Мягко

— Умру? — повторила Юми, но вместо страха в её голосе слышалось веселье. Она хихикнула и покачала головой: — Да ладно, ты же не считаешь меня дурой? Сакура не разделяла её юмора. Её взгляд был прикован к полу, руки дрожали. Ответ был безумным, но после всего, что она видела сегодня, она уже не была уверена, что это ложь. Абсурдность происходящего заставила её задуматься, прежде чем отвергнуть хоть что-то. Возможно, Юми была права: их похитили инопланетяне, и это был какой-то извращённый эксперимент, чтобы отсеять самых умных выживших. Пройдите достаточно игр, докажите свою состоятельность, и вы выживете. Но даже если бы это было правдой... что происходит, когда ты выигрываешь? Ты просто уходишь? Попадаешь домой? Эта мысль тревожила её. Если побег и был наградой, она даже не была уверена, что хочет этого. Вина. Горе. Вот что значил для неё дом. А мысль о возвращении к нормальной жизни, работе юристом после того, как она видела, как люди гибнут в этих извращённых играх, вызывала у неё тошноту. Цифры на экране телефона вернули ее в настоящее. — Нам нужно сделать выбор, — выпалила она, чувствуя, как пульс колотится в ушах. — Мы уже потратили пять минут на разговоры. Нираги ухмыльнулся: — Тогда почему бы тебе не оказать честь, раз ты так спешишь? Юми взглянула на Сакуру. — Ну же, Сакура, — мягко подбадривала она. — Ты же на самом деле не веришь в эту чушь, правда? Сакура не ответила. Юми усмехнулась, закатив глаза: — Ладно, я выберу. - Она прошла мимо остальных, оглядывая пронумерованные двери: — Семь — моё счастливое число. У Сакуры сжалось сердце: — Подожди, Юми. Юми игриво улыбнулась ей, подойдя ближе к двери: — Расслабься, я лишь хочу доказать, что он просто пытается напугать нас. Смотри. Она схватилась за ручку и повернула. Дверь скрипнула, и мы увидели… обычный гостиничный номер. Аккуратно заправленная кровать у левой стены. Комод со старым телевизором. Окно. Ничего опасного в этом не было. Но, с другой стороны, если бы игра была такой простой, это была бы не игра, не так ли? — Видишь? Ничего. Юми пожала плечами. Она усмехнулась и, уверенным прыжком, шагнула внутрь. У Сакуры перехватило дыхание. В коридоре повисла тишина, густая и удушающая. Ничего не произошло. Юми обернулась на полпути и протянула руку Сакуре: — Видишь? Я в порядке. Оглушительный гул пронзил воздух. Звук был резким, словно раскат грома. А затем – глухой удар. Ее рука первой коснулась пола, пальцы дернулись один раз, прежде чем замереть. Тело Сакуры застыло, дыхание перехватило. Впервые с момента, как она оказалась в этом кошмаре, воцарилась абсолютная тишина. Все игроки замерли, не отрывая взгляда от комнаты. Нираги цокнул языком: — Ебаная идиотка. Он отвернулся, не решившись взглянуть ещё раз. Чишия тихо выдохнул, выглядывая из-за дверного проема: — Ну, теперь мы знаем, что это не семь. Сердце Сакуры колотилось со скоростью света, она успела осознать это, прежде чем ноги успели двинуться в сторону комнаты. Тело Юми скорчилось на ковре, её конечности были вывернуты под неестественным углом. Кожа была бледной, местами потемневшей там, где кровь уже не текла. Пряди волос упали на её широко раскрытые глаза. Но это было не самое худшее. Тонкая струйка дыма поднималась из-под ее подбородка. У Сакуры перехватило дыхание. Её взгляд упал на идеально круглую дыру, прожженную в черепе Юми. Обгоревшая плоть. Почерневшие края. Лазер. Удар наступил мгновенно, так быстро, что Юми даже не успела закричать. — К черту. Раздраженная, она развернулась на каблуках и направилась к ярко освещенному лифту в начале коридора. — Я не собираюсь играть в