С этого дня, я начал тонуть

Еля и Аня, проходясь по ржавому коридору заброшенного цеха, только что заметили пропажу двоих своих товарищей. Темноволосая девушка огляделась по сторонам, прислушиваясь к каждому звуку. Вокруг повисла тишина, можно было услышать только шум насекомых или шуршание старых обоев, колыхающихся на слабом ветру. Еля резко подошёл к Ане и схватил её за тонкое плечо, потянув на себя, отчего та чуть не ударила брата от неожиданного испуга. – Ты чего так пугаешь? – Спросила она, сбрасывая его ладонь со своего плеча. Девушка как-то неловко поёжилась и посмотрела в глаза брата. – Ты чё хотел-то? Еля с улыбкой на неё взглянул, вытащив из своего кармана два косяка, а из другого – зажигалку, и тут же поджёг свой косяк. Он ухмыльнулся, зажимая его между верхней и нижней губой, глубоко затянувшись. – Ну ты же рада, да? – Сказал Еля, протирая свои красные глаза. Он выпустил серый дым с лёгким выдохом, предлагая сестре второй косяк. Аня поняла: это было очевидно для тех, кто хорошо знал её брата. Он слишком зависим, курит буквально везде, но, если честно, она и не против. Девушка взяла то, что предложил ей Еля, и тоже подожгла косяк. – Когда ты скрутить успел? – Спросила она, затянувшись. Еля посмотрел вверх, на мрачный потолок цеха. Аня так спрашивает, будто у них в комнате не тонна этих косяков, которые Еля постоянно скручивает. – Только не говори, что ты из моей тумбочки взял, – Аня с осторожностью взглянула на парня, готовая в любой момент ударить Елю, ведь для этого нашлась бы веская причина. Тем временем он, переводя карие глаза с потолка на сестру, поджал губы. – Да нет, конечно… – Он отвернулся, и в тот же миг почувствовал удар, словно не женской руки с красивым маникюром, а острый кухонный нож, способный проткнуть сердце, неся за собой смерть. Еля поморщился и обернулся к сестре, схватив её за длинные волосы. – Ну ты ахуела!? Я взял только два, считай, один, потому что тебе отдал! – Вскрикнул парень, отталкивая девушку от себя. Она чуть отлетела назад, но всё ещё была готова ударить Елю ещё раз. Еля поморщился и обернулся к сестре, схватив её за длинные волосы. – Ну ты ахуела!? Я взял только два, считай, один, потому что тебе отдал! – Вскрикнул парень, отталкивая девушку от себя. Она чуть отлетела назад, но всё ещё была готова ударить Елю ещё раз. – Да какая разница, сколько ты взял! – Ответила брюнетка, потирая свою голову. – Ты мог хотя бы спросить, мы вообще-то людей ищем, а ты только о своей ебаной марихуане думаешь! – А толку их искать на нервах? – Еля махнул рукой, выпуская густой клубок дыма. – Мы уже хуй пойми скок ходим, а найти вообще никак не можем. Мб они просто решили от нас съебаться? Да и ты сама не отказалась, – Он кивнул на дымящийся косяк в её руке. Аня глубоко затянулась, пропуская едкий дым сквозь прокуренные легкие. Слова брата, как всегда, были до боли логичны, но это не отменяло её раздражения. Она выпустила облако дыма, которое тут же подхватил сквозняк, гуляющий по цеху. – Всё равно, мог бы и предупредить, – пробурчала она, но уже без прежней ярости. Её плечи опустились, и она сделала ещё одну, более глубокую затяжку. По телу разлилось знакомое тепло, мысли начали медленно терять свою остроту, уступая место расслабленности. Еля тоже ощутил, как действие травы накрывает его с головой. Красные глаза чуть прищурились, он посмотрел на сестру, потом на свои руки. Напряжение медленно покидало их обоих. Звуки цеха - скрип металла, шелест ветра - стали отчетливее и почему-то приятнее. – Ну ладно, извини, – Младший выдохнул, улыбаясь. Улыбка вышла немного сонной. – Пойдём отсюда. Тут как-то не очень. Есть место получше. – Аня кивнула, не говоря ни слова. Разговаривать не хотелось, да и смысла в этом сейчас не было. Она просто