — они просто хотели получить свою дозу сахара.       — На пятьдесят пенсов всего по чуть-чуть, пожалуйста! — сказал Дэнни Мур.       — Тебе тоже, Каллум? — спросила Гермиона, улыбнувшись. Оба они были сорванцами, гоняли на велосипедах по улицам Коукворта, не обращая внимания на машины и пешеходов. Обычные скучающие дети, бесцельно слонявшиеся без дела, но вежливые — этого было не отнять.       — Да, пожалуйста.       Гермиона отвернулась, чтобы разложить лакомства по маленьким бумажным пакетикам. Тихое звяканье колокольчика возвестило о приходе ещё одного покупателя — впрочем, в этом не было ничего особенного. Наполнив оба пакета, она обернулась и увидела Снейпа. Опять. Он терпеливо — или скорее раздражённо — ждал. Когда мальчишки, отдав монетки, ушли, держа в руках свои сладкие сокровища, Гермиона проводила их взглядом и снова посмотрела на него.       — Второй раз за день, — сказала она, искренне недоумевая. — Чем обязана таким счастьем?       Он приблизился и достал из кармана маленький стеклянный флакон с тёмно-коричневой жидкостью. Она сразу же узнала антипохмельное зелье. Он поставил флакон на прилавок, украдкой бросил взгляд на дверь в подсобку и исподлобья посмотрел на неё своими тёмными глазами.       — Вам нездоровится, — повторил он.       Она коснулась флакона кончиками пальцев, и он тут же отдёрнул руку.       — Вы правы, — ответила она, забирая флакон.       Снейп кивнул, развернулся и ушёл прежде, чем она успела сказать «спасибо».

~oOo~

      Гермиона замешкалась, стоя в проулке и всматриваясь в окна дома номер семь. Нужно было убедиться, что он дома, а ещё — отважиться перейти улицу и постучать в дверь. Сквозь полукруг матового стекла в верхней части двери было видно, что в прихожей горит свет, но больше ничего понять было невозможно. В доме царила тишина — как и во всех домах на этой улице.       Гермиона долго размышляла о возможных мотивах Снейпа. Она выпила средство от похмелья, как только он вышел из магазина, и сразу же почувствовала себя лучше: это было сильное, качественное зелье, явно не из аптеки. Он приготовил его сам. Сам... Оно избавило её от головной боли и тошноты, но и принесло странное чувство недосказанности. Хотелось понять, что это значит.       Он сделал ход. Теперь ей предстояло сделать свой, а она всё продолжала стоять в проулке.       — Гриффиндорка ты или нет? — наконец сказала она себе, и, собравшись с духом, решительно перешла улицу. Поколебавшись несколько мгновений, она постучала. Вскоре дверь медленно отворилась, и на пороге появился Снейп — в спортивных штанах, старой футболке и носках.       — Можно войти? — спросила она.