Потерянные мечты

Возвращение в Англию было похоже на падение с солнечной вершины в ледяную пропасть. В тот же вечер, едва их ноги коснулись холодного каменного пола прихожей, левое предплечье Регулуса содрогнулось под тонкой тканью рубашки, и по его лицу пробежала судорога, исказив черты знакомой гримасой — маской вынужденной покорности, под которой бушевала ярость. — Прости, мне нужно идти, — бросил он глухо, его губы на мгновение коснулись ее щеки в сухом, поспешном поцелуе, лишенном тепла. И прежде чем она успела что-то сказать, он шагнул в камин и исчез в клубах изумрудного пламени, оставив ее одну в гробовой тишине большого зала. Ви медленно поднялась в спальню, принимаясь разбирать вещи. Яркие платья и легкие сандалии были немыми укорами, напоминающими о счастье, оставшемся за морем. Помощь Кричера она мягко отвергла, сославшись на то, что такое рутинное занятие поможет ей отвлечься от мрачных мыслей о Регулусе.  Эльф исчез с почтительным поклоном, а Ви осталась наедине с гнетущей тишиной роскошной комнаты. Спустившись на кухню, где Кричер хлопотал над ужином, она достала из кармана тот нелепый магнит и прилепила его на блестящую дверцу холодильника. Эльф издал странный звук, похожий на поперхнувшуюся мышь, и чуть не свалился со стула. — Да, Кричер, я знаю, как это выглядит, — горьковато усмехнулась девушка, глядя на безвкусный, но такой жизнерадостный сувенир. — Но эта несуразная вещица будет напоминать о прекрасном отпуске в Испании, где твои хозяева были необычно счастливы.  Эльф несколько минут смотрел на магнит с видом, будто тот был воплощением вселенского зла, а затем учтиво кивнул и вернулся к резке овощей, но его большие глаза еще долго бросали на холодильник тревожные взгляды. К ужину Регулус не вернулся. Ви ела одна под пристальным, сочувственным взглядом Кричера. Спать легла тоже в одиночестве, ворочаясь на огромной кровати. Лишь глубокой ночью, сквозь пелену сна, она почувствовала, как матрас прогнулся под знакомым весом, а губы коснулись ее виска в едва уловимом, усталом прикосновении. Проснувшись рано утром, она обнаружила на его стороне кровати лишь смятую простыню. Кричер, подавая завтрак, пробормотал, уставившись в пол: «Хозяин Регулус ушел еще на рассвете. Был хмурый и мрачный, даже с Кричером не говорил». Ви лишь сжала губы, чувствуя, как в груди что-то тяжелеет и каменеет. Именно в эти дни к душевной тоске добавилось физическое недомогание. Сначала — легкое головокружение, которое она списала на усталость и стресс. Но на следующий день все повторилось с пугающей силой. Едва она откусила кусок поджаренного тоста, как волна тошноты, острая и неконтролируемая, подкатила к горлу. Мир поплыл перед глазами, и она, чуть не падая, бросилась к уборной. Тело выкручивало судорогами, слезы текли из глаз сами собой. Она сидела на холодном кафеле, прислонившись лбом к прохладной стене, и пыталась отдышаться, чувствуя полную физическую опустошенность. Именно тогда ее осенила мысль, от которой сердце забилось с бешеной силой, смешав страх с безумной надеждой. Беременность. После того как Регулус сделал ей предложение, она перестала пить противозачаточные зелья. Зачем? Они были обручены, а в мире чистокровных волшебниц ранние браки и рождение наследников были не просто нормой, а долгом. В памяти всплыли их разговоры на берегу моря, под шепот волн, когда они мечтательно рассуждали о будущем.  Говорить Регулусу о своих подозрениях она не стала. Да и когда? Он пропадал сутками, а возвращался таким измотанным и опустошенным, что беспокоить его казалось преступлением. Сначала нужно узнать наверняка. Решение пришло быстро — Святой Мунго. Атмосфера госпиталя — запах антисептиков и зелий, приглушенные голоса — сжала ее сердце ледяным комом. В кабинете добродушный целитель, Резерфорд Поук, с седой бородой провел диагностическое заклинание. Разноцветные искры, словно живые, заплясали вокруг ее тела, вырисовывая на пергаменте загадочные, переплетающиеся линии. — Хм, интересные показания, — пробормотал целитель, вглядываясь в диаграмму с нахмуренным лбом. — Мне нужно свериться с архивом, миссис Блэк. Одну минуту.  Он вышел, оставив ее одну в стерильной тишине. Минуты тянулись мучительно долго. Ви сидела, вцепившись пальцами в край кушетки, пытаясь унять внутреннее беспокойство. Ее мучали мысли о том, а что если она действительно беременна? Как отреагирует Регулус? Как они будут справляться, если сейчас во всю разгорается война и поджидают опасности на каждом углу?  Дверь открылась. Целитель вернулся, но выражение его лица стало настороженным, непроницаемым. — Что касается вашего недомогания, миссис Блэк, то Вы не беременны. Скорее всего, это реакция организма на резкую смену климата, вы же говорили, что вернулись из Испании? Ви механически кивнула, но внутри от этих слов у нее что-то оборвалось и рухнуло с оглушительным грохотом. Маленькая волна разочарования накрыла ее. Но целитель не закончил на этом. Его взгляд стал пристальным и серьезным. — Но у меня к Вам другой, возможно, неприятный вопрос. Скажите, Вас когда-нибудь… пытали?  Внутри у Ви все мгновенно заледенело. Кровь отхлынула от лица, оставив кожу мертвенно-бледной. — Я… я не совсем понимаю, о чем Вы, — выдавила она, и ее собственный голос показался ей доносившимся откуда-то издалека. — Я говорю о применении к Вам пыточного заклинания. Конкретно — проклятия Круциатус, — его тон стал жестким, не терпящим возражений. — В некоторых старинных, строгих семьях, к сожалению, до сих пор считают подобные «воспитательные меры» допустимыми. — Как Вы смеете? — вспылила девушка. — Мои родители никогда не применяли ко мне непростительного заклятья! Целитель покачал головой, и в его глазах читалась не столько злость, сколько глубокая, усталая жалость. — Миссис Блэк, вы либо умалчиваете правду, либо пытаетесь кого-то укрыть. Но магическая диагностика не лжет. На диаграмме ясно видны характерные следы на нервной системе и внутренних органах. Следы неоднократного воздействия Круциатуса.  Он сделал паузу, чтобы его слова достигли ее сознания, а затем продолжил, и каждая фраза обрушивалась на нее словно удар молота: — Именно эти повреждения, к величайшему сожалению, и являются причиной того, что Вы, с высокой долей вероятности, не сможете иметь детей. Проклятие нанесло непоправимый ущерб Вашей репродуктивной системе. Мир для Ви остановился. Звуки больницы превратились в оглушительный, бессмысленный гул. Она перестала чувствовать свое тело. — Вы… уверены? — прошептала она, губы онемели. — Может... есть какое-то лечение? Хоть какой-то шанс...? Целитель лишь печально покачал головой, и в его взгляде была окончательность приговора. — Даже если чудо произойдет и зачатие состоится, шансы выносить ребенка ничтожно малы. Ваш организм слишком ослаблен, и беременность, с наибольшей вероятностью, закончится выкидышем. Мне искренне жаль. Ви ощущала себя в вакууме. Она отстраненно кивнула и направилась к двери, но голос целителя остановил ее. — И, миссис Блэк... Я не стану докладывать руководству о конкретной природе обнаруженных повреждений. Но я настоятельно рекомендую Вам обратиться в соответствующий отдел Министерства. Люди, применяющие непростительные заклятия, не должны оставаться безнаказанными. Ви ничего не ответила. Она вышла, и ее ноги были ватными, она шла по коридору, как сквозь густой, вязкий туман. В вестибюле ее окликнул знакомый голос. — Вивьен? — обернувшись, она увидела Теда Тонкса. — Не ожидал тебя здесь встретить.  Ви инстинктивно оглянулась по сторонам, надеясь, что больше ее никто не узнает здесь. Однако Тед интерпретировал ее действия по-своему.  — А, точно, извини, — стушевался он. — Тебе же нельзя со мной общаться на людях.  — Нет, все в порядке, — она замотала головой, стараясь улыбнуться. — Как там Меда? Лицо Тонкса сразу же озарилось счастливой улыбкой. — У нас все прекрасно! Дора уже вовсю ползает, непоседа такая. Меда еле поспевает. Но она справляется, конечно. Заходи как-нибудь! Меда часто тебя вспоминает. Говорит, ты обещала рассказать про свадьбу. Кстати, поздравляю! — Спасибо, — кивнула Ви, но ее глаза оставались пустыми, в них не было и искорки того счастья, о котором говорил Тед. — Я обязательно навещу. Извини, мне пора. — Ви, у тебя все хорошо? Ты какая-то бледная? — с легкой тревогой спросил он. — Да, все нормально. Просто... этот запах зелий, голова кружится, — она попыталась улыбнуться, но получилось натянуто и жалко. — Пока! Вывалившись на улицу, она прислонилась к холодной кирпичной стене, давясь рыданиями, которые рвались наружу. Слова Теда о Меде, о ребенке, о счастливом материнстве вонзились в сердце, как раскаленные иглы. Осознание, что это счастье для нее навсегда закрыто, резало изнутри. Воздуха не хватало. Она с трудом надела темные очки, скрывая заплаканное лицо, и, почти не видя дороги, бросилась к точке для трансгрессии. Дома было пусто и тихо. Не включая света, она прошла в столовую, налила полный бокал красного вина дрожащей рукой и вышла в сад. Устроившись в беседке, она залпом осушила бокал и сразу же налила второй. Вино обожгло горло, но не смогло растопить ледяную глыбу, выросшую внутри. Слезы текли ручьями. Она не пыталась их сдержать. Все рухнуло. Все мечты, что они строили с Регулусом рухнули в одночасье… Все разбилось о жестокий приговор целителя. «Не сможете иметь детей». «Зачатие приведет к выкидышу». Эти слова звенели в ушах, как погребальный звон. Она была сломлена. Безмятежная нега недавнего отпуска испарилась окончательно. Она подвела его. Регулуса, который теперь являлся главной надеждой семьи для продолжения славного и древнего рода Блэк. Она не могла ему дать этого. Не могла произвести на свет наследника. Она вновь чувствовала себя ничтожной. Бракованной.  Не будет никакой девочки, так похожей на нее, которая будет бегать вихрем по их дому. Не будет темноволосого мальчика, точной копии Регулуса, но с ее зелеными глазами. Не будет ни Асцеллы, ни Кастора… Какие еще тогда имена перечислял Регулус? Неважно. Все теперь потеряло смысл. Этого ничего не будет. Она никогда не сможет стать матерью, а Регулус отцом… Хотя нет, Регулус как раз таки сможет, если избавится вовремя от тянущего его на дно балласта.  Ви сидела, погруженная в своими мысли часами, не замечая, как солнце клонится к закату, как сад погружается в сумерки. Она не чувствовала ни пронизывающего холода, ни голода. В это время в камине гостиной вспыхнул зеленый огонь, и из него вышел Регулус. Впервые за последние дни он вернулся домой до наступления ночи, надеясь наконец-то провести вечер с женой. Но гостиная встретила его гнетущей пустотой. В дверном проеме возник сгорбленный силуэт Кричера. — Хозяин, Вы дома! — просипел эльф, но его радость мгновенно сменилась тревогой, когда он бросил взгляд в сторону сада. — Хозяйка что-то совсем сегодня плоха…. Регулус тут же нахмурился, по его лицу пробежала тень тревоги.  — Что случилось?  — Кричер не знает… — заломил руки эльф. — Молодая хозяйка целый день сидит в беседке и плачет. Кричер хотел ей помочь, предлагал еду, но она его совсем не слышала. Лишь смотрела куда-то перед собой и вообще не шевелилась, — Кричер сжал свои большие уши.  — Я разберусь, не переживай так, — кинул Регулус и направился во двор.  — А ужин? — вспомнил Кричер. — Накрывать на стол? Хозяйка сегодня ничего не ела, бедняжка.. — Да, накрывай. Я приведу ее.  Блэк подошел к двери и заглянул в окно. Ви сидела в беседке, поджав под себя ноги, ее плечи были безвольно опущены. Сердце Регулуса сжалось от острой боли. Он тяжело вздохнул, взял с полки мягкий теплый плед и вышел в сад. Ему хотелось отругать ее за то, что она сидит на холоде в одном легком платье, но вид ее спины, выражавшей полнейшее отчаяние, остановил его. Блэк направлялся к девушке, которая, кажется, вообще не слышала его шагов. Она действительно смотрела куда-то вдаль, совсем не двигаясь. Очнулась она только тогда, когда он набросил плед ей на плечи. Ви вздрогнула и резко обернулась, подняв на него заплаканные, покрасневшие глаза, полные такой бездонной боли, что у него внутри все перевернулось. Он перевел взгляд на почти пустую бутылку вина и недоумевал, что уже могло довести ее до такого состояния.  — Расскажешь, что случилось? — тихо спросил он, садясь рядом и пытаясь притянуть ее к себе.  Ви молчала, никак не отзываясь на его прикосновения. Блэк даже сквозь ткань чувствовал, как девушка вся заледенела. Ви не могла смотреть на Регулуса. Не могла признаться в том, что она бесплодна. Но он должен был знать.  — Ви, солнце, что происходит? — голос его был мягким, но в нем сквозила тревога. Он наклонился, пытаясь поймать ее взгляд, и откинул с ее лица пряди волос, которые разметал прохладный ветер. Ви нерешительно посмотрела на него, чувствуя себя загнанным, испуганным зверьком. — Я была в Святом Мунго, — выдохнула она, нервно сглотнув ком в горле. Голос ее дрожал. — Я не могу иметь детей… Прости…  Регулус замер. Его лицо стало каменным, брови сдвинулись. — Кто тебе это сказал? — его вопрос прозвучал тихо, но в нем зазвенела сталь. — Целитель… Он сказал, это из-за пыток. Сказал, что шанса забеременеть у меня нет. А если и получится… то наиболее вероятно все закончится выкидышем, — по ее лицу снова полились слезы. Признаваться в этом ему, своему мужу, было невыносимо больно и стыдно. — Почему ты ставишь на себе крест, только потому что кто-то тебе там что-то сказал? — несколько жестко выпалил Блэк. Ему хотелось найти этого ублюдского целителя и прибить за то, что он так категорично отозвался о Ви и ее возможностях забеременеть. — С чего ты взяла, что этот целитель настолько квалифицирован, чтобы ставить такие диагнозы? Мнение одного может отличаться от мнения других.  — Регулус… но это же правда! — выкрикнула она, и в ее голосе зазвенела истерика. — Ты же сам изучал темные проклятья… Так же, как и я…. И ты прекрасно знаешь, какие последствия может оставить после себя Круциатус… Это как лотерея… Повезет или не повезет…. Мне не повезло… На мне проклятье сильно отразилось, оставляя следы.  Регулус с силой зажмурился, глубоко вдохнув через нос, будто пытаясь сдержать вспышку ярости. Проклятый Лестрейндж. Даже спустя годы его тень продолжала отравлять их жизнь. — Ви… — начал Регулус, но был перебит самой неприятной фразой, которую он думал, никогда  не услышит из ее уст.  — Мы должны развестись, — выпалила она быстро, словно боялась, что он сейчас начнет говорить утешительные слова, в которые она уже не верила. — Я сделаю вид, что не слышал этого бреда, — сквозь зубы процедил Регулус, и его глаза вспыхнули холодным огнем. — Послушай меня очень внимательно. Тот целитель, который осмелился вынести тебе такой вердикт, — не пророк, и свет клином на нем не сошелся. В мире полно специалистов, лучших целителей, к которым мы можем обратиться. Ты молода. И я абсолютно уверен, что даже если проблема существует, ее можно решить. Мы будем ее решать, — он говорил четко, отчеканивая каждое слово, пытаясь пробиться сквозь ее отчаяние.  — А что если нет? — психанула девушка. — Что если ничего не исправить!? Мы просто зря потратим время! Ты зря потратишь время со мной! Что если все окажется бесполезно? Я не смогу смотреть в глаза твоей семье и лгать о том, что у нас нет детей, просто потому что мы не торопимся! А если они узнают правду? Кем я буду выглядеть в их глазах? Бракованным товаром, который не оправдал ожиданий? Мы можем развестись. Чистокровные браки не расторгают, но если дело в отсутствии возможности продолжить род, то развод возможен. Я не хочу тебя обременять! — без остановки тараторила девушка, не успевая даже вздоха сделать между фразами.  Регулус резко встал и дернул девушку на себя, ставя ее на ноги.  — Закрой рот! — прорычал он, и его голос громыхнул, как гром. В его глазах горела не ярость, а отчаянная, бешеная решимость. — Прекрати нести этот бред! Не хочу ничего слышать! Хватит себя жалеть и строить из себя жертву! Не попробуешь что-то исправить — не узнаешь наверняка! И чтобы я больше ни слова не слышал о разводе, ты меня поняла? — он говорил яростно, почти не помня себя.  Ви замолчала, ошеломленная его вспышкой. Она смотрела на него широко раскрытыми, стеклянными глазами, в которых застыли боль и страх. Регулус тяжело выдохнул, пытаясь взять себя в руки. — Пойдем ужинать, — уже гораздо спокойнее сказал он и, обняв ее за талию, мягко, но настойчиво повел к дому. Ви угрюмо сидела напротив Регулуса, ковыряя вилкой в тарелке. Кусок в горло не лез. Регулус украдкой наблюдал за ней и корил себя за то, что так грубо на нее накричал. Но разве он мог по-другому? Если Ви не понимает его спокойного и рассудительного тона, когда поглощена своими мрачными мыслями.  Вскоре Ви без слов встала из-за стола, оставив еду почти нетронутой, и молча удалилась наверх. Регулус проводил ее долгим, тревожным взглядом. — Молодой хозяйке не понравился ужин? — жалобно прошептал Кричер, ломая руки. — Кричер приготовит что-то другое! Лучшее! — Нет, Кричер, все было превосходно, — успокоил Блэк эльфа. — Хозяйка просто очень устала и расстроена. Не переживай. Поднявшись в спальню, он застал Ви уже в постели, укутавшейся в одеяло, но по напряженности ее спины понял, что она не спит. Заговорить с ней он больше не пытался. Его взгляд упал на разбросанные на комоде фотографии с их испанской фотосессии. Как же все быстро поменялось всего за несколько дней. От прежнего счастливого состояния не осталось и следа. Он подумал о том, что наверно стоит заказать большую рамку, чтобы поместить в нее все эти фотографии и повесить их на стене. Может, хотя бы это порадует девушку.  Блэк сходил в душ, переоделся и лег в постель, которая теперь отдавала не теплом и счастьем, а лишь ледяным холодом. Несмотря на вечернюю ссору, несмотря на ее отстраненность, он притянул ее к своей груди. Она не обернулась, не сказала ни слова, но и его руку со своей талии не убрала. Регулус устало уткнулся лицом в ее волосы, надеясь на то, что все наладится. Он готов был на все, лишь бы эта ужасная пустота в ее глазах исчезла, и Ви снова засияла.

