Проявлять слабость - не грех

— Ты проведёшь у нас три дня, — закончил Кефер. — А? — только и смог удивлённо вымолвить юный фараон и герой Египтуса. И замер. С одной стороны — три дня в Египтусе! Возможность прогуляться по Золотому Городу, поболтать с Нейт и Гиксосом, потренироваться на арене Аписа с Каа и Гором, наконец-то узнать побольше об этом мире… И главное — спросить у Кефера лично: как они жили на Земле до перенесения в этот мир? Столько вопросов накопилось с тех пор, как он впервые сюда попал. И вот — возможность. С другой… Если верить словам Кефера — а он всегда верил ему, — значит… Ра согласился на это? Сам Верховный Бог, Отец Всего Сущего — одобрил вмешательство во время Земли ради… баскетбольного матча парня с Земли? Лео нахмурился. Он отлично помнил тот момент в лаборатории Осириса, когда тот с мрачным видом констатировал: из-за его перемещений грань между мирами начала истончаться. Да и воины Эксатона, а особенно Анубис с его нападением на него — их действия тоже не прошли бесследно. И теперь — такой временной манёвр? Что-то не верилось юному фараону. Это казалось… слишком рискованным. — Ты в порядке? — спросил Рамзес, помогая Лео подняться на ноги, но не отходя ни на шаг. Шатаясь, парень встал. Тело будто уходило из-под него, а сознание — тонкой нитью, медленно погружаясь в тёплую, беззвучную глубину. Он уже не сопротивлялся — просто проваливался в объятия страны снов. — Да, — прошептал он, отгоняя сомнения. На потом. Что сделано — то сделано. — Просто… думаю, стоит ли брать с собой баскетбольный мяч. Кефер усмехнулся. — Думаю, в Египтусе найдётся чем заняться и без него, — сказал он, подзывая следовать за ним к Золотой Пирамиде, откуда Лео так старательно убегал. Его повели по пути, новому для Лео — не к парадному входу, где собрался весь народ Египтуса, а на западную сторону Пирамиды. С каждым шагом праздник будто затихал: музыка становилась тише, смех — далёким эхом, а яркие огни — лишь отсветом на горизонте. Лео оглянулся. За ними — праздник, жизнь, торжество. С ними — тишина, тени и два человека, которые вели его дорогой, известной только им. Они просто уводили его подальше от глаз — куда, это предстояло ему узнать. Неподалёку от сада Золотого Фараона росли высокие кусты растения, которого Лео раньше не видел. Листва под луной переливалась тусклым бирюзовым оттенком, на ощупь оказалась невероятно мягкой и приятной, а ещё — непроницаемой для света. Стоило переступить на другую сторону живой изгороди, как шум праздника стих, будто их накрыло куполом тишины. Перед ними Кефер остановился и коснулся ладонью небольшого углубления. Оно тихо засветилось золотом, и прямо в стене Пирамиды открылся узкий проход с лестницей, уходящей вверх. — Ого! — вырвалось у Лео. — Никогда не подумал, что у вас есть тайные проходы! — Они у нас есть, но мы ими редко пользуемся. Про этот проход мало кто знает, и он очень полезен, — прошептал Рамзес, с улыбкой наблюдая за его реакцией. Не каждый день увидишь Лео таким удивлённым и заинтересованным. Обычно он — тот, кто удивляет их. Но приятно иногда поменяться местами. — Этим путём пользуюсь я, Кефер… а теперь и ты. — Я? — переспросил Лео, оглядываясь. — Но почему? И чем именно этот проход полезен? — Узнаешь завтра, — с лёгким смешком ответил Рамзес, мягко подталкивая его к проходу. Они вышли на этаже, незнакомом Лео. Здесь всё было не так, как в тех частях Пирамиды, где он бывал раньше. Стены были расписаны красивыми картинами и иероглифами, вдоль них висели расшитые ткани, а светильники мягко освещали всё тёплым голубоватым светом. — А что тут? — спросил он, оглядываясь и стараясь запомнить каждую деталь. — Первый раз? — с лёгким сарказмом протянул Кефер. — А я-то думал, ты Пирамиду вдоль и поперёк излазил. — Нет… Ух… Времени не было… Ух… — Лео уже не поспевал за широкими шагами, и, отдышавшись, остановился. Рамзес остановился рядом с парнем, ожидая: стоит ли помочь или взять его на руки? Чтобы понять, что делать, он посмотрел на Кефера. Рамзес посмотрел на Кефера — и тот, не говоря ни слова, кивнул. Подтверждая мысли того. Рамзес берёт Лео на руки. У парня уже не было сил возражать, и он обмяк на руках у мужчины, только смущённо прошептал: — Тебе не тяжело? — Ты лёгкий, — ответил тот, и смешок его был тёплым, как песок на вечернем плаже. Это ещё больше смутило Лео. Так они шли в тишине, пока не дошли до дверей с очень красивой росписью: женщины в длинных одеждах держали кувшины, а вокруг них распускались лотосы. Войдя внутрь, Лео будто оказался в прошлом. Всё — от росписей до тканей — навевало древность, будто он шагнул прямо в гробницу фараона из дедушкиных записей. Только вместо хлипких лож и тростниковых циновок — кровать с прочным железным каркасом, на котором лежал мягкий матрас и белоснежное постельное бельё. Стол рядом был сделан из того же тёмного, крепкого металла, будто вылит из сердца самой Пирамиды. И самое странное — тишина. Вроде вот балкон и снаружи под ночным усеяным мириадоми звёзд люди внизу веселятся, но тут в этой комнате тихо и было слышно только журчание воды — тонкую, успокаивающую мелодию декоративного фонтана, вделанного в стену напротив кровати. Именно к этой кровати Рамзес и нес его. Последнее, что почувствовал Лео — это запах ладана и тёплую тень над собой. На грани сна и сознания, он прошептал: — Жаль, что я не смогу повеселиться с вами на празднике… Но голос Кефера, тихий, с тёмными, бархатными нотками, донёсся сквозь туман усталости: — Праздник будет длиться неделю, Лео. У парня мелькнул вопрос: «А почему неделю?» Но он не успел его сформулировать вслух.