эту глупую игру. — На твоем месте я бы этого не делал. Голос Чишии прорезал воздух словно лезвие. Она замерла на полушаге. — Я не хочу играть, — повторила она, резко повернув к нему голову. — Я хочу уйти. Он вздохнул, словно уже смирившись с её глупостью. Медленным, почти ленивым шагом он направился к ней, всё ещё засунув руки в карманы. Она напряглась, когда он приблизился. Выражение его лица было непроницаемым, если не считать неизменной ухмылки. Не злобной, не откровенно жестокой, но дразнящей, словно он точно знал, как она отреагирует. И тут, без всякого предупреждения, он наклонился. Быстрое, напористое движение. Его пальцы скользнули под расстегнутый воротник ее рубашки, задели кожу, край бюстгальтера, а затем зацепились за шнурок на ее шее. Ее рабочее удостоверение. Сакура едва успела среагировать, как он выдернул его. Верёвочка лопнула, шнур безвольно извивался в его руке, пока он вертел его между пальцами, наблюдая за ней с веселым любопытством. Медленная, натянутая улыбка тронула его губы, когда он увидел её ошеломлённое выражение. А затем, не раздумывая, он швырнул его к двери лифта. Оно переступило порог. Тот же оглушительный электрический гул, который наполнил воздух, когда умерла Юми. Резкий, едкий запах ударил ей в нос. У Сакуры скрутило живот, когда она смотрела на маленький тлеющий кусок пластика, неподвижно лежавший на полу. От него клубился дым. Фотография в её удостоверении личности была прожжена насквозь, образовав дыру по центру лица. Голос Чишии был почти скучающим, когда он произнес: — В тот момент, когда ты вошла сюда, ты перешла границу арены. - Он отступил назад, снова увеличивая расстояние между ними. — Уйдёшь сейчас — умрешь также. Ты вынуждена играть. Ужасная тяжесть легла ей на грудь. Ее ноги отказали прежде, чем она успела их остановить. Она сползла по стене, подтянув колени к груди и обхватив их руками. Чишия просто прислонился спиной к противоположной стене, как будто в этом не было ничего нового. Нираги даже не взглянул на неё. Он уже повернулся к дверям, раздражённый тем, сколько времени они потратили впустую. Спасения не было. Провал игры означал смерть. А Юми... Она только что наблюдала, как её лучшая подруга, её единственная подруга, умерла. Прямо у неё на глазах. Она вообще умерла? Или её перенесли обратно в реальный мир, как и предполагала Сакура? У неё не было возможности узнать. Не было возможности спросить. И она была слишком напугана, чтобы проверить это. По ее щеке скатилась слеза. Она не рыдала, не причитала — просто смотрела на свои колени, словно в них были ответы, в которых она отчаянно нуждалась. Юми была не просто той, с кем она познакомилась, вернувшись из Америки. Она была той, с кем она выросла. С кем она вместе училась в школе, с кем делилась воспоминаниями о детстве. Даже живя в разных странах, они общались каждый день. Они никогда не отдалялись друг от друга, несмотря на расстояние. И теперь она ушла. Сакура провела бесчисленное количество ночей в гостиничных номерах, рыдая из-за родителей. И теперь она делала то же самое, только на этот раз из-за Юми. И что самое худшее? Ей нужно продолжать идти. Одной. Даже если бы она выжила, каждая последующая игра проходила бы без Юми – без её правой руки. И она, чёрт возьми, не собиралась доверять никому из этих людей. Ни Нираги, ни Чишии. Обоим из них было все равно. Они только что наблюдали чью-то смерть и даже глазом не моргнули. Казалось, они испытали облегчение, словно Юми стала всего лишь ещё одним препятствием, исчезнувшим с их пути. Это был способ сузить круг вариантов. Но потом она подумала: может