С этого дня, я начал тонуть

Выйдя на свежий воздух, подростков окутал внезапный холодок, заставивший кожу покрыться мурашками. Лёша поплотнее укутался в свою тоненькую, любимую кофту, чувствуя, как холод пробирается по его спине. В следующий момент он ощутил, как Аня, словно инстинктивно, скрестила их руки. Их пальцы переплелись, образовав почти неразрывный замок. Лёша не придал этому особого значения. Ну, держатся за руки, и что с того? Привычное дело. Он даже не успел подумать о чём-то конкретном, как в его поле зрения всплыли далёкие многоэтажки, и он увлёкся мыслями о скорой встрече с Елей. В то время, как Лёша витал в облаках, Сашу разрывала ревность изнутри, разъедающая его, словно кислота. Он сжимал кулаки, стараясь не выдать своих чувств, ведь поделать он ничего не мог. Блондин лишь обреченно плёлся рядом с ними, чувствуя себя третьим лишним в этой странной компании, эдаким призраком, про которого благополучно забыли. Он то и дело переводил взгляд то на их сцепленные руки, то на беззаботное лицо Лёши, и внутри все больше и больше нарастало отчаяние. Но был ещё один момент, Саша заметил, что Лёше вдруг стало холодно. Это было видно по его слегка трясущихся рукам, которые отчаянно пытались согреться. На самом Парадееве была чёрная зипка, а снизу футболка, которая, наверное, могла бы и согреть Сашу. Он снял с себя тёплую вещь и как-то неловко накинул на Лёшу. От того послышалось тихое, но приятное: «Спасибо». – Мы же идём за твоим братом? – Спросил Лёша у Ани, слегка наклоняя голову и направляя на неё свой кофейный, будто окутанный дымкой, взгляд. Она оторвалась от своих мыслей и посмотрела на парня в ответ, с лёгкой улыбкой на губах. – Да, в начале за Елей сходим, а потом прогуляемся вчетвером, – Произнесла она, непроизвольно складывая их ладони ещё крепче, как бы подчеркивая свою близость к Лёше. Она даже нежно прижалась своей головой к его плечу, продолжая идти в том же, чуть ускоренном темпе. Саша, уже не выдерживая накал бушующей внутри него ревности, яростно прошептал, скорее самому себе, чем им: – Слушайте, может вы ещё и потрахаетесь здесь? Прямо посреди улицы? – Аня, увлеченная Лёшей, даже не расслышала гневного выпада блондина, но Лёша - наоборот, всё прекрасно расслышал, каждое слово, пропитанное горечью и обидой. Он неторопливо обернулся назад и хитро, почти дьявольски улыбнулся ему, закусывая нижнюю губу, всячески поддразнивая и поддавая знаки внимания. В этот момент, Саша будто облегчённо выдохнул, почувствовав слабую надежду, осознавая то, что Лёша, возможно, не поведётся на первую попавшуюся девочку, что он, возможно, помнит о нём. Так ведь? Но тут же в его голове закралось сомнение. Возможно, он просто не может до конца довериться ему, не может отпустить свои страхи и подозрения, боясь повторения болезненного опыта. И эта мысль, словно ледяной ветер, пронеслась по его душе, оставляя за собой лишь зябкое ощущение неуверенности. *** Аня, Лёша и Саша, облегчённо вздохнув, после ночной мини-прогулки, быстро прошли коридорами другого корпуса. Он действительно казался светлее и опрятнее, чем их собственный. Слышались приглушённые голоса, за стенами других комнат, где-то даже тихо играла музыка. Они шли к нужной комнате. Наконец, Аня, предвкушая встречу, распахнула дверь. Лёша и Саша осторожно заглянули внутрь. И сразу почувствовали диссонанс. Контраст с аккуратным корпусом был разительным. Вещи были разбросаны по всей комнате, словно здесь прошла буря. На столе возвышалась гора из фантиков от буквально всего, что можно было и нельзя, а пол усеян помятыми обертками. На кровати, полулёжа, вальяжно расположился Еля. Он был погружен в экран телефона, его пальцы быстро мелькали по клавиатуре. Судя по всему, он был занят оживлённой перепиской. Парень не сразу заметил вошедших. Подняв взгляд, он удивленно нахмурился, увидев сестру в компании ребят из другой команды. – А эти чё здесь забыли? – Спросил он, с явной неприязнью кивнув в сторону Саши и Лёши. Он медленно принял сидячее положение, отложив свой телефон куда-то под подушку. Резким