Священник:Последняя жертва.

«Любовь — это опасность быть сожжённым без остатка.

Но разве не в этом её подлинная суть?»

Рильке

Следующее утро. Штаб Утро встретило его не тишиной, а гулом в висках и металлическим вкусом во рту, будто ночь прошла не за рулём, а в драке. Малек не помнил, как оказался дома, не помнил, как выключил фары и поднялся к спальне. Помнил только, как асфальт мелькал под колёсами, а пальцы судорожно сжимали руль, пока рев двигателя заглушал собственное дыхание. Теперь он снова сидел в машине, припаркованной у здания бюро, слишком рано даже для самого педантичного секретаря. Небо ещё не решило, это рассвет или ночь, улицы были почти пусты, но внутри всё кипело, как будто ночь не закончилась. Впервые за долгое время он чувствовал себя не хозяином ситуации, а её заложником. Малек взял телефон и, не колеблясь ни секунды, открыл общий чат отдела. Его пальцы били по экрану с той же злостью, с какой он хотел бы ударить по чему-то живому: «Вы все в целом приходите слишком поздно. Сегодня должны быть на местах за полчаса до начала смены. Без обсуждений. Опоздаете - прикончу». Он видел, как отправленное сообщение высветилось серой галочкой, и будто почувствовал, как на другом конце города кто-то сонно поднимает голову от подушки. Неважно. Пусть раздражение достанется им. Пусть все ощутят то, что гложет его самого. Он вышел из машины и неспешно направился к зданию. Каждый его шаг отдавался гулом в пустом холле, и даже звук собственных шагов казался ему оскорблением. Сегодня он не просто раздражён, он опасен. Опасен для тех, кто попадётся под руку, и прежде всего для самого себя. Он направился не в кабинет, куда обычно держал курс, а в помещение дежурных. Это редкое для него место, почти символическое. Как будто сам факт этого обхода уже означал охоту. Он хотел поймать кого-то на лени, хотел, чтобы кто-то оступился. Хотел причину. Дверь тихо скрипнула, и он остановился на пороге. В еще тусклом свете ночных ламп несколько человек сидели за мониторами, кто-то листал отчёты, кто-то пил остывший кофе. Но его взгляд сразу нашёл того, кто стал мишенью. Кассиэль. Растянувшийся на кресле, со сползшей на глаза маской для сна и планшетом, который медленно соскальзывал с колен. Спал, даже не пытаясь это скрыть. Малек стоял молча. Ни шагов, ни звука. Просто смотрел. Так долго и так тихо, что даже воздух в помещении стал вязким. Кто-то из дежурных заметил его первым и дёрнулся, в панике пытаясь разбудить Кассиэля взглядом, но было поздно. - Прекрасно, - сказал Малек ровно, без тени эмоции, но от этой ровности волосы на затылке у всех присутствующих встали дыбом. Кассиэль вздрогнул, просыпаясь, и судорожно попытался вскочить. - Я... я не... - начал он, но Малек не дал ему договорить. - Время для сна закончилось еще 20 минут назад, - его голос оставался всё таким же спокойным. - Устал, бедняга. Сержанты за тебя доклады принимают? Положением, значит, пользуешься. Он сделал шаг вперёд, и Кассиэль непроизвольно отступил назад, будто это приближение было чем-то угрожающим. - Сегодня ты начнёшь на полчаса раньше всех. И останешься после всех в кабинете. На неделю. - Малек чуть наклонил голову. - Ты так сильно домой не хочешь? - Отработаю…Шеф, - выдавил тот. Малек смотрел ещё мгновение, будто решая, достаточно ли наказания. Затем развернулся и пошёл прочь, ни слова больше не говоря. Его шаги были медленными, но от каждого удара невысоких каблуков по полу Кассиэль хотел провалиться сквозь землю. И только выйдя из помещения, Малек позволил себе выдохнуть. Грудь сжала волна ненависти. Не к Кассиэлю, не к Давиду, не к Одри. К себе. За то, что ищет слабых, чтобы выплеснуть то, что не может вытравить изнутри.

****

[ЧАТ: Код Синий] Кас: Считаю своим долгом предупредить всех об обстановке. Мира: Ты зачем создал новый чат? Кас: Не нашёл у себя «No Sinner». Фел: Что там? Кас: Тревога. MS сегодня кого-то казнит. Фел: Видим. Что его, интересно, разозлило с утра? Раф: Или кто. Кас: Это точно не я, он уже дёрганный пришёл, влепил мне сверхурочные. Раф: Врагу не пожелаю твое везение. Фел: Сама отпинаю того, кто вернул прежнего MS. Мира: Блин, я уж было решила, что он подобрел к нам. 😩 Раф: Где Давид? Кас: Разбудите его, если опоздает, нам кранты. Мира: И Одри. Раф: Угу. Фел: Лучше бы он оставался психопатом как раньше, а не устраивал эти качели. Мира: Мне что-то обидно даже( Раф: Стоп. Почему стоит галочка рядом с контактом MS? Кас: Твою мать... Фел: КАС! Мира: ДУРАК! Кас: Снесу чат. Раф: БЫСТРО! MS: Доброе утро. Всем. Пользователь Фел покинул(-а) чат. Пользователь Мира покинул(-а) чат. Пользователь Раф покинул(-а) чат. Кас: Понял. 2 недели сверхурочных.

****

Она вошла в холл, стараясь быть незаметной, как тень. Шум шагов, тихий гул голосов дежурных, запах свежесваренного кофе - всё это казалось ей далеким и неважным. Одри чувствовала только тяжесть век и сухость во рту, ту особую усталость, что приходит после ночей, в которых сон не обещает отдых, а наказание. Она направилась прямо к стойке бариста. Это теперь привычный утренний маршрут, почти ритуал. Кофе. Только кофе. Если смотреть в пол и не оборачиваться, можно сделать вид, что утро обычное. Что ничего не произошло. Что сердце не колотится от страха встретить его взгляд. Она не заметила его сразу. Одри слишком сосредоточенно считала шаги до спасительной стойки. Но, конечно, как назло, судьба решила иначе. Он стоял там, будто ждал именно её. Спокойный, собранный, как всегда. Только в глазах было что-то острое и неумолимое, как у охотника, уставившегося на дичь, которая ещё не поняла, что попала в прицел. - Айс латте… с ореховым сиропом, - выдохнула она, стараясь, чтобы голос не дрожал. Бариста кивнул, а она не поднимала глаз. До тех пор, пока рядом не послышался знакомый голос: ровный, безукоризненно вежливый и оттого ещё более страшный. - Доброе утро, Кларк. Она замерла. Вздохнула так тихо, что звук утонул в шуме кофемашины, и всё же заставила себя повернуться. Он стоял слишком близко, ближе, чем следовало бы, и это спокойствие казалось ей не спокойствием вовсе, а сдержанной бурей, которой достаточно малейшего толчка, чтобы сорваться. - Утро, - произнесла она, и голос предательски охрип. Он смотрел прямо в неё. Не с ненавистью. Хуже. С той ледяной отстранённостью, которой он обычно встречал тех, кто однажды подвёл его. - Рад видеть, что ты внимаешь моим советам, - произнёс он негромко, но каждое слово легло на сердце тяжёлым грузом. Щёки вспыхнули, дыхание сбилось. Она поняла, о чём он. Конечно, понял бы любой. - Это не… - начала она, но он чуть склонил голову набок, перебивая её молчанием, в котором было больше презрения, чем в любой фразе. - Не оправдывайся, если не обязана, - сказал он всё так же тихо, будто говорил не только ей, но и себе самому. - Это самое поганое действие. Он чуть сильнее сжал пальцы, словно сам себе запретил сказать что-то ещё. Бариста поставил стакан на стойку, и звук пластика о дерево прозвучал как выстрел. Она взяла кофе, не глядя на него. А он всё ещё стоял рядом. Как всегда холодный и безупречный, будто ночь не ломала его изнутри. И в этой отстранённости было то, что ранило сильнее всего: будто теперь между ними оказалась не просто стена, а пропасть, которую она сама того не замечая, помогла вырыть.