быть, они не всегда были такими. Возможно, они видели достаточно смертей, чтобы стать невосприимчивыми к ним. Может быть, они тоже потеряли близких. Может быть, поэтому они казались такими бесчувственными — не потому, что были чудовищами, а потому, что уже перенесли слишком много боли, чтобы чувствовать что-либо ещё. Голос прорезал ее мысли, возвращая к реальности. — Возможно, это дверь номер десять. Она подняла голову. Впервые заговорил человек, который до сих пор молчал. С самого начала игры он не произнес ни слова. С ним только разговаривали, но он никогда не высказывал своих мыслей. Его голос был глубоким, тихим. Не совсем шёпот, но низкий, с чем-то резким, чем-то, что могло бы ранить, если бы он этого хотел. Но, несмотря на грубость, в нём была мягкость, которой не хватало Нираги и Чишии. Это заставило ее задуматься. Может быть, он был не таким, как они. Может быть, жизнь просто заставила его быть таким. Чишия промычал: — Я знаю, что ты пытаешься казаться умным, Агуни, но в твоем выборе нет никакой логики. Агуни вздохнул, пожимая плечами. Он снова прижался спиной к стене, не обращая на это внимания. — Хорошо, Чишия, не играй с нами. Его тон был ровным, но в нём слышалось разочарование: — Ты самый умный в комнате. Не храни секретов. Если знаешь ответ, скажи. — Какого чёрта они ожидают, что мы выберем одну дверь из десяти, не имея ни малейшей подсказки? – Нираги резко выдохнул, его охватило волнообразное разочарование. — Должно быть, мы что-то пропустили в вестибюле. Его взгляд метнулся по коридору, острый и расчетливый, словно в его голове вдруг перегорела лампочка. — Откройте все двери. Агуни поднял бровь: — Зачем? — Потому что… в комнатах может быть разница. Мы ищем улики не там, где надо, — резко сказал он. — Это зацепка. Нам нужно хоть что-то. Агуни, похоже, не был убежден, но Нираги был прав в одном: у них быстро заканчивались варианты. Не теряя ни секунды, он прошёл по коридору, распахивая двери справа. Нираги сделал то же самое с левой, двигаясь быстро и решительно. Чишия, всегда наблюдавший за происходящим, наблюдал с лёгким любопытством, всё ещё держа руки в карманах. И, что неудивительно, все комнаты были одинаковыми. Кровать. Телевизор. Окно. Ванная комната. Ничего не изменилось. Никаких знаков, никакой разметки, никаких беспорядков. Нираги тихо выругался, проводя рукой по волосам: — Вот дерьмо. Повисла тяжелая, почти удушающая тишина, пока ее не нарушил тихий смешок. Чишия. Он не был громким и насмешливым, но в нём чувствовалась раздражающая нотка веселья. Она давала понять, что он ничуть не удивлён. — Мы не можем так глупо умереть на бубновом тузе, — размышлял он. Нираги тут же бросил на него сердитый взгляд: — Не притворяйся, будто знаешь ответ. Голос его был тихим и раздражённым: — Тебе тоже нелегко. Ты просто не хочешь в этом признаться, потому что считаешь себя лучше нас. Чишия выдохнул, наклонив голову, словно разговор наскучил ему: — С каких это пор я считаю себя лучше тебя? В том, как он повторял слова Нираги — слово в слово, — сквозило что-то дразнящее, что-то расчетливое. — Ты всегда так себя ведёшь, — пробормотал Нираги, окидывая его взглядом с ног до головы. — Ходишь так, будто тебе всё равно, жив ты или мертв. Я так же умён, как ты, просто у меня есть оружие, чтобы это подтвердить. Оружие? Сакура резко вскинула голову. Она быстро оглядела Нираги, ожидая увидеть винтовку за спиной и кобуру пистолета на боку, но там никого не было. — У тебя есть оружие? — спросила она, и ее голос был резким и интригующим. Нираги повернулся к ней, словно совершенно забыл о её присутствии. Или, может