движением он достал из кармана потрёпанную белую пачку сигарет. Небрежно вытащив одну, он засунул её в рот, прикуривая от красной зажигалки, тоже извлечённый из кармана. Затянулся, на мгновение прикрыв глаза, и выпустил едкий дым в левую сторону, словно демонстрируя своё пренебрежение. В комнате сразу же запахло табаком, перебивая и без того странный запах застоявшегося воздуха и сладостей. Саша невольно закашлялся, чувствуя, как дым раздражает горло. – Короче, бля собирайся, мы ща все вместе идём гулять, – радостно произнесла девушка, бесцеремонно выхватывая сигарету у брата изо рта. Она сделала глубокую затяжку, на секунду прикрыв глаза от удовольствия, и выпустила дым в потолок. Тем временем, Сашка с Лёшкой, словно онемевшие, чувствовали себя будто не в своей тарелке. Обстановка становилась всё более странной и напряженной. Само курение сигаретамм в комнате казалось им дикостью, а эта вальяжная атмосфера пренебрежения и беспорядка смущала ещё больше. Да и тот факт, что в такой просторненькой комнате живут только Аня и Еля, вызывало неслабый вопрос, почему они живут только вдвоём, а не с командой. – А вы что встали-то? Присаживайтесь, мы этого пиздюка ждём и пойдём, – непринужденно заявила Аня, выкидывая окурок в переполненную мусорку. Она слегка встряхнула свои коленки, смахивая невидимый пепел. Саша и Лёша, переглянувшись, смущённо присели на край кровати, которая стояла напротив той, где сейчас сидели Аня и Еля. Ощущение, что они вторглись в личное пространство, не покидало их. – Ладно, я щас, быстро, – буркнул Еля, лениво поднимаясь с кровати. Он окинул себя критическим взглядом и, недовольно хмыкнув, натянул поверх домашней футболки тёплый свитер. На ногах у него были потёртые джинсы, настолько выцветшие и поношенные, что было сложно понять, домашние они или уличные. Спустя пару минут, Еля был собран, излучая нарочитую небрежность. Вчетвером они вышли из корпуса, где теперь царила зловещая тишина, нарушаемая лишь редкими звуками ночного лагеря. Аня шла впереди, оживлённо переговариваясь с Лёшей, их голоса, хоть и приглушенные, казались громкими в окружающем мраке. Саша, все ещё ощущая холодок тревоги на душе, старался не отставать, обмениваясь быстрыми, нервными взглядами с Лёшей. Еля замыкал шествие, демонстративно засунув руки в карманы и оглядываясь по сторонам с видом пресыщенного наблюдателя, словно ночная прогулка была для него обычным делом (хотя, так и было). Они уверенно направлялись ближе к лесу, где темной стеной высился ветхий сетчатый забор, обозначающий границу территории лагеря. Ночной воздух был свежим и прохладным, но на душе у Саши это странное, тревожное чувство не исчезало. – За территорией лагеря есть неподалёку заброшка, сходим? – Спросил Еля, резко остановившись. Он обернулся к остальным, его глаза блестели в тусклом свете фонарей. – Тут просто нехуй делать, кроме того, что просто ходить, – Он мотнул головой в сторону забора, якобы указывая за территорию лагеря, где мрак леса казался ещё плотнее. – Лёш, погнали, тут реально скучно! – Вскрикнула Аня, хватая друга за рукав. Лёша поколебался. Он бросил взгляд на Сашу, потом на тёмный лес за забором. Идея была сомнительной, но приключенческий дух и желание развеять скуку взяли верх. Он кивнул, не глядя на Сашу, давая молчаливое согласие. Саша же, все ещё ощущая что-то тревожное внутри, что вероятнее всего, Еля и Аня, казалось, ну прям совершенно не чувствовали, тяжело вздохнул. Понимая, что оставаться одному он не хочет, а идти против троих бесполезно, он лишь пожал плечами, едва слышно пробормотав: «Похуй, пошли». Еля с лёгкой усмешкой направился к забору. В одном месте сетка была порвана, а колючая проволока сверху разогнута, создавая узкий, ржавый проход. Еля легко проскользнул сквозь него. Аня, полная азарта, тут же протиснулась вслед за ним, зацепив что-то одеждой, но не обратив внимания. Лёша, осторожно раздвигая края, помог пролезть Саше, который немного неуклюже протиснулся, боясь порвать одежду или пораниться о торчащие прутья. Последним, с небольшим трудом, протиснулся