Сокол ты мой ясный

🪶🪶🪶

      Дни летели, и новые мысли не давали ему покоя. На работе навалилось всего и сразу – два человека ушли на больничный, хотя кто-то из коллег проболтался, что никакой это не больничный, а горящая туристическая путёвка на Мальдивы.       Кто-то уже и язвил,типа ждите хвореньких, скоро припрутся загорелые и будут всем втирать, что это не загар, а какой-то вирус они подцепили! И поэтому чужие обязанности раскидали на весь коллектив, хотя всё возмущались в тряпочку, но никто не мог сказать это же в глаза – гнев начальства может быть непредсказуем.       Вот Тэхён и трудился в поте лица, как мог, а сам на износ работал, ибо ночи стали какими-то невозможными. То он просыпался от криков котов с соседнего балкона, то ему казалось, что на окне стоит чья-то тень. Он зажигал свет и ночные кошмары уходили, как и сон, и тогда Тэхён баюкал себя тик-током, а под утро вставал таким разбитым, словно он полночи вагоны разгружал, а потом ещё полночи овец считал.       Неделя на исходе была, а Тэхён уже в пятницу чувствовал, что ему не дожить до выходных, а ещё ему тоже хотелось на море... Только не на то море, где песок просеянный и культурой сквозит отовсюду, аж тошно! Ему бы на то море, где в песке пустые бутылки валяются, и какой-то жирный альфа со спущенными трусами лежит тюленем на пляже, с намазанной на всё брюхо сметаной. Где пьяный омега с папЫроской в зубах орёт на весь пляж, предлагая варёную кукурузу, и где мелкая шантрапа швыряет мяч куда ни глянь, обсыпая отдыхающих песком. Где вечером на иностранном языке орут странные песни под гитару, и пахнет мясом, где дети становятся общими, бо среди всей этой кутерьмы уже не знаешь, где чьё дитё!       А ещё...       Он заскучал...       Да, ему стыдно признаться, но он заскучал за той птичкой, за соколом этим ясным, как он его для себя обозначил, который почему-то перестал появляться, а ведь Тэхён ждал... И он даже представлял, что однажды прилетит он к нему, и только ступит на пол, так и превратится он в принца заколдованного, а Тэхён его своим поцелуем и расколдует, и чары колдовские ка́нут в небытие́... И будут они жить долго и счастливо, и позовёт его этот добрый мо́лодец голосом своим чарующим и ласковым, и шепнёт на ушко так нежно,       — Тэхён, пойди собери отчётности по залу! — и будет омега смотреть в эти глаза и на эти пухлые губы, как они говорят ему что-то, а он едва сможет разобрать, — Ты меня слышишь, милый? — переспросит он и Тэхён вскинет бровь, мол, — Что? — а ему соколик этот ясный и скажет голосом своим звонким, — Просыпаемся, алло! Отчётности я за тебя буду собирать?!       Он едва смог оторвать голову от стола, и долго смотрел в странное лицо – то ли человек, то ли нет, только голос у него почему-то, как у Сокджина!       — Давай-давай! — Тэхён не сразу понял, почему лицо у него мокрое да и рука тоже, но потом дошло-таки, что он уснул прям за рабочим столом, слюнками затекая, — Или ты желаешь поработать на выходных?! — и эта фраза окончательно его разбудила, и омега, пошатываясь, пошёл по залу, собирать отчётности...

