Закрой глаза, идиот

Он медленно подошёл к столу, за которым Седрик и Чжоу Чанг что-то обсуждали, склонившись над книгой. При его появлении девушка подняла голову — глаза блеснули любопытством. — Э-э… Седрик, привет, — произнёс Гарри, стараясь улыбнуться, но губы будто не слушались. Седрик выглядел слегка удивлённым, но тут же тепло улыбнулся — так, будто увидел старого друга. — Привет, Поттер. Что-то случилось? Гарри сглотнул. Оглянулся — убедившись, что поблизости нет ни преподавателей, ни лишних ушей. Его ладони были влажными, голос — чуть тише шёпота. — Первое испытание… это драконы. Седрик нахмурился, на мгновение растеряв привычную уверенность. Его спокойные серые глаза метнулись к Чжоу — но та, к облегчению Гарри, ничего не услышала: он говорил слишком тихо, почти шёпотом, будто боялся, что слова оживут и полетят по замку. — Ты… уверен? — осторожно спросил Седрик, понизив голос. Гарри резко прикусил губу. Конечно, уверен. Неужели он стал бы выдумывать такое? Да он и сам до сих пор не мог прийти в себя после увиденного. — Моё дело — предупредить, — коротко ответил Гарри, и в его голосе прозвучала глухая обида. Он не стал ждать ни благодарности, ни вопросов. Просто развернулся на каблуках и зашагал прочь, чувствуя, как взгляд Седрика сверлит ему спину. Позади, у стола, Седрик ещё несколько секунд стоял неподвижно, будто не веря услышанному. Чжоу с любопытством наклонила голову: — Что он сказал? — Ничего, — пробормотал Седрик, всё ещё глядя в сторону, куда ушёл Поттер. — Просто… предупреждение. Гарри, окончательно испортив себе настроение, подошёл к Малфою. Тот выглядел так, будто только что проиграл сражение собственным волосам. — Что с тобой? — спросил Гарри, нахмурившись. — Выглядишь так, будто сам участвуешь в Турнире. — Да ты что, настолько жалко выгляжу? — резко бросил Драко, вскинув подбородок. — Я бы... — начал было Гарри. — Заткнись. Заткнись, я не хочу этого слышать! Я устал, — почти сорвался на шёпот Малфой, но в его голосе сквозила не злость — скорее отчаяние. Гарри опешил. Он не привык видеть Малфоя таким — не язвительным, не самодовольным, а просто… уставшим. Не сказав ни слова, он схватил Драко за запястья и, игнорируя его возмущённые шипения, потащил к выходу из библиотеки. Несколько студентов удивлённо подняли головы, а Гермиона с подозрением проводила их взглядом, но ничего не сказала. — Поттер, ты совсем спятил? Отпусти! — раздражённо выдохнул Малфой, пытаясь вырваться. — Нет, — твёрдо ответил Гарри, не оборачиваясь. — Мы поговорим. Сейчас. Драко, наконец смирившись с тем, что вырываться бесполезно, обессиленно выдохнул и перестал сопротивляться. Он устало уставился на Гарри — глаза потускнели, злость словно испарилась, оставив после себя лишь раздражённое бессилие. — Слушай, — тихо произнёс он, выпрямляясь, — в этом году ты всё больше похож на психа. Гарри хмыкнул, но без обычной бравады. — Рад, что ты это заметил. — Будь ты на моём месте… — начал Гарри, но договорить не успел. Драко вспыхнул. Резко шагнул вперёд, схватил Поттера за воротник — так, что между ними не осталось и дюйма. Несколько секунд он будто боролся сам с собой, пытаясь не сорваться. — Слушай, Гарри, — голос его дрогнул, но он тут же взял себя в руки, — я, конечно, всё понимаю. Ты — герой, Избранный, вечная жертва судьбы. Все на тебя смотрят, все ждут, что ты снова спасёшь мир. Но это не значит, что только ты один страдаешь! Гарри замер, но не оттолкнул его. — Между прочим, — продолжил Драко, яростно сжимая ворот Поттера, — стоит хоть иногда смотреть по сторонам. Присматривать за тем, кто рядом. А не жить так, будто вокруг никого нет, кроме тебя самого! Он замолчал на мгновение, глядя прямо в глаза Гарри — злость постепенно