следовала за братом, который неторопливо двинулся вперёд по коридору. Их шаги отдавались глухим эхом по бетонному полу, хруст обломков и пыли под ногами заглушал другие звуки. Воздух становился всё свежее, будто они приближались к какой-то большой дыре или выходу. Еля привёл её к самому краю цеха, где огромная часть внешней стены обрушилась, открывая взгляду серую, унылую панораму заброшенных зданий и выжженной земли. Ветер завывал сильнее, принося с собой запахи сырости и ржавчины. Они сели на обломки бетонных плит, свесив ноги над пропастью в несколько метров, где внизу громоздились куски арматуры. Они молча курили, выпуская клубы дыма в вечерний воздух. Мысли о пропавших друзьях, о поиске, о ссоре – всё это отошло на второй план, растворяясь в серой пелене дыма. Сейчас было только здесь и сейчас - заброшенный цех, ветер, закат и два косяка, которые медленно тлели между их пальцами. Аня глубоко вздохнула, чувствуя лёгкость во всём теле. Возможно, это был не самый ответственный способ искать друзей, но на данный момент он был единственным, что помогал им оставаться спокойными в этом забытом Богом месте. Артемьев вместе с Вишвенковой сидели молча, уставившись на умирающую луну. Дым, как вуаль, медленно поднимался над их головами, унося с собой остатки дневных забот. В голове девушки витал приятный туман, а Еля, казалось, вообще не думал ни о чем, кроме ощущения ветра на лице. В этот момент тишину нарушил резкий, но приглушенный звук шагов, приближающихся откуда-то из глубины цеха. Они оба напряглись, инстинктивно прислушиваясь. Шаги были тяжёлыми, будто люди несли на себе какой-то груз или просто были очень измотаны. Спустя мгновение из темноты коридора, ведущего к краю обрыва, показались две фигуры, как раз-таки, это оказались потерянные люди: Лёша и Саша. – Вы чего тут расселись? Мы вас обыскались, вы бля ушли куда-то без нас, – Голос был низким и слегка раздраженным. Это был Лёша. Он вышел на свет, его лицо было бледным, а взгляд – напряженным и резким, метавшимся по сторонам, словно он ждал нападения. За ним волочился Саша, глаза были покрасневшие от усталости. Он просто рухнул на ближайший обломок. Аня и Еля вздрогнули от неожиданности. Они так глубоко погрузились в своё расслабленное состояние, что совсем забыли о поиске. – Лёшенька! Да где вы пропадали-то? – Аня поднялась, подходя к ним. Еля же просто кивнул, его взгляд был немного затуманен. Он заметил напряжение в плечах Лёши, как тот нервно оглядывался, дёргал головой, будто прислушиваясь к чему-то, чего не слышали другие. – Мы? Пропадали? Это вы ушли без нас, – Пробормотал блондин, растирая кучерявые, отросшие виски. – Заткнись, Сань, – Резко оборвал его Лёша, бросив на товарища гневный взгляд, на нём явно читалось огромное недовольство, исходя из недавних событий. – Ладно, на самом деле похуй уже. Как вы, нормально всё – Самый младший из них, Еля, игнорируя напряжение Лёши, протянул ему почти полный косяк. – Затянись, успокойся. Ты как на взводе. – Лёша сначала отшатнулся, словно от огня, и раздраженно отмахнулся. Не особо он был готов к тестированию травки, его тело не нуждалось именно в таких способах расслабления, это как-то пугало. Да и к тому же, ему нету полных восемнадцати лет, а этому опездолу сколько вообще было? Лёша даже предположить не мог. – Ты чего, Ель? Давай без этой хуйни. Мне бы сейчас мозги собрать, а не расслабляться, – Съязвил он. – Тебе, блять, сколько лет вообще? Пятнадцать? – Его вопрос про возраст был проигнорирован, но в разговор вмешалась Анна: – Да ладно тебе, Лёш, – Сказала Аня, которая уже сама успела пару раз затянуться и теперь чувствовала себя гораздо спокойнее. – От одного раза ничего не будет. Может, тебе и вправду поможет. Ты весь на нервах, что ты боишься