🪶🪶🪶

      Тэхён хотел помыть посуду, но сила притяжения сработала не в его пользу, и омега и не понял, как его повело куда-то в сторону, и уже через несколько секунд он утонул лицом в мягкости своей подушки. Сном его накрыло, будто оберегом, и уже очень скоро он почувствовал, как проваливается куда-то глубоко и далеко... И ему так хорошо стало, и даже посторонние звуки из вне ему не мешали, хотя они и были настойчивыми.       Он подумал, что это опять местные коты не поделили даму сердца, шотландскую вислоухую барышню с отвратительным характером, и отвернулся к стеночке, поджимая к себе одно колено, а потом его словно кнутом полосануло, когда он услышал свист и хлопанье крыльев.       И сон как рукой сняло!!       Он подскочил, как чумной, но сразу же опешил, когда увидел на подоконнике сокола, как он держал в клюве...       Портмоне?..       Да, это было именно портмоне!       Птица смотрела на человека своими чёрными глазами, не отводя взгляд, а Тэхён боялся пошевелиться. Несколько секунд прошло, пока они оба чуть расслабились, и Тэхён встал с кровати, а сокол помялся на одном месте. Омега смотрел на огромные когти-крюки и боялся представить, что бывает с несчастной жертвой, когда она попадает в эти оковы.       Он хотел было встать, но попятился к стене, когда сокол открыл клюв, выронив портмоне. На всю квартиру разнёсся громкий свист, и Тэхён закрыл и уши и глаза. Тело от страха покрылось мурашками, но любопытство никуда не делось. То, что сокол не собирался нападать на него, Тэхён непонятно как, но понял. Он медленно подходил к окну, стараясь не делать резких движений, и сейчас они были на расстоянии двух метров друг от друга. Он переводил взгляд то на портмоне, то на птицу, а потом сокол снова запищал, открыв острый клюв.       — Если бы только я тебя понимал, что ты хочешь мне сказать... — прошептал Тэхён, глядя на птицу и улыбнулся, когда сокол склонил голову чуть вбок, прям как человек, и в следующее мгновение ока он бросился прочь с подоконника, и только сейчас Тэхён мог подойти к окну.       На улице стемнело и рассмотреть птицу было невозможно, но его крик ещё звенел где-то вдали. С замиранием сердца он ещё стоял и слушал, понимая, как грохочет его сердце, а потом он закрыл окно, и посмотрел на пол.       Сначала брошь, теперь и это...       Он взял портмоне, садясь за стол, и открыл его. Там всё было, как в аптеке – банковские карты и визитки были расположены в один ряд, внутри лежало несколько крупных купюр, и какие-то сложенные бумаги. Он раскрыл одну из них, и захлопал ресницами, глядя на эскиз той са́мой броши. Тэхён открыл прикроватную тумбу, вынимая оттуда брошь, и даже не стал сравнивать – это была она, и нарисована она была идеально. Каждый камушек был передан с такой филигранной точностью, что можно было позавидовать руке этого мастера. Он положил её на стол, и хотел было вынять из портмоне всё, что там было, но что-то его остановило. И по-видимому это была просто-напросто совесть. Но любопытство победило, и он вытащил самый краешек банковской карты, на которой было выгравировано имя «Чон Чонгук». Словно обжёгшись чем-то, он быстро засунул её обратно, и закрыл портмоне. Нет! Он не будет трогать чужие вещи, тем более банковские карты и реквизиты, а то потом не отвертишься, доказывая, что он не вор. И Тэхён, прекрасно зная законы, вложил туда и брошь, и положил всё это в тумбу. Завтра будет день, завтра он и разберётся.