***

Когда утром Регулус открыл глаза, его рука инстинктивно потянулась к другой стороне кровати, но нашел лишь холодную, пустую простыню. Он лежал несколько секунд, прислушиваясь к тишине дома, тяжелой и гнетущей после вчерашней перепалки. Сегодня по планам у Лорда был погром в Косом переулке. Выступление Гарольда Минчума Темный Лорд счел идеальной возможностью не просто посеять хаос, а продемонстрировать полную несостоятельность Министерства. Если Пожиратели смерти бесчинствуют прямо под носом у министра, о какой защите может идти речь? Мысль о предстоящем насилии, обычно не вызывавшая в нем ничего, кроме холодной решимости, сегодня отзывалась тупой тяжестью в висках. Ему предстояло вести отряд, а в душе была лишь одна мысль — о ней. Спустившись вниз, Регулус услышал приглушенное сетование Кричера.  — Опять хозяйка ничего не ест! — кряхтел эльф, с отчаянием глядя на нетронутый завтрак на подносе. — Кричер знает, что еда не испортилась! Она просто добрая, не хочет обижать старого эльфа, вот и говорит, что не голодна... Добрая, бедная хозяйка... Регулус, не обнаружив Ви в столовой, вышел на террасу. Прохладный утренний воздух встретил его свежестью, и вдалеке, в беседке, он увидел ее силуэт. Она сидела, закутавшись в плед, и держала в руках чашку с паром. Хорошо, что кофе, а не вино. Пристрастившаяся к алкоголю жена — это сейчас последнее, с чем он хотел бы разбираться.  Он медленно направился к ней, его шаги по мокрой от росы траве были почти бесшумными. Что сказать? Как достучаться до нее, когда она ушла в себя, за барьер из боли и отчаяния? Он подошел к беседке и остановился в проеме, опершись плечом о резную деревянную балку, давая ей время привыкнуть к его присутствию. —  Я сегодня вернусь пораньше, — начал он, его голос прозвучал непривычно тихо, почти бережно. — Как насчет прогулки по побережью? Для купания здесь, конечно, холодно, но вид все равно прекрасен.  Он замолчал, внимательно всматриваясь в ее профиль, надеясь уловить малейшую реакцию — вздох, движение ресниц, что угодно. Но она оставалась недвижимой, словно высеченной из мрамора статуей. Тишина затягивалась, становясь невыносимой. — Или... — продолжил он, заставляя себя говорить дальше, — или можем сходить в новый итальянский ресторан, который недавно открылся в Лондоне. Ты же хотела побывать в Италии. Понимаю, что это не совсем то, но… атмосферу все равно можно прочувствовать. Что выберешь?  Он замер, затаив дыхание. Его сердце стучало где-то в горле. И тогда — он увидел, как ее плечи под пледом едва заметно вздрогнули. Медленно, словно против собственной воли, она повернула к нему лицо. В ее глазах не было прежнего огня, лишь усталая, серая пустота, но сам факт того, что она откликнулась, стал для него маленькой победой. — Мне... мне нравится идея с рестораном, — тихо вымолвила она, и ее голос был хриплым от безмолвных слез. Облегчение, острое и сладкое, волной прокатилось по нему. — Отлично, — кивнул Регулус, и в его голосе впервые за эти сутки прозвучала теплая нота. Он подошел ближе и мягко, почти с благоговением, прикоснулся губами к ее макушке, вдыхая знакомый запах ее волос. — Тогда будь готова к семи. Он развернулся и пошел к дому, чувствуя на спине ее взгляд. Он не оборачивался, боясь спугнуть этот хрупкий, едва зародившийся контакт. Ви следила за его удаляющейся фигурой, пока та не растворилась в дверном проеме, а потом еще долго смотрела в ту сторону пустыми глазами. Внутри нее была не просто пустота — было выжженное поле. Она не злилась на него за вчерашний взрыв. Он был прав. На его месте она вела бы себя так же, если не жестче. Ее отстраненность была не обидой, а полным истощением. Она вела себя отстраненно с ним, просто потому что у нее не было сил. Из нее будто выкачали всю энергию, и она пока не знала, как ее вернуть себе обратно. 

***

Косой переулок был неестественно переполнен. Люди толпились у импровизированной трибуны, где министр Магии Гарольд Минчум, краснолицый и взъерошенный, пытался говорить о безопасности и стабильности. Его слова, громкие и пустые, разбивались о стену всеобщей тревоги. В воздухе пахло страхом — кислым и знакомым. В тенях, под арками, в узких проходах, затаились темные фигуры. Их маски — холодные, звериные лики — сливались с готической архитектурой переулка. Регулус стоял неподвижно, как изваяние, прислонившись к стене у магазина «Волшебный зверинец». Волчья маска скрывала его юные, слишком усталые черты. Под плащом рука сжимала палочку. Обычно это ожидание действа вызывало в нем холодную, ясную решимость. Сегодня же в висках стучала тупая тяжесть, а в душе стоял один лишь образ — образ девушки с зелеными глазами, чье имя он не смел произнести даже мысленно здесь, на краю хаоса. Сигналом стал оглушительный хохот, прозвучавший прямо над головами толпы. С крыши «Флориш и Блоттс» сорвался Пожиратель в маске ворона, Долохов, и, спикировав, выпустил в небо череп со змеей — зеленый и ядовитый, он поплыл над переулком, вытесняя бледное солнце. Началось.  Трибуна с министром взорвалась фонтаном разноцветных искр, сбившим Минчума с ног. Витрина одного из магазинов вылетела внутрь с оглушительным грохотом. Крики из любопытных стали переходить в панические. Кто-то попытался аппарировать — тщетно, здесь заранее были наложены блокирующие заклятия. Давка стала неизбежной. Люди, как перепуганное стадо, ринулись к единственному выходу с диагонали. Регулус, выполняя свою роль, двинулся вдоль стены, отдавая короткие, негромкие приказы. Его глаза механически отмечали цели, но в какой-то момент они зацепились за знакомый силуэт. Высокая, гордая осанка, темные волосы, собранные в строгий узел. Андромеда. Сердце Регулуса екнуло. Что она, черт возьми, здесь делает? И не одна. Рядом с ней была изящная коляска. Он видел, как толпа, захлестнутая новой волной страха, отбросила Андромеду в сторону. Он видел, как ее рука разжалась, и коляска, подхваченная людским потоком, исчезла в мельтешении ног и тел. На лице Меды на мгновение отразился такой животный ужас, что Регулус невольно отвернулся. Это был не страх перед Пожирателями, а страх матери, потерявшей ребенка. «Идиотка! — выругался он про себя, сжимая палочку до хруста в костяшках. — Самоубийственная, безумная идиотка!».  Не то чтобы Регулус сильно злился на Андромеду. Скорее, он сочувствовал Нарциссе, понимая ее как никто другой. Ведь сам пережил подобное предательство. Вот только Сириус, хоть и сбежал, но не оставлял его прям вообще. В жизни Регулуса брат все равно мельтешил. Хоть и обида на него лежала в самом сердце Регулуса огромным непробиваемым слоем. А сейчас у них с Сириусом что-то даже вроде перемирия. А Меда…. Ее Регулус не мог понять до конца. Ее побега. Однако сейчас снова рассуждать об этом не было времени.  Отдав последний приказ своей группе, Регулус резко развернулся и пошел против толпы, расталкивая обезумевших волшебников. Его слух, обостренный адреналином, уловил сквозь гам и вой нечто иное — тонкий, пронзительный плач. Он замер, заставив себя отсечь все остальные звуки. Плач доносился из-за угла, из узкого прохода между аптекой и лавкой по продаже пергаментов. Регулус свернул в проулок. В глубине, под разбитым фонарем, лежала опрокинутая на бок изящная коляска. Одно колесо было оторвано. Рядом на э асфальте растеклось маленькое голубое покрывало. И на его уголке, вышитое изящной вязью, сияло имя: «Нимфадора». Вышивать имена на детских вещах — старая, чопорная традиция дома Блэков. У него самого было такое же покрывальце. Которая мать в тайне хранила среди памятных вещей.  Его племянница. Девочка, о которой рассказывала Ви, которая иногда навещала Андромеду. И Сириус, который пару раз во время своей болтовни с необычной для него теплотой обмолвился о малышке. — Черт возьми, — выругался он снова, на этот раз с оттенком отчаяния.  Коляска была зажата, девочка — Дора, как ее называла Ви, — могла задохнуться. Регулус, не раздумывая, отбросил обломки и осторожно, двумя руками, вытащил ребенка. Малышка, чувствуя прикосновение, захлебнулась плачем, ее личико было красным и сморщенным от крика. Он прижал ее к себе, к жесткой ткани плаща, пытаясь заглушить плач. Теперь нужно было найти Меду. Он двинулся назад, в эпицентр хаоса, прикрывая ребенка своим телом. Его маска заставляла людей шарахаться от него в ужасе, расчищая путь. Андромеду он нашел быстро. Она стояла, прислонившись к стене, с выражением полной опустошенности на лице. Слезы оставляли белые дорожки на ее запыленных щеках. Вся ее гордость, вся ее блэковская собранность испарились. Перед ним была просто обезумевшая от горя мать. И в этот момент ее взгляд упала на него. На Пожирателя в волчьей маске, прижимающего к своей черной, пропитанной злом мантии ее дочь. В ее глазах мгновенно высохли слезы, уступив место чистой, животной ярости. Рука ее молниеносно рванулась к палочке, но Регулус ее остановил, с силой впихнув в ее руки ребенка.  — Следи лучше за своим чадом, —  рявкнул он грубо, намеренно искажая голос, делая его низким и хриплым. — А лучше вообще не суйся в Косой переулок в такие дни! Андромеда, ощутив в руках теплый, живой комочек, остолбенела. Ее палочка опустилась. Она прижала дочь к груди, застыв в немом оцепенении, глядя на темную фигуру, которая уже разворачивалась, чтобы уйти. Сквозь пережитый ужас в ее сознание прорывались нотки узнавания. Голос. Приправленный грубостью и жестокостью был ей знаком. Очень знаком.  Регулус мчался без оглядки. Его сердце бешено колотилось. Эта грубость была щитом. Единственным способом хоть как-то обезопасить ее. Ведь если бы ребенка нашел не он, а кто-то вроде Мальсибера или Лестрейнджа… Регулус сглотнул комок в горле. Он представил на мгновение палочку, направленную на этого ребенка, и его бросило в холодный пот. Нет. Этого не должно было случиться. Не сегодня. Не по его вине. Он растворился в дыму и хаосе, оставив Андромеду одну — с живой дочерью на руках и с новой, жгучей загадкой, отразившейся в ее ожесточенных и полных недоумения глазах.