быть, она просто перестала иметь для него значение. — Смотрите, кто наконец проснулся, — издевался он. Она закатила глаза, встала на ноги и отряхнула юбку: — Ты сказал, что у тебя есть оружие. Он взглянул на Агуни и Чишию, прежде чем ухмыльнуться: — Разве это не было бы очевидно в таком месте? — Где ты его взял? — Ты очень любопытная, не правда ли? - Он усмехнулся. — Меньше разговоров, больше мыслей. Агуни тяжело вздохнул, потирая висок. — Я начинаю думать, что теория этой девчонки верна, — пробормотал он. — Теория о том, что самые высокие и самые низкие числа смертоносны, если мы будем руководствоваться этим, мы сможем значительно сузить круг возможных вариантов. Сакура напряглась. — Её звали Юми, — тихо произнесла она. — Хмм? — Эта девушка. Её звали Юми. - Она подняла голову, встретившись с ним взглядом. — ..По этой логике, двери три, четыре, пять, шесть и семь будут самыми безопасными вариантами. Агуни кивнул, взглянув на неё. Это было небольшое, но заметное подтверждение: — Юми уже прошла через седьмую дверь. Это явно не она. Пауза. Затем Нираги пробормотал: — А что, если игра хочет, чтобы мы так думали? Он взглянул в сторону коридора, глаза его потемнели от раздумий. — Двери номер один и десять всё ещё могут быть вариантами. Чишия ухмыльнулся: — Вы все так бьетесь из-за одной двери? Взгляд Нираги стал более резким: — Тогда продолжай, гений. Скажи нам ответ, раз уж ты его знаешь. Чишия открыл рот, но Сакура опередила его. — Это дверь номер один. Тишина. Все трое мужчин повернулись к ней. — Почему ты так решила? — спросил Агуни. Впервые Чишия выглядел заинтригованным. В его выражении лица мелькнуло что-то вроде веселья — не просто веселья, а интереса. — Название игры, — объяснила она, лихорадочно размышляя, — „Только один“. Она резко вдохнула, собирая слова воедино: — Это игра „Туз бубен“. Что означает туз в большинстве контекстов? Гольф, покер... это означает „один“. Взгляд Чишии задержался на ней, и в его глазах читалось что-то непостижимое. Затем, наконец, он заговорил: — Теперь мы продвигаемся. Его голос был мягким, почти одобрительным. Остальные игроки, казалось, были убеждены ее аргументами, однако никто не захотел проверить теорию самостоятельно. Возможно, это было грубое, удушающее горе, которое все еще цеплялось за нее, как вторая кожа, или, может быть, ее просто больше не волновала смерть, но Сакура не колебалась. Она подошла к первой двери и наконец открыла её. Тишина была оглушительной. Сердце бешено колотилось о рёбра, когда она вошла, готовясь к неизбежному: вспышке лазера, обжигающей боли смерти. Но ничего не произошло. Никаких лазеров. Никаких выстрелов. Ничего. Только равномерное тиканье таймера на ее телефоне, отсчитывающего секунды... — У новенькой есть мозги. Голос Чишии, пронзивший тишину, был полон веселья, когда он последовал за ней внутрь. Нираги и Агуни шли следом, их тяжёлые шаги эхом разносились в пустоте. — Молодец. Сакура коротко кивнула в ответ на комплимент и направилась к аварийному выходу в дальнем конце комнаты. Металлическая дверь скрипнула, открывая взгляду ржавую лестницу, ведущую вниз, в переулок за отелем. Ночь уже совсем стемнела. Небо было тёмно-чёрным, усеянным звёздами. Луна висела высоко, бледная и далёкая. Затем раздался звонок из динамиков их телефонов. Тошнотворно-веселая мелодия.

Игра пройдена. Поздравляем.

Сакура беззвучно рассмеялась. Как будто это было что-то, что стоило праздновать. Агуни не колебался. Он направился к столу в центре переулка, где лежала единственная карта – бубновый туз. Награда за их страдания. Он схватил её и грубо засунул в карман.