уступала место чему-то болезненному, непонятному даже ему самому. — Да я даже представить не хочу, — выдохнул он, — чтобы я сделал, окажись в твоём месте. Его пальцы дрогнули. — Так что будь добр, — добавил Драко тише, — прекрати сравнивать людей. В том, что я… что я веду себя так... — он запнулся, сжал губы, будто ему было физически больно произнести это, — так… унизительно… в этом нет ничего… с-ст-страшного. Последнее слово он почти прошептал, и тут же резко отпустил Поттера, будто обжёгшись. — То есть ты хочешь сказать, что я думаю только о себе? — нахмурился Гарри, его голос прозвучал глухо, но срывался на гнев. Он сделал шаг вперёд — и ещё один. Малфой, видя, как тот приближается, машинально отступил назад, пока не упёрся спиной в холодную каменную стену. — Драко, — Гарри говорил всё громче, — ты же знаешь, что я не хотел участвовать в этом турнире! Я не просил, чтобы моё имя оказалось в этом кубке! — Да будь попроще, Поттер! — выкрикнул Малфой, стараясь не показать, что сам дрожит от напряжения. — Я же не обвинял тебя, что ты этого хотел! На мгновение они оба замолчали. Воздух между ними был густым, почти звенел — от злости, усталости и чего-то ещё, непроизнесённого. Гарри тяжело дышал, глядя прямо в глаза Малфою, а тот сжал кулаки, будто защищаясь не от слов, а от самого взгляда. — Какая драматичная сцена, — вдруг раздался женский голос. Драко и Гарри синхронно обернулись. На старом портрете у лестницы стояла изящная ведьма с веером из перьев павлина. Её надменное лицо и тонкая улыбка говорили, что она явно наслаждалась чужими тайнами. — Ах, юные сердца... всегда так бурно, — мечтательно вздохнула она, прикладывая веер к губам. — И без меня? — тут же воскликнул Пивз, выскочив из стены с хохотом. В воздухе зазвенели его колокольчики. — Идиот, — процедил Малфой, отшатнувшись, когда тот завис прямо над ними. Гарри закатил глаза, схватил Драко за запястье и потянул прочь по коридору, пока Пивз не начал рифмовать их имена. — Поттер, отпусти, — прошипел Малфой, но сопротивления почти не было. По выражению его лица Гарри понял, что тот вот-вот сорвётся — и, возможно, не от злости, а от усталости. Он остановился в пустом проходе и повернулся к нему. — Рассказывай, — тихо, но твёрдо произнёс Гарри. Малфой тяжело вздохнул, отвёл взгляд и пробормотал: — Шрамаголовый глупец... ты, кажется, перепутал меня со своим другом-психологом. Драко долго молчал. Тишина между ними будто сгущалась, и Гарри, стоявший напротив, не отводил взгляда — настойчивого, внимательного, неожиданно серьёзного. В конце концов Малфой тихо выдохнул, словно смирился с неизбежным. — Я Малфой, ты же знаешь, — начал он, стараясь сохранить свой обычный холодный тон, но голос всё же дрогнул. — Мой отец... разочарован. В том, что я попал в Гриффиндор. Ведь для Малфоя, — он усмехнулся, хотя в глазах мелькнула боль, — существует только один достойный факультет — Слизерин. Он опустил взгляд. — Моя жизнь была бы куда проще, будь я там. Потом, словно набираясь храбрости, снова посмотрел Гарри прямо в глаза — в эти яркие, до раздражения честные изумруды. — Знаешь, Гарри, — голос стал тише, — я чувствую себя... — он криво улыбнулся, будто самому себе в насмешку, — одиноким. Он на секунду замолчал, будто боялся, что сказал слишком много, но затем выговорил: — Каждый день — эти взгляды. То со злостью, то с подозрением. Я... я устал доказывать, что не враг. Спорю, язвлю — просто чтобы хоть как-то себя защитить. Он хрипло усмехнулся. — В итоге все считают, что я презираю всех подряд. Может, так и есть. Но, знаешь... — он пожал плечами, — просто легче притворяться, чем снова быть разочарованием. Гарри внимательно слушал каждое его слово и почувствовал сожаление, почти