Мягко

— Все замки отсутствуют, как и говорил Шляпник, — пробормотала девушка, бросая кучу одежды на аккуратно застеленную кровать. Она обернулась, окинув взглядом Сакуру. Её взгляд сменился лёгким отвращением, когда она взглянула на неё. — Я подобрала для тебя кое-что, что, по-моему, тебе подойдёт. Попрощайся со своим достоинством. Несмотря на дискомфорт, девушка прошла мимо, и ее взгляд упал на розовый браслет, который был застегнут на запястье Сакуры всего несколько мгновений назад. — Шляпник? — спросила Сакура, не совсем понимая контекста. Девушка кивнула. — Это его имя – тот чувак, который произнёс для тебя эту грандиозную речь. — Она на мгновение замолчала, глядя на Сакуру. — Мы все его здесь так называем. Сакура нахмурилась в недоумении. — Как... Безумный Шляпник? — Ну, наверное. Это место немного похоже на Алису в Стране чудес, не правда ли? — Наверное, да, — ответила Сакура, пытаясь осознать всю абсурдность происходящего. Переводя разговор на другую тему, девушка скрестила руки на груди, — А как ты вообще здесь оказалась? — Она спросила тоном, скорее любопытным, чем обвиняющим, — Кто рассказал тебе про Пляж? Сакура замешкалась, и в её голове мелькнуло беспокойство. Она не была уверена, что, рассказав ей, она подвергнет кого-либо опасности, особенно Чишию. Но, немного поразмыслив, она тихо произнесла: — Чишия упоминал об этом. Я встречала его на одной из моих прошлых игр. — Она снова помедлила, но добавила, — Он рассказал мне об этом месте, когда я начала задавать вопросы. Он сказал, что здесь на них найдутся ответы. Внезапно девушка осенило, и ее глаза слегка расширились, — Подожди, ты Сакура? Сакура нахмурилась. Она не ожидала такого вопроса от кого-то вроде неё. — Да, а что? Она тихонько рассмеялась, покачав головой, — Я всё думала, когда же ты здесь появишься. Чишия несколько раз тебя упоминал. Он говорил, что ты... интересная. — Она помолчала, обдумывая свои слова. — Я надеялась когда-нибудь с тобой познакомиться. Сакура моргнула, ее любопытство возросло: — Правда? Девушка кивнула, и на её лице появилось задумчивое выражение: — Да. Если Чишия сказал, что ты интересная, это что-то значит. Этот парень даже не смотрит ни на кого дважды. В том числе и на тех, кто имеет над ним гораздо большую власть в таком месте. Сакура почувствовала, как её щёки заливает жар. Она не могла объяснить почему, но мысль о том, что Чишия думал о ней хоть как-то, не говоря уже о том, что она интересна, заставила её сердце трепетать, пусть и ненадолго. — Правда? — повторила Сакура, и в её голосе послышалось недоверие. Девушка вновь кивнула. — Да. Ты можешь гордиться. Он не уделяет внимания кому попало. Он очень избирателен, держится особняком, понимаешь? И то, что он упомянул тебя? Это о многом говорит. Сакуру охватило лёгкое чувство гордости. Это было мимолётным утешением в этом извращённом, пугающем месте. Как минимум, это было то, за что можно было держаться – напоминание о том, что, возможно, она не так ничтожна, как себя чувствовала. Возможно, только возможно, она могла стать чем-то большим, чем просто очередным игроком в игре, где единственным правилом было выживание… Словно почувствовав внутренние перемены Сакуры, девушка протянула ей руку и коротко, почти незаметно улыбнулась, — Я — Анн. Любопытство всё ещё жгло её. — Что он обо мне говорил? — спросила она тихо, но с нетерпением. Анн слегка пожала плечами, всё ещё слабо улыбаясь. — Он просто упомянул тебя, вот и всё. Но Чишия? Он не из тех, кто слишком много думает о других игроках. В этом и заключается подвох. — Она замолчала, на