сам Лёша, стараясь сделать это максимально тихо. Теперь они оказались в лесу. Страх плстпенно окутывал их тела, воздух стал сырым и слишком холодным, наполненным запахом прелой листвы и земли. Дорожки не было. Еля уверенно двинулся вперёд, ориентируясь лишь ему одному известными приметами. Каждый их шаг сопровождался хрустом сухих веток под ногами, и этот звук казался оглушительным в мертвенной тишине. Аня шла рядом с Елей, то и дело шепча что-то и посмеиваясь. Лёша, с телефоном в руке, осторожно освещал путь, его луч выхватывал из темноты стволы деревьев и корни. Саша следовал за ним, напряженно прислушиваясь к каждому шороху и ощущая, как усиливается тревога, хотя куда можно было ещё. Через несколько минут напряженного пути, лес расступился. Перед ними, едва различимый в лунном свете, встал силуэт огромного здания. Массивная, чёрная громада, похожая на какую-то путанницу, возвышалась над ними. Это был заброшенный цех – место, где время остановилось, а прошлое застыло в разрушенных стенах. Пустые глазницы выбитых окон казались взглядом в пустоту, а ржавые железные конструкции издавали глухой скрип под порывами ветра. Стены были исписаны граффити, еле видными в темноте, а вход зиял черной бездной. Ощущение было настолько гнетущим, что даже Аня на мгновение затихла. – Ну вот мы и здесь, – тихо произнёс Еля, и на его лице появилась довольная, слегка зловещая улыбка. Лёша осторожно сделал шаг вперёд, его слабенький фонарь освещал пыльную, заваленную мусором землю. Саша, съежившись, почувствовал, как мурашки пробежали по спине. Это место было пропитано холодом и чем-то чужим, далеким от уютного света лагерных корпусов. Еля, ухмыльнувшись, первым направился к зияющему входу в заброшенный цех. Аня, уже вернув себе обычную дерзость, подтолкнула Лёшу вперёд. – Чего встал? Иди врерёд, – Лёша, вздохнув, шагнул в темноту. Фонарик в его руке пронзил густую тьму, высвечивая первые метры заброшенного пространства. Он решил, что шучше его убрать, так как вроде, тут было возможно что-нибудь разглядеть. Внутри не пахло чем-то бросащимся, только запах плесени можно было еле-еле учуять. Чего-то неуловимо опасного тут не показалась, атмосфера была чуть-чуть жутковатой. Воздух был слегка тяжёлым, будто давил чем-то на грудь. Пол под ногами – смесь из битого стекла, обломков кирпичей и комков затвердевшей грязи – хрустел и шуршал под каждым шагом. Стены, изъеденные временем и непогодой, были покрыты толстым слоем пыли, кривые надписи, грубые рисунки и неразборчивые символы, сливавшиеся в одно мрачное полотно. Потолок – вернее, то, что от него осталось – зиял огромными дырами, сквозь которые пробивался тусклый свет луны, рисуя на полу зловещие тени. В некоторых местах свисали ржавые балки и обрывки проводов, представляя какую-то смешанную картинку. Шатен, а если точнее, Еля, прищурившись, шёл вперед, словно чувствовал себя здесь как дома. Он достал из кармана зажигалку и несколько раз чиркнул ею, освещая себе путь. Слабый огонёк на мгновение выхватывал из темноты его лицо: бледное, с мягкимии чертами и странным блеском в глазах. Сестра следовала прямо за ним, уверенно ступая по обломкам. Она, кажется, наслаждалась царящей здесь атмосферой разрухи. Лёша, двигался осторожно, стараясь не задеть ничего и не споткнуться. Он внимательно изучал каждый уголок, подмечая детали: ржавые станки, заброшенные инструменты, куски обвалившейся штукатурки. Всё это говорило о том, что когда-то здесь кипела жизнь. Саша, съёжившись от холода, плёлся в самом конце. Он буквально чувствовал, как стены давят на него, как гнетущая тишина проникает в душу. Ему казалось, что из каждого тёмного угла за ними кто-то наблюдает, и каждый шорох заставлял его вздрагивать. Ему хотелось развернуться и бежать обратно в лагерь, но он боялся остаться один в этом жутком месте. Поэтому он просто продолжал идти, стараясь не отставать от остальных и молясь, чтобы этот кошмар поскорее закончился. Блондин вдруг резко замер, словно что-то услышал. Он одним быстрым движением схватил Лёшу за руку, сжав её