Наследники

Публичная казнь была событием из ряда вон — крайне редким, вопиющим и пугающим. Оно приберегалось для особых случаев, для изменников или пиратов. Хайдрон до этого даже подумать не мог, что оно может применяться для члена правящей династий. Но это случилось и во всем виноват был он сам. Он прятался в густой тени колонны и следил за старшим братом. Харли стоит под ярким светом прожекторов, падавшим с высокого потолка и выглядел так, словно готовился к банкету, а не восхождению на эшафот. Спокойно поправлял рукава черной рубашки. Заключенным не полагалось, особенно тем кого обвиняют в измене, но видимо уходить старший брат решил красиво. И выглядел как при параде. Он был совершенно не похож на отца или младших. И они в принципе выглядели рядом с ним, как зеленый фон. Светлые волосы цвета розового золота, мягкие черты лица, в которых не было фамильной резкости. И льдисто-голубые глаза, что всегда глядели с таким снисхождением, словно знает все твои мысли  и пороки. Даже те о которых ты и сам не догадываешься. Отец ненавидел в нем это лицо, вечно бубнил что он «весь в мать и ничего от Вандерли». И сейчас лицо Харли было расслабленным, в уголках губ играла легкая ухмылка, и он смотрел на всех как ребенок на любимые игрушки. Хайдрон жался к холодному камню колонны, потому что от этого вида в груди щемило и сбивало дыхание. Он боялся, что от внимания брата его обожжет как раскаленным металлом. Первой не выдержала Ханна. Она долго смотрела, застыв каменной статуей, пока на её ресницах не блеснули первые капли слез. Глухой, сдавленный всхлип вырвался из её горла, и она, забыв о протоколе, бросилась в объятия брата. Гвардейцы должны были вмешаться, но застыли на местах, дернув лишь рукой. По их напряжённым, пережатым в гримасе скулам было видно — лишь вымуштрованная выучка удерживала в них жизнь. За затемнёнными стёклами шлемов одного из них блеснула одинокая, скупая слеза, скатившаяся по щеке. А Харли в это время успокаивал сестру, нежно обнимая и что-то шепча ей на ухо. Но его слова не помогали — Ханну била такая дрожь, что казалось, её вот-вот разорвёт на атомы. Даже со своего положения Хайдрон словно слышал, как колотится её сердце. Или это у него самого?. Харли в последний раз нежно поцеловал её в лоб и затем посмотрел на её близнеца. Хан, стоявший в двух шагах, сглотнул ком, подступивший к горлу. Его тело, словно залитое свинцом, сделало тяжёлый, неуклюжий шаг. Каждое движение давалось с нечеловеческим усилием. Когда он подошёл, Харли мягко притянул его к себе и Ханне, одной рукой обняв за плечи. Хан прижался лбом к плечу брата, и всё его тело налилось стальным напряжением — титаническими усилиями он сдерживал ком, который рвался наружу. Харли прижался губами к его виску, крепче сжимая объятия. Никто из слуг не смел прервать эту паузу, хотя в зале толпилась нетерпеливая толпа аристократов. «Пусть подождут, — читалось в их потупленных взглядах. — С них не убудет». И тут случилось самое ужасное. Харли, словно почувствовав его взгляд, поднял голову и устремил глаза прямо на балкон второго этажа. И без проблем нашел спрятавшегося брата. Хотя заслуживали ли они теперь зваться братьями? Заслуживает ли он вновь гордо называть Харли своим старшим братом? Вопрос был риторическим. Их взгляды встретились на миг — и дыхание Хайдрона спёрло. Всё его тело затряслось, он не мог вдохнуть. Его фиолетовые глаза расширились в немом ужасе, будто он только сейчас осознал, что происходит. Длинные, почти женственные пальцы впились в резные перила с такой силой, что костяшки побелели, — ему казалось, он висит над пропастью. Но затем произошло необъяснимое: взгляд Харли стал ласковым и понимающим, а улыбка на его губах лишь расширилась. Он легко кивнул на близнецов в своих объятиях, словно приглашая: «Иди к нам». Этот жест стал для Хайдрона разрядом в сто вольт. Пелена спала с глаз, тело свела судорога. Он отшатнулся от перил и побежал, куда глядели глаза, — как последний трус, не способный встретить последствия своих дел. Он им и был. На саму казнь он не пошёл, даже под страхом смерти. Потому что знал — стоит ему увидеть это, и его сердце все-же пробьет грудную клетку.