секунду опустив взгляд, прежде чем снова встретиться взглядом с Сакурой. — Но... я подумала, раз он упомянул тебя, значит, ты определённо особенная. Не только для него, но и для всех. Чтобы произвести впечатление на Чишию, нужно гораздо больше, чем просто пройти простую игру, понимаешь? Слова, хотя и простые, несли в себе одновременно утешение и сюрреализм. В мире, где выживание часто казалось игрой случая, признание от человека вроде Чишии, всегда держащегося на расстоянии, всегда на несколько шагов впереди, было странным. На мгновение Сакура позволила себе насладиться этой мыслью. Если что-то в этом извращённом мире и могло утешить, так это именно это. Она чувствовала, что может стать немного выше, немного гордее, даже перед лицом окружающего хаоса. Затем, словно щёлкнув выключателем, Анн вернулась к своему обычному отстранённому, безличному тону: — В любом случае, как сказал Шляпник, ты можешь делать здесь всё, что хочешь, – продолжила она, и её слова приобрели деловой оттенок, — Когда придёт время, члены «Пляжа» будут разделены на группы, чтобы отправиться на игры, разбросанные по всему городу. У тебя не будет возможности выбирать, с кем играть. Это определяется сильными сторонами в разных категориях. Полагаю, ты знаешь, что означает каждая масть? Сакура кивнула, пытаясь сосредоточиться на разговоре, а не на чувстве страха, пробирающемся по ее позвоночнику. Анн, казалось, не заметила, а может, ей было всё равно, — То, что ты преуспела в одной категории, не значит, что ты не можешь добиться успеха в других. Возьмём, к примеру, тебя. — Она холодно сказала, её тон был спокойным и аналитическим, — Ты игрок бубновой масти, но ты смогла найти логику в Пятёрке Пик. Сакура предпочла бы слушать плавные и прямые объяснения Анн, чем театральные речи Шляпника. По крайней мере, слова девушки были ясными и по существу. — Членам Пляжа приказано попытаться схватить карты, как только они пройдут игру, прежде чем их заберёт другой игрок, — резко сказала Анн. — Но, конечно, иногда они ускользают от нас. — Она на мгновение замолчала. — Однако карты-дубликаты существуют. Мы уже начали формировать колоды, чтобы, когда Шляпник уйдёт, №2 мог последовать его примеру и так далее. Вот оно, всё было раскрыто. Шляпник собирался первым покинуть это место. Сакура не удивилась – его аура, вся его внешность кричали о том, что он лидер, и это нельзя было игнорировать. Он держался с важностью, которая ясно давала понять, что он считает себя тем, кто выберется первым. В каком-то извращённом смысле, возможно, он этого заслуживал. Он построил всё это место, и хотя оно не было построено на благородном фундаменте, он определённо вложил в него силы. Остальные тоже многим пожертвовали, но именно он всё это начал. — Просто постарайся насладиться жизнью, — уговаривала Анн, её голос немного смягчился, словно она пыталась убедить больше себя, чем Сакуру. — Я знаю, о чём ты думаешь — это место так же плохо, как и внешний мир... но у нас есть некоторые преимущества. Большой союз, способность работать вместе. Это лучше, чем пытаться выжить в одиночку, поверь мне. Её слова на мгновение повисли в воздухе, прежде чем она быстро, почти натянуто улыбнулась. Затем, не сказав больше ни слова, она повернулась и вышла из комнаты, её шаги эхом разносились по коридору. Взгляд Сакуры метнулся к разложенному перед ней наряду. Теперь она полностью поняла, что имела в виду Анн, когда сказала, что Сакуре придётся попрощаться с достоинством. Одежда, если её вообще можно было так назвать, казалась почти смехотворной, жестокой насмешкой над