так крепко, что кости захрустели. Лёша вскрикнул от боли, пытаясь вырваться, но хватка была мертвой. Саша, словно не слыша его, напряженно вслушивался в доносившиеся из темноты шуршания. Скорее всего, это был лишь какой-нибудь грызун, или, может, ветер трепал обрывки полиэтилена. Но Сашу, и без того напуганного, охватил животный, парализующий страх. Он инстинктивно вцепился в руку Лёши, сжимая её с неимоверной силой, словно пытаясь удержаться от падения в пропасть. Лёша зашипел от боли, стараясь вырвать свою руку, но хватка была каменной. Тем временем, Еля с Аней, словно забыв о существовании этих двоих, уверенно углублялись в темноту цеха. – Сань, ты еблан? Руку отпусти бля! – Взревел Лёша, наконец-то вырвав свою руку. Он злобно посмотрел на покрасневшее запастье, на которой чётко проступали красные следы от чужих пальцев. – Ты чё, совсем ахуел, блять? Сейчас болит сильно… – Он перевёл взгляд на Сашу, но в нём, казалось, не осталось и капли осознанности. Его лицо стало мёртвенно-бледным, лоб покрылся липким холодным потом, а руки слабо, но заметно подрагивали. Глаза Саши были широко раскрыты, смотрели куда-то в пустоту, словно он видел что-то, чего не видели остальные. – Подожди, я… – прохрипел Саша, задыхаясь в своих же словах. Он судорожно начал трогать своё лицо, но казалось, будто он его не чувствует. Говорить было невероятно тяжело, слова давались с огромным трудом. Он выдавил из себя единственное, что смог произнести: – Мне страшно… – К горлу подступила тошнота, голова сильно закружилась, кожу начало покалывать миллионами иголок, а чувство в груди вызывало нестерпимый дискомфорт. Ему казалось, будто кто-то душит его изнутри, сжимая лёгкие в тиски. – Стой, у тебя паничка? – обеспокоенно спросил Лёша, глядя на то, как Саша жадно глотает воздух, словно рыба, выброшенная на берег. Паника была написана на лице Саши. Лёша, не раздумывая, взял его ледяные ладони в свои и крепко приложил к своим щекам. – Саш, посмотри на меня, – тихо, но уверенно произнес Лёша. Саша с трудом перевёл свои широко раскрытые глаза, полные ужаса и отчаяния, на лицо Деревяшкина. Он ощутил тепло его щек, почувствовал его мягкую, успокаивающую кожу. — Расслабься, сконцентрируйся на мышцах, выровни дыхание: вдох, выдох, медленно… На словах Лёши всё казалось простым и понятным, но ощущение неминуемой гибели всё ещё не покидало тело Саши. Вдруг он почувствовал, как к нему плотно прижались, обхватывая лопатки руками, и заключая в нежные, успокаивающие объятия. Сердце, бешено колотившееся в груди, начало постепенно успокаиваться, а конечности переставали судорожно подрагивать. Он невольно обхватил Лёшину талию, так же прижимая его к своему телу в ответ. Объятия Лёши были крепкими, но тёплыми, вселяя чувство защищенности и надежды. Впервые за этот вечер Саша почувствовал, что он не один, что рядом есть кто-то. Тело начало успокаиваться, как и голова на плечах, постренно возвращаясь в обычное состояние. Парни разлипились друг от друга, глядя друг другу в глаза. Им хотелось сейчас чего-то большего, чем обычных объятей, но Еля и Аня ходят прям по заброшке. Конечно, делать сейчас что-то в принципе рискованно, так как любой сможет их увидеть , но это, будто не останавливало их, а придавало невероятный азарт и адреналин. Лёша взял Сашину ладонь в свою и потащил в сторону других тёмных комнат таинственного места. Конечно, Сашу всё ещё пугала всё это, но вместе с Лёшей, тяжёлый груз будто упал с его плеч, давая возможность не бояться. Тем временем, Деревяшкин затащил его в дальнюю комнату. Он взялся за плечи Саши и толкнул его прямо в потрёпанную стену. С неё посвпались пылинки и сухие обломки мусора, но блондина это ни капли не смутило. Лёша, словно зверь, напал на Сашу с поцелуями, сжимая его отросшие корни, насколько это было возможно. Парадеев уложил свои руки на бёдра Лёши, сжимая, словно до синяков. Брюнет неохотно оторвался от чужих губ, облизываясь своим сладким языком. – Твой язык такой сладкий, – Сказал Саша, чувствуя контраст эмоций между панической атакой и возбуждением, так