Amor adolescit

Тень Аластора грубо хихикает, плывя за ним, теряясь в половицах — растворяясь в мельчайшей неровности и становясь легче воздуха, когда ей требуется взмыть под потолок, чтобы взглянуть на недовольное лицо своего Создателя. Улыбка Аластора слишком натянута — настолько, что без наворачивающихся слез на нее невозможно смотреть. Он прищурил глаза, когда его Тень снова появилась в поле зрения, растягивая собственную улыбку. Здесь было холодно. Радио-Демон понятия не имел, где он находится — несмотря на обширные знания Пентаграмм-сити, это, по-видимому заброшенное здание, он видел впервые. Комнаты были крупными. Даже больше — огромными. В углах скопилась паутина, на редких тумбочках и шкафах теплилась пыль. Для такого большого пространства мебели было подозрительно мало — подерганные торшеры с перегоревшими лампами, стеллажи и низкие журнальные столики одиноко стояли у стен, освобождая пространство в середине комнаты. Аластор гадал, кому принадлежало это место. Очевидно, большую часть мебели — по крайней мере, всю мягкую — владельцы перевезли в новый дом. Было странно, что этот — огромный и изящный, на несколько этажей — не продали, и на минуту Аластор задумался о том, что забрел на частную территорию, на которую всего лишь давно никто не возвращался, но эти мысли были быстро отброшены видом лестницы. Перила явно были ручной работы — Аластор с нежным трепетом провел по резьбе кончиками пальцев, пытаясь впитать страсть, которую в дерево вложил мастер —медленно спускаясь ниже, к балясинам, которые были выглядели менее дорого, но все еще имели ценность. По перилам уже давно не проводили руками — пыль оседала такими слоями, что ее не удавалось сдуть с первого раза. Ступени лестницы скрипели не слишком громко, что не могло не обрадовать Аластора, чувствительного к резким шумам, но были в слишком трагичном состоянии. Радио-Демон с тоской окинул взглядом обломанные, покалеченные ступени, которые никто и не думал реставрировать. Они были сделаны из темного дерева, которое не просто начало стираться — оно гнило. Этот вид отозвался эхом внутри Аластора — чем-то далеким и таким одновременно коротким и глубоким, что он не успел ухватиться за эту странную мантру, за шепот сирены, и ему пришлось ступать дальше. Его копыта, облаченные в каблуки, все равно стучали по сгнившим ступеням так, будто он шел босиком, и на лестничном переплете он почувствовал, что среди всей этой пыли, сырости и гнили, он может вздохнуть полной грудью. Радио-Демон прикрыл глаза, интуитивно двигаясь вперед, и ноги показались особенно легкими. Пальцы Аластора продолжали трепетно перебирать резьбу поручня, проникаясь далекими идеями о том, каким может быть следующее радио шоу, а сердце невольно замирало, когда подушечки ощупывали новый узор, незнакомый — и он открывал глаза, всего на секунду, чтобы посмотреть на что-то новое, что-то, чем это место еще может его удивить. Возможно, он мог бы перестроить это глупое, обреченное здание под себя. Но из далеких размышлений его раз за разом вырывала собственная Тень. Она кружилась, хихикая и щебеча, активно жестикулируя, когда пролетела сквозь лестничный пролет, останавливалась на середине ступеней, словно имела совершенно физическую форму, и заново возвращалась за спину Аластора. Аластор не мог понять мотивов Тени. Она завела его в это странное место, словно отрезанное не только от Пентаграмм-сити, но и от всего Круга Гордости, а теперь пыталась сказать ему что-то настолько невнятно и перевозбужденно, что он не мог разобрать ни одну ноту из ее восхищенной речи. Это определенным образом раздражало. Аластор глубоко вздохнул, пытаясь держать себя в руках и не обращать слишком много внимания на скалящуюся ухмылку теневого двойника. Вдруг он остановился — слишком резко, так, что даже Тень вздрогнула — потому что услышал непонятный шорох на втором этаже. Его уши вздернулись, прислушиваясь внимательней — но никаких особенных звуков далее не последовало. Ему не могло показаться. Он мог бы развернуться и уйти, не рисковать собственной шкурой, но это место непонятным образом затягивало — привораживало и гипнотизировало, оставляя определенный след в сердце каждого, кто побывал здесь. Возможно, не каждого. Возможно, это нужно чувствовать особенным способом — не таким, на который способны большинство