Мягко

Резкий, оглушительный звук заставил Сакуру проснуться. Она резко вдохнула, глаза затрепетали от яркого утреннего света, льющегося через высокие окна слева. Зрение не сразу пришло в норму, голова всё ещё кружилась. Она тут же огляделась вокруг, оценивая обстановку. Она сидела на простом деревянном стуле, расположенном в самом центре, судя по всему, просторного зала для мероприятий. Комната была пугающе чистой, словно специально для больших встреч или корпоративных конференций – совсем не то место, где она ожидала проснуться после похищения. Огромные раздвижные деревянные перегородки перед ней намекали на её прежнее предназначение: при необходимости отгораживать пространство от других частей комнаты. Справа от неё стоял прямоугольный стол, на котором лежали только две карты – точнее, две карты, которые она собрала. Первую, Туз бубен, у неё уже отобрал Нираги, а две вторые она успела забрать, прежде чем кто-то другой до них бы добрался. Пол под ней был безупречно чистым, почти идеальным, ни пылинки. Это почти пугало. В городе, охваченном хаосом, где грязь и мусор проникли в каждый уголок, это место оставалось нетронутым. Ухоженным. А еще там были люди. Вокруг нее собралась группа незнакомцев, одетых в ту же самую одежду, которую она уже видела раньше, — свободную, пляжную одежду, которая тревожно контрастировала с суровой реальностью их мира. — Доброе утро. Голос был лёгким, почти весёлым. Сакура вздрогнула от неожиданного звука и метнула взгляд в сторону источника. Перед ней стояла женщина, застывшая в зловещей позе. А еще ее улыбка — ужасающе идеальная, безупречно белые зубы, отражающие свет так, что по спине Сакуры пробежали мурашки. — Просим прощения за столь грубое обращение. Другой голос, прямо рядом с женщиной. Глубокий. Размеренный. Сакура резко повернула голову, ее мышцы напряглись. В отличие от женщины, его присутствие не было театральным, но в его спокойствии было что-то столь же нервирующее. Он был одет в сине-чёрные плавки с цветочным принтом, доходившие до колен, и свободную тёмно-серую рубашку на пуговицах, расстёгнутую у воротника. Ноги были обуты в коричневые сандалии, а на переносице сидели очки в серебряной оправе, слегка отражая солнечный свет. Но ее внимание привлекли его глаза — расчетливые, оценивающие. Холодные. — Наши охранники доложили, что кто-то за нами шпионит. Его руки были скрещены на груди, выражение лица было непроницаемым. Сакура стиснула зубы. Дерьмо. Потом она появилась. Девушка, которую Сакура заметила ранее, та самая, которую она впервые увидела, подглядывая за участниками «Пляжа», появилась в поле зрения, крепко скрестив руки на груди. Солнцезащитные очки, которые раньше находились на её голове, теперь скрывали её глаза, мешая разглядеть выражение её лица. — Почему ты здесь? — сухо спросила она. Сакура не шевелилась. Не дрогнула. Она чувствовала, как на неё давят взгляды всех присутствующих, ожидая, — Мне сказали, что я смогу найти здесь ответы, — наконец произнесла она, тщательно подбирая слова. — Что это за место? Где все? Но прежде чем женщина успела ответить, в помещении раздался громкий лязг. Двери слева от Сакуры отодвинулись, и с тихим, протяжным скрипом распахнулись два массивных входа. В комнату вошел мужчина, и Сакура сразу поняла, что это лидер этого места, или что-то типо того. Если она считала наряды остальных участников абсурдными, то глубоко ошибалась. Это было совсем другое дело. Его волосы, выгоревшие на солнце и нарочито неопрятные, доходили до плеч. На нем были только чёрно-красные полосатые плавки и струящийся халат длиной до щиколоток, свободно накинутый на широкие плечи. На ногах были простые чёрные шлёпанцы, а загорелая, подтянутая грудь была обнажена, если не считать лёгкого блеска пота и непринуждённой надменности, облегавшей его, как вторая кожа. Аккуратно подстриженная козлиная бородка обрамляла рот, а губы кривились в насмешливой ухмылке. За тонированными линзами солнцезащитных очков Сакура чувствовала, как он оценивает её, словно хищник, оценивающий добычу. Двое мужчин стояли по бокам от него, оба в одинаковых чёрных плавках и расстёгнутых чёрно-белых рубашках – своего рода униформа. Они с глухим стуком закрыли за собой двери, заперев её внутри. Лидер шел вперед с легкой уверенностью короля, осматривающего свои владения. — У нас есть ответы, которые ты ищешь, — пробормотал он, сокращая расстояние. Затем он положил обе руки на спинку ее стула, наклонившись слишком