****

День медленно сползал к середине, и Штаб наполнился тем привычным будничным шумом, который обычно убаюкивал нервную систему. Команда вернулась с обеда, хотя обед без Давида ощущался странно, как будто в комнате убрали громкий аккорд, и теперь вся мелодия звучала тише. Он не появился ни в столовой, ни в холле, не отпустил ни одной привычной шуточки и даже в общий чат не заглянул. С утра он под предлогом наблюдения исчез из Штаба и, казалось, делал всё, чтобы не пересекаться ни с кем. Одри же, напротив, будто дала себе клятву не позволить ночи разрушить её сегодняшний день. Несмотря на холод Малека утром и ту ледяную пропасть, что она почувствовала между ними, она держалась крепко и открыто. Даже слишком открыто. Смеялась вместе с Мирандой и Фел над историями об их бывших, комментировала чужие любовные фиаско, делала вид, что всё это её действительно увлекает. - Слушайте, среди юристов не стоит искать ухажеров, - фыркнула Миранда, когда разговор зашёл о неудачных свиданиях. - Все мелочные. - А наши под эту категорию тоже входят? - улыбнулась Фел. - Хотя Кас точно будет возникать. Женский смех прокатился по кабинету, лёгкий и искренний, но всё равно какой-то натянутый, будто каждый понимал: смеются они не только над воспоминаниями, но и над своим страхом. Кас удостоил шутку Фел лишь фальшивой улыбкой и через перегородку кинул в нее ластик. Фел шутливо подняла руки в знак капитуляций. На этом конфликт был закончен, даже не начавшись. Где-то за стеной шаги замерли - он все слушал. И чем громче был их смех, тем сильнее стягивались его плечи. В очередной раз, когда они засмеялись чуть громче, чем стоило, из-за двери кабинета Малека донёсся глухой хлопок. Дверь. Захлопнутая резко, зло, так, что дрогнули стены. Смех в тот же миг стих и перешёл в заговорщицкий шёпот. - Боже, когда его отпустит? - прошептала Миранда. - Не сегодня, - буркнула Фел, отпивая воды. - Вы здорово по нему прошлись, - продолжила Одри, чем вызвала еще одну тихую волну смеха. Малек к ним не заходил и редко появлялся в коридоре. То спускался к смотру, то снова совершал побег от реальности - к себе в кабинет. Он лишь утром прошёл мимо их кабинета, не сказав ни слова, не обронив даже короткого взгляда и это молчание оказалось страшнее любого крика. Он всё ещё помнил утренний чат, и его злость, казалось, никуда не делась. Она просто ждала подходящего момента, чтобы выйти наружу.

****

15:37. Департамент Полиции Кабинет Клиффа Он вошёл без стука, как будто входил в собственный кабинет. Малек держался непривычно спокойно, даже слегка приподнято, будто то утреннее раздражение, которое прожигало его насквозь, уже растворилось без следа. За ним, сдерживая напряжение, вошли Давид и Кассиэль. У обоих на лицах читалась одинаковая собранность: это не рядовой визит. Кас, едва переступив порог, почувствовал, как воздух в комнате становится плотнее, гуще, тяжелее. Он знал, что сейчас может случиться что-то непоправимое. - О, смотрите-ка, сам Малек Синнер пожаловал, - Клифф поднялся из-за стола с фальшивой улыбкой. Голос его звучал чуть выше обычного. - Чай? Кофе? - Виски, - невозмутимо бросил Малек, указывая взглядом на массивный шкаф с бутылками за спиной Клиффа. - Не угощаю алкоголем в рабочее время, - ровно ответил тот, хотя челюсть его едва заметно напряглась. - Ах да, пить на службе не по чину федералам, - тихо рассмеялся Малек. - Эта роскошь только для полиции. Он не сел за совещательный стол, как следовало бы. Вместо этого опустился на длинный кожаный диван, закинул ногу на ногу, развалился так, будто это его кабинет. Руки раскинуты по спинке дивана, голова чуть откинута назад, губы играют насмешливой полуулыбкой. Клиффу понадобилось несколько секунд, чтобы не выдать раздражения. Он стоял, ожидая, что Малек всё же поднимется и сядет за стол. Тот даже не шелохнулся. Тогда Клифф сдержанно подошел к Малеку, потянул к себе стул и сел напротив дивана. Давид и Кас переглянулись и с трудом удержали ухмылки. Сцена выглядела как тщательно спланированное унижение. - Ты зачем, тварь, вообще пришёл? - сорвалось у Клиффа, слишком быстро и слишком громко. - И щенков своих прихватил. - Тише, тише, - Малек подался вперёд, опершись локтями о колени. - Где уважение? Он на мгновение задумался, потом положил левую ладонь на левое бедро. Кас уловил этот знак и бесшумно обошёл Клиффа, остановившись позади него справа. Малек наклонился чуть ближе, его взгляд стал острым, прямым, дыхание замедлилось. - Виски, - произнёс он уже не шутливо, а почти шепотом. - Либо делаешь, как я сказал, либо пеняй на себя. - Не собираюсь, Синнер. Забыл, где твоё место? - Я всегда на своём месте, - ухмыльнулся Малек и лениво шлёпнул его по щеке. Один раз. Второй. Третий. - А хотел по-хорошему… Ладно. Так уж и быть. Щелчок. Металлический, короткий. Клифф застыл, но глаза не закрыл. Он понял, что у его затылка прямо сейчас наставлен ствол пистолета. Кас не дрожал. Давид же стоял справа от Малека, у изголовья дивана, расставив ноги, руки за спиной, готовый наставить оружие в любой момент. - Ты на моей территории, - выдохнул Клифф, всё ещё сохраняя остатки достоинства. - Не рискуй. В таких делах опыта у меня побольше. - Так когда виски будет? - ледяным голосом спросил Малек, не отводя взгляда, откровенно игнорируя его угрозы. Минуту спустя бутылка оказалась на столе. Сам Клифф налил троим и, под взглядом Малека, положил лед. Малек отпил первым и молча кивнул Давиду и Касу. Те с ухмылкой осушили бокалы. - Вот и славно, - Малек поднялся и взял папку из рук Давида. - Перейдём к делу. Мы люди серьезные. Он бросил папку перед Клиффом, который силой был посажен за собственный стол. Тот не спешил её открывать. Лицо стало серым, губы пересохли. - Тут всё, что нужно. Бордели Митчелл. Дела с Ювелиром. Твой дружок мэр. Даже странные совпадения в деле Кларка, - Малек загибал пальцы один за другим. - Я всё собрал. Внушительный список. - Долго ты к этому шёл. Пазл сложился? Или папаша помог? - Клифф попытался усмехнуться. - Немного и от себя добавил, - Малек улыбнулся. - Там уже Бэррон Синнер тебя не спасёт. Ему бы себя спасти. Имя отца повисло в воздухе. Давид, до этого стоявший сзади Малека, мгновенно напрягся, бросив на брата взгляд, полный вопросов. Малек же сидел уже за столом, напротив Клиффа, вальяжно раскинувшись. - Давид, не сверли меня глазами, - не оборачиваясь, сказал Малек и отмахнулся ладонью. - Ты тоже достаточно людей гасил, подсобил кому надо в свое время, - бросил Клифф. - И не колебался. Малек замер. Его улыбка исчезла, а челюсть напряглась так, что на скулах заиграли желваки. - Не людей я гасил, - произнёс он глухо. - Отбросов. - Прощения нет и не бывало, так? - Конечно так, - утвердительно кивнул Малек. - Думаешь, Микаэль тебя не достанет? - Клифф попытался снова набрать воздух. - Отец твой падёт, и ты за ним пойдешь. Неужели настолько его ненавидишь? Малек рассмеялся низко, с горечью: - Я с ума схожу от любви к нему. Это даже больно. И Микаэля я обожаю. Но не в этом суть, - сделал он паузу, выдохнув. - Твоя судьба господину Синнеру больше не интересна. Он уже бросил тебя под танк. Особенно после того, как я предъявил дело пятнадцатилетней давности. - Сукин сын, - прорычал Клифф. - Славные войны, - усмехнулся Малек. - Только ты, дежурный, не сообщил о их тонущем корабле. - Крот. Всё вырыл. - Клифф хрипло выдохнул. - Микаэль не знает и половины того, что ты творишь. - Жаль, конечно. Но кресло директора ему больше не по плечу. Настал мой черёд. - Думаешь, он так легко тебе его отдаст? - Отдаст, - Малек пожал плечами. - Ну ты смотри, я снова стану героем. Тебя посажу. Раскрою загадочную смерть солдат, их вся страна оплакивала. Твоего мэра потащу. Ювелир мне маленько подсобит. Кларк тоже в гробу разок перевернется. Одним махом покрою все скандалы свои. Команда моя пиар мне устроит. И все, дело в шляпе, - развел руками в сторону он. На упоминании Ювелира Кас и Давид многозначительно переглянулись, не понимая, о чем вообще речь. - Так все же Бэррон Синнер убирает меня? - Я просто избавляюсь от тебя, пока не поздно, - голос Малека стал ледяным. - Может, и Уильямс на тебя повешу… Хотя нет, это уже слишком. Клифф молчал. Дышал тяжело, вены на висках пульсировали. Давид и Кас не знали, куда деть руки. Перед ними сидел человек, которого они никогда не видели раньше. Это был не их Малек. - Ты и Ювелир предаёте отца твоего? Или вы все втроём с ним решили избавиться от меня и мэра? С какого момента ты включился? - хрипло спросил Клифф. - Зачем тебе всё это? Митчелл…Нет… ты вышел сперва на неё, - застыл он, не скрывая озарение. - Бинго, - щелкнул пальцами Малек. - И мне всё равно, кто кого предаёт. Главное - я извлекаю максимум пользы. - Тогда уж застрели меня здесь, - сказал Клифф, глядя прямо в глаза Малека. - Не обрекай на этот позор. - Слишком легко, - тихо ответил Малек. - Ты сперва отправишься в камеру. А потом за решётку. Микаэль человек слова, быстро тебя оформит. Он наклонился чуть ближе и произнёс последнее уже шёпотом, почти ласково: - И не пытайся рыпаться. Твоя дочь в Канаде в спокойствии. Пока. Даже Бэррон Синнер её ещё не достал. В глазах Клиффа мелькнул искренний страх и впервые за всю встречу. Он дёрнулся, собираясь подняться, но Кассиэль, стоявший за его спиной, грубо вдавил его обратно в кресло. Давид едва заметно напрягся, будто хотел что-то сказать, но промолчал. - Ты так боялся стать сыном своего отца, - стеклянными глазами сказал Клифф. - Расстрою тебя. Ты не сын Бэррона Синнера. Ты и есть Бэррон Синнер. Храни Господь твоего брата от вас. В кабинете стало тихо. Слишком тихо. Только дыхание Клиффа, дыхание рваное, сдавленное заполняло пространство. И только одному Малеку по-настоящему нравилось это жестокое представление. Он нервно улыбался, не моргая, словно наконец-то узнал самого себя и одновременно услышал то, чего меньше всего желал.

