Склеенные осколки

      Лиз сидела на краю своей кровати в когтевранском общежитии, сжимая в руках приглашение на выпускной бал седьмого курса. Глянцевый пергамент с золотым тиснением казался ей чужеродным среди её скромных вещей — двух пар джинсов, трёх свитеров и аккуратно сложенной школьной формы.         Она провела пальцами по фамилии Вуда, выведенной каллиграфическим почерком. Оливер пригласил её лично, с той своей фирменной ухмылкой: "Будешь моей парой, Поттер? Иначе мне придётся идти с Флинтом, а он всё ещё зол за тот проигранный матч".         Комок подступил к горлу. Всё было бы проще, если бы это был обычный школьный бал. Но выпускной седьмого курса — это событие, о котором пишут в "Пророке". Там будут родители выпускников, преподаватели, важные персоны из Министерства.         Лиз  ещё раз осмотрела свои вещи:  школьная форма — нет, слишком официально и... бедно; единственное платье, купленное три года назад — короткое, подростковое, с выцветшими от стирок узорами; джинсы и свитера — даже думать не о чем.         Она схватила перо и чернила, но затем замерла. Лили всё ещё проходила реабилитацию в Святом Мунго. Разве можно беспокоить её из—за такой ерунды?         Но руки уже выводили слова:         "Дорогая Лили,   Прости, что отвлекаю тебя. У Оливера выпускной бал через две недели, и он пригласил меня. Но у меня... у меня нет ничего подходящего. Я не хочу выглядеть там как переросток—первокурсник.   Если у тебя есть силы, подскажи, где можно найти простое, но достойное платье? Может быть, в Косом переулке? Я справлюсь сама, мне просто нужен совет."       Она чуть не разорвала письмо, но вовремя отпустила сову в окно.   Ответ пришёл неожиданно быстро — уже на следующее утро. Конверт пахнул лавандой и чем—то медицинским. Лиз развернула его дрожащими руками.   "Моя дорогая Лиз,   Ты никогда не поверишь, но я только вчера говорила с Джеймсом о том, как тебе скоро понадобится выпускное платье — и вот твоё письмо!   Во—первых: ты будешь самой красивой там, даже если явишься в мешке из под  картошки. Но раз уж мы заговорили о нарядах...   1) В "Шёлковых грёзах" есть волшебные платья, которые подстраиваются под фигуру. Спроси модель "Лунная фея" — она скромная, но изумительно подчёркивает глаза.   2) Если хочешь что-то уникальное — в "Лавке мадам Рокур" шьют на заказ. Скажи, что ты моя дочь, и она сделает тебе скидку.   P.S. Я договорилась со Сметвиком — в субботу у меня будет три часа на выезд. Если хочешь, встретимся в "Шёлковых грёзах" в 2 часа.   P.P.S. Оливер — счастливчик.   Твоя Лили"       Лиз перечитала письмо четыре раза, прежде чем осознала — у неё впервые в жизни будет настоящее платье. И мама, которая поможет его выбрать.  