всем, что Сакура когда-либо считала приличным. Верх представлял собой простой белый топ-трубу, обнажавший ключицы, живот и плечи. Джинсовые шорты с рваными краями больше напоминали одежду подростка, надевающую на летнюю вечеринку, чем одежду, предназначенную для выживания. Под ними манил чёрный комплект бикини с завязками, завязывающимися на спине и шее, открывающими гораздо больше кожи, чем Сакура могла себе позволить. Плавки лениво сидели на бёдрах, едва прикрытые шортами, практически привлекая внимание. Она невольно почувствовала дискомфорт, разглядывая одежду. Наконец, образ довершали кремовые солнцезащитные очки и кроссовки в тон. Это был не тот наряд, который она бы надела в обычных обстоятельствах, и уж точно не тогда, когда ее жизнь была в опасности. Но вот он – её единственный выбор. Надеть его или рискнуть жизнью. Это была жестокая игра, но она не могла позволить себе отказаться. К тому же, ей хотя бы дали кроссовки. Она не могла представить себе, как можно бежать, спасая свою жизнь, в сандалиях или на каблуках. Тяжело вздохнув, она неохотно надела наряд. Взглянув на себя в зеркало, она инстинктивно скрестила руки на груди, пытаясь прикрыться, хотя и понимала, что это бесполезно. Она бы никогда не надела такое, даже в отпуске. Абсурдность происходящего сводила её с ума. Она сложила старую одежду и оставила её в уголу комнаты, на всякий случай. Куртка, всё ещё зажатая в руке, была перекинута через плечо. Привычная тяжесть складного ножа в новых шортах немного утешала, холодный металл напоминал, что она всё ещё контролирует ситуацию. Затем она сняла кепку, которую носила, и бросила её на ящики, задержавшись на ней взглядом. Она не знала, почему ей понадобилось её держать, но что-то в этом жесте было важным – связь с жизнью, которая ещё не была окончательно потеряна. Её волосы свободно струились по плечам, когда она водрузила на голову солнцезащитные очки. Сделав последний глубокий вдох, она вышла из комнаты, и дверь тихонько щёлкнула за ней. Когда она вышла в коридор, её взгляд упал на розовый браслет, застёгнутый на запястье, предопределивший её судьбу как члена «Пляжа». — Должен признать, я не ожидал, что такое красивое лицо доберется так далеко. Сакура подпрыгнула и обернулась. Одного голоса было достаточно, чтобы она похолодела, но лицо, которое её встретило, было ещё хуже. Нираги стоял, его губы кривились в лукавой ухмылке, руки были засунуты в карманы. Он почти не изменился с их первой встречи: всё тот ​​же безупречный вид, тот же тревожный взгляд, но теперь на плече у него висела штурмовая винтовка. Как будто он и так был недостаточно устрашающим. Психопат с пистолетом. Это просто пример неудачного принятия решений. Нираги наклонил голову, его острый взгляд метнулся по её новому наряду. Медленно, размеренно спросил: — Кто тебе рассказал про Пляж? — Его ухмылка стала шире, а затем он небрежно добавил, — Это Чишия? Сакура напряглась, но скрыла своё беспокойство за вызовом, скрестив руки на груди, — Это вообще твоё дело? — Она резко ответила, поерзав под его испытующим взглядом, — Теперь я здесь. Я член пляжа, как и ты. Веселье на лице Нираги сменилось холодом. — Ты совсем не такая, как я, — сказал он резким, презрительным голосом. — Ты всего лишь новичок — на сотню рангов ниже меня. Моя значимость всегда будет перевешивать твою. Сакура закатила глаза, не проявляя интереса к извращенной иерархии, в которую он верил, и повернулась, чтобы уйти. Но Нираги оказался быстрее. Его пальцы схватили ее за запястье, и он дернул ее назад. Её пульс участился, когда он наклонился к ней, понизив голос до тошнотворно-сладких нот, — Хотя... ты почти идеальна.