****

18:48. Штаб НБР После того как все следственные мероприятия по отношению к Клиффу были закончены, его под ошарашенные взгляды всего департамента вывели и посадили в минивэн. Малек с каким-то едва сдерживаемым наслаждением надел на него наручники, сам зачитал ему права Миранды и демонстративно предъявил заранее выданный ордер на арест, покрутил им в воздухе перед лицами коллег, словно показывая сцену специально для публики. Даже прессу не забыл: на этот раз всё должно было быть именно так, прямо по букве закона, с театральной точностью. Он никогда не соблюдал правила задержания так скрупулёзно, но сегодня он отыгрывался на Клиффе за каждую нанесённую им рану в прошлом. Затем они доехали до Бюро. Журналисты, уже собравшиеся у железного забора штаба, ринулись к нему за комментариями, и он даже нескольким федеральным каналам дал короткие интервью. То, что прежде казалось ему обузой, теперь стало частью его спектакля. Когда в шуме толпы связанного Клиффа повели к зданию в наручниках, Кас и Давид всё ещё хмуро переглядывались. Агенты забрали главу Полиции на допрос, а впереди его ждал Микаэль. Закончив своё представление, Малек молча кивнул Кассиэлю и Давиду и повёл их за собой, к задней стороне штаба, туда, где в тени нескольких деревьев не было ни одного постороннего взгляда. Там он впервые за день закурил. Это была привычка, от которой давно отошёл, но сегодня позволил себе слабину. Молчание нарушил Кассиэль: - Это то самое дело с лодкой? - его голос прозвучал ровно, но внутри сквозила тревога. - Да, военные. Те, чей мемориал на четырнадцатой улице. За страну бились, а затем эта же страна их кинула. Наградила смертью, чтобы сохранить секрет, - ответил Малек уже без тени сарказма. - А Ювелир? Вы с ним изначально заодно? - со злостью спросил Кассиэль. - Нет. После случая с Кларк я с ним связался. С Клиффом сегодня малость блефовал, - спокойно отозвался Малек. - Почему мы не знали? - Кас не успокаивался. - Не было необходимости, - он снова поднял взгляд в небо, заметно расслабившись. Кассиэль отступил назад, не до конца понимая происходящее. Теперь их Шеф вызывал настоящий страх. Страшно было даже представить, что ещё скрывается за этой маской. - Да ладно вам, я что, впервые так? - обыденно улыбнулся Малек, стряхивая пепел с пальцев. На этих словах Давид сорвался. - На кой чёрт тебе сдалось это кресло директора? Не это твой интерес, - начал он, и с каждым словом его гнев только рос. - Ты команду ведёшь по одному пути, - он толкнул Малека в грудь. Тот не сопротивлялся, лишь понемногу пятился назад. - Микаэля по другому пути. Этого Клиффа же вообще по третьему. Сам он не понимает до конца, ты это всё затеял или отец, - снова толчок, только сильнее. - Имя отца всплывает. А отцу ты, пёс поганый, явно дал понять четвёртое, - Давид схватил его за воротник. Кассиэль хотел вмешаться, но не успел, потому что Малек резко приказал: - Стоять. Кас застыл, одной рукой потер лицо и обречённо опустил взгляд. Давид продолжал сжимать ворот Малека, дышал тяжело, взгляд его был полон ярости: - Малек, что ты за чудовище? За кого ты вообще?! - А ты? - Малек чуть приподнял бровь. - Ты, годами игнорирующий проделки своего монстра-отца, восхищающийся им? Ты не чудовище? Я хотя бы честнее. Он сбросил с себя руку Давида и затушил сигарету. - Я за себя, - тихо произнёс он. - Всегда за себя. Их взгляды встретились. Это уже было не просто столкновение братьев - это была пропасть, пролегающая между ними. - Ты не боишься, что я тоже начну копать? Что доберусь до ваших грязных дел? Почему отец не посвящает меня во всё? Он не думает, что я тоже не глуп? - выпалил Давид, тяжело дыша. Кулаки его все еще дрожали. - Ну так попробуй, - усмехнулся Малек. - Выйди против него. Помешай его делам. Только потом не удивляйся, если он загасит тебя в тот же день. Был Давид, и нет Давида. Где-то в Сибири заляжешь. Надолго. Давид нахмурился, едва не сорвавшись на удар, но удержал себя. Его привычная улыбка сегодня не украшала его лицо. Это был уже другой Давид. Как и Малек - словно обнажённый, предельно честный. - Вы теперь либо молчите со мной, либо летите ко дну тоже со мной, - произнёс Малек после паузы. - С Микаэлем я сам разберусь. А вам ещё жить да жить. В конце концов, жениться надо, мать радовать. Детей рожать. Кто не хочет? - он говорил почти насмешливо. - Бэррону Синнеру нужны внуки, - уставился он на Давида. - В ближайшее время. От меня толку мало. Ты же понимаешь, о чём я. Как ты там говорил? «Ты тоже Синнер»? Только вот на Кларк жениться он тебе не даст. Давид застыл. Его лицо побелело, в глазах отразилось мгновенное осознание: он сам задел Малека первым, прошлой ночью. Теперь пощады ждать не стоило. Малек определенно радовался тому, что наконец вернул ночной удар Давида ему же. Только он был еще беспощаднее. - Я не ангел, Давид. Никогда им не был. Не стремился даже. Уж твой папаша постарался. И ещё кое-кто, - сказал Малек, подходя ближе. - Но тебя я, не волнуйся, поберегу. - Мать мою не трогай. Спрашивай за всё с отца, - мрачно отозвался Давид, тоже делая шаг вперёд. - За меня кичиться не надо. - Тогда