***

      Лиз замерла перед зеркальной витриной "Лавки мадам Рокур", её пальцы нервно перебирали край потрёпанного свитера. В отражении рядом с её неловкой улыбкой стояла Лили — элегантная, собранная, но с такими же веснушками у глаз.         "Мы похожи", — мелькнуло у Лиз в голове, и от этой мысли стало одновременно тепло и не по себе. — Заходим? — Лили приоткрыла дверь, и звонок мелодично прозвенел над их головами.       Внутри пахло лавандой и дорогими тканями. Лиз невольно прижала к груди старую сумочку, чувствуя себя не в своей тарелке. — Миссис Поттер! — из глубины магазина появилась стройная ведьма с измерительной лентой, которая уже вилась вокруг её запястий — Ваше голубое платье с выпускного до сих пор у нас на хорошем счету.       Лили рассмеялась: — Сегодня мы выбираем для моей дочери, мадам Рокур.       В глазах продавщицы мелькнуло удивление, но она мгновенно взяла себя в руки: — Конечно! Для выпускного бала седьмого курса? — Нет, я... —Лиз покраснела — Я иду как пара.       Лили мягко коснулась её плеча: — Нам нужно что-то элегантное, но не вычурное. Чтобы можно было и танцевать, и не затеряться среди толпы.       Мадам Рокур окинула Лиз оценивающим взглядом. Измерительная лента сама собой взметнулась в воздух, обвивая талию, бедра, запястья. — У нас есть несколько вариантов, — она щёлкнула пальцами, и три манекена плавно выплыли из глубины магазина.       Лиз заворожённо наблюдала, как ткани переливаются при свете люстр: Первое платье — цвета ночного неба, с мерцающими, как звёзды, вкраплениями. Второе — бледно—зелёное, похожее на пену морского прибоя. Третье — глубокого винного оттенка, скромное, но с изящной вышивкой у горловины. — Можно... примерить? — Лиз неуверенно потянулась к винному платью. Лили вдруг засмеялась: — Ты выбрала точно то же, что и я бы выбрала в семнадцать. Но давай примерим все.       За одним платьем последовало второе, а потом третье… В примерочной Лиз дрожащими руками застёгивала застёжки. Ткань оказалась удивительно мягкой, будто созданной специально для неё. Когда она вышла, зеркало показало совсем другую девушку — уверенную, изящную... — О боже, — прошептала Лили. Её глаза блестели. — Лиз, ты... — Смешно выгляжу? — Лиз покрутилась перед зеркалом, не узнавая собственное отражение.       Лили подошла ближе и неожиданно обняла её: —Ты прекрасна.       Лиз застыла перед зеркалом, любуясь тем, как винное платье подчеркивает её силуэт. Вдруг Лили осторожно кашлянула: — Дорогая, я... мм... вижу твой бюстгальтер через вырез — Она деликатно указала на выцветшую полоску белья, выглядывающую из под роскошной ткани.       Лиз мгновенно вспыхнула. Её пальцы инстинктивно потянулись к потертым бретелям, которые давно потеряли эластичность. — Это... у меня нет другого, — прошептала она, чувствуя, как горит лицо       Лили сделала шаг вперёд, её глаза стали тёплыми, но решительными: — Мадам Рокур? Нам понадобится полный комплект нижнего белья.       В следующие сорок минут: её гардероб пополнился всевозможными комплектами белья, включая комплект ночнушек.       Когда Лиз примерила комплект цвета лунного света, Лили вдруг отвернулась к окну: — Что-то не так? —Всё правильно, — голос Лили дрожал, — Просто... я всегда представляла этот момент. Как буду помогать тебе выбирать твоё первое по-настоящему красивое бельё. Знаешь, это странно, но для меня это важнее, чем само платье.       Лиз вдруг осознала — эти примерки были не просто шоппингом. Это был забытый ритуал взросления, который они наверстывали сейчас. — Можно... я возьму этот? — Лиз показала на комплект с вышитыми звёздами.       Лили кивнула, быстро вытирая уголки глаз: — И ещё три повседневных. И спортивные. И… — Но это же слишком мно… — Позволь мне это, дорогая. Для меня это... исцеление.       В этот момент измерительная лента вдруг ожила и дёрнула Лиз за пояс. Та неловко пошатнулась — и наступила Лили на ногу. — Ой! Прости! — Ничего страшного!       