так? – Она прильнула к нему ближе, обвивая тонкими руками его предплечье, и, прижимаясь ближе. Лёша помялся, его взгляд остановился на дымящемся косяке в руке Ели, потом переключился на расслабленные лица этих двоих бесстрашных, позже, на привлекательную луну в тёмном небе. Напряжение в его теле было почти физически ощутимым, и он понимал, что так дальше нельзя. Возможно, доля правды в словах Ели была. Он вздохнул, его плечи чуть опустились. – Давай, – неохотно протянул Лёша руку. – Только один раз. И быстро. – Еля довольно ухмыльнулся, передавая косяк. Лёша взял его, неуклюже зажал между пальцами и, после секундного колебания, поднёс к губам, глубоко затянувшись. Он закашлялся, глаза слезились, но он держался, стараясь не выдать себя. Дым опалил горло, но тут же по телу разлилось необычное тепло. Он почувствовал, как мышцы чуть ослабли, а тревожный рой мыслей стал медленно затихать. Он выдохнул дым, и на его лице впервые за долгое время появилась тень чего-то, отдалённо напоминающего расслабление. – Ну как? – Хреново, – прохрипел Лёша, снова кашлянув, но уже без прежней нервозности. – Но кажется, немного отпустило. Брюнет сжал косяк в руке, но потом, с силой отдал его обратно Еле, так как это к хорошему никак бы не привело. Парень поджал свои губы и выдохнул остатки хрипоты и воздуха со своих лёгких, стараясь прийти в обычное состояние, какой он обычно — гневный и раздражённый, но всеми любимый. Он взглянул на ухмыляющееся лицо Елисея, и, ткнул его в плечо, чтобы не насмехался. А то не очень привычно от того, когда над тобой смеётся пятнадцатилетний мальчик, повидавший жизнь больше, чем ты сам. Один год - это конечно абсолютно маленькая разница, но, сука, как она звучит. Шестнадцать и пятнадцать, это что-то с чем-то. Вроде как, Аньке вообще семнадцать было… – Ладно, ладно, не будем тебя мучать, – Еля с удовольствием взял косяк обратно в свои руки. В какой-то момент, Саша приподнял свою голову, в сторону Лёши, и, как-то спонтанно спросил у него, ну, а если точнее, обратился ко всем друзьям: – Ребят, когда обратно пойдём домой, можете мои волосы подрезать? – Блондин пожал плечами и зарылся большими ладонями в свою шевелюру. Белой краски почти не осталось, нужно покраситься… Но, это явно только после лагеря, как бы Саше не хотелось. Зато, можно было постричься, наверняка Анька хорошо стрижёт волосы, по ней видно, что она будущий мастер модных салонов красоты. Стрижку сто процентов оформит ему. Аня подняла взгляд, и по её лицу, чуть расслабленному после затяжек, пробежала хитрая улыбка. – Да, я могу, Саш, без проблем. Я даже в парикмахерской подрабатывала, мне, конечно тогда четырнадцать было. Похуй. Стричь вообще легко бля, а уж тем более просто подравнять. Главное, чтобы ножницы были острые, – Она усмехнулась, оглядывая обломки бетонных плит вокруг, – Хуй пойми, где эти ножницы острые достать. Разве что у вожатых украсть. Саша, который уже, казалось, смирился с тем, что его волосы будут лишь еще одной деталью, кричащей о запущенности этого места, вскинул брови. В его взгляде, несмотря на усталость и красноту, мелькнула искра чего-то похожего на надежду. – Серьёзно? – Спросил он, протягивая руку и невольно прикасаясь к своим спутанным прядям. – Спасиб большое Ань, только по-приличнее, не хочу на бомжа быть похожим. – Да какая разница? – Махнула рукой Аня. – Бомж, не бомж, всё равно лицо у тебя, довольно уж мягкое, – Она провела рукой по своим тёмным, шелковистым волосам, – Тебе бы, кстати, подошла бы короткая стрижка, наверное. Это от твоего черепа уже зависит, – Еля лишь хмыкнул, выпуская очередное кольцо дыма, которое тут же подхватил усиливающийся ветер. Он не отрывал взгляда от горизонта, где звёзды уже почти скрылись, оставляя небо в оттенках чёрного и