Закрой глаза, идиот

— Мерлин, я в полном… это просто… — Эдрик снова глянул на Поттера и тяжело выдохнул, будто до конца не верил, что Гарри — черт его дери — говорит правду. Из библиотеки их выгнали, поэтому пришлось выйти на свежий воздух. Эдрику, по крайней мере, нужно было успокоиться после таких открытий. — Ты же шутишь? А если я использую эту новость против тебя? — мрачно спросил он, внимательно разглядывая Гарри. Тот только закатил глаза. — В таком случае мы оба в опасности. Если ты заговоришь, не забывай: твоя тайна у меня тоже Берк стиснул зубы, понимая, что Поттер прав. Никому он ничего не скажет. — Ты-то как понял, что влюблён… именно в Малфоя? — неожиданно сменил тему Эдрик, скорее чтобы отвлечься, чем из любопытства. Гарри смутился. Его щёки залились краской, руки сами собой сжались в кулаки. — Просто… это чувство особенное. Его нельзя спутать ни с чем. — Он тяжело вздохнул, вспоминая холодный блеск серых глаз. Сердце забилось чуть быстрее. — Я словно вижу в нём… надежду. Эдрик нахмурился и на миг задумался о себе. О Теодоре. Почему же именно он? Словно одёрнув себя, резко хлопнул ладонью по щеке. — Ты же понимаешь, что у вас нет ни единого шанса? Ни надежды на счастливую жизнь, — глухо произнёс он. Гарри изогнул брови и уставился на него так, что в его взгляде мелькнуло что-то опасное. — Поясни, — коротко бросил он. Поттер выглядел так, будто готов вытрясти из Берка ответ любыми пытками. — Поттер, Поттер, Поттер… — раздражённо протянул Эдрик, закатывая глаза. — Он аристократ, чистокровный, наследник рода Малфоев. А ты — полукровка. Да, знаменитый, да, герой, но это не изменит сути. Его семья тебя презирает, и сам Малфой… он относится к тебе максимум как к другу. Если ты признаешься, он испытает шок и сомнение. Для большинства аристократов однополые отношения — мерзость. Малфой, скорее всего, не исключение. Гарри сжал кулак так, что костяшки побелели. — Ох, дорогой Берк… — ледяным голосом произнёс Поттер, и это даже слегка удивило Эдрика. — Скажи-ка, в таком случае, ты кто? — Я? — губы Берка скривились в ядовитой усмешке. — Эдрик Джонас Берк. Второй сын Джонса Берка. У меня родственные связи с половиной уважаемых родов Британии. Атмосфера сгущалась, словно воздух вокруг стал тяжелее. — Значит, твой отец тупо разочарован в тебе? — спокойно, но с убийственной точностью бросил Гарри. Эдрик замер. Его плечи напряглись, челюсть сжалась так, что хрустнули зубы. В глазах мелькнула ярость, он уставился на Поттера, будто готов вцепиться в горло. — У меня хотя бы есть отец, — процедил он сквозь зубы. Гарри едва заметно вздрогнул, но его взгляд не дрогнул — наоборот, стал ещё холоднее. — Хотя бы… — едва слышно повторил Гарри. Его глаза потемнели, он сделал шаг ближе. Эдрик не отступил, наоборот — встретил взгляд Поттера с той же жёсткостью, будто проверяя, кто из них первый дрогнет. И вдруг Берк резко бросил: — Малфою нравится бланманже. Гарри застыл, даже дыхание на секунду перехватило. — Что? — он моргнул, не сразу понимая, причём здесь это. — Завоевать его сердце будет куда тяжелее, чем ты думаешь, — голос Эдрика стал холоднее, но уже без злости, скорее с усталости. — Начинай с простого. Например, подари ему сладости. Ему это нравится. — Блан… что? — Гарри нахмурился, словно слово само звучало как заклинание на незнакомом языке. — Бланманже?.. Он задумался, но где-то глубоко внутри мелькнула странная уверенность: если уж это любимое лакомство Драко, то оно должно быть действительно особенным. — И да, — Эдрик нахмурился и посмотрел прямо в глаза Поттера, — помни, ты сам выбрал этот тяжёлый путь. Гарри в ответ лишь чуть приподнял уголки губ, словно вызов был ему даже по душе. Он не