Они рассмеялись одновременно, и вдруг стало легче. — Так какое платье ты берешь? — Я хочу это, — неожиданно твёрдо сказала Лиз, указывая на винный наряд. — Только...       Она замолчала, но Лили поняла без слов: — Только если я тоже так считаю?       Лиз кивнула. Лили улыбнулась: — Тогда давай подберём туфли. И помни — она понизила голос, — самое важное, чтобы в них можно было и танцевать, и при необходимости убегать. — От кого? — удивилась Лиз. — От слишком навязчивых кавалеров, — Лили подмигнула. — Проверено на собственном опыте.       Теплый свет волшебных фонарей в "Лунном фениксе" создавал уютную атмосферу, но Лиз сидела, склонившись над своим коктейлем, будто пытаясь раствориться в густых сливках. Ее пальцы нервно чертили узоры по запотевшему бокалу, оставляя мокрые следы на стекле.       Они закончили все дела меньше чем за три часа и никому не хотелось расходиться. Поэтому они решили дождаться Флитвика в кафе. Именно он должен был вернуть Лиз в Хогвартс. Лили наблюдала за Лиз через стол, не решаясь нарушить тишину. Она понимала, насколько этот разговор важен — и насколько он неудобен для них обеих. — Элизабет, — девушка посмотрела на нее широко раскрытыми глазами — Лиз, я хотела спросить тебя о твоих отношениях с Оливером. Ты много о нем рассказываешь в письмах. Но никогда не упоминала... О том как далеко вы продвинулись.       Лиз замерла. Она не ожидала, что разговор зайдет так далеко. — Мы целовались, — почти шепотом призналась девушка. Вести подобные диалоги для нее было в новинку.       Лили наблюдала за ней внимательно. — И как ты себя чувствуешь?       Лиз закусила губу. Она помнила их первый поцелуй – тепло его рук, запах дождя в его волосах, странное, новое чувство, когда его губы коснулись ее робко, но настойчиво. — Я... мне нравится, — она призналась тихо — Но иногда я думаю … — О большем? — Лили закончила за неё.       Лиз кивнула, не поднимая глаз.       Лили вздохнула и отодвинула чашку. — Ты знаешь, что я скажу дальше, да? — Что нужно быть осторожной? — Нет, — Лили улыбнулась — Что ты имеешь право хотеть. Или не хотеть. И что ни одно из этих чувств не делает тебя неправильной.       Лиз подняла глаза —Но, — Лили продолжила, — если ты задумываешься о большем... ты должна быть уверена, что это твое решение. А не его. Не давление момента. Не потому что 'все так делают'.       Она достала из сумочки маленький бархатный мешочек и положила его перед Лиз. — Я не буду спрашивать, планируешь ли ты что-то. Но если вдруг... ты будешь готова.       Лиз открыла мешочек. Внутри лежали: маленький флакон с розовой жидкостью и кольцо.       Лиз осторожно вынула маленький флакон. — Это не просто защита, — объяснила Лили. — Оно действует мягко, без побочных эффектов, и... дает тебе полный контроль. Две капли — и ты можешь быть уверена, что ничего не пойдет не так.       Лиз разглядывала флакон, переворачивая. Жидкость переливалась, как перламутр. — Оно... не противное? Лили улыбнулась: — На вкус как клубничный зефир. — Это, — Лили указала ей серебряное кольцо с крошечным рубином. — Если ты когда-нибудь почувствуешь себя некомфортно... сожми его и скажи мое имя. Я приду. В любой момент. Даже если это три часа ночи. Лиз посмотрела на кольцо, потом на Лили. — Ты... не будешь спрашивать, почему я позвала? — Никогда, — Лили твердо покачала головой. — Без объяснений.       Лиз вдруг почувствовала, как в горле застрял комок. Она сжала кольцо в ладони. — Спасибо, — прошептала она.       Лили улыбнулась и накрыла ее руку своей. — Я не могу вернуть тебе те годы, которые мы потеряли. Но я могу быть здесь сейчас. Даже для таких... неловких разговоров.       Лиз кивнула, не доверяя голосу. — И, Лиз? — Лили добавила, подмигивая. — Если Оливер когда—нибудь обидит тебя... у меня есть доступ к зелью, которое превращает волосы в перья.       Лиз рассмеялась — и в этот момент поняла, что, возможно, однажды сможет назвать ее "мамой". Но даже если нет... теперь у нее была Лили. И этого было достаточно.