грешников. Дело не в пяти внешних чувствах, глаза не могут уловить ничего цепляющего, кроме масштаба, а нос неприятно морщится от слишком затхлого воздуха и сырости. Здесь лидировало нечто, что люди называли «феромон». Тень вернулась к привычным насмешкам и неудачным попыткам донести свою расплывчатую мысль, когда Аластор поднялся на второй этаж. Его уши продолжали дергаться, хотя он ничего не слышал — ноги практически срывались на бег, когда он почувствовал нечто, не поддаваемое объяснению. Дело было не в месте, подумал он, когда распахнул вторую дверь слева. Дело было в том, с кем он делил это место. Его заклятый враг — Вокс — бездумно смотрел в окно посреди практически пустой комнаты. В середине стоял только старый, пошатанный стол. Окно было грязным, местами побитым, явно сделанным под итальянскую архитектуру — и видеть Медиа-Повелителя в этой обстановке было не просто непривычно — попросту смешно. Вокс резко обернулся, вздрагивая от вида нежеланного гостя в его — его? — пространстве. — Что ты здесь делаешь?! — практически оскалился Вокс. — А ты? — парировал Аластор, — Это место не выглядит так, будто оно принадлежит тебе. Вокс ощетинился, глядя, как Радио-Демон переступает порог и входит в комнату, но он не мог ничего сделать. Его словно приварило к месту, и все, что он мог делать — глупо моргать и сбивчиво дышать. — Как ты сюда попал? — спросил Вокс, — Ты шпионил за мной? Аластор рассмеялся, заставляя второго Повелителя закипать от злости. — Мне неинтересны твои секретные игры в заброшенных местах, друг мой, — протянул Аластор, — моя Тень привела меня сюда. Радио-Демон не знал, почему поделился информацией о своей тени с Воксом, но отступать было слишком поздно, поэтому он гордо продолжал держать лицо. Он боролся с навязчивым желанием оглянуться на свою Тень, но знал, что позади ее нет, ведь ее треск, мешающийся с хохотом, издавался откуда-то сверху, словно она находилась внутри крыши. — Моя Тень тоже показала мне это место, — смутился Вокс. Аластор не знал, что у Вокса тоже есть оживленная Тень, но не подал виду, что он был удивлен. Аластор продвинулся глубже в комнату, но не закрыл за собой дверь. Вокс интуитивно отшатнулся, когда Радио-Демон приблизился к столу, проводя по нему пальцем. Практически такой же гнилой, как и ступени, но настолько же изящно сделанный, как и поручни. Вокс словно прочитал его мысли, завороженно глядя на кисти Аластора. — Красиво, да? — прошептал он. Аластор кивнул. Никто из них двоих в глубине души не хотел продолжать диалог, но почему-то они уже не могли остановиться. Будто что-то сверхъестественное тянуло Аластора говорить все больше и больше — словно он разговаривал со своими драгоценными слушателями по радио, а не со своим заклятым врагом. — Ты не знаешь, кому принадлежало это место? — полушепотом спросил Аластор, замирая на месте — словно боясь спугнуть Вокса также сильно, как и глянуть ему в глаза. — Нет, — Вокс отрицательно покачал головой, — я хотел спросит это у тебя. Ты давно знаешь об… этом? — Моя Тень привела меня только сегодня. — Я хожу сюда уже несколько недель. Аластор усмехнулся, неосознанно поднимая взгляд. В глазах Вокса было что-то такое непривычное, что он бы сравнил с новой мелодией по радио, которую ты, кажется, слышал когда-то давно. Несколько веков назад, пожалуй. В его наивном, расслабленном виде он не казался более привлекательным, чем когда пытался убить его, но все же что-то изменилось. Не в Воксе. В глубине Аластора. — Почему? — спросил Радио-Демон быстрее, чем успел подумать. — Что? — ухмыльнулся Вокс. — Почему ты приходишь сюда? — Аластор, наконец, отмер, позволяя себе пройти так близко рядом с Воксом, что он практически задел его плечо. Его заинтересовало окно — архитектура всего здания казалась смешением нескольких стилей, нескольких эпох и нескольких культур, и Аластору стало безумно интересно, кто был архитектором, — У тебя есть огромная башня. Есть команда, — слово «команда» Аластор словно выплюнул с глубоким презрением, — и есть власть. Но ты приходишь в заброшенное здание и смотришь в грязное окно на бескрайнюю пустоту отшиба ада. Почему? Аластор повернулся лицом к Воксу, который все это время смотрел на него так, будто увидел Иисуса, и сцепил руки за спиной, пытаясь казаться наиболее беспечным и не выдавать того, как сильно на самом