раскаяние. Всё это время он, кажется, не понимал Драко и не помогал ему. — Драко, прости, — тихо прошептал Гарри, и Драко фыркнул. — Да сдалось тебе прощение просить, — сменил тему Малфой, стараясь скрыть смущение, — лучше думай о том, как переживёшь встречу с драконом. — Я даже не знаю… — тяжело вздохнул Гарри и сел на пол. Драко невольно скривился; он никогда бы не присел на грязный пол. — Ладно, будем думать. Хотя у тебя вместо мозгов, похоже, одни тараканы, можешь отдыхать, — начал Драко с явным раздражением, — к испытанию надо взять только палочку. В книгах особого толку нет. Знаешь, что можно с её помощью сделать? Гарри тупо уставился на него, и Малфой закатил глаза. — Закрой глаза, идиот, — раздражённо продолжил он, — и представь себя в будущем. Что бы ты сделал, увидев дракона? Гарри послушно закрыл глаза и попытался представить себе сцену. Первым делом его охватил страх. — Вспомни, палочка с тобой, — мягко, но твёрдо подсказал Драко. И Гарри начал серьёзно размышлять. Что бы он сделал, оказавшись лицом к лицу с драконом? В его распоряжении была лишь палочка. — Использовать непростительное? — осторожно произнёс он, чуть наклонив голову. Драко при этих словах устало выдохнул и закатил глаза. — Нет, тогда тебя сразу отправят в Азкабан, — сухо ответил он. — Думаю, лучший вариант — молния… — он осёкся, задумчиво прищурившись. — Хм. Палочка… Гарри тут же просиял, уловив смысл. — Надо прикрепить палочку к метле?! — радостно воскликнул он, широко улыбаясь. Малфой с глухим стоном закатил глаза и шлёпнул его по голове. — Манящие чары, Поттер! — раздражённо процедил он. — Акцио! Надо вызывать метлу, а не привязывать к ней палочку, идиот. Весь день они корпели над «акцио» — Малфой, Гермиона и Гарри по очереди шептали слово, махали палочками и старались не смотреть друг на друга с отчаянием. Удача, кажется, решила взять отгул: то палочка отказывалась слушаться, то предмет упорно висел на месте, то прилетал не туда, где его ждали. Гарри чувствовал себя ни к чёрту. Всё шло не так; Рона рядом не было, и это делало дело ещё тяжелее; а мысль о первом испытании, о жаре и когтях, сжимала грудь как ледяная рука. Когда, наконец, занятия закончились, он остался в гостиной один. Гермиона, устав, уже запрокинула голову и тихо дремала, прикрыв лицо ладонью; книга полуспала у неё на коленях. Гарри улыбнулся — лёгкая, неуверенная улыбка благодарности — и решил ещё немного потренироваться в одиночестве. Он шепнул «акцио» снова и снова, сосредоточившись так, будто от этого зависела его жизнь. И вдруг — словно кто-то включил свет — предмет, над которым они так мучились, послушно взмыл и опустился прямо к его руке. Гарри чуть не подпрыгнул от радости: сердце застучало весело и быстро, как у ребёнка, поймавшего золотой снитч. *** Толпа гудела так, что уши закладывало. Ветер сносил к Драко запах дыма и чего-то жжёного, а под ногами дрожали деревянные доски трибуны — будто и сама арена боялась того, что вот-вот произойдёт. Драко сидел среди гриффиндорцев, окружённый взволнованными лицами. По левую руку — Гермиона, бледная, как пергамент, с пальцами, вцепившимися в край скамьи. По правую — Рон, который уже минуту молча мял в руках свой шарф, не решаясь взглянуть на арену. Малфой никогда не думал, что этот день заставит его так нервничать. Он пытался выглядеть равнодушным, как обычно, но руки предательски дрожали. — Что ж, — пробормотал он, отводя взгляд от поля, — возможно, Поттер сегодня станет поджаркой. Гермиона одарила его убийственным взглядом. — Не смей, Малфой. — Это шутка, Грейнджер. — Голос у него вышел тише, чем он рассчитывал. Но стоило судье назвать имя Гарри, как всё вокруг стихло. Толпа будто перестала дышать. Из прохода