***

Моя хрупкая девочка делает вид,

Что сердце ее из стали,

Но в душе отпечатки вселенских обид,

И глаза утопают в печали.

***

К семи часам Ви была готова. Красный кружевной корсет с тонкими бретелями подчеркивал её хрупкую талию, а черная атласная юбка мягко струилась до самых щиколоток. В гардеробной, наполненной ароматом дорогих духов и пудры, она нашла временное убежище от гнетущих мыслей. Каждый взмах кисти для туши, каждое движение помады были ритуалом, возвращающим ощущение контроля. Ровно в семь в дверном проеме появился Регулус. Он окинул ее оценивающим взглядом, полным привычного ей обожания.  — Тебе идет красный, — тихо произнес он, и в голосе звучала нежность. Ви ничего не ответила, а лишь поправила подаренный им кулон на шее и встала, направляясь к мужу. Она подошла к нему, и ее пальцы мягко легли на его протянутый локоть. В этом жесте была и покорность, и безмолвная просьба о поддержке. Так, в полном молчании, они спустились вниз и трансгрессировали за территорией их дома в один из переулков Лондона.  «Paradiso» встретил их всплеском жизни, так контрастирующим с их внутренним состоянием. Тёплый свет магических шаров, похожих на спелые гранаты, мягко освещал стены цвета закатного неба. Воздух был густым от ароматов чеснока, пармезана и дровяной печи. Их провели к уединённому диванчику в глубине зала, скрытому за тяжёлой бархатной портьерой. Они сели рядом. Физическая близость лишь подчеркивала невидимую стену между ними. Ви прижалась к спинке дивана, ее взгляд утонул в пламени свечи, колеблющемся в хрустальной колбе. Она была здесь, но её мысли витали где-то далеко, в лабиринте собственного отчаяния. Напряжение было осязаемым. Регулус заказал бутылку красного вина, которое так нравилось девушке. Когда бокалы наполнились рубиновой жидкостью, он поднял свой. — За нас, Ви, — его голос прозвучал чуть хрипло от сдерживаемых эмоций. Она медленно повернула голову. В ее глазах — усталая пустота. — За нас, — безжизненно повторила она, едва слышно звякнув бокалом о его, и сделала крошечный глоток, словно вино было горьким зельем. Регулус пытался завести с ней непринужденную беседу, но девушка отвечала односложно. Когда принесли еду — пасту с трюфелями для него, ризотто с морепродуктами для нее — она лишь водила вилкой по тарелке, не прикасаясь к пище. Её молчание было громче любого крика. Регулус отложил столовый прибор. Тишина стала невыносимой. Он больше не мог терпеть ее самоуничтожения.  — Ви, — начал он, заставляя каждый звук быть мягким, но твердым. — Я знаю, что вчера был груб с тобой. Но я не могу смотреть, как ты хоронишь себя заживо. Твои слова о разводе... о твоей «бракованности»... Не говори так больше, пожалуйста. Это жестоко по отношению к нам обоим. Мы прошли с тобой слишком многое, чтобы разбрасываться такими необдуманными фразами.  Она не ответила, лишь ее хрупкие плечи сжались. — Послушай меня, — он придвинулся к ней ближе, загораживая собой свечу, с которой она не сводила своих печальных глазах. — Мне все равно.  Она медленно подняла на него глаза. — Что?.. — в её голосе прозвучало горькое недоумение. — Мне все равно, будут у нас дети или нет, — выдохнул он, вкладывая в эти слова всю силу убеждения. — Ты. Твоя улыбка. Твой острый ум. Твое присутствие в моей жизни. Это — всё, что имеет значение. Не призрачные наследники. Она покачала головой, и в её глазах блеснули слезы. — Но ты же... ты же говорил, что хочешь двоих. Мальчика и девочку. Мы даже обсуждали имена... — Я помню, — перебил он мягко, но непоколебимо. — И я хотел их только с тобой. Если детей не будет... — он сделал паузу, его горло свело спазмом, — то чёрт с ними. Я выберу тебя. Только тебя. Мы проживём эту жизнь для себя. И мне плевать, что скажет моя семья или весь гребаный мир. Моё счастье — здесь, с тобой. Слёзы потекли по её щекам беззвучно. — Ты… серьезно? — прошептала она, и в ее голосе прозвучал хрупкий росток надежды. — Как никогда, — твёрдо сказал Регулус. Он наклонился и взял её холодные руки в свои. — Если нам суждено быть родителями — это будет чудо. Если нет... то, что у нас есть, — уже величайший дар. И его мне более чем достаточно. Он замолчал, давая ей перевести дух. Потом добавил, и его голос приобрёл стальную решимость: — Но если ты... если ты сама захочешь бороться. Если это будет твоим искренним желанием…. то я сделаю для тебя всё. Мы найдём лучших целителей. Один старый лекарь из Мунго не может знать наверняка. Его слово — не приговор. Мы будем искать. Но только если ты этого захочешь. Не ради меня. Ради себя. Ви смотрела на него, и в её потухших глазах загорелись крошечные огоньки. Она сжала его пальцы в ответ. Слабый, но ощутимый импульс.  — Я... не знаю, чего хочу, — призналась она честно. — Я так устала. Каждый раз, когда кажется, что мы нашли покой, судьба подкидывает новое испытание. И я боюсь… боюсь поверить, что это можно как-то исправить, а потом узнать, что все старания были напрасны… Я не уверена, что готова к этому… Но я хочу верить, что наше счастье все-таки возможно…  — Этого достаточно, — тихо сказал Регулус. Он посмотрел на её нетронутую тарелку. — Ты не ела. Давай закажем что-то другое. Она лишь бессильно пожала плечами. Регулус, не колеблясь, взял инициативу на себя. Он поймал взглядом официанта и махнул рукой.  — Принесите, пожалуйста, брускетту с томатами и моцареллой, карпаччо из лосося и морского окуня на гриле. И два тирамису. Когда официант удалился, Ви слабо улыбнулась. Улыбка была уставшей, но настоящей. — Два десерта? Ты же равнодушен к сладкому. Регулус пожал плечами, и в его глазах мелькнула знакомая ей искорка. — Сегодня я полон решимости пробовать новое. Особенно если это то, что любишь ты. Он мягко обвил её талию рукой, и его пальцы нежно легли на ее бедро, сквозь тонкую ткань юбки. Его большой палец бессознательно провёл по линии недавней татуировки на её запястье — такой же, как у него.  Взгляд Ви скользнул по их сплетённым рукам, и что-то тёплое и спокойное разлилось у неё в груди. Она прижалась щекой к его плечу, найдя в этом знакомом жесте долгожданное утешение. Когда принесли закуски, Регулус положил ей на тарелку кусочек брускетты с румяными томатами. Она медленно поднесла ее ко рту и сделала небольшой укус. Это был крошечный, но значимый шаг. Кусок окуня, запеченного до золотистой корочки с розмарином и лимоном, лежал на ее тарелке. Ви смотрела на него с безразличием. Регулус, наблюдая за ней, отрезал небольшой кусочек от порции, наколол его на вилку и мягко протянул ей прямо ко рту. — Попробуй, — тихо сказал он. — Хотя бы кусочек. Она колебалась секунду, затем медленно наклонилась и взяла еду с вилки. Прожевала медленно, почти механически. Но потом ее взгляд немного оживился. — Вкусно, — прошептала она, и в этом простом слове было больше жизни, чем за весь предыдущий вечер. Когда подали тирамису, Регулус, верный своему слову, взял ложку. Он сделал пару проб, затем слегка поморщился и отставил десерт в сторону. — Всё-таки слишком приторно для меня. Ви, доедая свою порцию, посмотрела на его бокал с недоумением, а потом на его лицо. В ее глазах вспыхнула детская, почти хитрая искорка. — А можно... мне твое? — спросила она несмело, словно девочка, выпрашивающая вторую конфету. Регулус мягко усмехнулся, и в его уставших глазах впервые за долгое время появилось настоящее тепло. — Конечно. Могла бы и не спрашивать, — сказал он, пододвигая ей свой десерт. Она с благодарностью приняла угощение, и он наблюдал, как она с наслаждением погружает ложку в нежные слои крема и печенья. Казалось, с каждым кусочком к ней возвращаются крошечные частички её прежней. Когда ужин подошёл к концу и они вышли на прохладную лондонскую улицу, Ви, немного оживившись, робко предложила: — Может, зайдём в Косой переулок? Нам же нужны рамки для тех фотографий из Испании. Магазин, наверное, ещё открыт. Регулус почувствовал, как всё его тело мгновенно напряглось. Его лицо стало непроницаемым. — Нет, — сказал он резче, чем планировал, и тут же смягчил тон. — Туда сегодня лучше не ходить. Днём там были... беспорядки. Погром. Вряд ли все уже прибрали, да и мракоборцы, возможно, еще шастают. Ви нахмурилась, в её глазах вспыхнуло недоумение. — Откуда ты знаешь?  Регулус бросил на неё быстрый, многозначительный взгляд — взгляд, полный того, о чем он так не любил ей рассказывать. Взгляд, напоминающий о его второй жизни, о маске и плаще. — Ты... ты был там? — тихо, почти шепотом спросила она, и в ее голосе прозвучал страх. — Ви, пожалуйста, — тихо, но очень твёрдо произнёс он. — Не спрашивай. Не сейчас. Я не хочу говорить об этом. Ви послушно кивнула, не став допытываться и заглядывать туда, куда действительно не стоит.  Вместо Косого переулка они пошли гулять по ночному Лондону. Английское лето с его прохладным, влажным воздухом, пахнущим дождём и далёким морем, было разительным контрастом знойной испанской ночи. Регулус заботливо накинул на её плечи свой пиджак. Они шли медленно, под руку, не говоря ни слова. Их тени, длинные и тёмные, сливались в одну на брусчатке мостовой. Лишь когда луна поднялась высоко в небо, они вернулись домой. Уставшие, но больше не разобщенные. И когда Регулус закрыл за ними дверь, он почувствовал, что самый тёмный этап ночи, наконец-то, остался позади.

***

Воздух в особняке Малфоев был густым и ледяным, словно его выморозили изнутри. В бальном зале, лишенном мебели и ковров, толпились фигуры в черных мантиях и серебряных масках. Шепот, похожий на шипение змей, стихал, как только в центре комнаты, беззвучно появившись, возникла высокая и худая фигура. Темный Лорд. Его присутствие сдавило горло каждому, как удавка. Регулус стоял чуть в стороне, прислонившись к мраморной стене с выцветшим позолоченным орнаментом. Его пальцы сжимали рукоять волшебной палочки, спрятанной в складках мантии. Каждое собрание было для него пыткой. Он гадал, что же Лорд подготовил для него сегодня? Будет показательное выступление с наказанием для оступившихся или он их снова отправит на бойню?  — Мои верные друзья, — начал Волан-де-Морт, и его голос, тихий и пронзительный, заполнил все пространство. — Сегодняшняя ночь принесет нам маленькую, но значимую победу. Мы выманим из норы одного из самых яростных активистов Ордена. В зале воцарилась мертвая тишина.  — Доркас Медоуз? — прошептала Беллатриса с болезненным, благоговейным восторгом. — Именно так, — улыбнулся Лорд, и это зрелище было страшнее любой угрозы. — Говорят, она одна может драться с пятью нашими братьями одновременно. Скольких она уже отправила в небытие? Пора положить конец ее наглости! Он медленно прошелся перед рядами Пожирателей, и его красные глаза, казалось, прожигали маски каждого. — Мы поймали крота, который рыл нору прямо под нашим носом. Карадок Дирборн, чиновник Визенгамота, передавал информацию Ордену почти из первых уст. Сейчас он... полностью под нашим контролем. — он сделал легкий жест, и из толпы вытолкнули бледного, с затуманенным взглядом волшебника. Он стоял, покорно опустив голову. Империус. — Засада ждет ее на старом солеварном заводе в Драгот-Бэй, — продолжал Лорд. — Заброшенное, уединенное место. От Динборна нам удалось узнать, что именно там он должен сегодня встретиться с нашей целью.  Мы дадим ей подойти, а когда она попытается отступить, мы сомкнем кольцо. Нас будет пятнадцать человек. Я хочу видеть ее живой. Беседа с мисс Медоуз перед... финалом обещает быть весьма познавательной. Регулус почувствовал, как желудок сжался в тугой, болезненный комок. Пятнадцать на одного. Даже для Доркас Медоуз, легенды сопротивления, это был смертный приговор. Он видел ее в бою — стремительную, безжалостную, блистательную. Ее гибель станет тяжелейшим ударом для Ордена. Мысль о том, что она окажется в подвалах Малфоев на «беседе» с Лордом, вызывала у него приступ тошноты. Волан-де-Морт отдал последние указания, холодным голосом перечисляя имена. «Блэк». Регулус не дрогнул, лишь кивнул, как и все. Когда фигура Лорда растворилась в воздухе, напряжение сменилось возбужденным гулом. Регулус, не меняя выражения лица, словно по своим делам, вышел из зала. Сердце колотилось, как птица в клетке. Риск был безумным. Но молчаливое соучастие в этом убийстве было для него теперь хуже любого наказания. Он зашел в пустую гостевую комнату, щелчком палочки заперев дверь, и достал из кармана мантии смятый клочок пергамента. Он же просто предупредит, а что делать с этой информацией уже решать не ему. Тем более, на него никто не подумает, так как Доркас умная и ловкая и запросто может сама послать сигнал своим для подкрепления.  Он глубоко выдохнул, заставив руку успокоиться, и окунул перо в чернильницу:  «Медоуз. Засада. Драгот-Бэй, старый солеварный завод».  Подписи не нужно. Сириус узнает. Должен узнать. Регулус прижал кончик волшебной палочки к пергаменту и прошептал заклинание наведения: «Inveniet recipiens». Затем добавил чары самоуничтожения: «Comburo post legere». Записка должна была найти Сириуса и сгореть дотла сразу после прочтения, не оставив улик. Он выпустил пергамент из рук. Тот завис в воздухе на мгновение, а затем бесшумно исчез, отправившись в путь.