***

Густой аромат пионов и роз из дворцового сада достигали высоты его окон. Вместе с искусственным летним ветерком из дальних краёв сада доносились запахи нарциссов и маков. Панорамные стекла были закрыты, но маленькие вентиляционные отверстия впускали внутрь прохладу. Из покоев наследного принца открывался вид на сад, утопающий в зелени. В центре возвышался мраморный фонтан, и брызги его воды разлетались на несколько метров по каменному тротуару. Но великолепие за окнами не смогли проникнуть во внутрь. Казалось, сам воздух в покоях наследного принца был отравлен. И отравлялся каждый день на протяжение полугодия, сделав саму роскошную атмосферу невероятно давящей. Сам принц этого казалось не замечал, для него это было привычное состояние и он выработал свой иммунитет уже очень давно. Наследный принц Хайдрон был хорошо сложенным юношей лет двадцати. Он стоял перед высоким, вычурным зеркалом и его тонкие пальцы медленно застегивали молнию белого мундира. Движения были лишены жизни, словно у высоко функционального робота. Затем он накинул на плечи синюю мантию, и золотая застежка щелкнула у шеи, холодя кожу. Его пышные волосы блестели от геля, хотя пряди все равно выбивались из сложной прически. Бледное, как слоновая кость, лицо казалось хрупким, с правильными чертами. Эффект портили лишь брови, имевшие резкие линии. А в фиолетовых глазах плескалась молочно-белая дымка — анатомическая особенность вестов. Хайдрон не видел ни мрамора полов, ни тяжелого бархата штор, ни позолоты на стенах. Он только недавно очнулся от кошмара, преследующего его уже почти год. Тело больше не била дрож, сердце не пыталось выпрыгнуть из груди, а в горле не стоял тяжелый ком. Теперь сны лишь оставляли привкус прокисшего молока на языке. Резкий писк коммуникатора разорвал стерильную тишину покоев. Белый свет от ламп осветил резко перекосившее от раздражения лицо Хайдрона. — Ваше высочество, — послышался голос ассистентки, которая по совместительству приходилась ему дальней родственницей. — Его величество желает поговорить с вами. При упоминании отца Хайдрон не сдержал резкого вздоха. В висках заныла фантомная боль, что сопровождала каждую их беседу с монархом. — Когда? — Через час. — Напомни за десять минут. — Как прикажете, мой принц. От этого обращения мой что-то неприятно кольнуло в груди. Впрочем, последние пол года его мало что радовало, и много что раздражало. Виной ли тому неподъемный груз ответственности, гора новых задач или хроническая усталость — он не знал. Возможно все и сразу.