близко. У Сакуры перехватило дыхание. Холодок пробежал по её спине, когда он медленно и размеренно окинул её взглядом, словно наслаждаясь её дискомфортом. — Добро пожаловать... в оазис, известный как Пляж. А затем он рассмеялся. Глубокий, глубокий смех, в котором слышалось веселье, словно он смаковал страх, мелькнувший в ее глазах. — Вот твой первый ответ. Затем, сделав драматический взмах рукой, он поднял ее в молчаливом сигнале. Двое мужчин позади него тут же зашевелились, торопясь выполнить его невысказанный приказ. Перегородки в передней части комнаты заскрипели, когда их отодвинули в стороны. У Сакуры перехватило дыхание, когда ее взгляд упал на огромный дисплей перед ней. Огромный лист бумаги тянулся по всей стене, блестя под потолочными лампами. На первый взгляд, его содержание могло показаться абсурдным — просто набор игральных карт. Но здесь, в этом мире, она знала, что это не так. Кажется, здесь проводили подсчёты всех собранных карт. Четыре аккуратно выстроенных ряда, каждый из которых соответствовал масти: пики, бубны, трефы и червы. На каждой карте, которую они нашли, красовался тёмно-синий крестик, перечеркнутый аэрозольной краской. Они почти закончили сбор. Лишь несколько карт остались нетронутыми: Десятка черв, Семерка черв, Четверка треф, Четверка бубен, Двойка и Шестерка пик. Но что действительно привлекло её внимание, так это отсутствие фигурных карт. Сакура слегка нахмурилась. Она и раньше сомневалась в их существовании, но теперь, увидев это… Существовали ли они вообще в этом мире? Если да, то были ли они опаснее остальных? Их было сложнее пройти? И даже если бы целью было собрать все номерные карты — что тогда? Вернутся ли все домой? Или только тот, у кого они были? Что случилось с остальными? — Позволь просветить тебя. Голос лидера пронзил ее мысли словно лезвие. Он двигался с непринужденной грацией, выходя в центр комнаты. — Эти карты — единственный способ положить конец этому кошмару. Сакура с трудом сглотнула. Его взгляд задержался на стене, почти... благоговейно. Словно он любовался шедевром. Их тяжким трудом. — Чтобы выбраться отсюда, нужно собрать все карты. Ее разум мчался. — Значит, если мы соберём их всех... мы сможем вернуться домой? — осторожно спросила она. Мужчина медленно повернулся к ней, и на его губах появилась ухмылка. Его голос понизился до почти шёпота. — Только один человек может вернуться. Комната как будто сжалась. — Только один? — повторила она, и голос ее был едва громче писка. Он кивнул, протягивая руки, словно приветствуя реальность происходящего. — Одному человеку невозможно пройти все игры в одиночку. Собрать все пятьдесят две карты в одиночку? Это самоубийство. — Он тихонько усмехнулся. — Вот почему мы объединились. Чтобы обеспечить выживание хотя бы одного человека. Осознание обрушилось на нее, словно грузовой поезд. Все здесь... сражались, убивали, рисковали своей жизнью... только для того, чтобы отправить домой кого-то другого? Кто в здравом уме на это согласится? Как они могли так жить, зная, что их усилия направлены не на их собственное спасение? Может, именно поэтому Чишия так смотрел на неё раньше? Поэтому в его взгляде было невысказанное предостережение? — Это цель Пляжа, — продолжил лидер, направляясь к столу рядом с ней. Он положил на него руку и слегка наклонил голову. — Другие руководители рассказали мне о твоей полезности. Не говоря уже о том... что ты помогла пройти игру Пятерку пик. — Его ухмылка стала ещё шире. — Карта, которая нам была нужна. Руководители?.. Чишия? Агуни? Это точно не был Нираги — он ясно дал понять, что ему на неё плевать. А Агуни... она сомневалась, что он станет ручаться за кого-либо. Остался Чишия. Несмотря на свою отстранённость и расчётливость, упомянул ли он её? Упомянул ли её имя, мимоходом отметив её полезность? Она едва могла себе это представить. Он был слишком гордым, слишком самодостаточным. Но всё же… — С этого момента давай играть вместе — как один, — аккуратно предложил лидер, — чтобы собрать оставшиеся карты. У Сакуры остановилось сердце. Она не хотела иметь ничего общего с этим местом и людьми здесь. Выполнять приказы? Бороться за чьё-то спасение? Рисковать жизнью ради… чего? Нет. Она была не такой. — Я не хочу, — её голос был твёрдым и непреклонным. Воздух в комнате словно изменился. Лидер лишь шире улыбнулся. — Ты не можешь отказаться. По спине пробежал холодок. — Почему? Он вздохнул почти игриво, прежде чем взять что-то со