собирался отступать. *** Драко со скукой наблюдал за суетой в гостиной. Разговоры, шёпот, перешёптывания — всё снова крутилось вокруг Поттера. Казалось, вся школа только и жила его именем. Даже когда Гарри не было рядом, он будто висел в воздухе, как чары, которые невозможно развеять. Малфой устало потер виски и перевёл взгляд на Рона, сидевшего рядом. Тот был угрюмо молчалив, хмурил лоб, глядя в пустой камин. В этот момент он казался потерянным, как мальчишка, внезапно лишившийся всех красок мира. На секунду Драко даже ощутил укол жалости — непривычное, неловкое чувство. — Может, всё-таки успокоитесь и начнёте как прежде? — лениво произнёс он, водя пером по пергаменту. — Вы ведь оба только мучаете себя. Рон дёрнулся, но не ответил. Лишь сильнее сжал губы, будто боялся, что если заговорит — сорвётся. — Слушай, — Малфой поднял глаза, и в серых зрачках мелькнуло раздражение, — я не из тех, кто умеет кого-то утешать. Так что если ищешь сочувствия, тебе точно не ко мне. — Мерлин, — фыркнул Рон, откинувшись на спинку кресла. — Я и не ждал, что ты меня утешишь, Малфой. Это было бы уже чересчур. Драко едва заметно улыбнулся краем губ. Малфой снова уткнулся в книгу, но взгляд его давно скользил мимо строчек. Мысли путались, слова на странице превращались в бессмысленные пятна чернил. Он вздохнул. Скука разъедала изнутри, как капли яда. Даже привычные взгляды однокурсников — насмешливые, настороженные — перестали его трогать. Всё было однообразно. Всё — кроме Поттера. Драко медленно закрыл книгу и прищурился, задумчиво глядя в сторону окна. А что если… придумать что-нибудь? Что-то остроумное, что поддёрнет Поттера, заставит его вспыхнуть, как обычно. Это ведь всегда было весело. Его губы изогнулись в знакомую хитрую усмешку. Да, пожалуй, немного безобидного веселья не повредит. Но тут мысль споткнулась. А вдруг… вдруг Гарри не воспримет это как шутку? Он ведь сейчас на грани. Вечно хмурый, задумчивый, словно носит на плечах весь мир. Что если он обидится? Что если будет смотреть так же, как сейчас смотрит на Рона — будто на очередного предателя? Драко нахмурился и тихо постучал пером по книге. Он хотел его отвлечь, рассмешить, может быть даже… вернуть в себя. Но если всё выйдет наоборот? Он невольно усмехнулся. «Да, Малфой, — подумал он. — До чего же ты докатился, если теперь переживаешь, как твои шутки воспримет Поттер». Была — не была. Драко всё же решил составить план. И, к его удивлению, план оказался до смешного простым: значки. Да, именно они. Немного злые, немного остроумные, немного такие… малфоевские. Следующие дни он активно избегал всех, кто мог бы заглянуть к нему через плечо. Даже Рон, кажется, решил, что Малфой чем-то тайно занят — и не стал соваться с расспросами. А Драко действительно был занят: с раннего утра и до поздней ночи колдовал над крошечными медными кружочками. Латунь, эмаль, несколько чародейских формул — и целая коллекция маленьких провокаций росла на его кровати. Иногда, правда, совесть всё же покалывала. Особенно когда в коридоре мелькал Поттер — бледный, усталый, с тем самым взглядом, в котором сейчас не было ни капли озорства. Но Малфой быстро отмахивался: «Ну нет. Отступать я не собираюсь. Это просто шутка.» Когда по комнате прокатился стук, Драко раздражённо поднял глаза от очередного значка. — Войдите, — буркнул он, тяжело вздохнув. Дверь отворилась — и перед ним стоял… Поттер. Малфой на миг застыл. Сердце против воли кольнуло — словно поймали с поличным. Он мгновенно дёрнул одеяло, накрыв им россыпь блестящих значков. К счастью, соседей сейчас не было: Фред с Джорджем увлекли всех в гостиную, где, судя по шуму, происходило что-то между дуэлью и катастрофой. — Гарри, — наконец