***

      Большой зал сиял в свете тысячи волшебных фонарей, превращая выпускной бал в живое полотно из переплетающихся силуэтов и переливов шелка. Лиз замерла у входа, нервно поправляя складки своего винно—красного платья.       Именно в этот момент он ее увидел. Оливер Вуд застыл посреди зала, совершенно забыв, куда направлялся. Его взгляд скользнул по силуэту, подчеркнутому изысканным кройем платья, остановившись на открытых плечах, где играли блики от люстр. — Ты...— он сделал шаг вперед, затем еще один, будто находясь под гипнотическим чаром, — Мерлин, Лиз…       Голос его сорвался, когда он оказался в шаге от нее. Обычно такой уверенный на поле, сейчас Оливер выглядел совершенно растерянным. Его пальцы осторожно коснулись рукава, ощущая качество ткани. —Это... ты в этом...— он жестом обвел ее фигуру, не находя слов.       Лиз почувствовала, как жар разливается по щекам. — Слишком? — Совершенно,— Оливер выдохнул, —Ты выглядишь... Я не могу подобрать сравнение. Как будто кто—то взял все мои мечты и соткал из них это платье.       Он вдруг резко обернулся к ближайшему однокурснику: — Джонсон! Скажи честно, я сейчас не сплю?       Лиз рассмеялась, впервые за вечер расслабившись. Оливер продолжал смотреть на нее тем особенным взглядом, который обычно бросал только на свою любимую метлу после особенно удачного матча.       Когда заиграла музыка, он не предложил танцевать — просто взял ее руку, будто это было самым естественным движением в мире. — Я не умею, — предупредила Лиз. — Заткнись и следуй за мной, Поттер, — прошептал он на ухо, и ее тело послушалось само собой.       Они танцевали, и Лиз вдруг поняла, что Оливер ведет ее так же, как вел бы в полете — уверенно, но оставляя свободу. Его ладонь на ее спине казалась раскаленной даже через ткань платья.       Их танец прервал звон бокала. Время официальных речей. Но когда директор начал говорить, Оливер не отпустил ее руку, лишь переплел пальцы с ее, будто боясь, что она исчезнет.       Лиз почувствовала, что на нее кто—то смотрит.       Мистер Вуд стоял, заложив руки за спину, осматривая Большой зал с видом полководца перед битвой. Его каштановые волосы, тронутые сединой, были аккуратно зачесаны назад, а квадратный подбородок выдавал то же упрямство, что и у сына. Рядом, почти теряясь на его фоне, стояла миссис Вуд — миниатюрная женщина с теплыми карими глазами и мягкими морщинками у рта, которые говорили, что она часто смеется.       Пальцы Оливера слегка дрожали, когда он взял ее за руку. Лиз вдруг осознала — он нервничает. Оливер Вуд, который мог орать на команду во время урагана, сейчас боялся этого знакомства. — Ты не говорил, что они приедут, — прошептала она, чувствуя, как сердце бешено колотится. — Потому что ты бы сбежала, — ответил он просто, и Лиз не стала спорить.       Когда они подошли, мистер Вуд первым протянул рук для рукопожатия: — Так вот она, — его голос звучал как раскат грома где—то вдали, — Та самая Лиз Поттер, ради которой мой сын готов отменить тренировку. — Пап! — Оливер покраснел до корней волос. — Что? Это исторический факт, — миссис Вуд мягко толкнула мужа локтем, затем повернулась к Лиз, — Не слушайте его. На самом деле мы столько слышали о тебе. Оливер пишет… — ...слишком много, я знаю, — Лиз закончила за нее, и миссис Вуд рассмеялась.       Разговор тек легко, но Лиз замечала детали:       Как мистер Вуд нахмурился, заметив шрам на ее запястье — след от чайника тети Петуньи.       Как миссис Вуд внимательно рассмотрела ее платье — не с осуждением, а с профессиональным интересом (Лиз позже узнает, что она работает в модном журнале).       Как оба замерли, когда Оливер невольно поправил прядь ее волос — жест настолько интимный, что Лиз сама застыла от неожиданности. — Боже, он действительно влюблен, — прошептала миссис Вуд прошептала.       Когда родители наконец ушли — мистер Вуд хотел обсудить что-то с Макгонагалл — Оливер выдохнул с таким облегчением, будто только что избежал столкновения с бладжером. — Ну? — он смотрел на Лиз с тревогой. — Они... не такие, как я представляла, — она призналась. — А какими ты представляла? Лиз задумалась: — Богатыми снобами в дорогих мантиях. Которые будут смотреть на мои поношенные туфли и спрашивать о моей 'репутации'. Оливер рассмеялся: — Мама выросла в семье маглов-пекарей. А папа до сих пор хранит моё первое письмо из хогвартса.       