— Его язык пробежал по губам, глаза заблестели чем-то хищным, похожим на свет, падающий на его серебряные пирсинги. — Ты могла бы быть весьма полезной... — Нираги, ты должен встречать новых членов с распростертыми объятиями, а не отпугивать их. Голос Чишии прорезал напряженность, спокойный и отстраненный, но в нем было достаточно веса, чтобы заставить Нираги остановиться. Сакура отвлеклась, высвободив запястье, и отступила назад, её взгляд стал жестче. Нираги, казалось, едва это заметил – его раздражение теперь было направлено на новоприбывшего. Чишия стоял дальше по коридору, лениво приняв позу, но его присутствие было отнюдь не незначительным. В отличие от большинства участников «Бича», его одежда оставалась странно простой: всего лишь свободные синие шорты и неизменная белая куртка, расстёгнутая на голую грудь. Шлёпанцы на ногах лишь добавляли ему безмятежности, словно он только что проснулся и случайно наткнулся на эту ситуацию. Нираги застонал, проводя рукой по лицу, — Почему ты всегда все портишь, Чишия? Чишия лишь наклонил голову, — Как думаешь, Шляпнику понравится услышать о том, как ты издеваешься над новичками? Нираги невозмутимо усмехнулся, — Я не подчиняюсь приказам Шляпника. Я подчиняюсь Агуни. Пауза. Ухмылка Чишии стала чуть шире: — Знаешь, Агуни тоже ее очень любит. Сакура моргнула. Подожди-что? Впервые Нираги стиснул челюсти, крепче сжав рукоять винтовки. Его взгляд метнулся к ней, медленный и расчётливый, а затем губы скривились в ещё более жестокой улыбке: — Сомневаюсь, что ему будет всё равно. Он, наверное, тоже захочет перекусить. У Сакуры перевернулось сердце. Так вот, девочки здесь были только для развлечения. Игрушки для мужчин у власти. Это не было удивительно, но все равно было отвратительно. — А тебе-то какое дело? — вдруг спросил Нираги, искоса взглянув на Чишию. Его ухмылка вернулась, игривой в худшем смысле этого слова. — Ты ревнуешь? Можешь побыть с ней после меня, не волнуйся. Но сначала дай ей отдохнуть, ладно? Она же очень устанет. Сакура бросила на него взгляд — более холодный и резкий, чем прежде, но Нираги, казалось, это только развлекло. — Нираги. Новый голос. Сакура, Нираги и Чишия повернулись к концу коридора, где стояла знакомая фигура. Агуни. Его руки были засунуты в карманы камуфляжных брюк-карго, взгляд был непроницаем, но по-прежнему пронзителен. — Ты нам нужен, — медленно произнес он ровным голосом. — У тебя еще будет время для этого позже. Нираги стиснул челюсти, в его тёмных глазах мелькнуло раздражение. Он бросил на Сакуру последний, долгий взгляд, прежде чем слегка наклониться к ней: — Продолжим позже, хорошо? — В его голосе слышалось тихое обещание, пронизанное чем-то зловещим. Затем, преувеличенно вздохнув, он повернулся и побежал за Агуни. Агуни на мгновение задержался, остановив взгляд на Сакуре. Взгляд был кратким, но что-то в нём её встревожило. Извинение? Предупреждение? Или Нираги был прав насчет него? Прежде чем она успела расшифровать сообщение, он исчез. Сакура выдохнула, не осознавая, что задержала дыхание, и снова перевела взгляд на Чишию. Он не двинулся с места, наблюдая за всем происходящим, словно зритель на театральном представлении. — Итак, — наконец произнес он голосом, полным веселья, — любопытство взяло верх, не так ли? Сакура почувствовала, как жар пробежал по ее шее от того, как он это сформулировал. — Не могу понять, хорошо это или плохо, — пробормотала она. Чишия тихонько усмехнулся, лениво оглядывая ее наряд: — Ну, ты неплохо