***

Сириус Блэк сидел на кухне в штаб-квартире Ордена, ожидая очередного собрания и нервно раскуривая сигарету. Скверное, необъяснимое предчувствие скреблось где-то под сердцем. Воздух казался густым, будто перед грозой. Внезапно прямо перед ним, со легким шелестом, материализовался смятый клочок пергамента и упал ему на колени. Он вздрогнул и схватил записку. Всего три слова. Но почерк... Он узнал его мгновенно. Острый, угловатый, вышколенный до совершенства почерк Регулуса. Прежде чем он успел сообразить, что это значит, пергамент в его пальцах затрещал, почернел и рассыпался пеплом, не оставив и следа. — Медоуз. Засада. Драгот-Бэй, старый солеварный завод, — прошептал Сириус, вскакивая на ноги. Сердце бешено заколотилось. Блэк не понимал, неужели Регулус решил все-таки им помогать? Или чем было вызвано это желание передать ему информацию? Ну, не в ловушку же он хочет его заманить? Блэк ни в чем не был уверен, но знал, что действовать надо быстро.  Он выбежал из кухни и почти столкнулся с Аластором Грюмом, который пил чай в гостиной. — Грюм! — выдохнул Сириус. — Только что получил сообщение. На Доркас готовится засада. Драгот-Бэй, старый солеварный завод. Сейчас! Грюм медленно поставил кружку и  пристально смотрел на Сириуса. — От кого информация? — спросил он резко. — Это... неважно. Мы должны действовать! — Всякая информация имеет источник, Блэк, — отрезал Грюм. — Это может быть ловушка. Выманить подмогу и уничтожить. Кто твой информатор?  Сириус сжал кулаки. Он не мог сказать. Орден не знал, что Регулус — Пожиратель. Или, по крайней мере, открыто об этом не говорил.  — Твой братец, что ли? — усмехнулся Грюм, сразу заметив, как Сириус напрягся. — Понятно. Значит, он. Мы давно подозревали, что он числится в рядах этих тварей. С чего бы ему тебе сливать информацию? Неужто решил взяться за голову?  Сириус сжал кулаки, чувствуя, как гнев и отчаяние подступают к горлу. — Он бы не стал писать мне просто так, если бы это действительно не было важно, — выпалил Сириус. — Доркас в опасности! Мы должны действовать!  — Это он тебя в опасность хочет заманить, щенок! — рявкнул Грюм, вставая. Его тучная фигура казалась вдруг грозной и несокрушимой. — Нет! — крикнул Сириус с неожиданной для себя самого страстью. — Я ему верю! Он бы так не подставил меня, я это знаю! Грюм изучал его несколько секунд, его лицо было непроницаемой маской. Наконец, он тяжело вздохнул. —  Он подставит кого угодно, если ему прикажут, — протянул Грюм, а потом задумался. — Драгот-Бэй... Сегодня там должна быть встреча Доркас с Карадоком Дирборном. А Дирборна никто не видел два дня. — Может, Пожиратели схватили Дирборна? И через него хотят добраться до Медоуз? — Ладно. Собираем группу. Но запомни, Блэк, — его голос стал низким и опасным, — если это ловушка, и Доркас там не окажется, или если мы потеряем людей из-за ложной тревоги... все потери будут на твоей совести.

***

Заброшенный завод представлял собой жалкое зрелище: полуразрушенные кирпичные стены, проржавевшие трубы, валяющиеся на берегу, и едкий запах соли, смешанный с запахом гнили. Прибой бился о камни далеко внизу, его гул заглушал тишину этого места. Регулус стоял за огромным цилиндрическим баком, откуда ему была видна площадка, усыпанная щебнем, и одинокая фигура Карадока Дирборна с пустым, затуманенным взглядом. Вокруг, в развалинах, затаились еще четырнадцать Пожирателей. Ловушка была поставлена идеально. Регулус чувствовал тошнотворную слабость. Он молился, чтобы Сириус получил записку. Молился, чтобы тот поверил. Молился, чтобы они успели. Он понимал, что появление Ордена поставит и его под удар. Никто не станет церемониться с Пожирателем в маске. Его не пожалеют. Но иного выхода у него не было. Совесть, которую он так долго пытался усыпить, теперь кричала в нем. На краю площадки появилась она. Доркас Медоуз. Невысокая, жилистая, с острым взглядом. Она шла уверенно, но ее рука уже лежала на палочке. Она почувствовала неладное. Подойдя к Дирборну на несколько шагов, она остановилась. — Карадок? — позвала она. Он не ответил, лишь бессмысленно улыбнулся. Этого было достаточно. Доркас мгновенно поняла все. Ее глаза метнулись по сторонам, и она резко отшатнулась, выхватывая палочку. — Вперед! — раздался чей-то крик.  Со всех сторон на нее слетелись черные фигуры. Защелкали проклятия, вспыхнули щиты. Доркас была молниеносна. Она не стала пытаться прорваться, а создала вокруг себя сферу защитной магии, от которой первые же заклинания отрикошетили, сбив с ног двух нападавших. Она парировала, уворачивалась, атаковала. Ее палочка выписывала смертоносные вензеля, и часть стены рухнула на группу Пожирателей. Она дралась как разьяренная фурия. Но против пятнадцати даже ее силы были не вечны. Защитные чары начали сдавать. И в этот момент с краю площадки раздались крики. Из ниоткуда, словно из самого воздуха, появились фигуры в простых мантиях. Регулус узнал некоторых: Аластор Грюм, Лонгботтомы, Аберфорт Дамблдор и еще несколько членов Ордена. Ну и, конечно, его брат.  Началась настоящая бойня. Заклинания всех цветов радуги пронзали воздух, раздавались взрывы, крики боли. Хаос был абсолютным. Регулус, выполняя свою роль, вышел из укрытия и присоединился к схватке. Он старался не целиться в смертельные места, выпуская лучи в ноги или в палочки противников. Внезапно он увидел, как Доркас, получившая подкрепление, развернулась в его сторону, ее глаза горели яростью. В него полетело несколько ярких лучей. Он рванул к укрытию, но не рассчитал. Алый луч, похожий на удар хлыста, впился ему в живот, разрезая мантию и плоть с ужасающей легкостью. Регулус глухо ахнул и отлетел за груду кирпичей, вглубь разрушенного цеха. Острая, жгучая боль пронзила его. Он попытался уйти дальше, но ноги подкосились. Скользя по шершавой стене, он осел на землю. Рука, прижатая к животу, мгновенно стала мокрой и горячей. В глазах поплыли темные пятна, в ушах зазвенело. Он изо всех сил сжимал рану, понимая, что теряет сознание. Сириус, тем временем, отбивался от Беллы, которая получала огромное удовольствие от схватки с кузеном. Ее тактика боя была опасной и изворотливой. На аваду для «любимого» кузена она пока не расщедрилась, используя просто свои излюбленные темные проклятья. Сириус не отставал от нее, выпуская из своей палочки одно заклинание за другим.  Периферийным зрением он выхватил фигуру Регулуса. Он запомнил его маску с прошлого раза. Волк. Он видел, как в Регулуса попало пару лучей и он исчез за стенами завода. Что-то внутри него сжалось в ледяной ком. Он не думал, не анализировал. Он действовал. — Конфринго! — выкрикнул он, направляя взрывное заклинание в ноги Беллатрисы. Ударная волна отбросила ее в сторону, и Сириус рванул прочь, к тому месту, где скрылся его брат. Он нашел его быстро. Регулус лежал в неестественной позе, его лицо было цвета мрамора, а на черной мантии ниже пояса расплывалось огромное, рдеющее багровое пятно. Сириус рухнул на колени. — Рег… — его голос сорвался. Регулус приоткрыл глаза, взгляд был мутным. — Сири… ус? — прошептал он с трудом. — Кажется… я умираю… Вообще не чувствую рану… Но знаю, что она… есть… — Молчи, дурак, — рыкнул Сириус, но в его голосе не было злобы, только паника.  Он попытался приподнять брата. Тот застонал от боли. Трансгрессия? С такой раной она могла его убить. Но оставлять здесь? Это было равносильно смертному приговору. Выбора не было. Сириус огляделся. Бой гремел неподалеку, никто не обращал на них внимания. Сжав зубы, он обхватил Регулуса и, мысленно представив себе цель, крутанулся на месте. Мир проплыл перед глазами Регулуса в кровавом, болевом тумане. Они с грохотом материализовались на аккуратно выметенном крыльце небольшого дома. Сириус из последних сил удержал брата от падения и кулаком забарабанил в дверь. Дверь открылась почти сразу. На пороге появилась Меда. Ее лицо выражало удивление, которое мгновенно сменилось шоком и ужасом, как только она разглядела мертвенно-бледного Регулуса, с тела которого капала кровь прямо на деревянное крыльцо.  — Сириус? Что….?  — Впусти нас, Меда, ради всего святого! — Сириус втолкнул полубесчувственное тело брата в прихожую. — Что случилось? Зачем ты его сюда притащил!? Ему нужно в Мунго! — воскликнула Андромеда, зажимая рот рукой.  — Ты сама знаешь, что ему туда нельзя! — прошипел Сириус, укладывая Регулуса на диван в гостиной. Его руки были по локоть в крови. — Где Тед?  На шум из гостиной вышел Тед Тонкс, утирая руки полотенцем. Увидев окровавленного Регулуса, его добродушное лицо стало серьезным. — Тед, умоляю, помоги ему, — голос Сириуса срывался, в глазах стояла животная мольба. Тед не тратил времени на вопросы. — Меда, неси мой рабочий чемодан из спальни! Кровоостанавливающее и обезболивающее из аптечки! Быстро! — его тон не допускал возражений. Он расстегнул мантию Регулуса, затем разрезал палочкой окровавленную рубашку. На животе зияли три глубоких, рваных разреза, из которых сочилась темная кровь. — Режущее… — пробормотал он, осматривая раны. — Сириус, я сделаю все, что смогу. Но я не профессиональный целитель.  — Ты — его единственный шанс, — отрезал Сириус, смотря на мертвенно бледное лицо брата. — Я... я должен вернуться. Бой еще не окончен. Андромеда, вернувшись с чемоданом, кивнула, ее глаза блестели от слез, но она была собранна. — Иди. Мы с ним справимся. Сириус задержался на мгновение, его взгляд скользнул по лицу Регулуса, потом встретился с взглядом Теда. В этом молчаливом обмене было все: доверие, страх, надежда. Затем он резко развернулся и вышел, хлопнув дверью. Тед Тонкс работал несколько долгих часов. Он очищал раны, накладывал швы волшебными нитями, вливал в беспомощно открытый рот Регулуса укрепляющие зелья. Андромеда ассистировала ему, ее пальцы дрожали, но были точны. Регулус бредил. Ничего нельзя было разобрать, единственное внятное, что услышала Меда, было имя. Ви.  — Надо ей написать. Сообщить, что Регулус здесь, иначе она с ума сойдет от беспокойства, — проговорила Меда и направилась к ящику с пергаментами.  Она наспех набросала записку и отправила с совой. Через полчаса камин с ревом вспыхнул зеленым пламенем, и из него вывалилась Вивьен. Ее глаза были дикими от ужаса. — Где он? Он жив?  Увидев Регулуса, неподвижного и бледного на диване, она замерла на пороге, рука сама потянулась к сердцу. — С ним все будет хорошо, Ви, — мягко сказала Андромеда, обнимая подругу за плечи. — Худшее позади. Тед все сделал.  Это действительно было так. Кровотечение остановилось, раны начали затягиваться благодаря зельям. Цвет лица Регулуса сменился с мертвенно-белого на просто бледный. Тед откинулся в кресле, изможденный. Его руки дрожали от напряжения. — Его нужно перенести наверх, в постель, — проговорила Меда, нежно проводя рукой по спутанным черным волосам кузена. Тед кивнул и осторожно отлевитировал бесчувственное тело на второй этаж. Вивьен осталась в гостиной, бессильно сжимая и разжимая пальцы. — Я сделаю успокоительный чай. Андромеда встала и пошла на кухню, оставляя Ви с гнетущими мыслями о том, как же все-таки это страшно. Потеря Регулуса еще никогда не ощущалась для нее так сильно. Мысль о том, что она могла его сегодня потерять была невыносимой. Ви всем сердцем возненавидела то, чем Регулусу приходится заниматься. Возненавидела Темного Лорда, который погрузил их мир в кровавый хаос. 