пусть и эта женщина отстанет от меня. Мамочку мне играть тоже не надо. Жениться на её шлюшках я не собираюсь, - отрезал Малек. Затем повернулся к Кассиэлю: - Свободен от наряда. Понимаешь почему. Он замолчал на секунду, взгляд его смягчился, и в этой мягкости проступила уязвимость, которую он редко показывал. - Вы двое… как бы то ни было, - повторил он уже тише, будто стыдясь, насколько далеко зашёл. - Я только вам могу доверять. И не дам команде потонуть. Это всё. Кассиэль и Давид переглянулись. Оба были выбиты из колеи этим признанием, как будто перед ними сейчас стоял не тот холодный и расчётливый Малек, которого они сегодня узнали совершенно с новой стороны, а человек, пытающийся удержать что-то последнее, что у него осталось. Давид чуть отвёл взгляд, все еще злобно, не зная, что с этим делать, а Кас нахмурился и сделал шаг в сторону, будто ему вдруг стало не по себе. - Ты на место отца претендуешь? - коротко спросил Давид, будто что-то осознавая. - Не претендую, Давид, - довольно улыбнулся Малек и склонившись к Давиду, отчетливо произнес: - Оно и так по праву мое. Затем, толкнув Давида в сторону, словно говоря: «С дороги», Малек быстрым, нервным шагом направился к зданию. Первый настоящий раскол между братьями видел только Кассиэль и, возможно, уже пожалел об этом. Давид долго стоял, уставившись в одну точку. Всё внутри него кипело и бурлило, и ещё сильнее злило то, что во многом Малек был прав. Подойдя ближе, Кассиэль тихо сказал: - Давид… кому мы вообще служим? - в его голосе звучало бессилие. - Я уже и сам не уверен, - не менее обречённо ответил Давид, прикрывая глаза рукой. Оба были в шоке от Малека. От того самого Малека, которого не узнавали. И оба не могли перестать задаваться вопросом - зачем именно их двоих он втянул в эту игру.

****

Прошёл всего час с тех пор, как Клиффа мучал Микаэль в допросной, но день казался бесконечным. Сгущающиеся сумерки за окнами только подчеркивали это чувство, будто воздух сам по себе стал плотнее и тяжелее. Малек собрал всех у себя в кабинете. - По Клиффу дальше занимается Микаэль, - произнёс он спокойно, опершись о край стола. - Наша часть завершена. Пока что. Он бросил короткий взгляд на Давида и Кассиэля: оба стояли чуть поодаль, молчаливые и замкнутые, как двое, вернувшиеся с войны и не решающиеся рассказать, что там произошло. Малек будто проверял, не сболтнут ли они лишнего команде, не прольют ли свет на то, чего знать им пока не стоит. Злоба, терзавшая его весь день, сошла на нет. Голос звучал устало, но ровно. Даже чуть мягче обычного: - Хорошая работа. Все. - Он сделал паузу и впервые за долгое время искренне поблагодарил: - Без вас это бы не сработало. По комнате прокатилась лёгкая волна удивления, но никто не стал это комментировать. - Итак, - Малек позволил себе лёгкую улыбку, - сегодня отпускаю раньше. В девять встречаемся в баре. Без опозданий. Новость была воспринята позитивно, команда будто вздохнула разом. Миранда и Одри переглянулись, Фел тут же заговорила о платьях, Рафаил шутливо возмутился, что «Шеф наконец-то вспомнил о человеческом графике». Даже воздух стал легче. Все, кроме Давида и Каса, выглядели заметно оживлёнными. - Если отпускает, то надо делать пятки, - похихикала Миранда, первой ныряя в лифт. Коридор быстро опустел. Никто не хотел искушать судьбу и ждать, пока Малек передумает. Но у выхода, прямо возле стеклянных дверей, планшет Фел коротко завибрировал. Она остановилась, глядя в экран так сосредоточенно, будто мир вокруг перестал существовать. Пришёл долгожданный результат: заключение повторной экспертизы после обысков всех церквей. Её пальцы дрожали, пока она листала документ до конца. Потом, не раздумывая, набрала групповой звонок. Ответили почти все сразу, даже Малек, чей голос звучал на удивление беззаботно: - Фелония, что там? - Экспертиза? - добавила Миранда. - Да. - Фел говорила быстро, взахлёб, как человек, который не хочет быть вестником плохих новостей, но должен. - Дела плохи. Долго они разбирались. - В смысле? - насторожилась Одри. - Повторный обыск напомнил нам, что в каждой церкви стоял рояль, - начала Фел уже чуть медленнее. - И? Это мы знаем, - нетерпеливо произнёс Малек. - Говори по сути. - На каждом из них выявлены одинаковые отпечатки. Один и тот же человек играл на всех роялях. В базе их нет, - нахмурившись, продолжила она. - Самое поганое, что в первый раз эксперты проверили как минимум 3 инструмента, в изначально известных церквях до нового профайла. Было чисто, ни следа. А теперь отпечатки есть. Либо этот псих возвращался к каждому месту преступления… - Либо кто-то внутри Бюро скрыл их наличие, - холодно закончила Одри. Повисла тишина. Тяжёлая, липкая, с тем особенным привкусом, который появляется, когда все понимают: это только начало. Каждый думал о своём, и никто не хотел произносить очевидного вслух. - Хорошо, - наконец сказал Малек, и его голос снова стал ровным. - Разберёмся завтра. Отбой. Связь оборвалась, и в воздухе осталось нечто тревожное, как дрожь перед грозой. Казалось, даже предстоящее застолье с Ястребами теперь имело совсем другой вес.

