После того дня

Людмила очнулась и поняла, что за окном стало еще тише. В ушах стоял лишь изредка пролетавший мимо звук машин и уже утихшее, кроме неё, дыхание. Она подняла глаза на часы: стрелки указывали на одиннадцать, была уже полночь. Вся её жизнь за этот месяц словно превратилась в песочные часы, которые рука любви переворачивала туда-сюда, раз за разом обнуляя и начиная сначала. Этот месяц оказался длиннее и глубже, чем все её предыдущие тридцать шесть лет. Возможно, ей нужно было прожить только этот месяц, и она уже прожила бы свою настоящую половину жизни. Непроницаемое лицо Савахмолов，летящие клочки бумаг, голос министра, здание Статуправления, книга регистрации браков... В её сознании пронеслось бесчисленное количество разрозненных обрывков. Внезапно ей показалось, что машин, проезжающих за окном, стало больше. Полуночная Москва всегда молчалива, но сегодня она показалась ей особенно чужой. Она невольно потяжелела, откинувшись назад, и сжала руку, лежавшую у неё на талии. — Что с тобой? — Рука на талии, как она и хотела, обвила её плотнее. Знакомые губы снова коснулись её шеи. — Я так устала, очень устала. — Её голос охрип после целого дня истеричных ссор и рыданий. — Почему? — Голова на её плере повернулась, и она встретилась взглядом с голубыми глазами Анатолия. — У меня слишком много дел... — Она задумалась, тяжело вздохнула, перевернулась на спину и с некоторой безнадёжностью уставилась в потолок. — Старовский...Сегодня мы устроили такую сцену, он уж точно знает. Товарищеский суд чести， взыскание, выговор, критика... Ты же знаешь, Савахмолова... Ты знаешь его лучше меня, ты знаешь, что он сделает, после того как мы помиримся. Кумовство, нездоровые нравы... Хм... Если мы завтра утром вместе появимся на работе... И ещё квартальный отчёт. Мне нужно проверить эти отчёты. Холодильник уже пуст, мне нужно выкроить время, чтобы снова сходить за продуктами, иначе у меня даже сил не будет, чтобы идти на работу. — Прости. — Его голос прозвучал, нарушая мёртвую тишину в комнате. Людмила повернула голову к Анатолию. — Если бы не мои обидные слова, если бы я с самого начала не искал контакта с тобой ради той должности начальника отдела лёгкой промышленности, может, всё было бы иначе. Или... если бы меня не было, тогда... — О чём ты говоришь? — Она широко раскрыла глаза и медленно приподнялась на кровати. — Как ты можешь так говорить? — Разве нет? — Рука на её талии медленно отодвинулась, его голос становился всё тише, а взгляд начал блуждать. — Боже мой. — Людмила вдруг что-то осознала и прикрыла лицо рукой. — Как я могу говорить тебе всё это? Я... я спуталась. Я не должна была обременять нас этими делами. Боже мой... — Нет, нет, нет. — Анатолий тоже сел, смотря на неё робко и с чувством вины. — Всё это из-за меня, разве нет? — Нет, нет... — Людмила почувствовала, что её мозг превратился в смятый бумажный комок. Она рылась в своих мыслях, подбирая все слова, чтобы успокоить Анатолия. — Как Вы могли так сказать, Анатолий Ефремович? — Так и есть, разве нет? — Нет, нет... — Так и есть... — Нет! — Голос Людмилы внезапно стал холодным, и её резкий взгляд на мгновение заставил Анатолия замолчать, не успев раскрыть рот. Видя, как его зрачки вдруг расширились, как он даже нервно сглотнул, она вдруг пожалела о том, что только что сделала. — Послушай меня. Всё не так. — Людмила поправила позу, глубоко вздохнула, изо всех сил стараясь смягчить свой тон. — Это не вся твоя вина. И это не проблема, которую можно решить, просто убрав тебя. Скажи, кто я тебе сейчас? — Невеста... — Возлюбленная. Ты мой любимый, разве нет? — Да. — Анатолий тихо кивнул. — Ты самый дорогой человек в моём сердце. — И ты думаешь, что я позволю тебе уйти из моей жизни? — Людмила не стала дожидаться ответа Анатолия и твёрдо произнесла: — Я никогда не сделаю этого. Я никогда не отпущу тебя. — Но я... — Рука Анатолия разжалась и снова сжалась. Он тихо покачал головой. — Как я могу... — Мы должны столкнуться с этим вместе, разве нет? Если ты просто уйдёшь, ты... — Голос Людмилы становился всё тише, его почти не было слышно. — Как ты посмеешь... — Ты прав. — После долгого молчания Людмила подняла голову и посмотрела на Анатолия. — Может быть, может быть, я смогу... скрасить твою жизнь... — Он пробормотал, плечи его съёжились, в нём всё ещё была неуверенность. — Тебе не нужно скрашивать мою жизнь. — Людмила слабо улыбнулась. — Ты будешь частью моей жизни. Ты и есть часть моей жизни. — Правда? — В глазах Анатолия медленно заблестел свет. — Правда. С какой стати я стала бы тебя обманывать? — Её улыбка стала ещё шире. Она даже прищурилась, кокетливо глядя на него. — Чем я заслужил... — Анатолий пробормотал и протянул руку, обняв её. — Тебе не стоит сомневаться, товарищ Новосельцев. Я никогда не сомневалась в твоих способностях в этом отношении. — Благодарю за признание моих способностей, товарищ начальник. Но я всё же хочу сказать вам, что отказываюсь от назначения на должность начальника отдела лёгкой промышленности. — Анатолий резко сменил тему. Людмила с недоумением посмотрела на него. — Почему? — Коллеги будут говорить, что вы продвигаете своего мужа. — Ты очень предусмотрителен. — Людмила в задумчивости кивнула, улыбнулась и вышла из его объятий. — Я пойду приму душ. Пар поднимался в ванной, затуманивая её взгляд. Каким будет будущее? Она не знала. Но она никогда не чувствовала, что её сердце бьётся так уверенно и сильно, что она так молода. Она словно вернулась в тот год, когда поступила в МГУ, снова была той студенткой по имени Люда. Она болтала косичками, сновала между театром, книжными магазинами и университетом. У неё словно появился полный энтузиазма пыл, захотелось написать несколько стихотворений, встать на улице и громко их прочесть, даже если раньше она никогда не была такой раскованной. Она надела одежду, подошла к зеркалу и, разглядывая своё затуманенное отражение, провела рукой, сгоняя пар с поверхности, и посмотрела на себя, на себя тридцатишестилетнюю. Она вошла в спальню. Анатолий уже привёл в порядок слегка помятую кровать. — О... — Анатолий, глядя на неё, вдруг нахмурился. Ей стало неловко. — Что такое? — Она посмотрела вниз на свои ноги, затем на руки. — Что со мной? — Твоя шея... Я... У тебя есть шарф? Или одежда с высоким воротником? А то я сейчас схожу домой, принесу? — Анатолий заметно засуетился, выражение его лица стало стеснённым. — Сейчас автобусов уже нет, как ты поедешь? — Нет, это... — Он тыкал пальцем в свою шею, и она тоже потянулась рукой к своей шее. Людмиле потребовалось мгновение, чтобы понять, что он имеет в виду. Она вдруг смущённо откинула волосы за ухо и невольно прокашлялась. Уголок его рта слегка приподнялся, и теперь очередь хмуриться настала у Людмилы. — Чему вы улыбаетесь? — Вы красавица, Людмила Прокофьевна. Особенно когда смущаетесь. — Он сказал не без насмешки, рука всё ещё не отрывалась от шеи, а взгляд стал ещё более игривым. — Довольно. — Её лицо покраснело ещё сильнее. Она сделала жест, означающий "хватит". — А теперь нам следует отдохнуть. Она легла в кровать, веки налились тяжестью, и она уже собиралась погрузиться в сон, как почувствовала, что чья-то рука мягко легла на её шею. В полудрёме она открыла глаза и увидела, что Анатолий не спит и, кажется, пристально смотрит на неё. — Что ты делаешь... — Она перевернулась на другой бок, пробормотала невнятно и погрузилась в сон. — Как же вы завтра покажетесь на люди, товарищ Калугина? — Он мягко отодвинул прядь волос, упавшую ей на лицо, больше не в силах сопротивляться сну, положил руку ей на талию и тоже уснул.