***

Сознание возвращалось к Регулусу медленно, как сквозь толщу мутной воды. Первым пришло осознание боли — тупой, ноющей, разлитой по всему телу, но особенно сконцентрированной в животе. Затем он почувствовал тугую повязку, плотно сковывавшую его торс, словно панцирь. Он попытался пошевелиться, сменить положение, но резкий, режущий спазм заставил его глухо застонать и беспомощно откинуться на подушки, на мгновение ослепленный белой вспышкой боли. Веки казались налитыми свинцом, но он с огромным усилием разлепил их. Комната плыла перед глазами, постепенно обретая четкость. Она была незнакомой — простой, до болезненности уютной, с незамысловатыми цветочными обоями и теплым солнечным светом, который робко пробивался сквозь цель в занавесках. Он был не на Гриммо, и не в Корнуолле. Тогда где?  Тихий скрип двери заставил его вздрогнуть. В проеме показалась Андромеда. Увидев его открытые глаза, она мягко улыбнулась, но в уголках ее губ таилась тревога. — Ну наконец-то ты пришел в себя. И как ты себя чувствуешь, герой? — спросила она, подходя к кровати. Регулус попытался приподняться на локтях, но лицо его исказилось гримасой боли. — Лежи, лежи, — Меда положила руку ему на плечо, мягко, но настойчиво укладывая его обратно. — Не геройствуй. Тед сказал, ты потерял очень много крови. Раны были... серьезные. Мы тебя буквально с того света вытащили. Регулус откинул голову на подушку, его глаза, все еще мутные от слабости, уставились на кузину немигающим, пронзительным взглядом. Он сглотнул, пытаясь смочить пересохшее горло. — Спасибо, — выдавил он наконец, и слова прозвучали хрипло и непривычно искренне. — Благодарить надо не меня, а Теда. Это он над тобой полночи колдовал.  Регулус кивнул, чувствуя, как слабость накатывает новой волной. Но упрямство, врожденное качество всех Блэков, заставило его сделать новую, на этот раз более осторожную попытку сесть. — Мне нужно... домой. Ви... — его голос сорвался. — Она, наверное, сходит с ума от беспокойства. Меда покачала головой, ее улыбка стала шире. — Расслабься. Она здесь. Ты всю ночь бредил и шептал ее имя. Я не стала ждать и написала ей. Она примчалась тут же. Если бы ты был в сознании, то она сама бы тебя прибила. Ты нас всех перепугал.   Регулус напрягся. Мысль о том, что ви видела его таким — окровавленным, беспомощным, на грани смерти, — сжала его сердце ледяной рукой. Ему стало стыдно за этот испуг, который он ей причинил. — Как она? — тихо спросил он.  — Гораздо лучше, чем ты сейчас, — ответила Меда. — Сейчас она внизу, играет с Нимфадорой. Малышка ее обожает. Регулус медленно перевел взгляд на себя. Рубашки на нем не было, что было логично, учитывая бинты. Его взгляд беспомощно скользнул по комнате в поисках хоть какой-то одежды. Меда поняла его без слов и указала на стул, где аккуратно лежала серая футболка. — Думаю, футболка Теда будет тебе впору. Регулус взял вещь в руки. На ней был изображен странный, искаженный рисунок и непонятные слова: «Pink Floyd». Он покосился на принт, и на его изможденном лице на мгновение мелькнуло что-то похожее на усмешку. — Похожая была у Сириуса. Он щеголял в ней по дому, пока мать в тайне не забрала ее ночью и не сожгла в камине.  Андромеда мягко рассмеялась.  — Эту ему и подарил Сириус.  Регулус с некоторым усилием натянул футболку через голову, стараясь не задеть раны. Ткань была мягкой, пахла мылом и чем-то чужим, но приятным. — Удивлена, что ты не протестуешь против такого вопиющего нарушения дресс-кода, — поддразнила его Меда. — Магловская одежда на благородном и чистокровном Регулусе Блэке.  — Это все же лучше, чем щеголять с окровавленными бинтами на теле, — сухо парировал Регулус, поправляя рукава. — Что ж, раз ты в порядке и даже сохранил остатки своего фирменного сарказма, давай спускайся на кухню. Осторожно. Тебе нужно выпить еще зелий, — скомандовала Меда, придерживая дверь. Он медленно, опираясь на косяк, а затем на стену, последовал за ней по лестнице. Каждый шаг отдавался болью в животе. На полпути Меда резко остановилась и обернулась к нему. Ее лицо стало серьезным, почти строгим. — И… спасибо, Регулус.  Он хмуро посмотрел на нее, не понимая. — За что?  — За то, что спас мою дочь. Я знаю, что это был ты, тогда в Косом переулке. Я знаю, что ты не должен был этого делать. Но все равно спасибо.  Регулус замер. Значит, она все-таки узнала.  — Нет, должен был, —  но твердо сказал он. — Как бы там ни было... ты — Блэк. И твоя дочь — тоже Блэк. А мы своих защищаем.  Андромеда замерла, и ее глаза наполнились слезами. Она быстро, почти незаметно кивнула, сжимая перила так, что костяшки пальцев побелели, и, не в силах вымолвить ни слова, продолжила спускаться. На кухне пахло кофе и свежей выпечкой. Регулус опустился на стул, чувствуя, как от простого спуска по лестнице у него кружится голова. Меда налила ему стакан мутного, зеленоватого зелья. Он залпом выпил его, скривившись от горького вкуса. В этот момент из гостиной донесся приглушенный смех и нежный, убаюкивающий голос Вивьен: — Не хныкай, малышка, сейчас я спрошу у твоей всезнающей мамы, что такое «го».  Ви зашла на кухню с маленькой Дорой на руках. Девочка с интересом разглядывала Регулуса. — Меда, что такое «го»? Она тычет пальчиком в воздух и все твердит «го-го-го».  — Ах, это ее единорог, — улыбнулась Андромеда. — Тот розовый плюшевый, что ты подарила.  — Так вот оно что, — мягко усмехнулась Вивьен, и ее лицо озарилось теплом. Она огляделась, заметила игрушку на стуле, подняла ее и вручила малышке, которая тут же радостно загулила. И только потом взгляд Ви упал на Регулуса. Ее улыбка мгновенно исчезла, сменившись сложной смесью безмерного облегчения и все еще живой, дрожащей тревоги. Она быстро подошла к нему. — Ты меня до смерти напугал, — прошептала она, касаясь его щеки. Ее пальцы были прохладными и дрожали. Регулус прикрыл глаза, погружаясь в это простое, живое прикосновение. Оно было якорем, который возвращал его к реальности. Он не находил слов, кроме самых простых и неуклюжих. — Прости.  В этот момент Нимфадора захныкала, требуя внимания. — Похоже, ей пора кушать, — сказала Меда, собираясь взять дочь. — Позволь мне, — неожиданно для себя предложила Вивьен. — Я покормлю ее, если можно. Меда с легким удивлением, но с явной радостью кивнула. Ви усадила малышку за специальный столик, взяла маленькую ложку с ручкой в виде зайчика и принялась за дело с удивительной ловкостью и нежностью. В ее движениях, в том, как она отвлекала девочку игрушкой, как ласково с ней разговаривала, проснулось что-то глубокое, материнское, дремавшее до поры до времени. Регулус наблюдал за ней, и внутри него разливалось щемящее, теплое чувство. Они больше не поднимали ту тему после того вечера. Он принял ее страх, решив ждать, пока она сама не будет готова. Но сейчас, глядя на нее, он видел не испуг, а глубинную, вытесненную болью потребность, которая наконец прорвалась наружу. Она пыталась залатать пустоту, оставленную жестоким диагнозом, согреваясь у чужого, но такого близкого очага. — У тебя отлично получается, — мягко заметила Меда, наблюдая за ними. — Тебе идут дети. Из тебя выйдет прекрасная мама в будущем.  Ви на мгновение подняла взгляд на Регулуса, и в ее глазах мелькнула тень той самой старой, затаенной печали. Но она тут же опустила глаза, сосредоточившись на ребенке. Регулус все понял без слов. Она боялась, но маленькое, хрупкое желание жило в ней, и сейчас, когда она была молода и сильна, когда раны от пыток еще не зарубцевались окончательно, но уже перестали быть свежими, нужно было действовать. И он поклялся себе, что сделает все, что в его силах, чтобы помочь ей. Оставив девушек на кухне, он поднялся и медленно прошел в гостиную. Тед Тонкс сидел в кресле, углубленный в чтение какого-то толстого тома по целительству. Увидев Регулуса, он отложил книгу. — Как самочувствие? Держишься?  — Держусь. Благодаря тебе, — Регулус остановился перед ним, его поза была прямой, несмотря на слабость. — Спасибо.  Тед смущенно махнул рукой, легкий румянец выступил на его щеках. — Да брось. Любой на моем месте сделал бы то же самое. Главное, что ты жив. Регулус кивнул и помолчал, подбирая слова. — Ты работаешь в Мунго? — начал издалека Регулус.  — Да, — спокойно подтвердил Тед, с легким удивлением в голосе. — Давно?  — Уже второй год там тружусь. А так целительством еще давно начал интересоваться.  Регулус сделал паузу, его пальцы непроизвольно сжались в кулаки. — Я хотел спросить… Насколько профессионален целитель Поук? В плане… если он поставил какой-нибудь не самый приятный диагноз, то насколько он может быть точен?  Тед нахмурился, удивленный вопросом. — Поук? Это один из лучших специалистов. Почему спрашиваешь? — Просто... интересно, — Регулус отвел взгляд, потом оглянулся на дверь в кухню и, убедившись, что она закрыта, прикрыл ее плотнее. Его голос понизился до почти неслышного шепота. — Может ли он ошибаться? В сложных случаях. Например... если состояние вызвано последствиями пыточных заклинаний? Тед внимательно посмотрел на него, и в его глазах мелькнуло понимание. Разговор шел не о самом Регулусе. — В медицине, даже магической, никто не застрахован от ошибок, — осторожно начал Тед. — Поук силен, это да. Но его область — скорее общая диагностика. А когда речь идет о таких... специфических повреждениях, как от пыточных заклятий... Там все очень индивидуально. Один и тот же «Круцио» может дать разные последствия в зависимости от силы заклинателя, длительности воздействия, даже от психического состояния жертвы. Общие схемы могут не сработать. Регулус напрягся, его взгляд стал жестким, испытующим. — У тебя есть знакомый, которому нужна помощь? — мягко спросил Тед. — Именно так. Мне нужен специалист. Самый лучший. Кто мог бы, так скажем, посмотреть на ситуацию под другим углом. Кто использует не только классические методы обследования.  — Чтобы посоветовать кого-то, мне нужно знать, о какой проблеме ты говоришь. Регулус напрягся и тяжело вздохнул. Он молчал несколько минут, не в силах сказать правду. Это касалось Ви, и говорить о ее проблемах налево и направо он не имел права.  — Это касается Вивьен, да? — еще тише произнес Тед. — Ты закрыл дверь, чтобы она не услышала, что ты ищешь для нее выход? По тому, как дрогнул лицевой мускул у Регулуса, Тед все понял. — И какая конкретно у нее проблема?  — Я не могу сказать.  — Регулус, я — будущий целитель. Для меня все, что касается пациентов, — строжайшая конфиденциальность. Говори со мной не как с мужем своей кузины, а как с врачом. Все, что я услышу, останется между нами. Мне нужно понимать суть проблемы, чтобы помочь. Регулус несколько секунд буравил его взглядом, взвешивая, оценивая. Наконец, он тихо, отрывисто кивнул и вкратце, сжав зубы, изложил суть дела, опуская самые интимные подробности, но давая понять масштаб трагедии. Тед выслушал его, его лицо стало мрачным. Он провел рукой по лицу. — Слушай... Тебе нужно искать не здесь. Не в Мунго и даже не в Лондоне. Наша медицина слишком консервативна. Но я был на практике в Шотландии, там подход другой. Они... они используют кое-что из магловских методов. Регулус недоверчиво поднял бровь.  — Не смотри на меня так, — Тед поднял руку. — Их медицина в чем-то примитивна, да. Но в диагностике... у них есть аппараты, которые видят тело изнутри с невероятной точностью. Гораздо лучше, чем наши заклинания сканирования. Если повреждения действительно на таком тонком уровне... их аппаратура может это уловить. — Напиши мне адрес клиники, о которой говоришь.  Тед кивнул, достал пергамент и быстро набросал адрес и имя. — Держи. Это частная клиника в Инвернессе. Спросишь доктора Маклауда. — Спасибо, — Регулус взял пергамент, словно это была самая ценная вещь на свете. — Слушай, это, конечно, немного не по теме, но… — немного замялся Тонкс, осторожно подбирая слова. — Я видел твою метку. Тот-Кого-Нельзя-Называть призывает ограничить маглорожденных, волшебников низшего сорта, в правах и наказать предателей крови. Ты находишься в его рядах… Скажи, моей жене и дочке грозит какая-то опасность из-за меня? Регулус посмотрел на него прямо, и в его взгляде не было ни тени сомнения. — Твою семью никто не тронет, — его голос прозвучал тихо, но с железной уверенностью. — Кем бы Меду не считали в нашей семье и как бы не злились за ее поступок…. Своих Блэки защищают. И, учитывая, что я ношу метку, будь уверен — вас никто не посмеет тронуть. Я не позволю.  На лице Теда отразилось безмерное облегчение. Он кивнул, и в его глазах блеснула благодарность. — Хорошо. Тогда… побереги себя. Раны были серьезными. Не геройствуй в ближайшее время. — Думаю, моя жена меня и не пустит, — сухо заметил Регулус. — Закует в цепи, но из дома не выпустит, пока не будет уверена, что от ран не осталось и царапины.  Тед тихо рассмеялся, прекрасно понимая его. Девушки, вышедшие из Слизерина, обладали особым, изощренным талантом добиваться своего, и Вивьен, судя по всему, не была исключением.