Тем, кто выжил в игре, мы предоставим визу на один день.

Значит, после всего этого у неё осталось… сколько? Всего один день до того, как ей придётся всё это делать снова? Прежде чем она успела это осознать, Нираги и Агуни уже уходили, не поблагодарив за ответ, который их спас. — Машина в той стороне, — пробормотал Нираги и скрылся в тени. Чишия двинулся было следом, но что-то заставило его остановиться. Он повернулся, прищурился и посмотрел на нее, словно размышляя о чем-то: — Куда ты идешь сегодня вечером? Сакура моргнула. Честно говоря, она об этом даже не подумала. У нее не было ответа. Чишия рассмеялся над ее молчанием, покачав головой: — Хорошо. Хочешь совет? Она просто смотрела на него с непроницаемым выражением лица. — Не иди домой, — его голос был небрежным, почти безразличным. — Это лишь напомнит тебе о жизни, которая была до этого. Сакура резко выдохнула, скрестив руки на груди: — С чего ты взял, что я захочу вспоминать об этом? Чишия заинтригованно изогнул бровь: — Ты ведь до этого была юристом, не так ли? Она прищурилась: — Откуда ты знаешь? Он ухмыльнулся. — Ну, бейдж и официальный костюм были своего рода признаком. — ...Справедливое замечание. — Но у меня и до этого были подозрения. Она слегка наклонила голову: — Расскажи. Он тихонько рассмеялся: — Ты на самом деле умна. Это прозвучало почти как неохотное признание. — Логически и эмоционально, — продолжил он, — я наблюдал за тобой. По тому, как ты смотрела на нас, ты оценивал нас с первой же секунды нашей встречи. Ты составила мнение о каждом из нас ещё до того, как мы открыли рот, — и, полагаю, ты была права. В груди Сакуры мелькнула искра гордости. Чишия, которого считали самым умным в группе, назвал её умной. — Ты была тише своей подруги. Ты не позволила эмоциям затмить рассудок, — продолжил он. — И в конце концов ты спасла всех нас, дав ответ, который всё это время был под носом. Казалось, она наслаждалась вниманием, слегка приподняв подбородок. — Но, очевидно, я знал ответ с самого начала — я просто проверял тебя, — добавил он с поддразниванием. Сакура закатила глаза, услышав его комментарий: — Ну, возможно, я ошибалась в одном из своих первых наблюдений. Он наклонил голову: — О? Котором? — Ну, — задумчиво пробормотала она, — сначала я подумала, что ты какой-то психопат. Одни мозги, но нет сердца. Выражение его лица не изменилось, но что-то в его позе изменилось. — Но теперь, когда я с тобой поговорила, я так не думаю. Наступила пауза, а затем он выдохнул через нос: — Твоё первое впечатление не совсем неверно. На этот раз его голос звучал тише, обычная дразнящая нотка притупилась. — Но в таком мире, — сказал он, и его взгляд потемнел, — наличие сердца может стать причиной твоей смерти. Сакура ничего не сказала. Она просто стояла, ожидая, пока слова улягутся. Кратковременное облегчение от победы уже улетучилось, уступив место сокрушительной тяжести реальности. — Тебя зовут Сакура, верно? — спросил Чишия, нарушив тишину. Она кивнула. Выражение его лица было непроницаемым: — Чтож, тогда позволь дать тебе последний совет. Она подняла бровь. — Не привязывайся к людям. Это только усугубит ситуацию. Прежде чем она успела ответить, по дороге за пределами переулка раздался тихий гул автомобиля, а затем появились яркие фары и показалось, что подъехала машина. Раздался голос Нираги: — Ну, ты идёшь? Или пойдёшь пешком до Пляжа? Чишия почти не отреагировал, лишь слегка повернув голову в сторону звука. Затем, как обычно, лениво помахав рукой, он повернулся к ней. — Удачи, Сакура, — пробормотал он, направляясь к машине. — Может быть, мы встретимся снова в другой игре, если кто-то из нас доберется до этого момента.