***

***

***

***

***

Уточнение Старовский был начальником Центрального статистического управления СССР в семидесятые годы. Наш фильм вышел в 1976 году, а Старовский умер в 1975 году. Так что давайте условно перенесём время действия фильма немного назад 😂😂😂 аж до 1974 года 😁😁😁 (потому что я правда не знаю, кто был преемником Старовского? М. А. Королёв?). По моим предположениям, Людмила, возможно, была начальником Статистического управления Московской области или начальником Управления промышленной статистики в составе ЦСУ. Лично я склоняюсь к тому, что она была начальником Управления промышленной статистики — это соответствует тому, как она отчитывается министру в фильме и её словам о том, что Петрунин переведён в центр, из-за чего вакантна должность начальника отдела лёгкой промышленности. Поэтому в нашей повести мы установим, что она была начальником Управления промышленной статистики в составе Центрального статистического управления СССР 😋✌️. Действие происходит в 1974 году. Конечно, обращение к Людмиле и её начальнику в фильме также заставляет меня сомневаться в этом моём предположении и установке (хотя история и вымышленная, но я хочу через этот процесс больше узнать про СССР 😂😂😂). Согласно полученной мной информации, возможно, здесь намеренное misuse of terms — это такой ма-а-а-ленький хитрый приём, чтобы размыть реальность и избежать политических рисков? Это действительно самая близкая к реальности и фону фильма установка, которую я смог пока сделать 😂😂😂🥹🥹🥹 (Вполне возможно, что в моих знаниях всё ещё есть пробелы, критика и исправления приветствуются! 😁😁😁).