***

На следующий день в Корнуолл с визитом прибыли старшие Блэки. Мелании и Вальбурге отчаянно захотелось поболтать с Ви об их с Регулусом небольшом отпуске. Да и в обустроенном по-новому доме они еще не были. Что уж тут говорить — в эти смутные времена даже короткие минуты, посвященные чему-то отстраненному и светскому, становились глотком воздуха. Минуты, когда можно было забыть о тени кровопролития, ложившейся на каждый дом. Для Регулуса этот визит был сущим испытанием. Глубокие раны, скрытые под одеждой, пылали огнем, даже несмотря на постоянный прием зелий. Слова о том, что его вытащили чуть ли не с того света, были что ни на есть правдой. Каждое движение отзывалось тупой, ноющей болью, но он сжимал зубы, вынужденный держать лицо пуще прежнего, чтобы не вселить тревогу в и без того напуганную семью. Все прошло бы гладко, если бы не внезапное появление его брата, которое он почувствовал всем нутром.  — Сириус… — тихо, почти непроизвольно, вырвалось у Регулуса, и он тут же пожалел, увидев, как замерли и повернулись к нему все Блэки. — Что? — нахмурился отец.  — Сириус только что ступил на территорию дома, — пояснил Регулус, но взгляды, полные недоумения, не рассеялись. — Ты что, все-таки наложил на дом те самые защитные семейные чары, которые сигнализируют о каждом госте? — изумленно прошептал Орион, в его глазах мелькнул огонек одобрения и любопытства. — Ага, — кивнул Регулус, стараясь говорить как можно небрежнее. — А если этот гость еще и Блэк, то чары идентифицируют, какой именно. — Все-таки наша семейная библиотека — это кладезь по-настоящему интересных и сильных знаний! — гордо произнес Орион.  Долго Сириус себя ждать не заставил — влетел в дом, как в свой собственный. Как только он наткнулся взглядом на брата, у него будто камень с плеч спал.  — Слава Мерлину, живой! — выдохнул облегченно Сириус.  Он выглядел таким запыхавшимся, как будто пробежал кросс вокруг всего Хогвартса.  — А почему это ему не быть живым-то? — Вальбурга резко повернулась к старшему сыну, ее темные глаза сузились до щелочек, излучая ледяную подозрительность. Регулус тихо застонал внутри и сжал губы. Вот именно этого он и боялся больше всего. — Так Регулус чуть кони не двинул прошлой ночью! — сдав брата с потрохами, Сириус тут же поймал его испепеляющий взгляд и буквально физически ощутил, как сглупил. Он даже прикусил язык. — Что!? — взвизгнула Вальбурга, вскакивая с места. Ее лицо побелело от ужаса и гнева. — Спокойно, Вэл, — Орион поспешил положить руку на ее плечо, пытаясь удержать от нарастающей волны тревоги. — Ты в курсе, что приходить в гости следует по приглашению хозяев? — ледяным тоном поинтересовался Регулус. Каждое слово было отточенным клинком, и Сириус почувствовал его острие. Ви легонько хлопнула мужа по коленке, давая понять, что с братом, который спас его жизнь, нужно быть повежливее.   — Вот ты гад неблагодарный! — воскликнул Сириус, плюхаясь в свободное кресло с видом оскорбленной невинности. — Я вообще-то волновался за тебя! Ты же почти в отключке был! Как тебя только не расщепило при трансгрессии! — Ты что, трансгрессировал с ним в таком состоянии!? — голос Вальбурги достиг такой высоты, что задребезжали хрустальные бокалы на полке. — А что мне оставалось делать? — Сириус развел руками, с вызовом глядя на мать. — Я, как благородный гриффиндорец, не мог оставить нуждающегося в беде, — нарочито громко заявил он, с удовольствием вставляя в разговор ненавистный семье факультет. — Я надеюсь, у вас хватило ума не заявиться в Мунго? — вдруг встрял Арктурус, и его низкий, густой бас заставил всех на мгновение замолчать. — За кого ты меня принимаешь, дедушка! — с деланной обидой воскликнул Сириус. — Я же не глупец, чтобы собственными руками приговорить Реджи к Азкабану.  — Насчет глупца я бы поспорил, — язвительно проговорил старик. — Кто же трансгрессирует с человеком, находящимся без сознания? Прямой путь к расщеплению обоих. — А что мне надо было тащить его на своем горбу пешком до самого Лондона? — взъерепенился Сириус, его бравада начала давать трещины. — И кто же, позволь узнать, тебя вытащил с того света, Регулус? — спросил Орион, его взгляд был тяжелым и проницательным. — Тед Тонкс.  — Муж Андромеды, что ли? — уточнил Арктурус, и в комнате повисла напряженная тишина. Регулус лишь коротко кивнул, избегая взглядов. — Надо бы отблагодарить человека, — произнес Орион отстраненно, но в его тоне слышалась сложная гамма чувств — от долга до неприязни.  — Я уже всех отблагодарил за свое чудесное спасение, — вымученно, с нажимом на последнем слове, проговорил Регулус. — Спасение? — хмыкнул Аркутурус. — Тебя не просто подлатали, тебя при этом еще и в Азкабан не сдали! Учитывая, кто ее муж, тебе, Регулус, несказанно повезло. Если на порог моего дома подкинули бы окровавленного человека с меткой на предплечье, я бы сто раз подумал, спасать его или нет. Не знаю, откуда у вас с Сириусом такой запас удачи, что вас еще обоих не прихлопнули где-то. Признавайтесь, вы нашли тайный склад с Феликс Фелицис?  — А что, если пригласить Андромеду с ее мужем в гости? — в тишину ворвался мелодичный, спокойный голос Мелании. Она смотрела на всех с мягкой улыбкой, пытаясь рассеять напряжение. — Думаю, это будет отличной возможностью отблагодарить и Меду, и ее мужа за помощь. Тем более, я давно хочу увидеть свою правнучку. Эту чудесную девочку-метаморфа.  — Бабушка, приглашение в темное логово змей не выглядит как повод, чтобы отблагодарить. Скорее уж, как запугать. Ты уж извини, — фыркнул Сириус. — Так ты, дорогой, тоже приглашен, — невозмутимо парировала Мелания, и ее глаза весело блеснули. — Конечно, приглашен! — неожиданно горячо поддержал Орион. — Ведь у кого-то день рождения на следующей недели, так чем не повод собраться всей семье?  — Ну мне же не четырнадцать, чтобы отмечать свой день в кругу семье, — Сириус скривился, будто откусил лимон. — Так ты и в четырнадцать сбегал из дома, чтобы объестся мороженым со своими дружками, — не удержался от колкости Регулус. Ему доставляло странное удовольствие хоть как-то отомстить брату за его болтливость. — Кто-то просто завидует, потому что его не звали!  — Вообще-то, звали, — парировал младший Блэк, поднимая подбородок. — Я просто был горд и сдержан, чтобы не уподобляться подобным шалостям.  — Это называется веселье, зануда!  — Ну хватит! — голос Ориона прозвучал, как хлыст, заставляя братьев замолчать. Ваши препирания меня уже утомили! — он строго посмотрел на старшего сына. — Если тебе так хочется почувствовать себя взрослым, то пригласи своих друзей для моральной поддержки. Но умоляю, чтобы без происшествий! Никаких ссор и драк!  — Родители мне разрешают позвать на день рождения друзей, теперь я точно чувствую, что мне четырнадцать, — язвительно рассмеялся Сириус.  — Отец разрешил, не родители, — ледяным тоном поправила Вальбурга, скрестив руки на груди. — Я к присутствию твоей сомнительной компании отношусь крайне скептически.  — На другое я и не рассчитывал, мама, — Сириус ответил сладкой, притворной улыбкой. — Ну ладно! Так тому и быть! Пожертвую своим днем ради того, чтобы семья провела время вместе! — он с театральным вздохом поднялся и вальяжно прошествовал к брату. — Предлагаю провести сие мероприятие на нейтральной территории. Например, здесь. Ты не против, Реджи?  Сириус наклонился к брату и по-свойски хлопнул его по плечу. Регулус резко втянул воздух сквозь стиснутые зубы, и боль, острая и жгучая, на мгновение затуманила его зрение. Он поднял на брата взгляд, полный такой холодной ярости, что того бы могло испепелить на месте. — А-а-а, ты что, все еще в роли раннего бойца? Пардон! — Сириус отдернул руку, но было поздно. — Реджи, ты что, все еще не восстановился!? —  с новой силой воскликнула Вальбурга, ее голос дрожал от беспомощности. — Мало того, что снова скрываешь от семьи свое состояние, так ты еще сидишь тут, не соблюдая постельный режим?  — Со мной все в порядке, — сквозь зубы процедил Регулус, ненавидя эту суету вокруг себя. — За исключением бинтов по всему телу, — тихо, но внятно, с упреком добавила Ви. Ее спокойный голос прозвучал громче любого крика. Геройство мужа вызывало у нее не гордость, а страх и раздражение. Послышался тяжелый, усталый вздох Регулуса. Он был в ловушке. — Это просто возмутительно! Ты себя совсем не бережешь! — сетовала Вальбурга.  — Ой, ну все! Хватит его жалеть и журить! — неожиданно встрял Сириус. Регулус даже удивился, но тут же понял, к чему клонит брат. — Что насчет места проведения, а, Ви? — Нет, — ровно и спокойно ответила девушка, и ее твердый взгляд заставил Сириуса замереть. — Я не хочу видеть Поттера в своем доме.  Уголок губ Вальбурги непроизвольно, почти торжествующе, дернулся вверх. Хоть в этом она была не одинока. — Какая ты неблагодарная! Я вообще-то твоего мужа спас!  — И своего брата, — невозмутимо парировала девушка.  — Чем тебе не угодил Джеймс? — не сдавался Сириус, разводя руками. — Он заносчив и высокомерен. Люпина можешь позвать, он сдержан и молчалив.  — Признай, тебе не нравится Джеймс, потому что он может тебе ответить на твой яд. — Нет. Ты тоже мне можешь ответить, но тебя же я терплю, — она вскинула бровь, и сбоку послышался сдержанный, хриплый смешок Регулуса. Его взгляд, устремленный на жену, светился неподдельным обожанием. — Я просто не хочу видеть в своем доме людей, которые мне не нравятся.  — Зато чем больше гостей, тем больше людей оценят твой изысканный интерьер, — Сириус попытался подольститься, оглядывая комнату. — Я не нуждаюсь в чужой похвале, я и так знаю, что мой вкус безупречен, — надменно проговорила девушка и ударила по протянутой ладони Регулуса, которому явно нравилась непробиваемая позиция жены. Он ею просто восхищался. Хоть кто-то мог выдерживать словесный поединок с его братом столь долго.  — Ты невыносима! Ладно, а что если… — Сириус наклонился к ней и зашептал на ухо так, чтобы слышал только она: — …я раскрою тебе секрет школьных времен, как я узнавал, где ты или Регулус были, хотя физически меня рядом не было.   Ви на мгновение задумалась, в ее глазах мелькнуло любопытство. — Не актуально… но ладно, — наконец сдалась она с театральным вздохом. — Но если услышу хотя бы одно непонравившееся мне слово от твоего незакрывающего рот друга — выгоню незамедлительно. Без предупреждения.  — Ты самый добрый человек на свете! — просиял Сириус, расплываясь в ухмылке, будто только что выиграл великую битву. — Так, где там старина Кричер? Надо обсудить меню! 

***

Настал день рождения Сириуса, и в Корнуолле собрались все, кто только можно. Со стороны было очень странным видеть в одном месте надменных и аристократичных Блэков и друзей Сириуса, которые в большинстве своем были теми, кого его семья недолюбливала.  Меда отреагировала на приглашение довольно скептически, однако понимала, что встретиться с семьей рано или поздно придется, поэтому согласилась. Вновь оказаться в кругу семьи ощущалось весьма странным и чужим. Раньше семейные посиделки Блэков были неотъемлемой частью ее жизни, но теперь она не знала, как правильно себя вести. Однако точно понимала, что если кто-то попробует оскорбить ее дочь или мужа, то она уйдет незамедлительно. Тед, в свою очередь, к приглашению относя с большим энтузиазмом, желая хотя бы разок понять, что такое — находиться среди такой древней и знаменитой семьи. Андромеда списала это на обычное незнание ее чопорных и высокомерных родственников.  Друэлла и Сигнус держались с дочерью довольно холодно, но знакомство с очаровательной внучкой-метаморфом, казалось, слегка растопило их ледяные сердца. Нарциссы не было… Та сослалась на то, что Люциус предложил провести пару дней во Франции. Все уже было обговорено и запланировано, поэтому поменять что-либо было уже нельзя. Однако Ви чувствовала, что в Цисси сидит все еще неготовность встретиться лицом к лицу с той, кого она так любила и кем дорожала больше всего. И той, кто оставил ее, отделавшись лишь письмом с объяснениями.  Со своей стороны Сириус привел Поттера, Эванс, которая теперь тоже Поттер, и Люпина. На вопрос Ви, что тут забыл Артур Уизли, Блэк ответил тем, что мужчина и его жена не раз выручали его, приглашая к себе на ужин. Якобы в холостяцкой берлоге Сириуса отроду еда не водилась, поэтому гостеприимные Уизли были рады его видеть у себя в гостях. То, что Сириус пригласил на свое день рождение человека, только потому что тот его подкормил, вызывало в Ви смесь смеха и недоумения. С какой-то стороны ей казалось, что Блэк хотел напихать этот дом теми людьми, которые так раздражали его дражайшую семью.  Но если с Уизли все было понятно, и Ви, в принципе, не имела ничего против него, то вид, заходящей в ее дом, Доркас Медоуз заставил девушку вскипеть. Сириус решил собрать тут весь Орден Феникса?  — Да ты издеваешься… — прошипела девушка, буравя ненавистным взглядом девицу, которая чуть не отправила на тот свет ее мужа.  — Что такое, дорогая? — обеспокоено поинтересовалась Мелания, стоящая рядом с ней.  Девушка не ответила и повернулась к Сириусу, весь ее вид говорил о том, что она готова его испепелить на месте.  — Ты в своем уме? — шикнула она. — Как ты посмел ее позвать в этот дом, после того, как она не угробила Регулуса?  — Ви, она моя хорошая подруга. И она же не знала, что это Регулус оповестил нас о ловушке для нее, — шептал Сириус, стараясь не привлекать лишнего внимания.  — Это просто немыслимо! — воскликнула девушка и направилась в сторону Регулуса.  Блэк стоял, прислонившись к камину. Его поза была расслабленной, но Ви прекрасно знала, что под темной рубашкой скрываются бинты. И пусть раны уже почти затянулись, остаточная боль при резких движениях все еще присутствовала.  — Ты как? — прошептала девушка, встав рядом с мужем, как за защитную скалу.  — Наш дом наполнен кучкой народа, часть из которого я на дух не переношу, — съязвил Регулус, но увидев обеспокоенный взгляд жены, его спесь спала. — Не переживай за меня, Ви. Со мной все в порядке.  Блэк притянул ее к себе ближе и оставил невесомый поцелуй на виске. Такие легкие и невинные прикосновения — единственное, что они могли себе позволить при таком количестве гостей.  Атмосфера в гостиной напоминала натянутую струну, готовую лопнуть в любой момент. Воздух был густым от невысказанных упреков, снисходительных взглядов и попыток сохранить подобие светского приличия. Чопорные Блэки, восседавшие на бархатных диванах, словно королевские особы на тронах, составляли разительный контраст с более свободно чувствовавшими себя гостями Сириуса. Сам виновник торжества, казалось, наслаждался этим социальным адом, который сам же и устроил. Он сновал между гостями с бутылкой огненного виски в руке, подливая всем подряд, словно пытаясь жидкостью потушить тлеющие угли конфликта. Вальбурга и Орион держались обособленно. Орион изредка обменивался парой церемонных фраз с Артуром Уизли, который, краснея от смущения, расспрашивал о свойствах какого-то магического артефакта на полке. Вальбурга же не скрывала своего неприятия, ее холодный взгляд скользил по Лили Поттер, чье простое платье и рыжие волосы были вызовом всему ее аристократическому естеству.  Неожиданно островком спокойствия стала Мелания. Она увлеченно беседовала с Римусом Люпином о древних рунах, найдя в тихом волшебнике благодарного и знающего собеседника. Казалось, ее искренний интерес на время развеял тень тревоги, обычно читавшуюся в ее глазах. Андромеда и Тед держались рядом с Друэллой и Сигнусом, образуя хрупкий семейный круг вокруг Нимфадоры. Девочка, чувствуя напряжение, то и дело меняла цвет волос, пытаясь развлечь мрачных деда и бабку. И, к удивлению всех, это работало. Сигнус, стараясь сохранять суровость, не мог оторвать глаз от внучки, когда та отрастила себе ярко-синие локоны. — Удивительно... — пробормотал он, и в его голосе прозвучало нечто, отдаленно напоминающее тепло. — Она унаследовала сильный магический дар, — мягко заметила Андромеда, ловя взгляд матери. Друэлла молча кивнула, и в ее глазах мелькнуло что-то похожее на гордость. Ви старалась вести себя приветливо со всеми гостями, как и полагается хозяйке дома. Особенно, учитывая тот факт, что Регулус не проявлял особого интереса к светским беседам сегодня в силу своего не самого бодрствующего состояния. Меда изъявила желание прогуляться по саду, который за весьма короткий срок облагородила Ви. Поэтому доверив свое самое дорогое сокровище в виде дочки доверенному лицу — Ви, Меда и Тед под ручку отправились на улицу. Девушка была только рада посидеть с малышкой и показать ей дом. Дора проявляла интерес практически к любой вещи, но, к сожалению, очень быстро его теряла, переключаясь на что-то новое.  Регулус и Ви разместились на диване в зале. Дора нашла очень занимательным фамильный перстень Блэков на его руке, поэтому не выпускала из своих маленьких ручек палец Регулуса. А тот и не был против. Девчушка вызывала в нем умиление своим любопытством.  В какой-то момент Дора решила порезвиться и поменяла цвет волос на светлый, а глаза на зеленый, скопировав внешние черты Ви. Внутри Ви что-то екнуло, когда это произошло. На секунду она представила, что именно так могла выглядеть ее дочка.  — Возможно, так и будут выглядеть ваши дети, — с теплотой в голосе произнесла Мелания, любуясь правнучкой.  Ви вскинула потерянный взгляд на Меланию и мгновенно напряглась. Малышка, будто считав ее эмоции, начала ворочаться на ее руках.  — Признаться честно, метаморфизм — очень полезная способность. С ее помощью на себя можно примерить любую внешность и решить, что тебе больше подходит. Вот только частые и особенно кардинальные изменения несут за собой не самые приятные последствия…. Но не будем о плохом…. Ви уже не слышала рассуждений Мелании, погрузившись словно в вакуум своих тревожных мыслей. — Расслабься, — шепнул Регулус, сделав вид, что повернулся посмотреть в окно. Он мягко провел пальцами по ее плечу, пытаясь сбросить возникшее напряжение. Вот только Ви это уже не помогало. Печаль глубоко осела в ее груди.  Она передала малышку Регулусу, а сама кинула ему что-то вроде: «Тут душно. Мне нужно на воздух». Блэк прекрасно понимал ее состояние и безумно хотел последовать за ней. Вот только Дору деть было некуда. Бабушка улизнула, уже переговариваясь в сторонке с Орионом. А Друэлла и Сигнус куда-то запропастились. Регулус чувствовал, что его просто все бросили. Девочка обладала очень сильной эмпатией, поэтому нервное состояние Регулуса пропускала через себя. Она начала хныкать, поэтому Блэк не нашёл ничего лучше, кроме как пойти с ней прогуляться по дому и отвлечь ее чем-нибудь интересным. 