тёмно-синего. Лёша, сидевший рядом, лишь кивнул, соглашаясь. Атмосфера была такой, что любая активность, будь то стрижка или ещё хоть что-нибудь, казалась естественной в этом забытом уголке мира. Воздух начал потихоньку меняться. Небо, и без того мрачное, стало казаться еще тяжелее, словно наливаясь свинцом. Ветер, что до этого лишь гулял по цеху, усилился, принося с собой не только запахи сырости и ржавчины, но и что-то новое - свежесть, которая быстро превращалась в прохладу. Сначала это был едва уловимый шорох, будто кто-то осторожно рассыпал по прогнившей крыше мелкий бисер. Потом, этот шорох стал отчетливее, превращаясь в мягкое, ритмичное постукивание по металлу и камням. Первые капли, крупные и холодные, упали на потрескавшийся асфальт, оставляя на нем темные, быстро увеличивающиеся в размерах пятна. Они падали на открытые участки кожи – на лица, на руки, вызывая лёгкий холодок. – Саш, – Тихо произнёс брюнет, ощущая капли холодного дождя на своей коже, которая быстро покрылась слоем жгучих, но очень приятных мурашек. В голову пришла отличная идея, которая дополнила бы их эстетичную атмосферу и разбавила обстановку. Лёша придвинулся к Сане, и, чтобы выпалить остатки гнева на него, выпалил из своей пасти: – А давай попиздимся. Если откажешься - хуесос на всю жизнь, – Уверенно выпалил он, вставая на свои ноги. Его лицо обхватили голубо-зелёные глазки, мерцающие. У них был словно свой запах, стопроцентная мята и вязкий запах алкоголя, бросающийся в нос. Именно… Запах водки, чистого спирта, от которого пьянеешь уже при запахе. Не пиво, и не вино. Не виски, и не шампанское, а именно - сам алкоголь, самый важный ингредиент. Это он, точно он. Саша Парадеев, крепкая настойка. – Я не против, – Лёша пожал плечами и привстал. В определённый момент, Саша, пока другой глядел на него сверху вниз, резким движением налетел на парня всем своим весом и мускулистым телом. Его чуть не сбили с ног, но Деревяшкин быстро среагировал, схватившись за ткань на плечах Парадеева. Он со всей силы швырнул Сашу в стену, сплёвывая слюну в сторону. – Пизда тебе, Саня, – Лёша побежал на парня, ударяя со всей силы по скуле. На такой порыв, белобрысый почувствовал вкус крови на своём языке, но сдаваться не собирался. Его кулак прилетел в чужую челюсть, с сильным замахом и громким хрустом, перемешавшийся с мычанием. Лёша, словно бык, начал пытаться сбить Сашино оело с ног. Его руки обхватили чужой торс, повалив прямо на мокрый пол. Одежда моментально испачкалась, но это разбавляло обстановку. Его руки начали наносить удары по лицу, а сам парень уместился своими ягодицами на чужой груди. Саша схватил его воротник, крепко сжимая ткань одежды в обеих кулаках. Резко, парни поменялись местами, теперь уже блондин сидел на торсе Лёши. Ладони обхватили крепкую шею, начав сильно душить и ограничивать потребность в кислороде. Ноги сжимали тело пловца, тем временем тот, безумно брыкался под Сашей. Лёша смог отбиться ударом по виску, Парадеев отлетел в левую сторону, хватаясь за ударенное место, где рекой хлестнула кровь. Голова затряслась, ноги подкосились, он сглотнул. Блондин пошатнулся на Деревяшкина, схватив его за волосы, и, потянул на себя, нанося удары по всему его торсу - рёбра, грудь, живот, везде были Санины удары. На их лицах было кровавое месиво, но такое приятное и родное. Парни словно вспомнили старых себя, когда они занимались этим из-за ссоры, а не из-за спонтанного момента. Лёша сплюнул алую кровь со своего рта, от очередного и больного удара в живот. Парень толкнул другого в грудь, убрав влажную челку назад. Его свирепые глаза набросились на Сашино лицо, сейчас бы был хороший момент закончить то дело, которое они не доделали там, когда были снизу, но долбанный Парадеев опять всё испортил. Деревяшкин