Мягко

Сакура затянула повязку на талии Карубе, не обращая внимания на резкие вдохи, который он делал от пронзавшей его боли. Рана была не настолько глубокой, чтобы быть смертельной, но достаточно кровоточащей, тянущейся через нижнюю часть туловища. Результат его безрассудной попытки уничтожить водящего. Какое-то время будет адски больно, но, по крайней мере, он всё ещё будет жив. Она сделала последний рывок, убедившись, что повязка плотно закреплена, прежде чем убрать лишнюю ткань на место. — Знаешь, — пробормотал Карубе, и в его голосе слышалось раздражение, — врачи не должны допускать, чтобы их пациенты страдали, когда они их лечат. Сакура тихонько усмехнулась, слегка надавливая на рану, просто чтобы досадить ему. Он застонал в знак протеста, и она ухмыльнулась. — Хорошо, что я не врач, не так ли? Карубе бросил на неё сердитый взгляд, но спорить не стал. Он откинулся на спинку дивана, откинув голову на мягкую ткань. Его плечи поникли. Путь к их убежищу был долгим и изнурительным. К тому времени, как Сакура, Арису и Карубе добрались до мебельного магазина, город сменил зловещую тишину ночи на бледное, туманное утреннее сияние. Чота и Шибуки ждали их у входа. Чота, всё ещё не уверенно стоя на костыле, заковылял вперёд, едва увидев их, с явным облегчением на лице. Они снова были все вместе. По крайней мере, на данный момент. Однако, несмотря на тот небольшой комфорт, который обеспечивал их импровизированный дом, Сакура была далека от спокойствия. Голос Чисии эхом раздался у нее в голове, мягкий и почти призывный. Поначалу она не придала большого значения его предложению – просто ещё одна из его маленьких игр, способ проверить людей. Но потом она вспомнила, как он посмотрел на неё, когда это сказал. Его обычное веселье не исчезло, неизменная ухмылка, ленивая поза – но взгляд был не таким. Не насмешливый, не высокомерный. Что-то другое. Как будто он наблюдал за ее шагами к ловушке и гадал, поймет ли она, прежде чем станет слишком поздно. Сакура нутром чувствовала это – нерешительность, невысказанное предостережение в его словах. И всё же он не остановил её, когда она повернулась и ушла. Он лишь смотрел, как она следует за Карубе и Арису из здания, с непроницаемым выражением лица. Она не пожалела о своем решении. По крайней мере, пока что. — Кстати, кто-то связался с нами по рации. Голос Карубе вырвал её из раздумий. Она моргнула, снова сосредоточившись на нём. Он небрежно скрестил руки на груди, лениво постукивая пальцами по бицепсу. — После того, как водящий умер, — продолжил он, уже тише. — Я услышал голос из рации в кармане этого парня. Сакура нахмурилась. — У теггера было радио? Он покачал головой, — Нет, другой парень. Тот, который был с тем высоким чуваком, с которым ты была. Ее сердце слегка сжалось. Друг Агуни... Джин. Она не обращала на него особого внимания во время игры. Он молчал, сливаясь с фоном, пока Агуни брал управление на себя. Но если у него была рация, значит, кто-то с ними общался. Кто-то вне игры. — Что там сказали? — спросила она, стараясь, чтобы ее голос звучал обыденно. Карубе выдохнул через нос, покачав головой, — Многого не слышал. Что-то про пляж. Пляж. То самое место, куда её пригласил Чишия. То же самое место, где были Агуни и Джин. Карубе слегка приподнялся, нахмурившись. — Я думал проверить, — признался он. — Возможно, это тайная группировка. Что-то вроде эвакуационного убежища. Если там собирается группа людей, возможно, у них есть информация о том, что, чёрт возьми, происходит». Сакура молчала. На долю секунды ей захотелось рассказать ему всё: о приглашении Чишии, о том, как он говорил о Пляже таким неопределённым, дразнящим тоном, словно это была загадка, которую ей нужно было разгадать. О том, как его взгляд задержался на ней чуть дольше, чем следовало, словно он знал что-то, чего не знала она. Но она этого не сделала. Потому что она не была уверена в том, что знала. Насколько Сакура понимала, она, возможно, слишком преувеличивала скрытность Чишии. Возможно, Пляж был безопасным местом для игроков. Местом, где они могли объединиться, объединить ресурсы и разработать стратегию против жестоких игр. Идея о том, чтобы игроки работали вместе, а не сражались в одиночку, имела смысл. И все же... что-то было не так. Она подумала о браслетах, которые носили Агуни и Джин. Они напомнили ей ключи от шкафчиков или, может быть, жетоны. Для чего они были? Для