деле его интересует этот вопрос. Казалось, к этой паре секунд ожидания ответа даже щебетание его Тени не то стало тише, не то исчезло вовсе. — Я устаю, — пожал плечами Вокс, — я люблю статус Повелителя и свой бизнес, но всем нужна разгрузка. В бесконечной беготне с секретарями, которые постоянно пытаются найти тебя по малейшему поводу, даже когда твой рабочий день окончен, и с Валентино и Вельвет совершенно невозможно остаться в тишине, — усмехнулся Медиа-Повелитель. Казалось, он давно не был так честен, даже с самим собой, хотя он не сказал ничего особенно личного или тревожащего. Аластор будто увидел перед собой совершенно другого демона. Не того высокомерного грешника, которого он знал, а обычного мертвеца — такого же, как и он. О, Сатана, подумал Аластор. Он приравнивает Вокса к себе. — Твое общество всегда казалось наименее надоедающим, если честно, — поспешно выпалил Вокс, отводя взгляд. Его слова были быстрее его мыслей, за что он дал себе мысленную пощечину. Аластор не успел ответить, как откуда-то заиграла знакомая мелодия. ♪ She ain't got no money, Her clothes are kinda funny, Her hair is kinda wild and free… Улыбка Аластора растянулась шире, когда он снова словил зрительный контакт с ничего не подозревающим Воксом. — Тогда я смею пригласить тебя на танец. Здесь предостаточно места для нас двоих, — согнувшись в формальном реверансе, Аластор протянул Воксу ладонь. Медиа-Повелитель смутился, недоверчиво глядя на предложенную руку, но вспомнил о масштабном пространстве комнат на первом этаже, и невольно ухмыльнулся. — Скучаешь по былым временам, м-м? — протянул Вокс, принимая предложенную руку. Аластор в момент потянул Повелителя за собой, вызывая у него неловкий смех. ♪ Oh but love grows, Where my Rosemary goes, And nobody knows like me… Аластор чуть не споткнулся на крутом лестничном перелете, пока тащил Вокса на первый этаж, вызывая резкий приступ смеха у демона, невольно подхватывая его настроение. Все помещение выглядело так, будто создано исключительно для их танца. Звонкий цокот каблуков Аластора гармонировал с песней, когда в один момент он размеренно вращался вокруг своей оси, едва-едва придерживаемый Воксом, а сразу после — наблюдал за тем, в каком быстром темпе Вокс скользит по полу, мастерски выполняя поворот на триста шестьдесят градусов. Из танец варьировался из темпа вальса и нежных переглядок до хаотичных, несогласованных соло-шагов — но любое действие получалось слишком слаженным и гармоничным, чтобы его можно было назвать случайным. Никто не знал, откуда звучит музыка и почему играет именно песня, под которую они танцевали, казалось, насколько веков назад, в одном из популярных на тот момент клубов. Сейчас весь мир принадлежал двум Повелителям. Нет, это было неправильно — сейчас все танцы мира принадлежали двум Повелителям. ♪ She talks kinda lazy, And people say she, she's crazy, And her life's a mystery… Тень Вокса и Тень Аластора ускользили на крышу еще давно, но их Создатели были слишком увлечены друг другом, чтобы заметить пропажу. Тени смеялись и щебетали, подглядывая за Аластором и Воксом сквозь тонкие щели и сломанные окна, и в их глазах каждое действие двух грешников превращалось в калейдоскоп — в один момент он был пастельным и нежным, а в следующий — наполненный этой слепой, громкой страстью, которую не осознал еще ни один из них. Тень Аластора смеялась, глядя на своего Хозяина, вспоминая, каким жалким он был всего парой минут назад. Когда он глянул на Тень Вокса, то заметил, что он улыбается как-то странно, слишком загадочно для него. — В чем дело? — недоверчиво спросила Тень Аластора. Тень Вокса потянулась к внутреннему карману пиджака и с насмешкой достала любовное зелье Вельвет, которое они должны были распылить по зданию, когда Аластор войдет внутрь. Глаза Тени Аластора расширились, и он прижал ладонь ко рту, чтобы сдержать громкий смех. — Ты даже не открывал его! — взвизгнула Тень Аластора. — Они сделали все без нашей помощи, — насмехнулась Тень Вокса. Два Повелителя продолжали танцевать, создавая собственную, уникальную хореографию, под песню, под которую они точно также танцевали несколько веков назад, а их тени наблюдали за ними с легкой усмешкой, даже не рассчитывая оказаться пойманными. ♪ Oh but love grows, Where my Rosemary goes, And nobody knows like me…