прицелился прямо в шею, мощным ударом сбив парня с ног. Из своих последних сил, что у него остались, Лёша пнул блондина в бок, отчего тот больно застонал. Саша привстал на локтях, схватив за ногу брюнета, потянув на себя, чтобы он рухнулся рядом, что у него прекрасно вышло. Лёша повалился прямо на спину вниз, размазывая кровь возле губ по всему его лицу. – Как я понял, это у вас норма, да? – Спросил Еля, бросив закончившийся косяк в Лёшину грудь. Тот, с испугом дёрнулся, но Парадеев успел первым взять скрутку в свои пальцы, и, схватить Лёшин воротник, притягивая его лицо к своему. Разглядывая карие глаза, появилось огромное желание засосать его в губы прямо здесь и сейчас, но, сука, к такому идеальному моменту, здесь с ними, находятся ещё двое людей, которые мешают осуществить это действие. Парень спокойно отталкивает Лёшу от себя, откинувшись головой об холодный бетон. – Ага, – Сказал Лёша, слегка ухмыльнувшись, и, он понял, что хотел сделать Саша. Если честно, он и сам не против, но нет, в следующий раз, не сейчас. Брюнет, с подрагивающими коленками, встал с пола, стирая кровь со своего лица. Он повторно харкнул ею в кучку мокрых листьев, взмахнув головой в сторону, чтобы убрать мешающую чёлку в сторону. – Люблю эту норму, – Произнёс он, посмотрев в сторону Ани, которая заметно любовалась Деревяшкиным. В этот момент небо разверзлось по-настоящему. Дождь, до этого моросивший лениво, хлынул стеной, лил как из ведра, заливая всё вокруг и заставляя холодные струи стекать по лицам. Земля под ногами мгновенно превратилась в хлюпающую кашу, а ветер усилился, гоняя мокрые волосы по лбу. – Ну чё, голубки, нагулялись? – Голос Ели прозвучал чуть более серьёзно, чем обычно, хотя интонация оставалась привычно небрежной. – Давайте, пока совсем не окачурились. Или вы тут решили новую традицию заложить – дожидаться пневмонии на пару? – Саша кряхтя поднялся, опираясь на локти, потом на колени, и наконец, выпрямился, пошатнувшись. Его тело ныло, а висок, откуда хлестала кровь, пронзила острая боль. Он бросил на Лёшу быстрый взгляд, полный смесью раздражения, желания и какого-то странного, молчаливого понимания. – Я тут ни при чём, – пробормотал он, хотя и сам чувствовал, как каждая мышца просит покоя и тепла. – Веди. – Аня, до этого молча наблюдавшая за Лёшей с беспокойством, подошла к нему, пытаясь заглянуть в глаза. – Лёш, ты как? Сильно? – Она протянула руку, чтобы коснуться его лица, но Деревяшкин лишь отмахнулся, неловко убирая волосы. – Нормально, Ань. Привычное дело. – Он двинулся первым, каждый шаг отзывался тупой болью в рёбрах и животе. Мокрая одежда липла к телу, утяжеляя движения, а ледяные капли стекали за шиворот. Саша шёл следом, чуть прихрамывая, стараясь держаться на расстоянии, но не слишком далеко. Еля, поправив капюшон своей толстовки, шёл рядом с Сашей, иногда бросая на него испытующие взгляды. Аня замыкала процессию, озабоченно поглядывая то на одного, то на другого. Путь до лагерной территории, который тогда занимал не больше пяти минут, сейчас казался бесконечным. Под ногами скользила грязь, лужи были глубокими, а редкие фонари лишь подчёркивали непроглядную темноту вокруг. Наконец, они выбрались к освещённым дорожкам, и силуэты корпусов показались спасительными. – Мы до комнаты, – сказал Лёша, не поворачиваясь, но бросая взгляд через плечо. – Вам, наверное, по своим – Еля лишь ухмыльнулся, поймав взгляд Ани, которая стояла бледная и растерянная. – Ага, конечно. Оставим вас тут вдвоём, мокрых и взвинченных, чтобы вы заперлись и устроили второй раунд? Нет уж, мы с вами. Кто-то же должен следить, чтобы вы не поубивались окончательно, – он кивнул в сторону Ани. – А то Аня тут скоро в обморок упадёт от переживаний, – Аня, кивнув Еле в знак согласия, уже