Закрой глаза, идиот

Драко с удивлением следил, как Поттер начинает трястись на метле, словно не мог её контролировать. Он усмехнулся, наблюдая за глупым выражением лица Поттера, но его внимание привлекла Грейнджер, которая медленно направлялась к профессорам. Вскоре Малфой заметил, как мантия Снейпа вспыхнула огнём. Её рискованный поступок поразил его, но он тут же вернулся к наблюдению за Поттером. Тот, словно ничего не случилось, вдруг перестал трястись на метле, сосредоточился и в итоге принёс Гриффиндору победу. Драко тяжело вздохнул, переполненный злостью. Этот чёртов Поттер! — Поздравляю, — с улыбкой сказала Пэнси, пытаясь поддержать его. — Не надо, — коротко ответил Малфой. Он чувствовал себя так, будто каждый день был самым скучным уроком в жизни. Настроение не улучшалось, даже несмотря на то, что Фред и Джордж Уизли вели себя дружелюбно, хотя он и подозревал, что они ему не доверяют. Время летело быстро, и приближалось Рождество. Драко, стараясь отвлечься, проводил дни в библиотеке, где усердно занимался. Он предпочитал сидеть в центре зала, но его часто раздражало соседство с Гермионой Грейнджер. Её привычка садиться рядом и начинать разговоры вызывала у него стойкое желание язвить. — Малфой, сегодня многие ученики уезжают на каникулы домой. Ты ведь тоже отправляешься? — однажды спросила Гермиона. — Это даже глупый вопрос, грязнокровка, — буркнул Драко, закатив глаза. Грейнджер фыркнула. — Может, будем присылать друг другу письма? — Даже не начинай, — резко оборвал её Малфой, гордо поднимая голову. — Глупая затея. *** Самое страшное ожидало его дома. Драко боялся, что отец, явно недовольный тем, что он попал в Гриффиндор, устроит ему настоящую пытку моралью. Когда Драко вошёл в поместье Малфоев, его первой встретила Нарцисса. Её лицо осветилось радостью, как только она увидела сына. — Драко, дорогой, как же я скучала! — воскликнула она, обнимая его так, словно не видела целую вечность. Её заботливый голос немного успокоил Драко. Он был рад увидеть мать, хотя на лице Нарциссы мелькнуло что-то неуловимое, когда она посмотрела на герб Гриффиндора, вышитый на его мантии. — Ты выглядишь хорошо, — сказала она, всё же с лёгким напряжением в голосе. — Надеюсь, ты правильно представляешь нашу семью... даже несмотря на обстоятельства. Драко хотел что-то ответить, но тут же ощутил холодный взгляд Люциуса. Его отец стоял у камина с бокалом вина в руке, и выражение его лица было мрачным. — Правильно представляешь? — сдержанно повторил Люциус, осмотрев сына с головы до ног. — Если ты забыл, Драко, имя Малфоев ассоциируется с величием и чистокровной магией, а не с... — он сделал паузу, словно каждое слово давалось ему с трудом, — дружбой с грязнокровками. Драко сжал челюсть, пытаясь сохранить спокойствие. — Я ничего не забывал, отец, — ответил он твёрдо. Люциус хмыкнул, отводя взгляд. — Надеюсь, ты это докажешь, — холодно бросил он. Нарцисса, заметив, как напряжение в комнате начало расти, ласково положила руку на плечо сына. — Драко, дорогой, ты, наверное, устал с дороги. Иди, приведи себя в порядок. У нас будет семейный ужин, — мягко сказала она, стараясь разрядить обстановку. Драко кивнул и направился к себе, чувствуя, как взгляд отца словно прожигает его спину. Едва закрыв дверь в свою комнату, он упал на кровать, глядя в потолок. «Счастливого Рождества, Драко,» — мысленно усмехнулся он. Драко встал с кровати, пытаясь собраться с мыслями. Он прошёл к гардеробу, где висели его лучшие одежды, идеально выглаженные и готовые к любому торжественному случаю. Размышляя о том, как отец осудил его, он снял с себя мантию Гриффиндора. Её красно-золотой герб теперь казался ему символом разочарования, взглядов, которым он не соответствовал. Не думая долго, он скомкал мантию и бросил её в угол комнаты, словно пытался избавиться не только от ткани, но и от того, что она символизировала. Драко достал из гардероба изящный костюм глубокого изумрудного цвета, отделанный серебряными пуговицами. Каждая деталь подчёркивала его принадлежность к семье Малфоев: богатство, элегантность и статус. Он медленно оделся, каждый жест был аккуратным, почти механическим. Когда он закончил, в комнате воцарилась гнетущая тишина. Ни звука из коридора, ни шороха в саду за окном. Только глухое эхо его собственных мыслей. Драко сел у окна, обхватив себя руками. Ему вдруг стало тяжело дышать. «Почему я? Почему это так важно?» Мысли о том, как он оказался в Гриффиндоре, о том, что он теперь разделён между двумя мирами, казалось, били в голове, как молот. Люциус был прав — его поступки не соответствовали идеалам Малфоев. И всё же что-то внутри него сопротивлялось, доказывая, что он не мог иначе. Он почувствовал, как в груди поднимается странная волна, и, прежде чем успел понять, что происходит, из глаз потекли слёзы. — Чёрт возьми, — прошептал он, сжимая ладонями лицо. Ему казалось, что слёзы с каждой секундой обнажают его слабость. Но в этой тишине, вдали от осуждающего взгляда отца, от вопросов матери, он мог позволить себе быть уязвимым. Драко наклонил голову к стеклу, ощущая его холод. Взгляд устремился куда-то в ночное небо. «Сколько ещё я смогу выдерживать это?» — думал он, слыша лишь собственное сбивчивое дыхание. Драко