вышел Поттер — взъерошенный, напряжённый, с упрямо сжатыми губами. Он выглядел меньше, чем обычно, почти мальчишкой, затерявшимся на арене, где в любой миг мог появиться огнедышащий кошмар. И вот — появление дракона. Земля под трибунами содрогнулась, когда чудовище рванулось вперёд, цепь натянулась с лязгом, из пасти вырвался столб пламени. Толпа ахнула, кто-то вскрикнул. У Драко сердце ухнуло вниз. Он чувствовал, как Гермиона рядом тихо шепчет что-то вроде «держись, Гарри, держись». Даже Рон, наконец, поднял голову, его глаза метались между Поттером и драконом. Гарри действовал быстро. Он бегал, кувыркался, едва не падал, а потом — палочка, короткий крик: — Акцио метла! Он смог заполучить яйцо. *** Было невероятно. Но, если бы ему предложили пережить подобное снова, Гарри наверняка бы отказался. По словам некоторых, он разделил первое место с Виктором Крамом — и это уже само по себе казалось чудом. Вдалеке он заметил Эдрика Бёрка и, не раздумывая, поспешил к нему. Схватив его за руку, Поттер потянул парня за собой в ближайший пустой коридор. Эдрик, едва удержав равновесие, нахмурился. — Поттер, ты совсем… — начал он раздражённо, но Гарри перебил его. — Драко, — быстро сказал он. — Он чувствует себя одиноким. Бёрк тихо усмехнулся. — Ты даже не удивил меня, Поттер. Это видно со стороны. Гарри нахмурился, скрестив руки. — Ты всё время это говоришь, но толку от тебя ноль. — Потому что ты спрашиваешь, будто я твой любовный советник, — лениво протянул Эдрик, закатив глаза. — Послушай, если хочешь кого-то впечатлить или — Мерлин тебя побери — влюбить, это не так-то просто. Хотя, конечно, зелье любви продаётся на каждой ярмарке. Поттер раздражённо фыркнул, но не возразил. — Собери компанию, которая понравилась бы Драко, — продолжил Эдрик, махнув рукой. — И устрой вечер. Что-то спокойное, без шума. Он любит такие вещи. Чаепитие, музыка... скрипка, кажется. Гарри уставился на него, будто тот предложил ему устроить бал в Малаховом зале. — И это, по-твоему, веселье? Бёрк тяжело вздохнул. — Поттер, ты безнадёжный. Разбирайся сам. А теперь извини, у меня дела поважнее твоей светлой драмы. Он развернулся и ушёл, оставив Гарри стоять посреди пустого коридора. Поттер ещё немного постоял, раздумывая, потом медленно пошёл обратно — и вдруг заметил Рона. Тот стоял в нескольких шагах, не зная, куда деть руки. Гарри долго смотрел на него. А потом улыбнулся. по-настоящему, широко, как раньше. Он подошёл и крепко обнял друга. — Какой же ты идиот, — сказал он тихо. Рон замер, а потом рассмеялся, неловко хлопнув Гарри по спине. Где-то неподалёку, у лестницы, Гермиона вытерла глаза и вздохнула с улыбкой: — Мальчики… *** Драко сидел в гостиной и наблюдал, как все вокруг празднуют. Конечно, Гарри Поттер снова выжил. И это, надо признать, заслуживало похвалы. Хотя, если вспомнить историю с огромной змеёй, в этом уже не было ничего нового. Поттер, похоже, обладал каким-то особым талантом попадать в неприятности и выходить из них живым. Гриффиндорская гостиная гудела, словно улей. Кто-то пел, кто-то прыгал на диване, а кто-то — особенно младшие — пытался дотронуться до золотого яйца, которое Гарри всё ещё держал в руках. Для Малфоя всё это было невыносимо шумно. Он терпеть не мог, когда вокруг все смеялись слишком громко. И всё же, когда увидел, как Поттер и Уизли стоят рядом, разговаривают и даже улыбаются друг другу, у него невольно дрогнули губы. Он не знал, рад ли он этому, но... в груди стало чуть теплее. Решив, что на сегодня с него достаточно, Драко встал. Эссе по Защите от тёмных искусств само себя не напишет. Но едва он поднялся, как воздух пронзил ужасный, визгливый крик. — Мерлин, что это ещё такое?! — поморщился Драко, зажимая