стола. Маленький, тонкий лист бумаги. Листок бумаги, который она использовала для отслеживания оставшихся дней на визе. — Потому что... срок действия твоей визы истекает всего через несколько дней. — Похоже, тебе придется к нам присоединиться, да? Она прекрасно понимала, к чему всё идёт. Если она откажется присоединиться к его извращённой, похожей на культ организации, он будет держать её в каком-нибудь подвале до истечения срока действия её визы, а затем подвергнет её той же жестокой смерти, что и всех остальных, превратив в очередную жертву в его игре. Отчаявшись найти хоть какой-то проблеск надежды, она прикусила внутреннюю сторону щеки, собирая всё своё мужество, чтобы встретиться с ним взглядом. — Итак, если я помогу вам, — спросила она напряжённым, но решительным голосом, — Ты говоришь, что мы можем закончить эту игру? Всё это закончится? Он поднялся со своего места, его движения были медленными и расчетливыми, он встал перед ней, словно хищник, загоняющий добычу в угол. Лидер пристально смотрел на неё, говоря размеренным тоном. — Я не могу ответить на этот вопрос наверняка, — признал он с тревожным спокойствием. — Но есть доказательства того, что это возможно. Он махнул рукой в ​​сторону окружавших их игроков — двух женщин, мужчины и остальных, стоявших на заднем плане; их присутствие было наполнено молчаливой властью. — Все в этой комнате, — продолжил он, — задолго до твоего появления здесь изучали эту страну. Сакура нахмурилась в замешательстве. — Страна? В последний раз, когда она проверяла, Токио был столицей, а не страной. Если только... не было игр, охватывающих больше, чем она себе представляла. — Всем нам выданы визы — спокойно ответил он, скользнув взглядом по клочку бумаги, всё ещё лежавшему перед ним на столе, — клочок бумаги, отмечавший дни выдачи виз. — Следовательно, это страна. Похоже, жители Токио не исчезли, как мы. Интересно… не перенеслись ли мы куда-то совсем? В другую страну? Он затянул вопрос, не ожидая ответа, но представляя его как ещё одну загадку, которую им ещё предстоит разгадать. Тяжесть вопроса повисла в воздухе, общая загадка, которую ни один из них не мог решить. Сакура ощутила проблеск сомнения. Неужели они оказались в другой страну, лишь отдаленно напоминающей Токио? Или это было альтернативное измерение, подобное тому, что она представляла в голове? — Если мы оказались здесь, — медленно проговорил он, — должен быть способ вернуться обратно. — Вот почему мы вместе создали эту небольшую организацию. Голос принадлежал женщине в чёрном, той самой, чьи глаза так и не расплылись в улыбке. Её тон был пугающе бодрым, словно она произносила хорошо отрепетированную речь. — Мы вырабатываем электроэнергию с помощью генератора, работающего на топливе, — добавила другая женщина, небрежно поправляя солнцезащитные очки, как будто ситуация была совершенно обыденной. — Мы используем дождевую воду для водоснабжения. Лидер гордо кивнул, словно сам продумал каждую деталь, наслаждаясь иллюзией контроля. — У нас есть также огнестрельное оружие. По спине Сакуры пробежала дрожь, когда в ее голове промелькнули воспоминания об Агуни — холодный, жестокий образ того, как он выходит с арены игры с автоматом в руке, оружием, которое он отобрал у одного из мёртвых водящих. — Но, - продолжил лидер, — только немногим из нас оно доверенно. — Наша цель здесь проста, - добавил человек, говоривший ранее, тихим, нервирующим шепотом. — Объединить всех и собрать все карты. — И этот рай, — протянул лидер, как будто одно это слово имело какой-то смысл, — этот пляж… У нас всего три правила. — Правило первое: всегда носить купальник, куда бы вы ни пошли, — заявил он странным тоном, его голос был полон властности. Взгляд Сакуры скользнул по нелепым нарядам остальных, их абсурдно откровенные купальники были резким напоминанием об их извращенном маленьком рае. Она посмотрела на него, приподняв бровь. Лидер усмехнулся, и его смех прозвучал тошнотворно. На мгновение Сакура почти поверила, что он шутит. Но последовавшие слова разрушили все надежды на лёгкое веселье. — В купальнике оружие не спрячешь, так что это безопасно, — пояснил он с ухмылкой, словно это была какая-то извращённая логика, которая имела смысл. Его взгляд метнулся к женщине с короткой стрижкой рядом с ним, той, что в солнцезащитных очках. Она выпрямилась, словно по команде, с пугающе спокойным выражением лица, словно это правило было просто частью игры. Он продолжил, и его