произнёс Драко, поднимая голову и стараясь говорить спокойно. — Что случилось? Поттер стоял на пороге, переминаясь с ноги на ногу. Волосы — ещё более растрёпанные, чем обычно, глаза тревожные. Он словно не знал, зачем сюда пришёл. — Я... — начал он, но осёкся, бросив быстрый взгляд на кровать, где под одеялом угадывались какие-то формы. — Ты чем занят? Малфой хмыкнул и скрестил руки. — Домашней работой. Разве не видно? — На кровати? — прищурился Гарри. — А что, по-твоему, я должен делать? Писать эссе стоя? — сухо парировал Драко, хотя внутри у него предательски ёкнуло. Гарри усмехнулся и, не дожидаясь приглашения, сделал шаг вперёд. Драко тут же вскочил, будто его подбросило пружиной, встал между Поттером и кроватью — словно охранял государственную тайну. — Разве великий Малфой делает что-нибудь в кровати, кроме сна? — невинно поинтересовался Гарри. — Это же неэтично. Издевается, мгновенно понял Драко и едва удержался, чтобы не застонать вслух. Он закатил глаза с величайшим аристократическим страданием. — Открою тебе большой секрет, Поттер, — холодно ответил он. — В кровати, как ни странно, гораздо удобнее работать. А я, между прочим, великий аристократ — имею на это полное право. Оправдание вышло настолько нелепым, что Малфой сам бы рассмеялся, если бы не боялся, что Поттер что-нибудь заподозрит. — Какое удобство, — протянул Гарри с нарочитым восхищением. — Всё-таки у аристократов особые привычки. Он вдруг достал что-то из-за спины и, не давая Драко опомниться, сунул ему в руки тарелку. — Вот, держи. — Что это ещё такое? — нахмурился Малфой, глядя на странную дрожащую массу. — Блан... как его там... в общем, сладость. — Гарри сказал это так, будто вручал орден. На лице его сияла довольная улыбка. Драко осторожно понюхал содержимое. Запах был сладковатым, но с какой-то тревожной ноткой. — Мерлин всемогущий, — выдохнул он. — Это выглядит так, будто ты пытался сварить слизня. Такое сравнение Гарри явно задело. Он ведь действительно хотел как лучше. Приготовил это сам — впервые за долгое время, да ещё и рискнул предложить Малфою. Но, судя по тому, как Драко смотрел на тарелку, будто в ней копошились тараканы, идея, похоже, была провальной. — Это точно мне? — осторожно переспросил Малфой, приподняв бровь. Гарри поёрзал, смущённо кашлянув. — Ну... да. Я приготовил несколько штук. Так что... от чистого сердца. В знак дружбы. Последнее слово прозвучало особенно неловко. Драко замер. — Дружбы, — протянул он, словно пробуя слово на вкус. — А-а... кхм. — Он посмотрел снова на тарелку с таким видом, будто перед ним лежал кусок Дамблдоровых носков, и криво улыбнулся. — Благодарю. Повисла короткая тишина. Гарри нервно переступил с ноги на ногу. — Знаешь, ты можешь не есть, если не хочешь, — тихо сказал он, и в голосе послышалось что-то уязвлённое. Малфой почувствовал, как у него неприятно кольнуло под рёбрами. Словно бы он кого-то случайно обидел. — Я не говорил, что не хочу, — быстро отозвался он, хотя сам себе не верил. — Просто... не уверен, что хочу сразу. — О, разумеется, — усмехнулся Гарри, уже собираясь повернуться к двери. — Можешь оставить до утра. Оно как раз само убежит. Драко моргнул, потом тихо фыркнул. — Поттер, ты ужасен. — Зато честный, — бросил Гарри, и, прежде чем Драко успел что-то добавить, направился к выходу. Когда дверь за ним закрылась, Малфой ещё долго стоял с тарелкой в руках, глядя на колышущуюся массу. — В знак дружбы, — пробормотал он и, неожиданно для самого себя, улыбнулся уголком губ. Драко, всё ещё улыбаясь, вдруг решительно поднялся и распахнул дверь. Гарри, стоявший прямо у порога, не ожидал этого — и, споткнувшись, с глухим стуком приземлился на