начала идти вслед за Лёшей. – Лёш, ты же весь в крови! И Саша тоже! Мне надо знать, что вы в порядке будете, а не пойдёте ещё по второму кругу, – Лёша вздохнул, понимая, что спорить с этими двумя абсолютно бесполезно. Вчетвером они поспешили внутрь корпуса Лёши и Саши, спасаясь от усиливающегося дождя. Скрипучая дверь их комнаты распахнулась, впуская в затхлый, но сухой воздух. Тусклый свет единственной лампочки выхватил из полумрака две койки, шкафчик и разбросанные вещи. На узком пространстве стало теснее от их присутствия. Так же, на ближайшей кровати мирно спал Шепелев, слегка посапывая. Еля мотнул свой уверенный взгляд на вытянутое тело, улыбаясь самому себе. У него было много планов на этого тощего дылду. Они стояли посреди комнаты, с них капала вода, смешиваясь с грязью и кровью. Одежда прилипла к телу, подчёркивая каждую садину, каждый синяк. Аня ахнула, закрыв рот рукой. Еля лишь покачал головой, но его ухмылка слегка сползла. Первым двинулся Саша. Он без слов начал стягивать с себя мокрую, испачканную футболку. С каждой пуговицей, с каждым рывком мокрой ткани открывались новые следы побоев: красные пятна на рёбрах, темнеющий синяк на плече. – Ебать. Лёх, ты его даже не пощадил, – выдохнул Еля, глядя на грудь Саши. – Да вы тут не дрались, вы друг друга молотками колотили. Лёша, глядя на Сашу, почувствовал странное смешение вины и какой-то дикой гордости за то, что это он оставил эти следы. Но ему это нравилось, разбросанные раны по всему телу, проставленные самим Деревяшкиным, это нечто. И он знал, что никому не позволит оставлять такое на теле любимом, это разрешалось только Лёше. Аня же, забыв о приличиях, подскочила ближе. – Саш, да ты весь в синяках! У тебя кровь ещё идёт с виска! – Она протянула руку, чтобы осторожно коснуться, но Саша резко отшатнулся. Затем Лёша тоже начал раздеваться. Мокрая ткань двух кофт, его и Сашиной, тяжело поддавалась. – Лёш! У тебя же там ребро… – Аня едва не плакала, увидев большой синяк на боку Деревяшкина. Еля же, несмотря на серьёзность момента, вновь усмехнулся. Парни стояли друг напротив друга, практически обнажённые, освещённые тусклым светом лампочки. Их тела были холстами, на которых их бой оставил свои жестокие, но до боли знакомые узоры. Воздух между ними загустел, наполненный запахом крови, сырости и невысказанного, почти животного желания, которое не было утолено на мокром полу, но лишь усилилось, даже несмотря на присутствие двух свидетелей. Саша взял с полки чистое полотенце и, не глядя на Лёшу, бросил его на его кровать. Затем подошёл к своей койке и сел, запустив пальцы в мокрые волосы. Лёша молча взял полотенце. – У вас аптечка-то есть? – Практично спросила Аня, оглядывая комнату. – Вам же это обработать надо, иначе воспаление пойдёт! – Еля же лишь хмыкнул. – Если они её не использовали как орудие пытки, то должна быть. – Взгляды Лёши и Саши встретились лишь на секунду, но в этих глазах читалось больше, чем могли бы сказать любые слова. Они понимали друг друга безмолвно, через боль и кровь, через этот странный, дикий ритуал. Лицо Ани было чересчур обеспокоено, её губы дрожали, а глаза то и дело скользили по свежим ссадинам на Лёшином лице, словно пытаясь залечить их взглядом. Еля же, к счастью, был как всегда в своём репертуаре. Он лишь потер своё лицо, скрывая то ли усмешку, то ли лёгкое раздражение от этой драмы. Залез в свой шкафчик, нащупал там чистую, сухую футболку и накинул её сверху. Быстренько стянул с себя промокшие брюки, швырнув их мокрой тряпкой в угол, и сверху одел сухие шорты, чувствуя себя намного свежее. Ничего страшного он не видел в этих ранах, тем более – не в первые: драки для них были почти обыденностью. Саша повторил действия брюнета, так же одевая на себя новую, чистую