🪶🪶🪶

      Тэхён смотрел на массивную дверь, как оттуда то выходили люди, то заходили. Набравшись смелости он всё же зашёл в большое помещение, и на него пахну́ло чем-то таким непонятным, и он бы назвал это отрезвляюще-негативным. Здесь было чопорно, пожалуй как и везде, куда либо приходят сами, либо кого-то привозят не по своей воле.       Подойдя к большому окну, он постучал ноготком, и на него поднял взгляд человек в форме. И только омега открыл было рот, как зазвонил телефон, и служивый поднял палец, призывая к ожиданию. Тэхён слушал, как офицер говорил что-то непонятное, какие-то странные термины звучали, а потом о нём вообще забыли, когда офицер вышел из приёмной. Сколько времени так прошло – неизвестно, и за окном появился уже другой человек, и Тэхён хотел было обратиться к нему, как и этот быстро куда-то ушёл. Он сел на сиденье напротив, чувствуя, как внутри всё кипело от переживаний, и не замечал, как стучал носками подошв по полу.       — Вы не могли бы так не стучать? — раздался откуда-то голос, словно из стен, и Тэхён огляделся, — Я здесь! — он встал, осматриваясь, но никого так и не увидел, — Повернитесь налево и вы меня увидите, — и Тэхён автоматически поднял левую руку, поворачиваясь именно влево, и только потом он увидел за стеклом ещё одного офицера, который стоял на пункте пропуска с огромной вертушкой, — Я вас прошу так громко не стучать, — снова повторил альфа, и Тэхён пожал плечами, едва ли понимая, что от него хотят, — Успокойтесь пожалуйста, сейчас к вам подойдут, — офицер сел на место, сел и Тэхён, и только он облокотился на спинку кресла, как ноги снова начали отбивать нервную чечётку, — Не стучите пожалуйста, — снова тем же монотонным голосом обратился служивый, и Тэхён готов был убежать из этого мрачного помещения, как за окном приёмной показались сразу два офицера.       — Вы что-то хотели? — теперь его уже спросили эти «двое из ларца одинаковых с лица», и посмотрели на омегу совершенно одинаковыми глазами и ли́цами, отчего мысли у Тэхёна разбежались, — Смотрите на кого-то одного и говорите спокойно, — Тэхён кивнул головой, только смотреть на кого-то одного у него совсем не получалось – его взгляд то и дело, что мотылялся туда-сюда, как кардиограмма, — Мы вас слушаем, — в один голос сказали эти двое, и Тэхён на миг стушевался, понимая, что это близнецы, хотя сомнения в нём и закрались, мол, а вдруг там всё-таки один мужик стоит, а у него просто в глазах двоится? — Так что вы хотели? — один из них сел, а второй остался стоять, и Тэхён выдохнул с облегчением – значит не двоится, ну и слава богу...       — Я пришёл к вам с находкой, — выдавил он из себя и почувствовал, как на лбу появился пот, — Я нашёл... — он полез в рюкзак, вынимая оттуда сначала платок, вытирая им лицо, потом и кулёчек достал, в который он положил чужую вещь, и быстро поднял взгляд, понимая, что он сейчас выглядит не очень, — Я нашёл... Вот это... — дрожащими и потными пальцами он никак не мог вытащить портмоне, и оно, как назло, будто прилипло к целофану, — Ну... Это не я сам нашёл... Это мне принесли... — бурчал он под нос, чувствуя себя до ужаса глупо, и снова глянул на офицеров, как они смотрели на него, не скрывая усмешек, — Я понимаю, что это выглядит очень... Глупо...— каждое слово ему давалось с трудом, словно он их из себя клещами тащил, — Но это правда... Я клянусь...— и в какой-то момент один офицер отвернулся, и Тэхён почувствовал себя ещё хуже, понимая, что над ним теперь смеются открыто – он видел, как альфа закрыл лицо и его спина тряслась, пока второй стоял, прикрыв рот, но и его глаза тоже смеялись, — Я... я наверное зря пришёл, — прошептал Тэхён, и как-то грустно улыбнулся, чувствуя, как трясётся подбородок, — Извините, — он хотел уйти, но его остановили.       — Так если вы уже здесь, — подбодрил его тот, который отворачивался, совладав со смехом, — Мы можем вам как-то помочь? — Тэхён с неверием глянул на мужчину, и ему показалось, что в его глазах появилось понимание, — Вы только не волнуйтесь, расскажите, а мы постараемся вам помочь, — и Тэхён закрыл глаза, готовя себя к очередному позору.       — Ко мне сокол прилетал, — начал он говорить едва тихо, и понял, что его лицо заливает горящим румянцем, — Это такая дикая птица... — он боялся глянуть на офицеров, когда услышал, как один из них прыснул, а другой кашлянул, — Он принёс мне чужое портмоне, — Тэхён понял, что лучше быстро всё сказать и тикать, пока его лицо не появилось где-то на просторах интернета, с приветом от сокола, — И брошь... — закончил он шёпотом, в сотый раз жалея, что вообще переступил порог этого заведения.       Он так и знал, что нужно было всё рассказать Чимину, и Пак бы что-нибудь бы да придумал – котелок там варит побыстрее, это Тэхён знал наверняка. А теперь он тут стоит, как идиот, пока на него смотрят, как на милого медвежонка, который объелся хмельных ягод и несёт всякую чушь!       — А почему вы не пошли в «Стол находок», если вы нашли что-то? — спросил первый, а второй дополнил, — Или отдали бы соколу, он бы отнёс на место, — да, это выглядело посмешищем, но разве он виноват, что это правда?!       — Тут имя «Чон Чонгук», — прошептал Тэхён, и понял, что ему до слёз рукой подать, и как-то резко сдался, — Я пойду... — он развернулся и хотел пойти к выходу, но услышал смех, и ему стало так обидно...       — Так от нас вы что хотели? — вопрос прозвучал насмешливо и даже грубо, — Чтобы мы нашли вам какую-то птицу и отдали ей пропажу?! — Тэхён понимал, что служивые даже не пытались скрыть свой сарказм, и его просто расплющило на эмоциях, а когда плющит, то разве так важно, кому высказываться?       — Да ничего я уже не хочу, ни от вас, ни от кого-то другого! — его голос отскакивал от стен, как острые иглы, — Я просто хочу, чтобы пришёл мой мужчина и сказал мне, «Вот я, вот моё сердце, и пошли поржём в тик-токе, и всё!», — он уже не мог себя контролировать, и кричал, стукая себя по груди, — А вы ничего не понимаете! — он бы высказал незнакомым людям всю боль, но слова́ терялись одно за другим, — Ой, да пошли вы все...— и он выскочил на улицу, едва разбирая дорогу.       Слёзы застилали глаза, когда он проходил мимо парковки, и врезался в какого-то человека.       — Извините, — услышал он певучий голос, и внутри что-то обожгло – то ли чужая вежливость так на него подействовала, то ли жалость к самому себе его подкосила, и он вдруг разревелся, утыкаясь в тень перед собой, а затем почувствовал, как кто-то его обнимал, очень робко и аккуратно, — С Вами всё хорошо? — услышал Тэхён и отрицательно закачал головой, а потом он поднял взгляд, едва ли различая лицо перед собой, — Вас кто-то обидел? — от этого тихого голоса веяло уютом, и Тэхён, проморгавшись, посмотрел на альфу, от слёз едва различая черты лица.       — Нет... Всё нормально, — едва прохрипел он забитым голосом, до чёртиков завидуя какому-то омеге, который видит тёплое отношение к себе, — Всё хорошо, — он улыбнулся, как смог, и так и не рассмотрев мужчину, обошёл его, медленно пошёл к остановке, а потом...       — Всё, что ни делается, делается к лучшему, — услышал Тэхён и замер на месте, чувствуя, как силы просто покинули его, ни руки́ поднять он не мог, ни шагу ступить, и даже вдох давался ему тяжело.       — Всё, что ни делается, я и не делаю, — ответил он мужчине в той же манере, так и не взглянув на него.       И они так и стояли и молчали среди всей этой суеты.       Тэхён глаз не открывал, не желая, чтобы на него, на зарёванного, кто-то смотрел, а мужчина смотрел на самое красивое лицо... Они не замечали, как мимо них проходили люди, как машины подъезжали и уезжали, а они стояли... А потом Тэхён, будто бы очнувшись, захлопал ресницами, и через силу пошёл к остановке, а ноги так отчаянно хотели вернуться!       Незнакомец ещё некоторое время смотрел вслед заплаканному омеге, а потом вошёл в здание полиции. Прошло минут пять, и он выбежал оттуда, высматривая того странного омегу, и следом за ним вышли два одинаковых офицера полиции, тоже глядя по сторонам.       — Серьёзно, сокол, господин Чон?! — в неверии спросил первый офицер, глядя на альфу, — Ваш сокол, получается, утащил ваши документы?! — конечно, это звучало очень странно, даже как-то неправдоподобно и комично.       — Да, я понимаю, это невероятно звучит, но я не могу с этим ничего поделать, — альфа вскинул руки и хлопнул себя по бёдрам, — И теперь я понимаю, что брошь – это тоже его «рук» дело, — он не увидел, как эти одинаковые переглянулись между собой, — Я только закончил её, а Фалько... — он с такой теплотой произнёс имя птицы, — Он, как сорока – всё блестящее тырит и складывает в своё гнездо на крыше, — он улыбнулся так по-доброму, будто разговор шёл не о хищной птице, — У него там тайник, и я позволяю ему играть, — господин Чон вспомнил, сколько раз он оттуда забирал то вилки, то свои часы, то всякие безделушки, а однажды Фалько и телефон туда утащил, — А вот документы... Зачем ему мои документы? Они ж не блестят? — звучало так, будто он говорил о непоседливом ребёнке, а потом глянул на вопросительные лица офицеров, — Я его из Катара привёз три года назад ещё птенцом, мне его подарили в знак уважения, — он вздохнул и снова посмотрел на остановку, где собирались новые пассажиры, но того чудно́го омеги уже не было.       — Так он, получается, не врал..? — пожал второй офицер плечами, — А я-то думал...       — А что вы думали? — резко переспросил альфа, а потом нахмурился, — Что с такими насмешками и посылом можно помогать людям? — в какой-то мере это прозвучало грубо, но даже несмотря на такой тон оба опустили глаза, понимая, что налажали, не оценив ситуацию, — И как мне его теперь искать? — в голосе мужчины звучало какое-то отчаяние, и в глазах плескалось волнение, — Он вам хоть имя своё сказал? — он с надеждой посмотрел на офицеров, но те пожали плечами, — Мне очень нужно его найти, — прошептал он, но только ли из-за документов он переживал?..