приспособилась к дресс-коду. Она резко повернула к нему голову, и ее сердце замерло от его тона. — Что это должно значить? Он на мгновение отвернулся, сдерживая смех, — Это значит, что ты похожа на члена Пляжа. Она прищурилась, — Ты хочешь сказать... что я хорошо выгляжу? Он пожал плечами, — Правда? Сакура прикусила губу, внезапно ощутив себя слишком одержимой. Чтобы отвлечься, она сменила тему: — Я не думала, что ты окажешься в таком месте. Чишия промычал: О? — Когда Шляпник рассказывал тебе о Пляже, я подумала, что у меня проблемы с фантазией, — призналась она. — Я не могла представить тебя разгуливающим в пляжной одежде. Он усмехнулся, — Серьёзно? Она покачала головой, — Нет. Ты также сказал, что никому не доверяешь. Так почему же ты доверяешь сотням людей? Он бросил на неё взгляд искоса: — Думаешь, я доверяю здешним людям? — В его голосе слышалось почти веселье: — Это всего лишь союз, как, я уже говорил, и Агуни. Она изогнула бровь, ожидая, что он объяснит. — Они полезны, — плавно продолжил он. — Они облегчают прохождение игр. Но, как и любой другой, они — расходный материал, если это принесёт мне пользу. Сакура посмотрела на него, слегка нахмурившись. Опять такие холодные слова от такого мягкого на вид человека. Это было совершенно бессмысленно. Сакура, набравшись смелости, прикусила нижнюю губу и спросила: — А как же я? Чишия изогнул бровь, его обычная ухмылка колебалась между весельем и любопытством, — А ты? Под его взглядом пульс участился. Он был проницательным, оценивающим, расчётливым. Она не сомневалась, что он уже на несколько шагов впереди, предвидя, к чему приведёт этот разговор, ещё до того, как она успеет всё обдумать. — Ты сказал, что я интересная, — настаивала она. — Но ты видишь в людях не больше, чем инструменты... Так зачем вообще вспоминать обо мне? Чишия впервые ответил не сразу. Его ухмылка осталась на его лице, но молчание было красноречивым. Сакура прищурилась, — Что, нет ответа? Неужели я наконец-то опередила тебя с ответом? Он тихо и непринуждённо усмехнулся, — Скажем так... ты непредсказуема. — Его взгляд метнулся вперёд, тон лёгкий, но размеренный, — Возможно, чуть полезнее большинства. Не такой уж расходный материал. Они шли молча, по ярко освещённому коридору, простиравшемуся перед ними в бесконечность. Снаружи доносились отголоски смеха и приглушённые разговоры, напоминая о том, где они находятся – где они оба. Место, где союзы были недолговечны, а доверие — опасной иллюзией. Сакура украдкой взглянула на него: руки аккуратно засунуты в карманы куртки, лицо, как всегда, непроницаемо. Она задавалась вопросом, терял ли он когда-нибудь бдительность или каждое слово, каждое действие — всего лишь очередной продуманный ход на доске, видимый только ему. Непредсказуемая. Так он ее называл. Она не была уверена, было ли это комплиментом или предупреждением. — Чишия! Их головы одновременно повернулись в сторону голоса. К ним подошла молодая девушка, её длинные ноги несли её с лёгкой, непринуждённой уверенностью. На ней было синее бикини с узорами, подтянутая фигура не чувствовала прохлады полуденного воздуха. Волосы были туго заплетены в дреды, собраны в высокий хвост, который держал каждую выбившуюся прядь под контролем. На лице не было никакого яркого макияжа, за исключением лёгкого налёта теней для век и тёмно-красной помады на губах. На шее висело одно ожерелье, а на запястье – такой же розовый браслет, как у Сакуры, только с гораздо меньшим номером. Она зажала пластиковую соломинку между губами и лениво жевала ее на ходу — привычка, свойственная человеку, пытающемуся