****

21:18. VIP-зал караоке-бара Через несколько часов после ареста Клиффа и закончившегося смотра, будто все отряхнулись от напряжения последних дней и позволили себе роскошь забыть о работе. В 9 вечера вся команда уже собралась у входа в караоке-ресторан, тот самый вечер, который Малек пообещал им на сегодня. И, пожалуй, впервые за долгое время никто не спешил обсуждать отчёты, протоколы и следственные материалы. Хоть и отпечатки на рояли заметно пощекотали нервы каждого, а Ястребы были измотаны смотром. Перед входом в зал царила почти праздничная суматоха. Одри стояла чуть в стороне, не решаясь пройти дальше, красная до кончиков ушей, то ли от жара помещения, то ли от внутреннего смущения. Рядом с ней стояла Лэйн, смеясь и одновременно подшучивая над коллегой, протягивала ей стакан с водой: - Ну чего ты как школьница перед выпускным, Кларк? Расслабься, это была всего лишь шутка. - Жуткая шутка. Даже Кас так не издевался еще, - со смехом говорила Одри. Малек, вошедший в общий зал чуть позже остальных, заметил эту сцену сразу, задержав взгляд на Одри чуть дольше, чем собирался. Но тут же перевёл его на Лестера и Рафаила, которые, как мальчишки в магазине сладостей, крутились возле ящиков с алкоголем. - Сколько, по-твоему, Синнер зарабатывает? - шепнул Лестер, вытащив из ящика бутылку виски и ошарашенно прочитав этикетку. - Здесь, наверное, моя годовая зарплата. - Ты не забывай, из какой он семьи, - хмыкнул Рафаил и кивнул в сторону Малека, который уже стоял чуть поодаль, оживлённо разговаривая с Дмитрием и его сестрой Анной. К ней он, заметно, относился теплее, чем к другим из Ястреба. - Представь, они с Давидом, наверное, каждый вечер закидываются чьей-нибудь месячной зарплатой, - добавил Лестер, чем вызвал сдержанный, но искренний смех Рафаила. Атмосфера в воздухе стояла мягкая и беззаботная, словно на этот вечер стерлись все границы между званиями и должностями. Даже самые строгие начальники позволили себе расслабиться и просто смотреть на смеющихся подчинённых. - Эй, я камеру давно настроил! Мне что, одному нужны фотографии? - прокричал из VIP-зала Ноа. Толпа дружно двинулась внутрь. Стол ломился от закусок и напитков, и это вызвало только восторженные возгласы. - А Бюро всё ещё нас любит, - одобрительно свистнул Грэг. - Как же без вас, любимые, - подмигнула Миранда, устраиваясь рядом с Касом. - Меню, кстати, составляла Одри. - У меня, похоже, новая подруга, - довольно улыбнулась Лэйн в сторону Одри и пригласила её сесть рядом. С другой стороны к ней уже наклонялся Ян, накладывая ей салат. - Ты совсем исхудала, - бормотал он, заглядывая ей в глаза. - Люби-и-и-и-мый, кто же обо мне подумает, если не ты, - звонко ответила она и повисла у него на шее, осыпая щеки поцелуями. Весь зал взорвался смехом и начал скандировать, окончательно рассевшись по местам: - По-це-луй! По-це-луй! По-це-луй! Лэйн только задорно улыбнулась, а Ян, не теряя времени, уверенно поцеловал её в губы. Толпа громко считала до десяти, как на самой весёлой свадьбе. Даже когда счёт закончился, Ян и не подумал отстраняться, и это вызвало ещё больший смех и аплодисменты. Ноа, щёлкая вспышкой, снимал каждую секунду на камеру. Одри, всё ещё красная, опустила голову, но в шуме и веселье не заметила, как её взгляд сам собой задержался на Малеке. Она смотрела долго, почти упрямо, будто не боялась быть пойманной. Но он не посмотрел в ответ, а только смеялся с Дмитрием, перебрасываясь шутками, как ни в чём не бывало. Вспомнились его утренние слова, холод в его голосе и та бездонная пропасть между ними, которую она чувствовала теперь. Напротив сидел Давид - непривычно молчаливый, будто отрезанный от всего веселья. Кас уже немного отошёл от дневного накала, но Давид явно не мог. Что-то явно случилось во время задержания Клиффа. Одри решилась: отбросив в сторону все сомнения, всю вчерашнюю неловкость и обиды, она посмотрела на него и помахала рукой. Он заметил не сразу. Но когда их взгляды пересеклись, в его глазах промелькнуло тепло. Он не ожидал, что она первой сделает шаг. Одри быстро набрала сообщение: «Надеюсь, ты такой хмурый не из-за вчерашнего. Давид, давай повеселимся. Мне больно видеть тебя таким. Я волнуюсь за тебя». Давид, как будто только и ждал, когда она закончит, тут же открыл телефон и ответил: «Не волнуйся, ведьмочка. Обстоятельства немного другие. Я обязательно повеселюсь :)». Через мгновение пришло ещё одно: «Буду ждать, когда согласишься со мной потанцевать. Спасибо за заботу. И… извини за вчерашнее». Прочитав это, Одри улыбнулась мягко и по-настоящему. Кивнула ему, как будто сказав: я рядом. Давид поднял бокал и, встретившись с ней взглядом, подмигнул. Во главе стола сидели Малек и Дмитрий, как будто чуть отрезанные от общего веселья, но стараясь присоединиться к аплодисментам. Малек осознанно не смотрел в сторону Одри, но не мог не заметить её переписку с Давидом. Он не чувствовал уже того яростного гнева, что с утра, но и покоя не было. Он молча допил бокал до дна и жестом попросил ещё. Похоже, сегодня он намеревался напиться. Он снова откинулся на спинку дивана, позволяя чужому смеху окутывать себя со всех сторон. Но почему-то этот смех звучал для него чуть глуше. Он видел, как улыбается Одри и не ему, а его брату. И впервые за долгое время поймал себя на мысли, что не знает, кого на самом деле пытается защитить больше - её, его… или себя самого.

****

- Одри, ты чего красная, аж с прихода, - обратил на нее всеобщее внимание уже заметно повеселевший Дмитрий. Видеть его таким было страннее чем увидеть тихого Давида. Он улыбался как-то подозрительно, будто уже догадавшись о чем пойдет речь. - Кто был за рулем? Малек сидел откинувшись на спинку дивана, и впервые разрешил себе прямой взгляд на нее. Обычно холодный взгляд теперь под градусом алкоголя обжигал. - Я была! - демонстративно подняла руку Лэйн и все за столом разом рассмеялись. Кассиэль даже поперхнулся, только начиная смеяться. - Каждый уважающий себя агент должен пройти через это, - со смехом добавила Анна. От нее веяло несказанным теплом, хоть девушка внешне казалась еще более дерзкой чем та же Лэйн. - Видимо, мне устроили посвящение в бесстрашие…, - улыбнулась Одри, чем вызвала еще одну волну смеха. - В безумие, - коротко прокомментировал Давид. - Как это было? - задала вопрос Фел. - Я вообще должна была ехать на своей, но Лэйн настояла меня забрать, - начала Одри.