🪶🪶🪶

      Чай давно остыл и по краям кружки осталась некрасивая тёмная плёнка. Тэхён не замечал, сколько времени он провёл за планшетом, рассматривая фотографии незнакомого человека. Он листал их и листал, а им конца и края не было. Он уже перелопатил тонну информации об этом человеке, о Чон Чонгуке, известном ювелире в особых кругах, и мог с уверенностью сказать, что это счастливый человек. Ему почти сорок, и он живёт полной жизнью...       И разве так бывает, что у человека есть всё, и ему больше ничего не нужно?       Тэхён держал в руках брошь, передвигаясь по её периметру ноготком и касаясь каждого камушка пальцем, и восхищался чужим талантом. И неосознанно проводил параллель с жизнью этого человека, ухмыляясь своим мыслям.       — Господи, мечтать невредно, — шептал он и смотрел на фотографии этого альфы, как он держал своего сокола на специальных перчатках, надетых на руку.       Оказалось, что это его домашний питомец! Да, у кого-то коты, у кого-то змеи, а у этого человека сокол-кречет.       — Господи, как же скучно я живу... — пробормотал Тэхён и снова посмотрел на красивого альфу.       Очень видный, высокий и мощный. От него веяло уверенностью и уважением. От него веяло чем-то таким, что Тэхёну и не снилось... Он снова посмотрел на его данные, на его контактый номер, и взял свой телефон, желая покончить с этим раз и навсегда.

🪶🪶🪶

      — Здравствуйте, Тэхён, — омега резко замер, когда услышал голос, и по телу пробежала волна мурашек, — Вы мне позвонили, — это не было вопросом, это скорее прозвучало, как облегчение, и Тэхён повернулся, и кажется он узнал его, и в душе что-то загремели и зазвенело, — Вы так быстро ушли тогда, — от его голоса стало так хорошо и почему-то стало стыдно, — Вы не оставили своих данных, а я уже и не надеялся, что...— «Увижу вас» осталось неозвученным, — Я надеюсь, что мы вам не причинили неудобства? — мужчина задавал вопросы, а Тэхён просто стоял и слушал его, — Он у меня такой балованый, — альфа улыбнулся и только сейчас омега мог призвать всю свою энергию, только бы что-то ответить или сделать.       Он полез в рюкзак, вынимая оттуда чужие вещи, и сразу протянул портмоне.       — Там всё на месте, — Тэхён чувствовал, как он краснел, — Я ничего не трогал, — ну если только рассмотрел всё, а потом вернул всё на место, ничего себе не присвоив.       Они молчали какое-то время, а потом случилось то, что должно было случиться – они улыбнулись друг другу, а потом между ними что-то непонятное пробежало – то ли ток какой-то, то ли так и должно было быть, но оба, как подростки, засмеялись, а после снова замялись, опуская головы.       — Я живу с таким вот воришкой, но... — казалось, что Чонгук подбирал и слова и выражения, — Он не опасен, он... Он просто любит всё тащить, что плохо лежит, — он улыбнулся, а Тэхён смотрел, как улыбка может преобразить кого-то – это словно были два разных человека, на фото и перед ним, — Он привык к моей пище, и пока что никого не съел, — и надо было бы сказать, наверное, — Ну и слава тебе, Господи, — но вместо этого Тэхён засмеялся, и даже сам испугался своего смеха, а потом он услышал, как смеялся и Чонгук, и почувствовал, как внутри него что-то непонятное происходило, будто там смазывались его шестерёнки, заржавевшие к тридцати годам... — Позвольте, Тэхён, я вас угощу завтраком? — альфа посмотрел на омегу таким взглядом, что Тэхён просто не смог бы ему отказать, да и не хотел вообще-то.       Когда они закончили с трапезой, Чонгук предложил пройтись по парку, и Тэхён снова не мог ему отказать,(ой ладно, он и не думал ему отказывать, если что!). И когда они сидели за столиком под открытым небом, и снова пили чай, омега внезапно оторопел, когда над ними раздался крик, а потом...       — Он меня и здесь нашёл, — прозвучало так, будто Чонгук давно сдался на милость и немилость своего пернатого питомца, — У них нюх лучше, чем у собак, а зрение, как у телескопа, — на их столик тут же приземлился сокол, только сейчас Тэхёну совсем не было страшно, и он рассмеялся, когда заметил в клюве Фалько чайную ложку, — И кого ты на этот раз ограбил? — спросил Чонгук таким тоном, словно это не первый раз и далеко не последний, и сокол, открыв клюв, бросил на стол свой очередной трофей, ожидая похвалу, — Хороший, хороший... — Чонгук гладил птицу, а Фалько словно понимал, что ему говорят, и стал топтаться на месте, как кот, царапая огромными когтями по столу.       Они ещё долго сидели, а потом медленно пошли вдоль парка, пока над ними летала птица, возвещая миру о начале любви... А Чонгук так нечаянно касался руки омеги, и Тэхён почувствовал, как мурашки разбредаются по телу, и прежде он посмотрел на мужчину, и только потом позволил взять себя за руку...