как осадок всё ещё остался, он не до конца понимал, что сейчас происходит. Голова всё так же подкруживалась, а кончики пальцев подрагивали. Он сильно заморгал, добавляя: – Не до конца чувствую твоих действий, – Он приблизился холодными губами ко разгорячённым губам Лёши, кусая нижнюю и слегка оттягивая к себе, следом отпуская. – Нравится чувства после панички? – Спросил Лёша, прижимаясь к Саше ближе, тем самым, вжимая его в стену ещё сильнее. Он оставил пару слюнявых поцелуев на Сашиных ключицах, затем и на шее, приятно раздавая своё тепло. Он провел дорожку языком от конца шеи, прямо до виска, и, ведя к уху. Он прикусил чужую мочку, начав нашептывать приятные слова Саше, пока тот таял от удовольствия. Не выдержав, блондин сменил их тела местами, уже вжимая Лёшу в стенку. Карие глаза напротив были такими манящими и игривыми, словно он не в реальности, а в каком-то выдуманном пространстве. – Поверил в себя? – Прошептал парень, положив руки на шею партнёра, притягивая к себе, чтобы закоючить в ещё один поцелуй. – Нет-нет, хочу сделать кое-что другое и приятнее, – Сказал Саша, поворачивая Лёшу к себе спиной. Он встал на колени перед чужой задницей, быстро стягивая вниз ненужные штанишки, а следом – боксеры. Деревяшкин удивлённо ахнул, не в настроении от того, что Саша хочет засунуть свой член туда, куда пока что не нужно. Парень хотел опередить Сашу, и, сказать о том, что секса ему не особо хочется, как вдруг, до его ануса дотронулся горячий язык. От этого, Лёша неловко простонал, соазу же смущаясь. – Стой, не нужно… – Сказал брюнет, взявшись за затылок Саши и оттягивая назад. – Не сейчас, я не хочу именно этого, – Лёша быстро натягул на себя нижнюю одежду, с напряжением посмотрев на Сашу. – Но я непротив минета… – Заулыбался он, поглаживая Парадеева по жестким кудрям, которые были слегка запутанные и взъерошанные. – Я не делал его ни разу, да и не особо хочется, – Саша тихо вздохнул, ощущая всю неловкость и напряженность ситуации. Он встал с колен и отряхнул пыль с них, переводя взгляд на Лёшу, который, похоже, чувствовал абсолютно теже самые эмоции. – В следующий разок, – Саша скромно ухмыльнулся, оставляя короткий чмок на Лёшиной щеке. – Бля, вот поторопились мы с тобой, нахуй это всё лучше, – пробормотал Деревяшкин, отрываясь от Саши. Он отчаянно пожал плечами, пытаясь сбросить с себя навалившееся напряжение, и решительно направился в обратную сторону, чтобы найти Аньку вместе с Елей. – Ещё и этих двух гандош потеряли, сука, – Он яростно потопал ногами, намеренно забыв о Саше, плетущемся позади. Злость клокотала в нем, как вулкан, готовый извергнуться. Бля, он что, разозлился на этого белобрысого педика за то, что он отказался делать ему минет? Нет. Или да? Возможно, это было лишь катализатором, последней каплей, переполнившей чашу его раздражения. Просто заебало то, что они вечно куда-то спешат, или, наоборот, тормозят, боятся каждого шороха в этих недоотношениях, Лёша вообще не хочет называть это отношениями. Лёше просто это не нравилось. Что именно ему не нравилось? Он сам не мог толком сформулировать. Его что-то не устраивало в этой ситуации, в Саше, в самом себе, вот и всё. И эта неопределённость бесила ещё больше. – Лёш, я не хотел тебя обидеть, я просто… не хотел делать минет, – настойчиво произнёс Саша, чувствуя удушающее чувство вины за свой отказ. Почему-то, эта ситуация, казалось, ранила его изнутри, выжигая огнём самообладания. И почему он чувствовал вину, если всего-то напросто отказался от того, что он в принципе не обязан выполнять. – Да завались Парадеев, похуй мне уже, – резко ответил Лёша, стараясь скрыть смятение и обиду. Он выдохнул и, поколебавшись, бросил короткий взгляд на Сашу, плетущегося сзади. Буквально на долю секунды, он столкнулся с парой красивых зелёных глаз, наполненных чертой недоумением. Не выдержав этого взгляда, Деревяшкин тут же отвернулся обратно и ускорил шаг, с удвоенной энергией принимаясь изучать обшарпанные стены и покосившиеся станки заброшенного здания, словно в них скрывался ответ на все его вопросы.