идентификации? Для звания? Затем было то, как люди специализировались. Агуни. Пики — боец, искусный в физическом бою. Чишия. Бубны — стратег, аналитик и методист. Джин. Судя по его щенячьему послушанию Агуни, скорее всего, это Трефы — тот, кто лучше всего работает в команде, выполняя приказы. Сакура вспомнила игру «Туз бубен». Нираги был в их группе, и поначалу она решила, что он похож на Агуни — жестокий, безрассудный, движимый насилием. Но оглядываясь назад… Нет. Нираги не был просто очередным негодяем. Несмотря на свою непредсказуемую натуру, он обладал острым умом. Логикой, которая проявилась во время игры. Он принимал взвешенные решения: открывал двери, проверял обстановку, анализировал ситуацию. Это не пошло им на пользу, но идея была. Умение разрабатывать стратегию. Его специализацией были червы, как и у Чишии. Так почему же двух игроков, ориентированных на логику, поместили в одну группу вместе с Агуни? Сакура лихорадочно перебирала в голове возможные варианты. Чишия был холодным и отстранённым. Ему не хватало эмпатии. Это делало его опасным в играх Черв, где требовались манипуляции и жертвы. Агуни основывался на физической силе. Пики. Боец. Нираги был непредсказуем, но у него был интеллект. Он мог продумать ход игры, если это было необходимо. У каждого из них была своя сила, своя специализация. Вот почему их сгруппировали вместе. Все было рассчитано. — Я ухожу сегодня вечером, — тихо сказала Сакура, не отрывая взгляда от стены перед собой. Она избегала встречи взглядом с Карубе. Он моргнул, нахмурив брови. — Что? Ты уходишь? Она медленно кивнула, — Я не могу здесь больше оставаться. На его лице отразилось замешательство, которое быстро сменилось чем-то более серьезным — разочарованием. Карубе знал её недолго, но ему нравилось её присутствие рядом. Не только потому, что она была умна, невероятно умна, или потому, что она была полезна в этих извращённых играх. А потому, что она решила помочь им, хотя могла бы легко оставить их в неведении. У неё не было причин делиться собранной информацией, не было причин предупреждать их о том, с чем им предстоит столкнуться. И всё же она это сделала. Несмотря на холодную отстраненность, которую она часто носила, словно броню, он мог сказать, что она заботилась о нем, об Арису, Чоте и даже о Шибуки. Она также была самой прагматичной из них всех, всегда напоминая им о жестокой реальности этих игр, готовя их к выбору, который им в конечном итоге придется сделать. И Карубе всегда будет благодарен за это. Она потеряла кого-то в тот самый день, когда попала в этот ад, но продолжала двигаться вперед, продолжала бороться, продолжала выживать. Такую силу он видел нечасто. Но, возможно, именно поэтому она и сбегала. Потому что она что-то почувствовала и знала, что это закончится только болью. — Почему? — спросил он, хотя часть его уже знала ответ. Она тихо вздохнула, опустив взгляд на свои ноги, — Потому что мне не все равно. Голос был едва громче шёпота. Но Карубе слышал, как он дрожал, как она пыталась сдержать эмоции, грозившие вырваться наружу. — В заботе нет ничего плохого, Сакура, — мягко сказал он, наклонив голову, чтобы попытаться поймать её взгляд. — Не в таком месте, — резко ответила она твёрдым голосом, стиснув челюсти. — А что, если следующая игра будет «червы»? А что, если победитель будет только один? Я не хочу… — Она резко остановилась, резко вдохнула и выдавила из себя, — Я не хочу убивать никого из вас. В этом-то и проблема. Он смотрел на нее, пытаясь подобрать нужные слова. — Следующая игра может быть даже не червовой, — наконец сказал он. — Шанс один к четырём. А после этой игры у тебя ещё куча дней на визе. Тебе даже не обязательно присоединяться к нам в следующей игре. Она покачала головой, и горькая улыбка тронула ее губы. — Ты не понимаешь. — Тогда заставь меня это сделать. Сакура медленно выдохнула, сжав кулаки. — Если я останусь, рано или поздно мы попадём в игру черв. А даже если и нет, кто-то умрёт. Мне придётся наблюдать за этим, или, что ещё хуже, это будет моя вина. — Её голос стал тише. — Я не могу позволить себе быть такой уязвимой. Карубе медленно вздохнул, потирая лицо рукой. — И какой у тебя план? Ты так и собираешься бродить тут одна? Держаться от всех на расстоянии, чтобы тебе не пришлось делать сложный выбор? Она расправила плечи. — Я знаю свою слабость, — призналась она. — Я знаю, что это червовые