уши. Шум в гостиной мгновенно стих, и все обернулись на Гарри. Тот стоял посреди комнаты, держа на вытянутых руках блестящее золотое яйцо — и именно из него исходил этот отвратительный вой. — И в нём есть подсказка? — спросил Рон, морщась. — Может, спросим у Дамблдора? — добавил он, стараясь перекричать звук. — Гарри должен сам разгадать загадку, — заметила Гермиона, привычно поджав губы. Поттер что-то тихо шепнул ей на ухо, и Гермиона покраснела, но улыбнулась. Драко закатил глаза. Ещё не хватало, чтобы Поттер и Грейнджер начали обмениваться тайнами посреди общего зала. Он встал сделал вид, будто уходит просто за свежим воздухом. На самом деле хотел уйти к Бёрку — чтобы там, с Эдриком, быть меньше под прицелом любопытных глаз и глупых вопросов. В коридоре Фред, как обычно, выкрикивал что-то нелепое, и смех разливался эхом — но Драко уже почти не слышал. Мысли крутились, как мельница: слово за словом, он вспоминал вчерашний разговор с Гарри — свою резкость, те слова о одиночестве, которые вырвались так легко и болезненно. Путь вывел его к заброшенному туалету на третьем этаже — месту, которое ученики обходили стороной, а привидение тамошней обители, Миртл, усердно поддерживало свою репутацию "плаксы" Она уже там была, висела на стене и выглядела незамысловато — большая бледная фигура, с глазами, в которых было столько обиды, сколько и глупости. — Какие же люди! — протянула она своим пронзительным голосом, когда Драко вошёл. Но в её тоне не было той ехидства, что так раздражало учеников; скорее — удивление, как будто она увидела редкую разновидность зверя, пришедшего к ней на чаепитие. Драко замер на пороге. Несколько секунд он стоял, чувствуя, как странно тепло становится в груди — и как нелепо это место кажется в момент, когда хочется выговориться кому-то, кто не задаст лишних вопросов. — Ты не хочешь со мной разговаривать? — Миртл повторила, делая вид, что ей очень обидно. Драко на короткое мгновение задумался. Доверять приведению — мысль казалась безумной; мир, в котором он рос, приучил его не показывать слабостей посторонним. Но с другой стороны — кому ещё выговариваться, как не тому, кто и слушать не собирается, и при этом ничего не сможет рассказать родителям? Он прошёл к умывальнику и уставился в зеркало. В отражении стояло знакомое лицо: белая кожа, чётко очерченные скулы, волосы, аккуратно уложенные, как и полагалось, несмотря на бессонную ночь. Глаза — те самые, серые и холодные на публике — сейчас были уставшими и живыми. — Мне кажется, я поступил слишком эмоционально, — начал он небрежно, словно произнося обычную фразу. — Я редко делюсь настоящими чувствами. Это неудобно, неловко... и, если честно... Миртл, летя к зеркалу, покосилась на его причёску так, будто это было самое важное в мире. Потом, как обычно, вздохнула, и в её голосе появилось неожиданно человеческое сочувствие Драко молча уставился на Миртл, чувствуя, как неприятное тепло стыда поднимается к щекам. Зачем он вообще решил открыть рот перед привидением? Какая нелепая мысль — изливать душу тому, кто уже давно умер и вряд ли способен что-то изменить. Он резко выпрямился, лицо снова стало непроницаемым. — Забудь, — коротко бросил он и повернулся к выходу. — Эй! Стой, стой! Ты куда? — завопила Миртл, подплывая к нему, будто пыталась удержать. — Я же только начала тебя понимать! — Отлично, продолжай без меня, — сухо отозвался он, ускоряя шаг. Призрачный голос эхом прокатился за спиной, но Драко уже не слушал. С каждым шагом он чувствовал, как раздражение возвращается. Не время для жалости. Не время для глупостей. Ему нужен был воздух. И, пожалуй, разговор с кем-то, кто понимал всё без лишних слов. С Бёрком. Да, именно туда ему и стоило пойти.