***

Грехи других судить

Вы так усердно рветесь,

Начните со своих —

И до чужих не доберетесь.

У. Шекспир

***

В это время Ви стояла на террасе, сжимая перила так сильно, что побелели костяшки. Она знала, что так будет. Что семья Регулуса будет время от времени говорить о их будущих детях. Но Ви не ожидала, что это наступит так быстро, и именно тогда, когда она наиболее уязвима. Она еще не свыклась до конца с этой мыслью о невозможности иметь детей, поэтому все напоминания о том, что от них этого ждут в будущем, давили на нее с неимоверной силой. Девушка взяла в руки хрустальный бокал с шампанским, который прихватила на выходе, и пошла в сторону беседки. Какого же было ее удивление, когда она застала там Доркас Медоуз. Она подошла ближе, замечая, что девушка курит сигарету. Ви наморщила носик от неприятного дыма. — Здесь нельзя курить, — немного жестко произнесла Ви, обращая внимание Доркас на себя. Она кивнула в сторону цветов, окольцовывающих беседку. — Для цветов вредно.  Девушку это слегка насмешило.  — А чего тогда запрещающую табличку не поставили? — усмехнулась она.  — Потому что понадеялись на благоразумность гостей, — съязвила девушка.  Медоуз ничего не ответила, продолжая дымить. Ви это злило. В ней сидела горечь от недавней ситуации и ненависть на девушку перед ней, которая чуть не убила ее мужа. И никакие оправдания слова Сириуса о том, что это была случайность, и Медоуз просто не могла знать, что это Регулус можно сказать спас ей жизнь, не имели для Ви никакого значения. Регулус был ее мужем. Он чуть не умер. И это все, что ее волновало.  Ви не стала с ней церемониться и просто с помощью палочки выхватила у нее сигарету, опустив на каменную плитку и потушив носком своей туфельки.  — Какая-то ты не очень гостеприимная. В вашем же светском обществе нельзя так себя вести, разве нет? — язвила девушка. — Обычно вы, аристократы, просто морщите нос за спиной у тех, кто вам не по нраву, а в глаза сдержанно улыбаетесь. Учтиво молчите, когда кто-то поступает так, как вам не хочется.  — Как ты много знаешь про высшее общество, когда сама не являешься его частью, — ядовито проговорила Ви. — Вот только знаешь, это мой дом, и я не намерена миндальничать с теми, кто мне не по нраву.  — И чем же я тебе не угодила? — рассмеялась девушка. — А, брат Сириуса. Точно. Если ждёшь извинений за то, что ранила твоего мужа, то не надейся. Для меня все Пожиратели равны, и меня совершенно не волнует, кто скрывается под маской. Надел маску, значит, записал себя в число негодяев и жестоких убийц. С такими я не церемонюсь.  Этот грубый и пренебрежительный тон действовал Ви на нервы. Как она смела в этом доме, так говорить о его хозяевах? Записывать Регулуса в жестоких убийц только потому, что он носил маску Пожирателя. Может, позиция Ви была неправильной с точки зрения морали, но ей было плевать. Она выбрала этого человека и не позволит никому кидаться обвинениями ни в ее сторону, ни в сторону Регулуса.  — Чего ты так напряглась? Я понимаю, что правда иногда неприятна и колит глаза, но не стоит принимать так близко к сердцу, — притворно мягко сказала девушка. — Или я задела лично тебя? Может ты под рукавом платья тоже прячешь черную метку?  Ви сжала от злости бокал в своей рука до такой степени, что тот просто лопнул. Просто разлетелся на мелкие осколки, часть которых впилась в ее ладонь. На звук сбежались Меда и Тед, которые были неподалеку, а из дома вышло пару человек. Ви не знала, кто именно, так как буравила ненавистным взглядом Медоуз, которая выглядела несколько ошарашено от ее всплеска эмоций.  — Ви, что случилось? — Регулус приблизился к девушке, с легким испугом замечая стекающие капли крови по ее пальцам.  Ви сжала волшебную палочку, так и норовясь ее поднять и кинуть в Медоуз чем-нибудь темным и неприятным. Регулус заметил ее напряжение и подрагивающую руку с палочкой, поэтому аккуратно подошел сзади и обхватил ее запястье, пытаясь уберечь от необдуманных действий.  — Думаю, все в порядке, — отозвалась Медоуз. — Просто хозяйке дома, наверно, следует пропить курс успокоительных, раз ее выводят из себя совершенно незначительные вещи.  — Пошла вон, — прошипела Ви.  — Что? — Я сказала, пошла вон, — процедила Блэк и развернулась к дому, уходя прочь.  Но спокойно уйти ей не дали, Сириус, который тоже вышел из дома, мгновенно перехватил ее за руку.  — Да что с тобой? — вспыхнул Сириус. — Хватит вести себя так надменно и заносчиво с людьми, которые тебе лично нихрена не сделали! — глаза его горели злостью и непониманием и были немного затуманены из-за выпитого алкоголя. — Ты живешь чуть ли не как в сказке! Совсем не зная, что там за стенами твоего маленького мирка, в котором ты скрываешься. У тебя все в жизни прекрасно, так чем ты так недовольна, что выплескиваешь свой яд на каждого второго!? Какие у тебя проблемы? Отказались родители!? Ну так ты не одна такая единственная в мире, у кого семейные дрязги, — он махнул рукой куда-то в сторону. — Но почему-то остальные как-то с этим справляются и не вымещают свою внутреннюю злость на других! Ты живешь сладкой жизнью, которой многие могут только завидовать и мечтать о том, чтобы у них был любящий муж, дом, дети! У тебя есть все, а чего нет, то ты с легкостью получишь в будущем! Но ты на все это забиваешь, концентрируясь только на плохом! Почему-то даже те, у кого в жизни все хреново не кидаются так яростно на тех, у кого все хорошо. А ты, имея все, что только можно, плескаешь ядом просто, чтобы доказать, что ты лучше и выше других. Но это и так все прекрасно знают, однако ты не упускаешь никогда возможности напомнить об этом лично.  Сириус замолчал, глубоко задышав. Он не знал, что на него нашло и почему весь скопившиеся за годы негатив он решил выплеснуть на Ви. На девушку, которая, казалось, сейчас просто растворится у него на глазах. Такой потерянности и пустоты в ее глазах он не видел никогда. Он не должен был отрываться на ней. Нет. Просто эта мелочь с Доркас была как спусковым крючком для всего того, что накопилось в душе. Также как и для Ви, когда она разбила бокал, только из-за того, что в ней скопилось много негативных эмоций. Слова Доркас для нее мало, что значили. Но сказанного и сделанного уже не воротишь.  Регулус, ошеломленно наблюдавший за всем со стороны, ждал, что Ви взорвется от такой пламенной речи Сириуса, ударит его на крайний случай. Но то, что она просто развернутся и пойдет в дом, он никак не ожидал. Уходить, не оставив последнего слова за собой, было не в ее стиле. И от этого молчаливого ухода становилось только хуже. Все было прздец как плохо.  — Знаешь, какая твоя главная проблема? — спокойно прошептал Регулус, подходя к брату. — Ты сначала говоришь, а потом думаешь. Ты никогда не следишь за тем, что вылетает из твоего рта. Не думаешь, как это отразится на собеседнике. И твой срыв на нее — показательный пример.  Сириус смотрел в сторону дома немигающим взглядом. Ви уже скрылась за его стенами, но взгляд он так и не отвел.  — Советую тебе извиниться перед ней. Не прямо сейчас. Подумай сначала о том, что именно ты ей наговорил, — убийственно спокойным тоном говорил Регулус. — Ты нихрена не знаешь о ее жизни и о том, что она пережила. Эта была не глупая очередная перепалка, которую можно просто забыть. Ты ее не просто обидел, а задел за живое. 

***

Давай помолчим, без драм.

Слова — ураганы и вихри. 

Самый большой океан 

Не зря называется Тихий. 

***

Регулус развернулся и пошел в дом в надежде, что сможет отыскать явно расстроенную или, скорее, разбитую жену. То, что Ви умчалась наверх, ему подсказала бабушка. Не застав Ви в спальне и гардеробной, он направился в ванну. Только он открыл дверь, как сразу заметил Ви, сидящую на полу. Слезы беззвучно текли по ее щекам.  Регулус присел перед ней на корточки и осмотрел раненую ладонь.  — Не говори ничего, пожалуйста, — прошептала сдавлено девушка. — Не хочу ничего слышать. Никаких утешений, никакой жалости, никакого сочувствия.  И Регулус сделал так, как она попросила. Он просто встал, открыл ванный шкафчик и достал маленький пинцет. Он взял ее ладонь в свою руку и начал медленно, с бережливой осторожностью вытаскивать мелкие осколки. Ви зашипела от боли, пытаясь инстинктивно вырвать руку, но Регулус лишь сильнее сжал ее запястье.  — Тише, потерпи немного, — нежно прошептал он, вытаскивая уже последний кусочек стекла.  Регулус обработал ее ладонь и бережно забинтовал. Он опустился на пол у стены рядом с девушкой в качестве немой поддержки. Ви устало положила голову на его плечо. Он не знал, сколько они так просидели, пока Ви не пришла в себя. — Ты должен вернуться к гостям, — хрипло вымолвила Ви, поднимаясь с пола. — Я умоюсь и тоже спущусь. Все хорошо.  «Все хорошо» — фраза, которая говорит, что ни черта не хорошо, но я сделаю вид, что все в порядке. Регулус прекрасно знал, что Ви подавлена и просто пытается показать, что все в норме. Спорить с ней сейчас об этом не хотелось. Регулус встал, оставил легкий поцелуй на ее щеке и вышел из ванны.  Спустившись вниз, он обнаружил, что часть гостей уже отчалила домой. Что ж, это было к лучшему. Оставшиеся гости сидели в гостиной, потягивая горячий чай.  — Как она? — спросила подошедшая Меда.  — Она будет в порядке, — скомкано ответил он.  — Точно? — обеспокоено переспросила кузина. — Просто… Ви кажется немного нестабильной.  — У Ви есть некоторые проблемы, которые она не хочет обсуждать. Ей сейчас просто нужна поддержка. Простая дружеская поддержка, без каких-либо расспросов.  Андромеда понимающе кивнула. Спустя полчаса Ви так и не спустилась. Регулус волновался, но с какой-то стороны признавал, что это, наверно, к лучшему. Ви нужен отдых. Это мероприятие явно было ей не по душе. И его действительно не стоило здесь устраивать.  Гости постепенно разошлись, и в доме воцарилась тревожная тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине. Регулус, стоя у окна и глядя на темный сад, чувствовал себя виноватым. Виноватым за этот вечер, за боль жены, за свою неспособность оградить ее от всего этого. Сириус, тем временем, бродил по опустевшим комнатам, чувствуя тяжесть собственных слов, будто гири, привязанные к его ногам. Алкогольное опьянение прошло, оставив после себя лишь горькое послевкусие и ясное, невыносимо четкое понимание содеянного. Он видел лицо Ви — не гневное, не язвительное, а опустошенное, словно он выжег в ней все до тла. Слова Регулуса звенели в ушах: «Ты нихрена не знаешь о ее жизни».

***

Та девушка, что улыбалась всем,

На самом деле погибала изнутри.

