О перерождение геймера художника в мелюзину

Фонтейн плакал. Дождь барабанил по брусчатке, смывая грязь, но не смывая грехи. Я стоял под навесом кофейни "Люцерна", поправляя воротник своего плаща. Да, я выпросил плащ. Он был мне велик, рукава приходилось закатывать, но зато я чувствовал себя персонажем из Disco Elysium или L.A. Noire. — Ты собираешься есть это или будешь пялиться на дождь с видом, будто у тебя кредиты просрочены? Я повернул голову. Рядом стояла капитан Особого патруля Шеврёз. Она жевала промасленную бумагу, в которой была завернута жареная рыба с картошкой. Красный мундир, повязка на глазу, мушкет за спиной. Женщина-арсенал. — Я настраиваюсь, капитан, — буркнул я, поправляя шляпу (берет). — Нуар требует настроения. — Нуар? — Шеврёз проглотила кусок рыбы. — Это какой-то новый сорт кофе? Слушай, Хрома, Нёвиллет сказал, что ты спец по "странностям". Но пока я вижу только странную мелюзину, которая косплеит частного детектива из дешевых романов. — Не суди книгу по обложке, а перса по скину, — парировал я. — Веди на место преступления. Сцена преступления: Квартира №404 Мы поднялись на третий этаж жилого дома в квартале Лионез. Дверь была выбита жандармами. Внутри пахло пылью и... пустотой. Посреди комнаты, в кресле, сидел мужчина. Глаза открыты, но взгляд стеклянный. Он дышал, моргал, но... "никого не было дома". — Жертва: Пьер, часовщик, — сухо доложила Шеврёз, облизывая жирные пальцы (фу, никакой гигиены). — Утром соседи услышали крик. Когда патруль пришел, он уже был таким. Овощ. Врачи говорят, физически здоров. Но он не помнит ничего. Ни имени, ни как говорить, ни как пользоваться ложкой. Чистый лист. — Форматнули жесткий диск, — кивнул я. Я подошел к мужчине. Помахал рукой перед его лицом. Ноль реакции. НПС со сломанным скриптом. — Отойди, кэп, — скомандовал я. — Включаю "Ведьмачье чутьё". Шеврёз фыркнула, но отошла к окну, заряжая мушкет (зачем?!). Я закрыл глаза, переключаясь на зрение мелюзины. Мир потерял краски, став серым контуром. Но поверх серости проступили следы. Обычно следы людей выглядят как теплые пятна. Следы элементальной магии — как яркие вспышки. Но здесь было что-то другое. Следы были черными, как чернила. И они "дрожали", словно помехи на старом телевизоре. Они вели от кресла к окну. И на подоконнике я увидел... осколок. Не стекла, а чего-то, похожего на застывший крик. Я подошел ближе. Атмосфера давила. Мне стало жутко. Чтобы успокоиться, я начал напевать. Мелодия сама всплыла в голове. Та, что играла в главном меню Limbus Company, когда ты смотришь на часы Данте. — Open the curtains... Lights on... — тихо промурлыкал я себе под нос, проводя пальцем по черному следу. — Don't miss a moment of this experiment... Шеврёз дернулась. — Что ты там воешь? — настороженно спросила она. — Oh, the book is strange... Like clockwork orange... — продолжил я, игнорируя её. Мелодия успокаивала. Она напоминала, что в любом безумии есть система. — Keep your eyes buttered till the end... — Хрома, — голос Шеврёз стал жестче. — Прекрати. От этой песни мурашки по коже. Звучит как похоронный марш для клоунов. Я обернулся к ней, не выходя из образа. — Это песня про автобус, который едет в Ад, капитан. Очень подходит моменту. — Ты больная, — констатировал она. — Что нашла? — Смотри, — я указал на подоконник. — Для тебя тут чисто. А я вижу слизь. Черную, ментальную слизь. Тот, кто это сделал, не выходил через дверь. Он вытек в окно. Шеврёз подошла, прищурив здоровый глаз. — В окно? Это третий этаж. — Гравитация — это просто привычка, — философски заметил я. — Следы ведут вниз. По стене. В водосток. Я перевесился через подоконник. Дождь бил в лицо. Следы уходили в решетку ливневой канализации. — Listen to the voice... We are the content... — снова затянул я припев. — Заткнись уже! — рыкнула Шеврёз. — Куда они ведут? — Во Флёв Сандр, — я спрыгнул с подоконника и отряхнул плащ. — В канализацию. В "Серый Квартал". Наш "Вор воспоминаний" не любит солнечный свет. Шеврёз хрустнула шеей. — Флёв Сандр... Территория бандитов и крыс. Ненавижу туда спускаться. Сапоги потом неделю воняют. — Зато там, наверное, вкусные шашлычки из крыс, — поддел я её. — Ты же любишь стрит-фуд? Она посмотрела на меня так, будто сейчас выстрелит. — Еще одно слово про мою диету, и я использую тебя как приманку для крокодилов. — Понял. Молчу. Мы вышли из квартиры под дождь. Я шел рядом с высокой, опасной женщиной с мушкетом, напевая про себя: "...Imagine you are burnt to be a hero..." (Представь, что ты сгорел, чтобы стать героем). Ирония зашкаливала. Я, мелкая мелюзина с револьвером из Бездны, и капитан полиции, идущая в трущобы искать монстра, стирающего личности. Это был лучший квест в моей жизни. И самый страшный. — Хрома, — вдруг сказала Шеврёз уже спокойнее, когда мы подходили к люку спуска. — А? — Если эта тварь попробует стереть мне память... Она передернула затвор мушкета. — ...стреляй мне в голову. Я не хочу стать овощем. Я посмотрел на неё снизу вверх. В её единственном глазу была стальная решимость. — Не придется, кэп, — я хлопнул по своему карману, где лежал карандаш (мое единственное реальное оружие пока что). — У меня есть "Э.Г.О.". Мы его размажем. — Что такое "Эго"? — не поняла она. — Потом объясню. Если выживем. Fly, perfect wings... — снова замурлыкал я, спускаясь в темноту подземелья.