***

— Ошибка за ошибкой. Даже с бандой оборвышей справиться не в состоянии, — Холодный, ровный голос Зенагалда рассекал тяжёлую тишину зала, словно удар хлыста. — На что ты годен? Холодный свет голографических проекторов мерцал на полированных стенах тронного зала, отражаясь в идеально начищенном до зеркального блеска полу. В этом стерильном, технологичном пространции Хайдрон стоял в почтительном, но напряжённом поклоне, сжав кулаки так, что аж кожа перчаток натянулась. Сцепить зубы и терпеть — оставалось его единственной тактикой. Не прошло и года с момента торжественного начала колонизации, а эти... паразиты уже отравляли ему каждый вдох. Он видел их мысленным взором, будто навязчивые голограммы: проклятая дочь профессора Клея с её вызывающе-небрежными манерами и опасным любопытством; какой-то неудавшийся чемпион, чья былая слава лишь подчёркивала его нынешнюю никчёмность; и безмозглый пацан из трущоб, чьё само существование здесь было оскорблением для всего проекта. Мелкие, ничтожные сошки, но невыносимо, до зубной боли, надоедливые. Они были словно песок в отлаженных шестерёнках его планов, и мысль о том, чтобы раздавить их, сладостной дрожью проходила по его нервам, едва сдерживаемая железной волей. — Я принял решение, — голос отца заставил его напрячься. — Отправляю тебе советника. Пронесло. По спине Хайдрона пробежала дрожь облегчения. Всего лишь один из придворных лис. Хитрый, опытный, тот, кто поможет раздавить эту мошкару. И тогда он, Хайдрон, наконец-то докажет всем, что с ним надо считаться. — Точнее, советницу, — поправился Зенегалд. Советницу? В ближнем круге отца было всего три женщины, и все — замужем за влиятельными аристократами. Словно голограмма перед глазами пронеслись их лица: вытянутые, самодовольные и бесконечно надменные. — Встречай сестру. — Сестру? — недоверчиво выдохнул Хайдрон. В ту же секунду, как король отключился, механические двери зала с беззвучно открылись, словно поджидали момента. Ханна. Лишь встретив её вновь Хайдрон понял, как же прекрасны были те пол года без неё. "Что имеем не храним, потерявший плачем." — кто сказал? Он уже и не помнил. Принцесса остановилась по среди зала, и яркий свет прожектора освещал её высокую фигуру, обтянутую в белый и плотный комбинезон. Этот наряд был так непривычен для взгляда, ведь раньше сестра носила пышные юбки да длинные платья. А зеленые кудри отрезаны до плеч и уже не подходили для сложных, вычурных причесок. — Мелкий, — протянула она, и в её голосе звенел яд. — Что такое? Не смог продержаться и года? Ответ был безмолвным и очень красноречивым. Чашка с не успевшим остыть чаем на подлокотнике тут же полетела в её сторону. Ханна резко отскочила, неприятно скрипнув каблуком по паркету. Осколки разлетелись в разные стороны, но на её дорогом наряде не осталась даже царапина. Опять. Опять она вывела его из себя, причем, с фантастической легкостью. — Зачем ты приехала? — прошипел он. — Во дворце не сидится? Не надо мне тут про роль советницы и благородные позывы! — Что ты, братик, — сладковато улыбнулась она. — У меня и правда самые благородные цели. Только не в роли советницы, а в роли губернатора. И в моих планах... тебе нет места. Хайдрон фыркнул от абсурдности её заявления. И лениво накрутил на палец прядь волос, со снисхождением глянув на неё с высоты своего трона. — Губернатор? Ты? — он залился искренним, почти веселым смехом. — Отец никогда не позволит женщине надеть корону. Ты для него — разменная пешка на дипломатическом поле. Не более. Хайдрона часто обвиняли в чрезмерной эмоциональности, но это видимо была родовая черта. Яркость эмоций добавляла искренности и харизмы, что было важно для лидера и политика. Но лицо Ханны в такие моменты искажалось, словно засохший изюм. — Это мы еще посмотрим, — её лицо покраснело от ярости, срывая маску надменного спокойствия. Вот оно. Она никогда не смирится. Не сможет смирится со своим местом в патриархальном обществе. С тем, что не смотря на всю прогрессивность Вестала, трон останется только мужской привилегией. И ей придется с этим жить. Или сгореть от огня собственной ярости и бессилия в попытке что-то изменить.

***

Детектор с тихим писком проходился со всех сторон тумб из темного дерева, высокого встроенного в стену шкафа, и под узкой щелью под громоздкой кровати. Ханна размяла шею, осматриваясь в поисках того, что ещё можно обыскать. Где чисто гипотетически мог оказаться жучок или взрывчатка. Внутренняя паранойя шептала, что они есть. Просто очень хитро спрятан и надо поискать тщательнее. — Ваше высочество, — обратился к ней голос разума в виде Таргариена. — Вы обыскали и подоконники, и постельное белье, и каждую шерстинку ковра. Тут ничего нет. Теперь вы можете выдохнуть и отдохнуть. Ханна с силой провела рукой по лицу, смахивая невидимую пыль усталости. Предложение отдохнуть выглядело одновременно рационально и насмешливо. С одной стороны, не угомонив свою паранойю она едва ли уснет, а с другой, ей завтра предстояло провести проверку ещё в бухгалтерии и аппарате принца. Пусть официально она и приехала сюда в роли советницы, но единственное что она может ему подсказать - куда засунуть свои возмущения. А после того, как Ханна от него избавится, сможет заняться и более важными вещами. Например перевести сюда своих квалифицированных специалистов на место клоунов Хайдрона. Но пока Хайдрон здесь — пока ещё наследный принц — опасно было показывать, кто на её стороне. Иначе «несчастные случаи» не заставят себя ждать. Брат вполне мог легально избавиться ото всех, если бы у него хватило на это ума. На начальном этапе лучше не рисковать и как следует оценить обстановку. — Охраняй. Я в ванну, — бросила она, скрываясь в смежной комнате. Таргариен молча опустился на прикроватную тумбу, готовясь ждать ровно столько, сколько потребуется. Ванная комната оказалась просторной. Ханна скинула на пол белую кофточку, брюки и нижнее бельё, мысленно отправив всё в стирку, и подошла к внушительной капсуле лучевой ванны. Проблемы с водой на Вестале начались раньше, чем с другими ресурсами. Ханну, как члена правящей династии, они не касались напрямую, но она читала отчёты и видела собственными глазами, как умирала её родная планета. Солнце выжигало водные биомы дотла. С установкой защитных барьеров стало легче — вода перестала так стремительно испаряться, — но больше её от этого не становилось. Дожди могли не идти по полгода, а те, что проливались, часто были отравлены промышленными выбросами с экзосферы. На всё, что требовало воды, пришлось искать замену. В том числе и на гигиену. Теперь лишь самые богатые весты могли позволить себе душ с настоящей водой — да и то, будучи народом прагматичным, чаще предпочитали не делать этого. Не было необходимости. Лучевые ванны справлялись с очищением не хуже, а то и лучше. Методом проб и ошибок из технологии убрали всё вредное, научившись настраивать лучи для ухода за разными типами кожи и волос. Стандартная процедура занимала от пятнадцати минут до получаса. Ханна выставила таймер на тридцать, выбрала программу для сухой кожи, надела на глаза светозащитную повязку и откинула голову на мягкий подголовник. Поверхность кожи озарило тонкое, почти неосязаемое касание — и она провалилась в тяжёлую, беспокойную полудрёму.