****

По дороге в бар. В машине Одри села в машину у своего дома. Внутри пахло старым, но ухоженным салоном служебного кроссовера Бюро, не такой современный, как обычно, но крепкий и надёжный. За рулём уже сидела Лэйн, на переднем сиденье был Лестер, а сзади, рядом с Одри, разместился Ноа. Гул музыки и их смеха заглушал всё остальное. - Красотка, что за хоромы у тебя? - почти хором произнесли они, и Одри не смогла удержаться от улыбки. - Одри, приюти меня на эту ночь, я не хочу ехать в другой конец города, - весело добавила Лэйн, качнув головой. - Ты и не доедешь, пьяная под Яном уснешь, - ворчал Ноа, сзади рядом с Одри, и это вызвало довольный смех Лестера. Он обернулся к Ноа и показал жест «дай пять». - А я не против, - самодовольно ответила Лэйн. - Тогда жду тебя, если с Яном не пропадёшь, - подалась Одри вперёд к Лэйн. - Заметано, но сто процентов украдет, - хихикнула Лэйн и, почти не прикасаясь к тормозу, начала разгонять машину. Между ней и Лестером пробежал какой-то странный, слишком подозрительный взгляд. Переглядывание, в котором было соглашение. - Нет, нет, сумасшедшая, не смей! ПДД нарушать нельзя! - тараторил уже Ноа, выставив руки вперёд. Но успела ли Одри испугаться, как машину резко качнуло влево, и щекой она врезалась в стекло. Едва отдышавшись, она почувствовала удар коленом о Ноа, когда кроссовер качнуло вправо. - ОДРИ, ДЕРЖИСЬ ЗА ПОРУЧЕНЬ! - кричал Ноа, сам еле удерживаясь на сиденье. Машина мчалась по оживлённой улице, обгоняя другие авто и вызывая сигналы водителей. - Пошёл ты в жопу, лунтик за рулём! - кричала Лэйн через открытое окно, обращаясь к сердитому водителю. - Че не можешь как мы, да? - на другой стороне провоцировал другого водителя Лестер. - ДА ДУРА ТЫ, МЫ СЕЙЧАС ВРЕЖЕМСЯ! - орала Одри, зажмурившись и вспоминая все свои молитвы, даже те, что остались в памяти со времен секты. Но Лэйн каким-то чудом увернула машину, и кроссовер промчался мимо встречного транспорта. Одри едва сдерживала крик, сердце стучало, дыхание сбивалось. Но внутри будто поднималось еще одно чувство, азарт. - Я ВАС ДВОИХ ВЕСЬ МЕСЯЦ БУДУ МОРИТЬ ГОЛОДОМ, ПОНЯЛИ МЕНЯ?! - добавлял Ноа, отчаянно пытаясь найти опору. Лэйн и Лестер безумно смеялись, а второй вовсе снимал происходящее на телефон. - А я сняла номера! Вот и смелая! - хихикала Лэйн, давя педаль ещё сильнее. Через десять минут Одри еще надеялась, что испытание почти закончено. Но финальный сюрприз был ещё впереди. Лэйн подмигнула Лестеру: - Видишь того дурака? - Дааа, папочка! - откликнулся он писклявым голосом, встав и расправляя плечи. - Давай, сучка моя! - весело крикнула Лэйн и шлёпнула Лестера в задницу, пока он карабкался к люку. В абсолютном безумии, среди города, служебный кроссовер НБР мчался с людьми, один из которых вовсе высунувшись из люка стрелял рогаткой леденцами в машины рядом. - ВЫ НОРМАЛЬНЫЕ?! НАС ИЗ БЮРО ВЫПРУТ, ВАС НЕ ЗНАЮ, МЕНЯ СИННЕР ЛИЧНО ПРИКОНЧИТ! - кричала Одри, пытаясь выровнять дыхание. Она уже не понимала, ей страшно или хочется смеяться. - ЭТО СИННЕР И ПРИДУМАЛ ЕЩЕ В СПЕЦНАЗЕ! - кричал Лестер сверху, определенно получая удовольствие от происходящего и сумасшедше смеясь. - МЫ ХОТЯ БЫ НЕ ПЬЯНЫЕ! И ДРОБОВИКОМ НЕ МАШЕМ! - потряс он круглыми леденцами в руке. - И вообще не надо было этим водилам меня курицей называть! - отвечала Лэйн, весело и азартно, совсем не сдерживая смех. - Ты думаешь, зачем она сняла номера? Нарочно забрала тебя! - кричал Ноа, обращаясь к Одри, с трудом удерживаясь на месте. И через несколько минут они уже подъезжали к бару. Лэйн резко притормозила, впечатав Одри и Ноа к передним сиденьям, а Лестер всё ещё смеяся, снимал их реакции. Одри, наконец, заразительно рассмеялась, ощущая свободу и лёгкость, которые давно не испытывала. Лэйн повернулась к ней, шутливо извиняясь, демонстративно жалуясь на Лестера мол «он меня заставил», а Ноа поспешно осмотрел её лицо, проверяя, всё ли в порядке. Одри впервые была сама на себя не похожа и несмотря на боль в теле, безумно смеялась. Она наконец почувствовала радость и полный драйв, который дарил только такой сумасшедший вечер. Ноа поспешно скользил взглядом по её рукам и ногам, проверяя, всё ли в порядке. Но в один момент что-то в Одри изменилось: улыбка исчезла, и в её глазах мелькнуло неожиданное, холодное напряжение. - Одри, Одри, не смей! Нет, выйди! - махал рукой Ноа, стараясь оттолкнуть её от себя подальше, сам при этом забиваясь в угол. Лэйн и Лестер разразились ещё более диким хохотом, так, что смех их долетал до ребят, стоявших всего в метре от машины, вызывая у них неподдельный интерес и улыбки. А Одри, в редкий для себя момент, ощутившая драйв и азарт, не успела насладиться этим надолго: внезапно её начало мутить. Она попыталась справиться с неожиданным недомоганием, но уже чувствовала, что вечер может обернуться для Ноа крайне неприятным сюрпризом, почти «грязными штанами».

****

- Видели бы вы как я перепугался-я-я-я, - протянул Ноа, закатив глаза и ставя ладонь на грудь, словно пытаясь успокоиться. Весь стол снова взорвался диким смехом. Даже Давид, поникший до этого, после рассказа Одри, заметно оживился: он вытирал слёзы от смеха, приобнимая рядом сидящую Фел. Кас, сидящий после Миранды, откинулся на спинку дивана и больше не сдерживал громкого хохота. На мгновение показалось, что смех стих. Одри, прикрыв рот в еле сдерживаемой улыбке, краснела ещё сильнее. Но когда в комнату вернулся Лестер, на минуту вышедший, чтобы ответить на звонок, всё снова взорвалось: смех слился воедино, заразительный и громкий, расплескиваясь по всей комнате. - Нет, я не помню, что за придурок это придумал когда-то, - внезапно воскликнула Одри, уже слегка захмелевшая, - но я вспомнила все свои смертные грехи! Это действительно придумал психопат! - выпучив глаза, она привлекла всеобщее внимание. На мгновение воцарилась тишина. Вся комната, затаив дыхание, смотрела на Одри. Затем смех снова прокатился по залу, ещё более громкий и заразительный. Взгляд Одри скользнул на Малека - даже он, безвыходно поддаваясь атмосфере, беззвучно смеялся, подёргивая плечами. Дмитрий похлопал его по плечу, словно подбадривая. Одри, осознав, что снова оскорбила Шефа, смущённо склонив голову набок, пробормотала: - Ой… Извиняюсь. Малек впервые за вечер, искренне смеясь, смотрел именно на неё. Их взгляд столкнулся, и в этом молчаливом обмене было что-то лёгкое, почти игривое. - Одри у нас тот еще экземпляр, оскорблять Шефа - наше всё, - вставил Кас, вызывая ещё больший интерес толпы и громкий смех Рафаила. - Мы это хотим услышать, - будто хором крикнули Грэг и Анна сидящие вместе. Одри вся покраснела и зарылась в волосы Лэйн. Та заботливо гладила её по голове. Ян же, не оставаясь в стороне, обнял их обоих со стороны Лэйн, заключив в широкие, тёплые объятия. - Так, хватит, заберу а то весь виски, - вмешался Малек, слегка покачав головой, но с улыбкой. Смех продолжался ещё долго. За столом звучали шутки, песни, звон бокалов и лёгкая суматоха. Казалось, что в этот вечер жизнь стала слишком простой и ясной: можно смеяться, можно танцевать, и всё вокруг теряло свою тяжесть.