***

Он медленно поднялся по лестнице. Дверь в их с Регулусом спальню была приоткрыта. Заглянув внутрь, он никого не увидел. Из-за двери ванной доносился тихий плеск воды. Сириус постучал костяшками пальцев в дерево. — Ви? Это я. Ответа не последовало, лишь плеск на мгновение прервался. Он толкнул дверь и замер на пороге, сердце заколотилось где-то в горле. Ви сидела на краю ванны, уставившись в забинтованную ладонь. Она была бледной, глаза опухшими от слез, но теперь в них не было пустоты — была усталая, глубокая печаль. — Можно войти? — тихо спросил Сириус, чувствуя себя непрошеным гостем в ее горе. Ви не ответила, но и не прогнала его. Он вошел и прислонился к косяку, не зная, с чего начать. Как извиняться за то, что вывернул наизнанку чужую боль, даже не подозревая о ее существовании? — Я... — его голос предательски сорвался, превратившись в хриплый выдох. Он сглотнул ком, подступивший к горлу, и попробовал снова.  — Я пришел извиниться. Я вел себя как последний мудак. Хуже того. Я... я не имел права говорить тебе все это. Ни единого слова. Ви медленно подняла на него взгляд. Ее зеленые глаза, обычно полные насмешливого огня, сейчас были тусклыми и бездонными, как озеро в пасмурный день. Только усталость. — Какой пункт тебя больше всего беспокоит, Сириус? — ее голос был тихим и хриплым. — То, что я надменная? Или то, что у меня «сладкая жизнь» и нет проблем? Сириус сжал кулаки до побеления костяшек, чувствуя, как по лицу разливается жгучий стыд. — Все. Все беспокоит. Потому что я... я не знал. Я не думал. — Да, — тихо согласилась Ви. — Ты не знал. Ты не знаешь. Она вновь опустила взгляд на свою перевязанную руку, пальцы другой руки нервно теребили край бинта. — Ты кричал на призрак, Сириус. На картинку, которую сам себе нарисовал. На счастливую аристократку в золотой клетке, у которой есть все. — Она горько усмехнулась. — И знаешь что? Я бы так хотела, чтобы эта картинка была правдой. Хотела бы всем сердцем. Она замолчала, и Сириус понял, что должен сделать лишь одно — слушать. Слушать, не перебивая, и наконец-то услышать. — Говоришь мне про сладкую жизнь? Никакая она не сладкая, а напрочь пропитанная горечью и болью… — горько усмехнулась девушка. — Ты так любишь всех обвинять, не разобравшись… Помнишь тот случай с Регулусом, когда вы встретились на поле боя? Знаешь, почему он ненавидит Лестрейнджа до такой степени, что желает убить? Не потому, что Лейстрендж когда-то приставал ко мне, вызывая в Регулусе жгучую ревность. И не потому, что я была насильно связана с ним брачным договором. Он узнал, что я и Регулус продолжали отношения даже после объявления о будущем браке. Он узнал, выманил меня в свой особняк и пытал. Применял ко мне как физическую силу, так и моральную… Втаптывал меня в грязь… и он… он… — Ви переходила на крик, задыхаясь слезами.  Взгляд Сириуса был ошеломленным, полным боли и вины. Вины за то, что он все это время не знал, что творилось за красивой картинкой их счастливой пары. — Регулусу пришлось пойти на ужасные вещи, чтобы освободить меня… А я… я.. уже не видела смысла в этой гребаной жизни, наполненной только болью и страданием. Я винила себя за то, что обременяю Регулуса. Не даю ему спокойно жить без всех этих своих проблем. И я решила в какой-то момент сделать всем одолжение… Избавиться от боли… — она говорила тише, но каждое слово било точно в цель. — И знаешь… я испытала невероятное облегчение, когда полоснула лезвием по запястью. Я помню каждую секунду перед тем, как отключилась. Перед тем, как Регулус нашёл меня и спас. Знаешь, что скрывается под этой татуировкой, — Ви с силой задрала длинный  рукав платья, обнажая запястье с рисунком. — Шрамы! Знаешь, что выжжено у меня на ребрах? Мерзость, клеймо, которое оставил после себя Лестрейндж мне в наказание! Уродство, с которым мне пришлось ходить больше года, прежде чем я наконец перекрыла это гадство чернилами. И только тогда по-настоящему я ощутила себя новой версией себя. Несломленной. Той, у которой счастливая жизнь. Жизнь рядом с любимым. С тем, кто готов ради тебя на все.   — Черт… Ви… — Сириус не находил слов, чтобы выразить ту бушующую бурю эмоций, что взрывалась у него внутри от рассказа девушки. От ее отчаянного крика. От истории, которая была скрыта от всех глаз. Всех, кроме одних.  — И до недавних пор я практически совсем не вспоминала о прошлом. Будто не было ничего плохого. Забыла как страшный сон. Действительно решила, что наконец-то имею право жить спокойно и счастливо. Что это возможно. Но судьба-злодейка, — с горькой иронией прошептала она. — Ты сказал, что у меня будет все, чего нет сейчас. Дети. — Она произнесла это слово так тихо, что он едва расслышал, но оно прозвучало, как приговор. — Ты прав, многие мечтают о доме, о муже, о детях. И у меня есть дом. И есть муж, которого я люблю больше жизни. И это настоящее чудо. Но детей... детей у нас не будет, Сириус. Никогда. Пытки от Круциатуса оставили свой след…  Она посмотрела на него прямо, и в ее глазах он увидел ту самую боль, которую не заметил раньше, ту рану, которую она скрывала под маской холодности и язвительности. — И каждый раз, когда кто-то, особенно здесь, в этих стенах, говорит о нашем «будущем», о наших «наследниках»... это как ножом по сердцу. А сегодня... сегодня эта маленькая девочка скопировала меня. И твоя бабушка сказала, что так могут выглядеть наши с Регулусом дети. И я... я сломалась. Сириус стоял, не в силах вымолвить ни слова. Пазлы складывались в ужасающую картину. Ее реакция на Доркас, ее напряжение весь вечер, ее срыв... это была не злоба. Это была агония. — Прости, — выдохнул он, и это слово было лишено всякой бравады, это было простое, горькое признание своей слепоты. — Ви, я не знал. Я действительно нихрена не знал о твоей жизни. я... я думал... — Ты думал, что я просто злая стерва, которая всем недовольна, — закончила она за него, но без упрека, с какой-то странной покорностью. — Отчасти так и есть, но это не потому что мне нравится так себя вести, а потому что не могу по-другому. Я не могу винить тебя за то, что ты наговорил. Ты не знал. Не знал, потому что я молчала и носила все в себе. Делилась только с Регулусом. И сегодня ты просто наступил на больное место, о существовании которого даже не подозревал. Сириус сделал шаг, затем другой, и медленно опустился перед ней на колени. Пол был холодным. Он бережно взял ее здоровую руку — такую маленькую и хрупкую в его крупной ладони — и сжал, пытаясь передать хоть каплю тепла. — Это не оправдание. Никакое. Я был ослом, идиотом и... — он замолк, подбирая слова. — Мне жаль. Мне так жаль, что я причинил тебе еще больше боли. Ты моя подруга. Пусть мы и ссоримся, и спорим, но я должен был быть добрее. Я должен был видеть дальше собственного носа. Ви смотрела на его склоненную голову, на его сильные руки, сжимающие ее пальцы. Гнев ушел, оставив после себя изнуряющую пустоту и странное, щемящее облегчение: он наконец-то увидел. Не маску, а ее настоящую, израненную суть. — Я знаю, что ты не со зла, — тихо сказала она. — Ты никогда не делаешь ничего со зла. Ты просто... несешься сломя голову, сметая все на своем пути. И иногда попадаешь в тех, кто стоит ближе всех. Она высвободила руку и легонько ткнула его в плечо, в этом жесте была усталая нежность. — Встань с колен, идиот. Не достоинство это твое — на коленях перед женщиной ползать. Сириус поднял на нее взгляд, и в его серых глазах, помимо вины, теплилась робкая надежда. — Ты... прощаешь меня? Ви вздохнула. Длинный, усталый вздох, будто выдыхая вместе с ним часть тяжести. — Да, прощаю. Потому что злиться на тебя за то, чего ты не знал, — все равно что злиться на грозу за то, что она мокрая. Бессмысленно, — она слабо улыбнулась. — Но если ты когда-нибудь снова посмеешь наорать на меня, не разобравшись, я превращу тебя в жабу без возможности вернуться в прежний вид. Навсегда. Сириус рассмеялся, сдавленно, хрипло, но это был искренний смех облегчения. — Понятно. Считай, что урок усвоен на века. Он встал и посмотрел на нее серьезно. — Спасибо. За то, что сказала. За доверие. Я... если захочешь поговорить когда-нибудь... я всегда тут. — Знаю, — кивнула Ви, и в ее глазах мелькнула тень привычной теплоты. — А теперь иди. Регулус, наверное, уже извел себя всякими мрачными мыслями внизу. Скажи ему, что я скоро спущусь. И что... все в порядке. Сириус кивнул и вышел, притворив за собой дверь. Он прислонился к холодной стене коридора, закрыл глаза и выдохнул, чувствуя, как каменная тяжесть с его плеч сваливается, сменяясь новой, но уже иной ответственностью — ответственностью понимания. Он попрежнему мало что знал о ее жизни, но теперь он знал главное — за ее колючими шипами скрывалась ранимая, истерзанная душа, которую нужно было беречь. И он поклялся себе, что с этого дня будет видеть не только шипы, но и хрупкий цветок, который они защищали.

***

Я усвоил лет с пяти

Глубину вот такой морали:

Если сложно самому уйти,

Сделай так, чтоб тебя прогнали.

***

Сириус спустился вниз. Регулус все так же стоял у огромного окна, вглядываясь в ночь за стеклом. Его поза была напряженной, пальцы сжимали подоконник так, что костяшки побелели. Услышав шаги, он резко обернулся. В его глазах читался немой вопрос и тревога. — Ну как? — выдохнул он, и голос его дрогнул. Сириус ничего не ответил. Вместо слов он подошел вплотную и притянул его к себе в порывистом, крепком объятии. Таком, каким обнимал, наверное, только в далеком детстве, когда мир был проще. Регулус замер, опешив, его тело на мгновение окаменело от неожиданности, но затем он медленно, неуверенно обнял брата в ответ.  Объятие длилось долго. Когда Сириус наконец отступил, все еще держа его за плечи, Регулус увидел в глазах старшего брата не привычную насмешку или снисхождение, а боль, вину и нечто, от чего что-то сжалось внутри него. Нечто очень знакомое, родное. — Я горжусь тобой, — тихо, но четко проговорил Сириус. Регулус отшатнулся, будто от удара. Его глаза расширились от изумления. Таких слов он не слышал от брата никогда. И всегда считал, что и не услышит. Не надеялся даже. А зачем? Он не сделал ничего того, что действительно бы вызвало у старшего брата гордость. По крайне мере, так считал Регулус.  — Горжусь тем, что ты так стойко выдержал все то, что свалилось на вас с Ви, — продолжил Сириус, слова давались ему тяжело, будто он вытаскивал их из самой глубины души. — Что не сдавался, когда все шло наперекосяк. Что был рядом с той, кого любишь, даже когда она была на самом дне. Дне, с которого ты ее вытащил. Я честно никогда не подумал бы, что в тебе столько силы и духа, Духа, чтобы идти сквозь все преграды, когда весь чертов мир против.  — Она тебе все рассказала, да? — тихо, почти беззвучно, спросил Регулус, опустив взгляд. — Да. Все. Не знаю, как ты смог это все выдержать. Но я рад, что ты всегда был с ней рядом. И продолжаешь оставаться. Ты… ты гораздо лучше и достойнее меня. Во всем. Регулус нервно провел пальцами по левому предплечью, где скрывалась черная метка, и поднял на брата мучительный взгляд.  — Не во всем.  — Не надо, Реджи, —  с искренним протестом сказал Сириус, пытаясь остановить его. — Ну раз сегодня вечер откровений, то смысл скрывать уже что-либо… — с горькой улыбкой прошептал Регулус, набираясь духа. — Ты же знаешь, чем занимаются Пожиратели. Знаешь и за это их презираешь, ненавидишь.  — Ты не такой, как они, — резко мотнул головой Сириус, отгоняя невысказанное. — Я убивал, Сириус, — выдохнул Регулус, и слова повисли в воздухе тяжелым грузом. — И не один раз. — Тебе это нравилось?  — Нет! — ответил Рег без тени сомнения, и в его глазах читалась такая мука, что сомнений не оставалось. — Тогда ты не такой, как они, — Сириус сказал это с отцовской, непререкаемой твердостью. — Ты не плохой человек. Ты просто тот, у кого в жизни случилось много плохого. Тот, кто сделал неправильный выбор. И, возможно, в этом есть и моя вина.  — Нет… — начал было Регулус, но Сириус не дал ему говорить. — Я отдалился от тебя первым. Но не потому что не любил, ненавидел или презирал. Нет. Конечно, нет. Ты всегда был хорошим. Примерным сыном. Примером для подражания. Достойным наследником.  — Прекрати, — бормотал Регулус, отчаянно качая головой, будто эти слова, которых он когда-то жаждал, теперь обжигали его. — Нет, не надо. — А я... был чужим в этом мире. В мире наших родителей. И когда я попал в Хогвартс и увидел другую жизнь, я ухватился за нее как утопающий. Родители были в ярости. Сначала я пытался лавировать, а потом... плюнул на все. И я не хотел тащить тебя за собой. Потому что кто-то один из нас должен был остаться, чтобы им было кем гордиться. Я оставил эту роль тебе. — Сириус замолчал, его взгляд ушел в прошлое. — Помнишь, как в детстве ты ходил за мной по пятам? Во всех проделках я был зачинщиком, а ты — моим верным сообщником. Мне нравилось, что мы вместе познаем мир. Поэтому я... я стал отталкивать тебя. Боялся, что ты, как тогда, пойдешь за мной, и тебя постигнет та же участь — стать белой вороной в собственной семье. Я делал вид, что ты мне не нужен. А ты злился. Обижался. А потом... ты вырос. У тебя появились свои взгляды. Своя дорога. И я подумал, что моя задача выполнена. Ты больше не нуждался в старшем брате, за которым можно идти. — Нуждался, — прошептал Регулус, и голос его сорвался. Он сглотнул, отводя взгляд. — Всегда нуждался. — Теперь я это понимаю. Слишком поздно. Прости, — Сириус видел, как глаза брата наполняются влагой, и почувствовал ответное жжение в своих. Этот вечер выворачивал душу наизнанку. — И мне нет дела до того, кого и сколько ты убил. Ты мой брат. И я знаю, что в тебе есть добро. То, как тебя любит Ви... такая любовь не возникает к плохому человеку. Плохих не любят. Запомни это. — Я… рад, что ты мой брат, — с трудом выдавил Регулус, и по его щеке скатилась первая предательская слеза. — И что ты все еще считаешь меня им. — Ну все, Реджи! — Сириус хрипло рассмеялся, чтобы скрыть сдавленность в горле, и потрепал брата по плечу. — Ты меня сейчас действительно до слез доведешь! Регулус смахнул слезу и слабо рассмеялся.  — Ви сказала, что спустится к тебе. Но, видимо, она все еще в расстроенных чувствах, поэтому иди-ка ты к ней сам.  — Думаю, Ви притаилась на лестнице и подслушивает, — усмехнулся Регулус. — Потому что я точно слышал, как дверь ванны хлопнула, — уже громче добавил Регулус.  Послышались тихие, почти неслышные шаги. Сириус обернулся и увидел Ви, стоявшую на последней ступеньке и слегка смущенную от того, что ее обнаружили. Регулус знал ее как облупленную. И в этом тоже было что-то трогательное.  Сириус кивнул им обоим и вышел, наконец-то оставив их наедине друг с другом. С его плеч свалился многолетний груз недомолвок и обид. И он чувствовал невероятное облегчение, смешанное с горьковатой радостью, что тяжесть эта наконец ушла, сменившись тихим, но твердым пониманием.