потёр ладонями лицо, пытаясь взять себя в руки. Он глубоко вдохнул и вытер слёзы, решив, что больше никому не позволит видеть свою слабость, особенно отцу. Приведя себя в порядок, он направился в столовую, где его уже ждала семья. В огромном зале, освещённом мягким светом люстр и свечей, стоял длинный обеденный стол. Нарцисса сидела с прямой осанкой, любезно улыбаясь, но её взгляд оставался пристальным, как будто она искала что-то на лице сына. Люциус, напротив, выглядел как всегда: величественный и холодный. — Драко, — начал Люциус, когда тот сел на своё место, — как проходят твои занятия? — Хорошо, отец, — ответил Драко, стараясь говорить спокойно. — Я показываю хорошие результаты. — Прекрасно. А как учителя? — Они компетентны. Люциус сделал глоток вина, и на его лице появилась тень усмешки. — И как ты находишь... товарищей по Гриффиндору? — спросил он, произнося название факультета с едва заметной ноткой презрения. Драко помедлил, подбирая слова, но решил, что стоит сказать то, что отец хочет услышать. — Они... не дотягивают до уровня Слизерина, конечно, — сказал он. — Особенно эти рыжие. Люциус поднял бровь. — Ты о семье Уизли? Драко кивнул, опустив взгляд на тарелку. — Они ведут себя ужасно. Шумные, грубые... Нищие. Люциус удовлетворённо кивнул, откинувшись на спинку стула. — Хорошо, что ты понимаешь, кто они такие. Такие семьи только позорят наше общество. Драко почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Он знал, что отец не остановится на этом. Люциус всегда любил подчёркивать разницу между "достойными" и "недостойными". Нарцисса прервала разговор, мягко сменив тему. — Драко, ты ведь останешься на праздники дома? — Конечно, мать, — ответил он, пытаясь не встречаться взглядом с Люциусом. Нарцисса улыбнулась, но в её глазах промелькнула тень беспокойства. Она видела, что что-то тревожит сына, но не стала обсуждать это при Люциусе. Ужин продолжался в гнетущей атмосфере, где каждое слово было тщательно подобрано, а тишина между фразами казалась громче любого шума. Дни дома пролетали незаметно, один похожий на другой, пока за окном Драко не мелькнула сова. Он насторожился, увидев, что птица целенаправленно направляется к его окну. Когда сова стукнула клювом по стеклу, он нехотя поднялся и открыл окно, впуская незваного гостя. На лапке птицы был привязан конверт, который сразу же показался Драко подозрительным. Он быстро развязал ленту и развернул письмо, узнавая аккуратный, но слегка наивный почерк Грейнджер. — Конечно, только она могла прислать это, — пробормотал он, закатывая глаза. В письме Гермиона подробно рассказывала, как проводит свои каникулы: упоминала о книгах, которые она прочитала, и о том, как учится готовить что-то из маггловской кухни. — Как будто мне это интересно, — произнёс Драко, бегло читая её витиеватые фразы. К письму был приложен подарок. Когда Драко развернул упаковку, внутри оказалась книга. На обложке большими буквами было написано: "Введение в маггловедение". — Тьфу ты, — Малфой недовольно скривился и, не раздумывая, бросил книгу в корзину для мусора. Он уже хотел убрать письмо, но что-то привлекло его внимание. В конце текста Гермиона упомянула инцидент на матче по квиддичу. «Знаешь, я долго думала об этом, но мне кажется, что профессор Снейп действительно хотел сбить Гарри с метлы. Я даже уверена в этом! Хорошо, что всё обошлось. Что ты думаешь?» Драко удивлённо поднял бровь. — Снейп? Сбить Поттера? — произнёс он, не веря своим глазам. Он перечитал строку несколько раз, словно ожидая, что буквы исчезнут или изменятся. — Какой абсурд... хотя, — он задумался на миг, — возможно, она права. Эта мысль никак не выходила у него из головы. Малфой по-прежнему считал, что Поттер — его главный соперник, но даже ему казалось странным, что Снейп мог пойти на такое. Драко откинулся в кресле, его взгляд устремился в окно. Драко устало закатил глаза, замечая, что сова, которая принесла письмо, не спешит улетать. Птица настойчиво сидела на его столе, поблёскивая умными глазами и явно ожидая ответа. — Вот же назойливая птица... — пробормотал Малфой, чувствуя раздражение. Он взял перо и пергамент, но долго не мог заставить себя написать хоть что-то. Наконец, закатив глаза, он принялся писать короткий, сухой ответ: «Возможно, Поттер настолько глуп, что профессор Снейп решил его проучить. Хотя истинные мотивы пока не известны.» Драко перечитал свои слова, и на его лице мелькнула едва заметная усмешка. — Достаточно. Этого более чем хватит, — пробормотал он, сворачивая письмо. Его взгляд скользнул по коробке с волшебными конфетами, стоящей на краю стола. Почему-то в этот момент он почувствовал, что не отправить хотя бы маленький подарок было бы невежливо. Слегка вздохнув, он выбрал одну конфету с начинкой из карамели и мяты, завернул её в золотистую бумажку и аккуратно приложил к письму. — Всё ради приличия, — пробормотал Малфой, привязывая послание к лапке совы. — Лети уже. Сова, словно почувствовав облегчение, громко ухнула и вылетела в окно, унося с собой письмо и небольшой подарок. Драко откинулся в кресле, глядя, как птица скрывается за горизонтом. — Слишком много времени трачу на эту глупую троицу, — проворчал он, но почему-то на душе стало чуть легче.