****

02:53. У бара Ночь давно опустилась на город, и шумное веселье постепенно стихло. Лэйн уже давно покинула бар под руку с Яном, уносясь куда-то в неизвестном направлении, Лестер и Ноа исчезали в конце улицы, громко напевая армейскую песню о поварихе в возрасте. Дмитрия, ещё опьяневшего, но удерживающего себя с удивительной грацией, Анна мягко тащила к машине, отрывая от Синнера. - Малек, харе меня спаивать! - прозвучало последнее предупреждение Дмитрия, чуть оглушённого градусом, - Я скоро возьму реванш! Опозоришься перед своей…мда, молчу. Анна только улыбнулась и покачала головой, решительно уводя его. Малек тоже проводил их лишь задорной улыбкой. Анна была единственной, кто в этот вечер не притронулся к алкоголю. Миранду, рыдающую в уборной, долго успокаивали Фел и Кас, второй с истинной преданностью, а заодно с дружеской издевкой, снимал истерику на видео. В итоге, как истинные джентльмены, Рафаил и Кас посадили девушек на такси и унеслись их провожать. Грэга забрал друг, а Давид, заранее извинившись в сообщениях перед Одри и пообещав отправить такси, уехал раньше всех, сославшись на недомогание, еще в разгар танцев. И вот, среди почти пустой улицы, осталась одна Одри. Она вышла из уборной, поправив макияж и собираясь идти домой, когда заметила его. Малек стоял на крыльце ресторана, словно кого-то ожидал. Его силуэт был уверенным, а взгляд оставался сосредоточенным. Одри на мгновение замерла, встречая его взгляд. Они стояли, не зная, с чего начать, словно весь мир сузился до этих нескольких метров между ними. Алкоголь придавал тепла телам, но Малек, несмотря на градус, казался холодно собранным и вместе с тем необычайно решительным по отношению к ней. Он сделал первый шаг к ней. Затем второй, третий. Одри не пятясь назад, наблюдала за ним с интересом, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Вдруг Малек резко притянул её к себе, и их губы встретились. Нежно. Не так, как в кабинете, - тут было нечто бережное, почти священное. Его рука легла на её талию, слегка скользя по одежде, не нарушая границ. Одри, словно зачарованная, ответила на поцелуй. Он был долгим, нежным, с едва заметной ноткой страсти, то углубляясь, то мягко отстраняясь, чтобы вдохнуть воздух. Когда её рука коснулась его спины, Малек ощутил нечто странное, будто часть его самоконтроля рухнула, и на мгновение он осознал всю силу происходящего. Нехотя, мягко отстранившись, он остановился на миллиметре от её губ. Одри улыбнулась, но шагнула назад, словно тоже вспоминая слова, сказанные в кабинете. Малек коснулся её лица, проводя ладонью по щеке: - Я пьян, моя драгоценная… - сделал паузу, будто проверяя, можно ли говорить дальше. - Но поцелуй был искренним. Он снова приблизившись к ней, склонил подбородок к её макушке, поцеловал, глубоко вдохнув аромат ее волос, и резко отстранился, не в силах встретить её взгляд. Сдержанно, почти невидимо, Малек отошел в сторону и двинулся к машине, припаркованной на следующей улице, оставляя за собой тихую тишину и тяжёлое, но сладкое послевкусие ночи.