одежду, хотя его движения были чуть скованнее, выдавая боль в теле. В какой-то момент, брюнет невтерпёж сказал, видя, как Аня вот-вот расплачется: – Ладно, Анька, не беспокойся, всё заебись, – Парень с мелкой, успокаивающей улыбкой пожал плечами. Сделав пару шагов, он подошёл в притык к барышне и заключил в крепкие, но осторожные объятия. Та с облегчением поддалась чужой ласке, обвивая свои руки вокруг чужой талии, зарываясь лицом в его грудь, пока руки Деревяшкина мягко устроились на спине девушки. Парень закрылся носом в её длинные, мягкие волосы, втягивая их приятный аромат, смешанный с запахом дождя и свежести. Он погладил Аню по макушке, чувствуя её дрожь. Через пару секунд, осторожно отстранившись от неё, Лёша встретил её взгляд. Вдруг, брюнетка, заметно издала из себя тихий смешок, и, потянувшись к его щеке, чмокнула его. Это было быстро, невесомо, но Лёша дёрнулся, словно от удара, и приложил свою ладонь к только что поцелованной щеке, чувствуя, как нарастает румянец. Это было странно – неожиданно и приятно, но и жутко неловко под взглядами присутствующих. Саша, который наблюдал за этой сценой, почувствовал, как что-то внутри него сжалось в тугой, болезненный узел. Его взгляд стал острым, как бритва. Он невольно сжал кулаки, а затем резко встал с койки. – Может мы вас тут двоих оставим, – Спросил Парадеев, его голос был натянутым, а в глазах плясали искры. Блондин подошёл к своему то ли любовнику, то ли другу, и, толкнул его в плечо, будто «случайно», но с такой силой, что Лёша чуть не потерял равновесие. Недовольный, почти хищный взгляд Саши прошёлся по всему телу Лёши, останавливаясь на его покрасневшей щеке, и Деревяшкин, почувствовав эту невысказанную угрозу, неловко опустил глаза вниз. – Ну? Ты же хочешь этого, да? – Повторно спросил Саша, теперь уже оборачиваясь в сторону Ели, на котором сидело недоумевающее, но какое-то странное и смешанное выражение лица. Он выгнул свою нижнюю бровь, пытаясь понять, что за спектакль разыгрывается перед ним. Саня же, не дожидаясь ответа, кивнул в сторону лежащего на одной из коек Ярослава, который уже давно спал, закутавшись в одеяло. – Или может, вас оставим, с Шепелевым? В этот момент Еля, казалось, очнулся. Его глаза сузились, а привычная небрежность мгновенно слетела с лица. – Откуда ты знаешь? – Голос Артемьева прозвучал глухо, он схватил Сашу за плечо, крепко сжимая ткань новой футболки. Взгляд Ели был полон удивления, смешанного с зарождающейся злостью. Саша повернулся в его сторону, не понимая, что его слова вызвали такую реакцию, но в то же время осознавая, что ревность слишком сильно накрыла его, и ему хотелось задеть не одного Лёшу, хотелось задеть и этого мелкого, наглого Елю. – Саш. – Мне он всё рассказал, лучший друг, как говорится, – Парадеев вздохнул, делая вид, что ему нет дела до чужих секретов, хотя на самом деле внутри него бушевал ураган эмоций. Он ощущал себя единственным, без так называемой «пары», и эта мысль жгла душу. Саша, всё также подходя к Еле, шаг за шагом, всё ближе и ближе, загнал его в стенку. Он навис над ним, его блондинистые волосы падали на глаза, а взгляд был ледяным. – Малолетний наркоман, – Блондин поджал свои губы, отвращение и гнев смешались на его лице, и с резким, неожиданным движением, он ударил коленом в бедро Артемьева, отчего тот тихо, но болезненно простонал, его лицо исказилось. – Сань, тише-тише, чё ты так, бля-я… – Прошептал Елисей сквозь стиснутые зубы, пытаясь оттолкнуть Сашу в грудь. Но тот, словно бетонная стена, даже не пошатнулся в сторону, его взгляд был прикован к Еле, полный невысказанного негодования и агрессии. Аня, стоящая неподалеку, смотрела на них широко распахнутыми глазами, не понимая, что происходит и почему все вдруг стали такими враждебными?