игры. Ее голос звучал уверенно, но глаза... глаза выдавали ее. — Неважно, насколько бессердечной я себя считаю, я никогда не смогу предать людей, которые мне дороги... Единственный способ выжить в такой ситуации — это вообще не обращать внимания. — Да ладно, ты же не могла так быстро к нам привязаться, — усмехнулся Карубе, скрестив руки. — Мы знаем друг друга всего несколько дней. Он хотел верить своим собственным словам — что связи не формируются так быстро, что эмоции не имеют значения в таком месте, как это. Но в глубине души он знал, что это ложь. Потому что он тоже стал заботиться о ней. Сакура лишь закатила глаза. — Я рисковала жизнью ради вас в «Живой или мёртвый», хотя знала вас всего несколько минут. А потом, в догонялках, я была готова броситься в ту комнату, чтобы спасти Арису, если бы Чишия меня не остановил. Глаза Карубе сузились. — Чишия? Она бросила на него пронзительный взгляд, как будто молча предлагая ему что-то сказать. — А, тот асоциальный мальчишка, который тебя узнал? — простонал он, качая головой. — Что он тебе на ухо шептал, а? Забивал тебе голову всякой ерундой? Этот парень выглядел как полный псих, Сакура. Сакура разочарованно вздохнула, проведя рукой по волосам. — Дело не в нём, не в тебе, и ни в ком другом. Это мой выбор. Она медленно выдохнула, и выражение ее лица слегка смягчилось. — Я выбираю уйти. Ради себя. И ради всех вас. Карубе долго смотрел на нее, выискивая что-то — может быть, трещину в ее решимости, может быть, знак того, что она на самом деле не верит в те слова, которые говорит. Но все, что он нашел, — это убежденность. Он с трудом сглотнул, сжав кулаки. Он хотел сказать ей тысячу вещей. Тысячу причин, по которым она совершала ошибку. Но он знал. Что бы он ни говорил, как бы ни пытался её уговорить, даже если бы он упал на колени и умолял, она уже приняла решение. Если Сакура приняла решение, изменить его было уже невозможно. Именно это она и сделала. Она не стала затягивать прощание, не пыталась сделать его личным. Это было не в её стиле. Вместо этого она просто сообщила Карубе о своём уходе, доверив ему передать это Арису, Чоте и Шибуки, если они спросят, куда она ушла. Так было проще. Чище. Менее болезненно. Затем, убедившись, что повязка Карубе надёжно закреплена, она ушла. Её первым порывом было отправиться на следующую игру. Конечно, не играть – у неё ещё оставались дни на визе, а понаблюдать. Ей нужно было найти других, таких как Чишия, Агуни, Джин и Нираги – тех, кто носил такие же странные браслеты. Теперь она была уверена, что это не просто аксессуары. Они что-то значили. Код, сигнал – способ, которым члены группы узнавали друг друга, не говоря ни слова. Пляж. Это всё, что у неё было. Название, расплывчатое и загадочное. Если ей нужны ответы, ей придётся получить их самой. Когда на Токио опустилась ночь, небо почернело, звёзды померкли на фоне зловещей тишины города. Сакура расположилась за светом ближайшей игровой арены, сливаясь с тенями, пока игроки выходили из неё: одни смеялись от радости, другие были мрачны и потрясены. Ее взгляд скользнул по их запястьям. Абсолютно ничего. Но затем появились двое мужчин. У обоих были те же синие браслеты, которые она уже видела раньше. Её пульс участился. Она что-то нашла. Потом ещё кто-то. Женщина. У нее был розовый браслет. Гендерное различие было странным, но она пока отмахнулась от него. Важно было то, что эти люди связаны. Она наблюдала, как женщина подошла к двум мужчинам, её лицо было непроницаемым, когда они подняли руки, ожидая, что они дадут друг другу «пять». Она полностью игнорировала их, проходя мимо с видом тихого превосходства. Сакура прищурилась, внимательнее разглядывая ее. Высокая, невероятно высокая. На ней были обтягивающие джинсовые шорты, свободная белая блузка, застёгнутая на все пуговицы и заправленная, но открывающая бледные плечи, и босоножки на танкетке, которые выглядели слишком непрактичными для такого места. Тёмные волосы, острые на концах, едва касались ключиц. На голове красовались огромные круглые солнцезащитные очки, несмотря на то, что солнце давно село. Сакура нахмурилась. Ее наряд... Он не соответствовал мрачной, антиутопической атмосфере этого места. Присмотревшись повнимательнее, она увидела, что все они были одеты странно: лёгкие ткани, расстёгнутые рубашки, удобные кроссовки и сандалии. Одежда, которая не кричала о выживании, а скорее об