***

Ханну разбудил тяжёлый грохот, донёсшийся из спальни. Она резко открыла глаза, но из-за светозащитной повязки вокруг царила кромешная тьма. Пальцы на ощупь нашли клавишу, и створки капсулы с тихим шипением разъехались. Сорвав повязку и на ходу накидывая шёлковый халат, она рванулась к двери и распахнула её. На полу, в неестественной позе, лежало бессознательное тело. У его головы красовались осколки дорогой фарфоровой вазы, разлетевшиеся по паркету веером. — Вот те на... — медленно выдохнула девушка, оценивая картину. — Шпиона поймал, ваше высочество, — раздался бесстрастный голос Таргариена. Бакуган парил неподалёку, его сфера мерцала ровным светом. Ханна тут же присела на корточки рядом с телом и её пальцы нашли пульс на тонкой коже шеи. А потом поднялась выше к волосам и осмотрела на наличие ран или крови. Удар видимо был не сильным и их не было. Только после этого она рассмотрела чужое лицо. Очень молодое, даже можно сказать детское. Розовые волосы разметались по полу от выпавших невидимок. Она узнала его не сразу. Изучая окружение брата, принцесса уделила немало времени ещё и его так называемой элитной гвардии. Кружок по интересам была... разнообразной. Тут была и представительница могущественной семьи Фэрроу, сынишка известного ученого Фермина, что очень неумело шифровался. Просто любимчики арены и ребята из трущоб, или малой аристократии. Как этот Линк Волан. Сын мелкого аристократа из под крыла семьи Кассиус. Понятно, как он сюда попал. Ханна дождалась, пока парнишка придёт в себя. Удар, судя по всему, был несильным. Он поморщился, застонал от накатывающей боли и наконец разлепил веки. Ярко-голубые, бездонные глаза были мутными и неосознающими. Он несколько раз моргнул, и лишь тогда в них вспыхнула искра сознания. — Утречка, — кровожадно ухмыльнулась девушка, заглядывая в затуманенные глаза юноши. — Как спалось? Водички принести? Или уже хватит сувениров на память? — Она кивнула на осколки вазы. — В-ваше высоч-чество... — выдавил он, бледнея на глазах. Парень шарахнулся было от неё, но тут же вжался в пол с болезненным шипением, ухватившись за голову. Ханна лениво поднялась и направилась к тумбочке, где стоял графин. — Не советую обращаться в бегство, векс, — проговорил Таргариен, зависая прямо перед носом у подростка. — В следующий раз вместо вазы может оказаться что-то потяжелее. Я, например. Ханна с театральным спокойствием налила воду, звякнув льдинками, и вернулась, оценив, что «шпион» уже кое-как уселся. — Пей, — она протянула стакан. В ответ — лишь испуганный взгляд. — Ой, да не собираюсь я травить! Как я твоему папе в протоколе напишу? «Сын скончался от острой недостаточности чувства юмора»? Пей, давай, ме-е-едленно. Линк с опаской, будто стакан был наполнен кипящей серной кислотой, взял его кончиками пальцев и сделал крошечный глоток. Потом ещё один, под одобрительным взглядом Ханны. Вернул стакан, не допив. — Спасибо... — прошептал он, и на его щеках проступил румянец, тут же сменившийся мертвенной бледностью, когда он вспомнил, где находится. Ханна поразилась — она и не знала, что человеческое лицо может выполнять такие акробатические этюды с цветом. — Я всё могу объяснить! — Да не надо, — фыркнула она, с насмешливой ухмылкой качая головой. — Я уже поняла. Мой братец так трогательно обо мне заботится, что решил подарить мне личного талисманчика? Или это новый вид придворного декора — падающие розоволосые юноши? Глаза «хайдронской крысы» забегали, словно два перепуганных голубых мотылька. — Ладно уж, ступай, — она великодушно махнула рукой в сторону выхода. — Чего сидишь? Мне вызвать почётный караул, чтобы тебя на руках вынесли? Или на носилках? Выбор за тобой. Он подскочил на ноги с энергией, которой позавидовал бы заяц-русак. — Ах да, — вдруг вспомнила Ханна, и её голос вновь приобрёл сладкую, ядовитую нотку. — Передай кое-что моему братцу. Дословно. Скажи: «Сестра благодарит за заботу. Следующий шпион будет возвращён в индивидуальной упаковке. Возможно, в нескольких».