Он обнял ее за плечи, и Лиз почувствовала, как напряжение уходит: — Им ты понравилась, — прошептал оней в волосы.       Лиз засмеялась, и в этот момент поняла — возможно, знакомство с родителями не такое страшное испытание, когда за твою спиной стоит кто—то, кто всегда готов сказать: "Это моя девушка. И если вам что—то не нравится — ваша проблема".       А когда она позже увидела, как миссис Вуд что-то шепчет мужу, указывая на них, и как мистер Вуд кивает с одобрением, Лиз впервые за вечер расслабилась по-настоящему. — Ты знаешь, — Оливер внезапно сказал, когда они танцевали медленный танец, — папа обычно критикует всех моих друзей. А тебе он предложил помочь с карьерой.       Лиз улыбнулась в его плечо. Возможно, она все-таки прошла это испытание.       Когда часы пробили полночь, Оливер внезапно сжал её руку. — Пойдём.       Он провёл её через потайную дверь за гобеленом с троллями, вверх по винтовой лестнице, на самую высокую смотровую площадку замка.       Отсюда открывался вид на озеро и запретный лес, окутанный серебристым туманом. — Я хотел показать тебе это, — Оливер обнял её сзади, его подбородок упёрся в макушку, — Последний раз с такой высоты…       Лиз повернулась в его объятиях. В лунном свете его глаза казались почти прозрачными. — Это не конец,— прошептала она.       Оливер наклонился. Их поцелуй был нежным, но полным обещаний. Когда они разошлись, он достал из кармана маленькую коробочку. — Не волнуйся, это не кольцо, — он усмехнулся её испуганному взгляду. Внутри лежал крошечный золотой снитч. — Чтобы помнила, что где-то я всегда буду за тобой гнаться.       Лиз рассмеялась, прижимая подарок к груди. А где-то внизу, в Большом зале, музыка играла всё громче, но для них двоих время словно остановилось — хотя бы на эту одну, совершенную ночь.

***

      Туманное утро обволакивало платформу, растворяя контуры провожающих в молочной дымке. Лиз стояла, прислонившись к кирпичной стене, наблюдая, как Оливер дает последние наставления младшим игрокам команды. Его голос, обычно такой громкий на поле, сейчас звучал приглушенно — будто они уже находились в разных мирах. Он пришел попрощаться с товарищами по команде, своими сокурсниками и конечно с ней. Сегодня он не планировал садиться на поезд. Его ждали в Лондоне через пару часов.       Когда он наконец подошел к ней, уже одетый в форму, на которой уже красовался значок резерва команды — крохотный, но невероятно важный. — Слушай, — он начал сразу, без предисловий, — насчет твоих родителей. Вот что запомни...— он взял ее руки в свои, и Лиз почувствовала знакомые шершавые мозоли на его пальцах, — Во—первых, не бойся злиться. Это нормально. Ты имеешь право злиться, что они пропустили столько лет,— его большой палец рисовал круги на ее ладони, — Но не застревай в этом. Как после проигранного матча — проанализировал ошибки и вперед.       Лиз фыркнула, но кивнула. — Во—вторых,— Оливер продолжал, —найди свое. То, что будет только вашим. С папой — может, это шахматы. С мамой — вы выбирали платье. Такие моменты строят новые мосты.       Где-то зазвенел предупредительный свисток. Оливер посмотрел на поезд, затем снова на Лиз. — Я буду приезжать. Каждые две недели. В субботу, после утренней тренировки, — он говорил это так уверенно, будто уже составил расписание, — Ты будешь рассказывать, как продвигается твое исследование рун. А я… — Будешь ныть, что тебя не ставят в основной состав? — подняла бровь Лиз. — Именно, — он рассмеялся, затем внезапно стал серьезным, И если будет тяжело — с родителями, с экзаменами, с чем угодно — ты пишешь. Сразу. Не геройствуешь.       Свисток паровоза разрезал утреннюю тишину. Оливер взял её за руку и повел к ближайшему вагону. — И запомни, Поттер! Это не прощание. Это просто... перерыв на перегруппировку.       Его последний поцелуй был стремительным и неловким — он промахнулся и сначала коснулся уголка ее рта, затем исправился. Губы пахли мятной зубной пастой и чем-то неуловимо родным.       Когда поезд тронулся, Лиз высунулась из окна и он крикнул её что-то. Лиз не расслышала половину, но поймала последнее: — Через четырнадцать дней! Ровно в три!       И хотя впереди были целых два года без его ежедневных "Слушай, а если мы попробуем..." и "Ты только посмотри на эту тактику...", Лиз вдруг поняла — он действительно приедет