голос стал более лёгким, почти весёлым. — Ты можешь утонуть в алкоголе, кайфовать от наркотиков и заниматься сексом столько, сколько захочешь. - Его глаза блестели, словно эти излишества были высшей наградой. Наслаждайся жизнью, пока можешь. Несмотря на его мягкие, почти призывные слова, подтекст был леденящим. Его тон выдавал более глубокую, тёмную реальность. Здесь не было настоящего удовольствия — только контроль. Власть. — Все ключи и замки уничтожены и выброшены, — резко добавил он, и выражение его лица помрачнело. — Никаких секретов. Сакура стиснула зубы, переваривая его слова. На бумаге этот пляж мог показаться идеальным убежищем – местом, где можно забыть гнетущее бремя игры, короткой передышкой, где можно вести себя так, будто это просто очередной отпуск. Можно было представить, что ты вернулся в реальный мир, где можешь делать всё, что захочешь: пить, тусоваться, забывать. Но Сакура знала лучше. Пустые обещания свободы были лишь маской, скрывающей более глубокую, коварную правду. Больше всего её тревожило то, что она больше не владела своей жизнью. Она больше не боролась за своё выживание; она боролась за то, чтобы защитить его извращённое существование, сохранить ему жизнь. И она не знала, как долго сможет притворяться, что подчиняется. Но какой у неё был выбор? Он точно знал, когда истекает срок её визы. Она могла либо поддаться его абсурдным правилам и остаться у него на хвосте, либо рискнуть, полагаясь на призрачный шанс выбраться из этой дыры до истечения срока. В любом случае, её жизнь будет потеряна – от его руки или по воле игры… — Правило второе: все карты — собственность Пляжа, - прервал он её беспорядочные мысли. — Это значит, что все карты, которые ты собрала, мы будем хранить у себя. Сакура почувствовала, как у неё сжимается сердце, когда он аккуратно сложил две собранные ею карты, задержавшись на них пальцами, словно это была его собственность, а не её. Первую карту, из игры «Туз бубен», к сожалению, уже отобрала у неё Нираги, когда она не осознавала их веса. Хотя, если подумать, она бы всё равно оказалась здесь, в руке этого лидера. Он подошёл к ней медленно, неторопливо, словно напоминая, как мало у неё осталось контроля. — Те, кто предоставит свои карты, будут повышены в порядке возрастания. - Его слова были медленными, размеренными и полными ужасающей уверенности. — Как только мы отправим первого человека, у нас вскоре будет достаточно дубликатов, чтобы отправить второго... затем третьего... и так далее. Он остановился перед ней, его глаза заблестели, когда он повернулся к большому дисплею на другом конце комнаты, его внимание было приковано к доске. — День, когда жители Пляжа смогут покинуть эту страну, стремительно приближается. Сакура застыла, мысли лихорадочно метались. Сколько времени осталось до этого дня? — Когда это будет? — осторожно спросила она, голосом чуть громче шепота, как будто даже произнесенный вслух вопрос мог повлечь за собой наказание. — А что, если я откажусь отдать свои карты? Её сердце колотилось в груди, пока она ждала ответа. Он медленно повернул голову, встретившись с ней взглядом, и выдал леденящий душу ответ. — Ну, есть также третье, последнее правило: смерть всем предателям. Спасения не было. Если она не подчинится, то умрёт. Всё было так просто и жестоко. Она проклинала себя за то, что вообще когда-либо интересовалась Пляжем. Часть её жаждала вернуться к Карубе и Арису, в торговый центр, когда её судьба не казалась такой предрешённой, такой безнадёжной. Возможно, будущее, ожидавшее их в игре, было бы жестоким, но, по крайней мере, не таким. — К тем, кто замышляет против нас заговор, Пляж не проявляет милосердия. Казалось, все они читали текст по одному и тому же сценарию, и каждый из присутствующих смотрел на неё с одинаковым жутким выражением лица. Даже женщина с улыбкой, которая казалась приветливой, теперь смотрела на неё пристально, не мигая. Затем лидер двинулся к витрине, потянувшись за картой пятерки пик, которую она забрала после последней игры. Он поднял её высоко, словно символизируя победу. — Пятерка пик! Карта наконец-то у нас! - Его ухмылка стала шире, превратившись в нечто безумное, в нечто слишком уж радостное, — Один из нас стал ближе к тому, чтобы покинуть эту страну, спасибо. В этих словах не было ни благодарности, ни истинной признательности. Это было издевательство. — Не волнуйся, — Здесь о тебе позаботятся. А теперь наслаждайся Пляжем и всем, чем пожелаешь.