***

Механические двери отъехали в стороны, пропуская Ханну в зал собраний. Увидев её фигуру все присутствующие резко обернулись и она смогла хорошенько рассмотреть этакую элиту гвардейцев. Хотя она могла поклясться, никто из них военную академию не заканчивал. Взгляд прошелся по разноцветным макушкам и пестрым нарядам, что годились лишь для того, чтобы выделяться из толпы да и только. Правильно Хан говорил - клоуны, не более. Хоть некоторые из них и приходились из аристократии, чувство вкуса у них было на семерку. — Где Хайдрон? — сходу спросила она, осматривая и сам зал. Мебели тут практически не было за исключением самого трона. Высокие колонны, много красного и золотистого, и совершенно негде присесть. Собрания, те что нормальные, длятся по несколько часов. И они проводят его на ногах? Бедняжки. Стоять, склонившись в поклоне и терпеть далеко не нежный характер Хайдрона наверняка сродне пытке. Блондин с высокой, красиво уложенной прической сделал несколько шагов навстречу. Его образ явно создан, чтобы выделяться из толпы. Его длинные светлые волосы, тщательно уложенные, покачивались от каждого шага. Маска скрывала пол лица, не показывала белков глаз и лишь голубые глаза поблескивали. Она явно навороченная по последнему слову техники. Его ярко-красный длинный плащ был украшен черными птичьими перьями и с массивными золотыми вставками на рукавах. На правой поблескивал красный гантлет. Это, если она ничего не путала, был лидер Вексов, поставленный лично королем Зенегалдом. Спектра Фантом, он же сынишка профессора Фермина. Он сильно выделялся бы на серой массе подростков и обычных вестов, но команда у него была под стать. Все броские, яркие и оригинальные. Кумиры толпы. — Его высочество ещё не появился, — доложил он шипящим и явно искажаемым голосом. Это полезная наработка, хоть и проблемная для полиций. Искажение голоса затрудняет попытки отследить и выявить личность веста. Спектра Фантом активно поддерживал свою загадочную ампулу, по которой сходили с ума многие подростки и малолетки. — Опаздывает на собрание, которое сам же и назначил? — скучающее уточнила Ханна, поправляя рукав своего комбинезона. Её взгляд наткнулся на Линка Волана, который словно пытался скрыться за спиной своего огромного товарища в белой безрукавке. Они на миг встретились взглядами. Принцесса ласково улыбнулась, на что векс тут же побледнел. Его товарищ, за которым он прятался, недоуменно нахмурился, переводя взгляд с Линка на принцессу и обратно. — У меня, знаешь ли, в отличии от тебя работа есть, — прозвучал ответь за её спиной. Она не услышала ни как открылись двери, ни когда он вошел. — Я не бездельничаю. Принцесса обернулась к Хайдрону, что прошёл мимо неё, словно и не заметил. Лишь губы подрагивали от капризного раздражения. — Сказал тот, за кого все дедушка делает. — Завидно, что родня у меня есть? — он поднялся на свой трон, с самодовольной ухмылкой сев на него. — Знаешь ли, я в состоянии обойтись и без постоянной поддержки. — Ну да, у тебя его вообще нет. Ладно, один-ноль в его пользу. Ханна сдержала желание закатить глаза, ведь в его словах все же было зерно правды. И нельзя показывать, что он хоть как-то задел её или вообще способен это сделать. — Но тем не менее, я тут. — Хочешь, я напомню кто из нас тут губернатор? — А хочешь, я напомню как ты эту должность получил? Наконец самодовольное лицо Хайдрона исказилось от гнева, а наглая ухмылка спала. Один-один. Но ничья никого из них не устраивала.