****

Одри теперь действительно осмелела. Только что случившийся поцелуй будто сорвал последнюю преграду - дал ей то внимание Малека, которого она так жаждала, но которое он снова забрал, как только подарил. Он поцеловал её, позволил на мгновение улыбнуться и тут же сбежал, не дав даже слова сказать. Эта игра в кошки-мышки, бесконечное притяжение и отталкивание, в одно мгновение разожгла в ней ярость. Она пошла за ним быстрым шагом, чувствуя, как кровь бьёт в виски. Она мысленно давала обещание себе: она выпотрошит его. Она вытрясет из него всё, что он скрывает. Доведёт его хоть до истерики и получит ответы, чего бы это ни стоило. Малек, шатаясь, снимал пиджак и уже открывал водительскую дверь, даже не заметив, как быстро она его догнала. - Шеф! - сорвалось взволнованно. - Кларк, пожалуйста, не наставляй пистолет, - бросил он, усмехаясь и не оборачиваясь. Алкогольный жар мешал движениям, пиджак никак не хотел лечь как надо. - Вы в пьяном виде поведёте? - её голос дрожал от злости. - Может быть, - он провёл рукой по волосам, поднял взгляд и уже серьёзнее посмотрел на неё. - Что не понравилось? Или получше поцеловать? - издёвка в его голосе обожгла. Одри больше не хотела церемониться и медлить. - Пошёл ты в задницу со своим поцелуем, придурок! - резко, зло выдохнула Одри, алкоголь лишь разжигал её пыл. - Нихуя себе, - приподнял подбородок Малек, чуть удивленно отступая. - Ты где голову отшибла? Или во снах… - он жестикулировал, шатаясь. - В постели меня уже материшь, фетиш какой-то? - рассмеялся он громко и искренне. Это добило её. Взгляд потемнел, губы задрожали, и прежде чем он понял, что происходит, Одри резко толкнула открытую дверь машины, намереваясь с силой захлопнуть её. Малек, стоявший между сиденьем и дверью, едва успел отскочить. Она уже не контролировала себя, каблук с треском оставил вмятину на дверце. Её глаза метались, дыхание сбилось. Она снова ударила ногой, потом ещё раз, и ещё. - На, сукин сын, получай! - выкрикивала она, каждый удар звучал как крик души. Малек сначала смотрел с нервной усмешкой, но чем больше вмятин появлялось, тем больше он терял самообладание. Не выдержав, он схватил её за локоть и резко оттащил к капоту. - Ты не пользуйся так явно своим положением, Кларк, - его голос вдруг стал ледяным, будто и не было алкоголя. - Я всё ещё твой Шеф. - Буду пользоваться, и что?! - вырвалось из неё. - Ствол снова направлю, и что?! Даже выстрелю, и что?! - она почти сорвалась в истерику. Он злобно посмотрел на неё, челюсть играла, но он всё же скинул её руку и тем самым оттолкнув от себя. Одри сразу начала потирать место, где его пальцы оставили след. Он уже повернулся к машине, открывая дверцу: - Пошла нахуй, истеричка. Тебе пить противопоказано. - Сам вали нахуй! - выкрикнула она, глядя, как он садится за руль. - И трахаешься ты хуево! Возраст как-никак! - и снова пнула машину, теперь по номеру. Малек презрительно махнул рукой, показывая: «Иди отсюда». Он завёл двигатель, чуть отъехал назад, собираясь обогнуть её, но не успел. Одри резко шагнула на дорогу и, схватив с земли массивный камень, изо всех сил бросила его в лобовое стекло. Глухой треск разорвал тишину улицы - стекло пошло трещинами и частично осыпалось внутрь. Машина встала, скрипнув тормозами в сантиметре от неё. Малек замер. Осколки рассекли кожу на его лице, оставив тонкие кровавые следы. Он не чувствовал боли, был только холодный шок. Одри стояла зажмурившись, не сразу осознавая, что натворила. Лишь открыв глаза, она увидела несколько царапин на его лице и прижала ладонь к губам, пошатнувшись. Тишина длилась ровно минуту. Малек осознал, что могло случиться, не затормози он резко. Это вызвало дрожь внутри. Вызвало страх. За нее. Но затем Малек распахнул дверцу и быстрым шагом подошёл к ней, уже с лицом, полным ярости и ужаса. - Дура! Ты кого убить пытаешься? Меня или себя?! Если бы я не успел остановиться?! Что тогда?! - он кричал, тряся её за плечи. - Материшь в телефоне, выставляешь меня дураком, водой обливаешь, наставляешь пистолет, обвиняешь, копаешь под меня… - он сделал паузу, задыхаясь. - С братом моим якшаешься, теперь решила под колёса мне пуститься, заодно за собой утащить?! Нахрена ты меня доводишь?! - А ты?! Ты зачем меня доводишь?! - выкрикнула Одри, словно прорвалась плотина. Малек будто очнулся, ослабил хватку, опустил руки, но не отпустил её до конца. Больше не кричал, но и спокойным не выглядел, его взгляд дрожал от внутреннего надрыва. - Одри… влюбляться мы не должны, - выдохнул он, и впервые его голос прозвучал не как приказ, а как признание собственной слабости. - Больно мне это надо было?! Я просила того разговора?! Я просила тебя влюблять меня?! Озвучивать это? - слова захлёбывались слезами. - Отпустил бы спокойно после случившегося, зачем, зачем это всё вообще?! - она уже почти рыдала, пытаясь вырваться из его рук. - Ты сперва нападаешь на меня на лекции, затем наказываешь своей зажигалкой, смотришь странно - то ли бешу я тебя, то ли притягиваешь взглядом, то отталкиваешь…, - она задыхалась от собственных слов. - Код твоего сейфа, эта рыжая девка, что повесилась… твоё откровение про неё… то, что случилось в кабинете, и тот хаос… твоя связь с отцом, твои двусмысленные слова, твоя странная забота, странная улыбка, твоя ненависть, твоё безразличие, твоё недовольство за Давида, хотя сам толкал меня к нему! А потом заставил чувствовать себя виноватой! Потом целуешь у караоке и снова сбегаешь! То обдаешь холодом, то обжигаешь огнём! - она топнула ногой по асфальту, словно пытаясь удержаться на месте. - ЧТО? КТО ТЫ ВООБЩЕ ТАКОЙ? КТО ТЫ ЕСТЬ?! - сорвалась она и начала колотить его кулаками в грудь. Она била его, пока хватало сил, выплёскивая всё, что копилось в ней все это время. Малек молчал, опустив голову, глаза его покраснели, он даже не пытался защищаться. Он просто стоял и позволял ей выговориться, позволял слезам стекать, позволял этой истерике смыть с неё всё. Когда её силы иссякли и она, всхлипывая, уткнулась лицом в его грудь, он наконец поднял руки и осторожно обхватил её голову. Он стоял перед ней, как человек, внезапно лишившийся всей своей брони. Плечи, привыкшие держать на себе сотни решений и чужих судеб, теперь дрожали едва заметно. Он не прятал глаз, и в этом взгляде было столько боли, что она почти физически ощущала, как его разрывает изнутри. Малек поднял её взгляд к себе и, глядя ей прямо в глаза, прошептал, тихо, почти жалобно, как человек, который впервые в жизни осмелился на признание: - Я сгораю, - тихо, почти жалобно сказал он. Слова дрожали, как и его голос. - Я сгораю, Одри, от желания быть с тобой. Но не могу. Это всё, что ты должна знать. - Он наклонился ближе, соприкасаясь с ней лбом. Его палец мягко скользнул по её щеке. - Я приду, Одри. Я приду к тебе. Это будет не скоро… но я приду. Не знаю каким и когда, но я буду держать тебя крепко. Буду бороться чтобы встать рядом, - сделал он паузу. - Но дай мне время. Притворись, - взглянул на нее еще жалобнее. - Притворись, что не видишь меня. Что не чувствуешь. Притворись, что ненавидишь, - выдохнул он. - А еще лучше - забудь. Я сам тебя верну. Слёзы блестели в уголках его глаз, но не падали. Одри, не отрывая от него тоже изрядно измученного взгляда, некоторое время молчала, а затем продолжила: - Ты сам-то веришь в сказанное? - выдохнула Одри, ощущая на губах солёный привкус. - Ты сам-то веришь, а? - повторила она, дрожа. - Ты от одного поцелуя с Давидом, который я и не планировала, чуть с ума не сошёл. Рвал и метал всех. Ты сам веришь в свои слова? - жалобно задавала она вопрос. - Ты не сумеешь меня оставить в покое, даже если захочешь. Даже если так нужно. Ни с кем другим ты мне быть не дашь. Всегда будешь напоминать о себе. Так к чему эта ложь?! - Это… настолько тяжело. Впервые в моей жизни настолько тяжело, - Малек говорил измученно, притягивая её к себе и заключая в объятия. - Впервые я чего-то настолько желаю, что вынужден говорить себе «нет», чем «да». Прошу, не выпытывай. - Священник. Это дело тебя сковывает. Твой отец замешал тебя в грязи? Ты его должен защитить? Или есть что-то большее чем просто Священник? - взволнованно тараторила Одри, глядя ему в лицо. Малек лишь прикрыл глаза, сдерживая себя, не говоря ни слова. Она поняла: ответов дальше не будет. Они стояли так долго. Только звук работающего мотора нарушал ночную тишину. И вдруг Малек, всё ещё обнимая её, повернул голову к машине и неожиданно, тихо рассмеялся. Он осознал: она только что сделала то, чего никто не смог бы - вывернула его наизнанку. Выпотрошила всего. Переиграла и перекроила его. - Одри, ты меня возненавидишь. Нам легко не будет, - тихо сказал он, снова целуя её макушку. - Тогда нас свяжет ненависть, как и до этого, - ответила она, сильнее прижимаясь к нему. Малек хмыкнул. Она улыбнулась сквозь слёзы. Спустя мгновение он, всё ещё не веря, решился спросить: - Так я… действительно хреново…? Ну, в кабинете мне казалось, тебе нравилось. Одри кокетливо рассмеялась, подняла голову и произнесла: - Я это чтобы задеть тебя, Шеф. Твой возраст совсем не ощущается. Малек беззаботно улыбнулся и наклонился к ней, чтобы еще раз поцеловать.

****

Именно в этот момент мужчина, незаметно наблюдавший за ними с конца улицы, набрал дежурный номер штаба Бюро: - Произошло нападение на вашего Главного следователя другим агентом Бюро. Уолворт-роуд, напротив частных домов. Пришлите дежурных. Адам Эдварс, тот самый Ювелир, чей звонок остался анонимным, самодовольно улыбался, пряча телефон в карман.