пол. — Мерлин! — выдохнул Поттер, поднимая голову. Малфой расхохотался. Смех вышел лёгким, искренним, совсем не тем насмешливым смешком, к которому все привыкли. — Ладно, Гарри, — проговорил он, вытирая уголки глаз, — я обязательно попробую твоё… творение. Обещаю. Он чуть склонил голову, и голос стал мягче: — Спокойной ночи. И да, Поттер, — сделав паузу, добавил с притворной серьёзностью, — пожалуйста, помирись с Уизли. Я не выдержу ещё одного дня его нытья. Драко закрыл дверь и на миг прислонился к ней спиной. В груди было странно тепло. Быть чьим-то другом… это ощущалось удивительно приятно. Даже немного непривычно. Он взглянул на тарелку, всё ещё стоявшую на тумбочке, и улыбнулся краем губ. Ладно. Драко ошибался — и глубоко. Он стоял посреди комнаты, с трудом удерживаясь, чтобы не блевануть. Поттер приготовил нечто настолько ужасное, что даже Малфой, при всём богатстве своего словарного запаса, не мог найти подходящего описания. — Чёртов Гарри… — прошипел он сквозь зубы, глядя на странную массу в тарелке, — надеюсь, это не покушение. *** На следующее утро замок буквально гудел, как улей. Казалось, каждый ученик Хогвартса — от первокурсников до старост — обсуждал новые блестящие значки, которые кто-то загадочным образом распространил по всему замку. Некоторые с гордостью носили их на мантиях, другие — с возмущением срывали, но в любом случае все знали: речь идёт о Поттере. Драко, сидевший за гриффиндорским столом, лениво крутил ложку в овсянке и наблюдал, как Гарри проходит мимо, нахмурившись и стараясь не смотреть ни на кого. По его лицу сразу было видно — настроение хуже некуда. Малфой едва удержался, чтобы не усмехнуться. Ну да, он, возможно, и слегка перегнул палку со значками… Но ведь это просто шутка. Безобидная. Почти. — Мерлин, тебе так бордовый цвет не идёт, — раздался рядом ленивый голос Эдрика Берка, который с видом эстетического мученика уставился на гриффиндорскую мантию Драко. — Отец тоже так считает, — вздохнул Малфой, машинально приглаживая ворот. — Ты выглядишь ужасно, — заметил Эдрик, прищурившись. — Что с тобой? Драко хотел было отмахнуться, но Берк уже схватил его за рукав и потащил в сторону слизеринского стола, не обращая внимания на то, что половина гриффиндорцев недовольно шипит им вслед. — Съел бланманже от Гарри, — мрачно произнёс Малфой, едва сдерживая гримасу. — Думаю, отравился. Эдрик остановился как вкопанный. Его брови поползли вверх, а губы дрогнули от с трудом сдерживаемого смеха. — Подожди... ты правда попробовал то, что приготовил Поттер? Добровольно? — он наконец не выдержал и прыснул. — Ну..., — пробормотал Драко, опуская глаза на стол. Берк уставился на него, будто перед ним стоял не наследник Малфоев, а какой-то наивный добряк из Пуффендуя. — Значит, ты, Драко Малфой, рисковал жизнью ради того, чтобы не задеть чувства Поттера? Мерлин, да ты романтик, — усмехнулся Эдрик. Драко фыркнул, поправил мантию и ответил ледяным тоном: — Просто не хотелось устраивать сцену. Это было бы... некрасиво. — Конечно, — с сарказмом произнёс Берк, — благородно с твоей стороны. Хотя, думаю, желудок теперь думает иначе. Драко предпочёл промолчать. Он снова перевёл взгляд на Поттера, сидевшего чуть поодаль, и в груди у него что-то странно сжалось. Может, стоило не делать этих дурацких значков? Или хотя бы не есть то жуткое бланманже? Он быстро отвернулся. Нет, всё правильно. Малфои не ошибаются. Только... иногда их просто слегка мутит. Эдрик вел себя странно, и Малфой не мог понять, что именно его так смущало. Он постоянно переводил взгляд с Поттера на Драко, кусал губы, с трудом дышал, словно вел внутреннюю борьбу. Казалось, каждое движение его тела кричало о сомнении и неловкости.