бросить курить. — Знаешь, тут новый участник, — пробормотала она, не сводя глаз с Чисии, по-видимому, не замечая Сакуру, стоящую рядом с ним. — Возможно, это та девушка, о которой ты говорил. Ухмылка Чишии стала чуть шире, выражение его лица смягчилось, превратившись в нечто почти насмешливое. Девушка наконец заметила Сакуру, ее темные глаза слегка расширились, прежде чем она тихо рассмеялась, — О, черт, ты новенькая, да? Сакура слегка улыбнулась и коротко помахала рукой, — Сакура. Девушка повторила его выражение, наклонив голову, — Куина. Знаешь, Чишия много о тебе рассказывал. Сакура моргнула, — Правда? Куина ухмыльнулась, пронзительно хихикнув, — Нет, конечно, нет. — Она произнесла это так небрежно, что Сакуре потребовалась секунда, чтобы осознать. Затем с насмешливой ухмылкой она добавила, — Но он упомянул тебя, а это о многом говорит. Сакура не знала, чувствовать ли себя польщенной или обеспокоенной. Чишия, что неудивительно, молчал, его ухмылка не сходила с лица. И впервые Сакура задумалась: насколько сильно она привлекла его внимание? И что это для неё значит? Сакура взглянула на Чишию, ища на его лице хоть малейшего подтверждения, но, как всегда, его выражение было непроницаемым — самодовольным, но при этом раздражающе неопределённым. Он, однако, не стал отрицать, что лишь подогрело её любопытство. Куина ухмыльнулась, крутя пластиковую соломинку между пальцами и наклонив голову, — Ну и что? Что думаешь о Пляже? Сакура колебалась, раздумывая, стоит ли быть честной или перестраховаться. С одной стороны, ей хотелось усмехнуться и сказать, что это похоже на культ с его фальшивой иллюзией рая и иерархией власти. Но с другой стороны, она понимала, что не стоит быть слишком резкой, особенно с людьми, которые явно прожили здесь гораздо дольше. — Это... интересно, — продолжила она, украдкой взглянув на Чишию. Куина фыркнула, — Не понимаю. Вы двое могли бы поладить. Чишия ухмыльнулся, но ничего не сказал, как будто молча согласился. Сакура переступила с ноги на ногу, скрестив руки. — Наверное, я просто не вижу в этом смысла, — призналась она. — Некоторые люди здесь ведут себя так, будто это утопия, но на самом деле это всего лишь очередная игра. Игривая улыбка Куины слегка дрогнула, её взгляд стал более задумчивым. — Ты не ошибаешься, — пробормотала она. — Но здесь люди хотя бы думают, что контролируют ситуацию. Снаружи у нас даже этого не было. Сакура нахмурилась. Она об этом не думала. Куина закатила глаза, — Да, да. А некоторые любят притворяться, что они выше всего этого. — Она внимательно посмотрела на Чишию, и её улыбка вернулась. — Но даже у тебя есть свои причины оставаться здесь, не так ли? Он не ответил, ухмылка на его губах не исчезла. Взгляд Сакуры метнулся от одного к другому. В их общении чувствовалась лёгкость, безмолвное взаимопонимание, что казалось редкостью в этом месте. — В любом случае, я просто хотела спросить, встречал ли ты новенькую. Очевидно, да. Она слегка, по-доброму улыбнулась Сакуре, и, несмотря на свое недоверие к кому-либо из присутствующих, она поняла, что это было искреннее приглашение к дружбе. — Увидимся позже, когда откроются игровые арены, — добавила она, переводя взгляд с одного на другого. — Хорошо? Чишия просто кивнул, сохраняя то же невозмутимое, но самодовольное выражение лица. С этими словами она повернулась на каблуках и ушла, исчезнув за углом с той же непринужденной уверенностью, с которой появилась. Сакура проводила её взглядом, а затем повернулась к Чишии и сказала, — Она милая. Чишия слегка наклонил голову, — Она полезна.