отпуске. Или, если говорить точнее, пляже. Все трое начали пробираться в переулок за ареной. Инстинкт сработал, и Сакура последовала за ними, держась в тени, её движения были точными и расчетливыми. Каждый раз, когда кто-то из них шевелился или оглядывался, она ныряла в укрытие, сливаясь с окружающей средой. Потом она увидела это. Автомобиль. Не просто машина, она была рабочая. Двигатель был заведён, тихий гул разносился по улице. Фары ярко светили на бетон, прорезая темноту. У Сакуры перехватило дыхание. В последний раз она видела движущуюся машину в этом мире, когда Нираги проезжал мимо, чтобы забрать Чишию после её первой игры. Но тогда она была слишком оцепеневшей, слишком измученной, слишком разбитой, чтобы об этом думать. Шок от игры притупил её любопытство. Позже она поняла. В Токио не было электричества. Не было заправок. Не было действующей инфраструктуры. И всё же эта машина была заведена. Это была не просто удача. Это была сила. На пляже происходило что-то большее, чем просто выживание. Машина дернулась и рванулась вперёд, шины завизжали по асфальту, набирая скорость. Безрассудная трата сил, подумала Сакура, но это было не главное. Главное было бежать быстро. И если она хотела не отставать, ей нужно было бежать как можно быстрее. Она побежала спринтом, её мышцы горели. Впервые она порадовалась, что переоделась на днях в более практичную одежду – старая юбка-карандаш и каблуки за считанные секунды оставили бы её с подвихнутой лодыжкой и разбитыми в кровь коленями при таком темпе. И всё же, где-то в глубине души она была шокирована. Она никогда не бегала, даже в школе. Она ненавидела физкультуру и делала всё, чтобы её избежать: подделывала больничные, тайно исчезала, делала всё, чтобы не терпеть мучений принудительных тренировок. И вот она здесь, бежит так, словно от этого зависит ее жизнь. И в каком-то смысле, возможно, так оно и было. Машина мчалась в сторону Майхамы, места, когда-то известного как место отдыха и релаксации. Курорта. Теперь всё стало понятно. Пляж был не просто названием, он был реальным. Она стиснула зубы. Может, мне стоило взять Карубе. Не только для подстраховки, но и потому, что в глубине души она знала, что рано или поздно он сюда попадёт. Но сегодня вечером ему предстояла игра. Срок действия визы Чоты истекал, и Карубе, упрямый и преданный Карубе, был не из тех, кто сидит сложа руки. Она убеждала себя, что всё будет хорошо. С другой стороны, она лучше, чем кто-либо другой, знала, что надежда в этом месте опасна. Она стиснула зубы, отгоняя эту мысль. Если бы она думала об этом, то только замедлилась бы, а если бы она потеряла машину из виду, всё это было бы напрасно. Если бы кто-нибудь из них удосужился взглянуть в зеркало заднего вида, они бы увидели её – маленькую, безошибочно узнаваемую фигурку, мчащуюся за ними с безрассудной решимостью. Этого должно было быть достаточно, чтобы сработал сигнал тревоги. Но они ее пока не заметили. А потом она увидела это. На другом берегу, освещенный на фоне темноты, раскинулся огромный курорт. Неоновые огни, тёплый жёлтый свет лился из окон гостиничных номеров. Громкая музыка, энергичная, ритмичная, без сомнения, та, что слышна в ночных клубах, доносилась от входа. Сакура резко остановилась, перегнувшись через ограждение, чтобы отдышаться; ее грудь быстро поднималась и опускалась, пока она осознавала все происходящее. Это едва можно было увидеть, но над главными дверями красовалась старая вывеска курорта, небрежно написанная красными буквами: «ПЛЯЖ» Она вытерла пот со лба и прищурилась, обдумывая увиденное. — Это правда? — пробормотала она себе под нос. Это было не то, чего она ожидала. Никаких отчаянных криков. Никаких испуганных голосов. Никаких окровавленных полов или выстрелов вдалеке. Вместо этого всё было живым. Музыка, электричество, работающие машины. Как? Как все это стало возможным? Действительно ли это то место, которое, по словам Чишии, даст ей ответы? Щелчок. Несомненный звук взводимого затвора пистолета за ее головой. У нее перехватило дыхание. Холодное давление ствола на основание черепа заставило ее тело напрячься. Прежде чем она успела отреагировать, прежде чем она успела найти выход, острая боль настигла её. Всё закрутилось.. Ее зрение затуманилось, мир наклонился под отвратительным углом. Затем темнота. Ее тело рухнуло на землю, и она потеряла сознание еще до того, как коснулась тротуара.