ТёмТёмыч и его семья

      Тихий шорох ключей в замке — и упрямая дверь поддалась, знакомые щелчки дали понять, что всё наконец открыто. ТёмТёмыч осторожно выдохнул: так долго и упорно пытался тихо пробраться домой, что чудом не разбудил всех подряд. Ибо за пять минут умудрился чуть ли не потерять в очередной раз ключи в недрах своего рюкзака, со звонким грохотом уронить их на пол и немного запутаться в том, какой ключ и куда вставлять. Это чудо ещё, что родители квартиру на внутренний замок не закрыли!..       Парень тихонько приоткрыл дверь и заглянул в квартиру. Сердце взволнованно сжало от знакомых любимых видов родного места, и даже дыхание словно на мгновение замерло: Господи, как же он сильно соскучился! Полгода его не было в отчем доме, и казалось, что уже привык к самостоятельной жизни, ан нет — стоило ему сделать шаг в квартиру, как сразу же внутри что-то судорожно заскулило. Чего сейчас-то переживать, теперь он наконец-то дома, ну Тёма, зачем так расклеился?..       Чемоданы с вещами и подарками плавно (и спасибо, почти без шума) перекочевали в квартиру следом, и Тёмыч прикрыл дверь и осторожно щёлкнул замок. Вокруг стояла типичная утренняя тишина, и душа немного успокоилась: все спокойно себе видели десятые сны и он никого, к счастью, не разбудил. А то было бы обидно, если бы сюрприз, такой желанный, не получился.       Вот уже целый год ТёмТёмыч учился в Испании и постигал изучение этого быстрого, энергичного и красивого языка и вместе с тем — основы профессии. Неожиданно даже для самого себя он оказался в этой удивительной стране и в итоге не пожалел ни капли, что выбрал для получения образования именно её. А во всём виновата оказалась Пашка, которая следом за отцом влюбилась в испанский язык и притянула к нему ещё и Тёмыча. Правда, познания с помощью репетиторов и приложений и через погружение в языковую среду отличались, так что Тёма и Павла просто шутки ради решили после окончания школы попробовать подать документы для обучения в испанские вузы. Первые два года, когда их оформляла одна Пашка, оказались для неё неудачными. Зато потом после одновременной подачи ими двумя счастье улыбнулось, и в итоге и Павла, и ТёмТёмыч умчались на получение новых знаний в другую страну, где вместе изучали не только испанский язык, но и удивительный мир.              Если для Сапёра и Гороха отъезд дочери не стал сюрпризом, то вот Гаус и Шевелев оказались в состоянии полнейшего шока. Нет, они знали, что их сын подавал документы, но когда он действительно поступил, на них обрушилась ужасающая их обоих правда: их Тёма собирался уезжать в другую страну, ещё и так далеко от них. Да, парень он уже самостоятельный, совершеннолетний, но очень привязанные к сыну родители неожиданно поняли, что не были готовы его отпускать. Но к их чести, сказали они об этом только спустя месяца три его жизни в Испании.              — Ты так горел этой идеей, так радовался поступлению, что мы не решились тебе мешать. Хотя я хотел, — признался ему Серёжа по видеосвязи. — Да, мы переживали, само собой. Но ты же так хотел поехать, ты был счастлив… Вот будут у тебя свои дети, всё поймёшь!       — Да и к тому же, ты уже самостоятельный человек, сам можешь устраивать свою жизнь, — добавил Артём. — И я счастлив, что смог посетить огромное количество стран и увидеть мир во всех его аспектах, и тебе желаю того же. А ты и вовсе живёшь в другой среде, знакомишься с новыми людьми… Короче, ты одну из моих мечт невольно исполнил, я этому рад. Но мы всё равно очень скучаем. Всё будет в порядке, просто пока непривычно без тебя рядом.              — Я тоже по вам всем очень сильно скучаю, — улыбнулся тогда ТёмТёмыч, чувствуя при этом разрывающую болезненную тоску. — Но у вас есть преимущество: у вас вместо меня сейчас Алиска есть, пусть вас достаёт.              — Ну эй! — сразу же чуть возмутился Гаус. — Ничего подобного, тебя никто и ничто не заменит. Вы оба нам очень ценны и дороги и вас обоих очень сильно любим.              Шебутная Алиса тогда ещё закричала в телефон громкое «Дя!», и Тёма засмеялся: ладно, сестрёнка наверняка права, да и отцовскую любовь он чувствовал даже за тысячи километров.              Первый раз после отъезда он приехал к семье на Новый год, и тогда так сильно не хотелось уезжать из родного дома, что даже нарочно чуть было не опоздал на рейс — самосаботаж во всей своей красе. В итоге всё следующее полугодие, несмотря на насыщенную жизнь в Испании, парень скучал и желал вернуться как можно скорее. А за пару месяцев до прилёта решил немного пошутить и назвал им другую дату возвращения — на месяц позже настоящей. ТёмТёмыч захотел сделать родителям сюрприз и примчать тайком, так, чтобы они совершенно его не ждали и обрадовались ещё сильнее. Именно поэтому он так осторожно и заходил в квартиру — не хотелось дать себя обнаружить раньше времени. И, кажется, ему удалось: в квартире ранним утром царила полная безмятежность.              После мытья рук Тёма так же тихо перетащил чемоданы и сумки в свою комнату и уселся на кровать для небольшой передышки. Его маленькая обитель словно и не изменилась со времени его отъезда, даже пыли на полках и огромной коллекции Фанко не было. Видимо, родители всё равно предпочитали держать комнату в порядке, и это тоже трогало сердце. Заботливые они у него, даже в этой крохотной детали.       Осторожно расставив все необходимые вещи, Тёма тихонько заглянул в родительскую спальню. Ждать их пробуждения в прятках в своей комнате не хотелось, слишком уж в нетерпении находился парень и слишком уж скучал. Так что решил утолить эту жажду простым осторожным взглядом на спящих родителей и маленькую сестрёнку. Стоило ему зайти и узреть свою семью наконец-то воочию — как он с трудом сдержал смешок, потому что его отцы были неизменны и были верны своим привычкам. Ещё с детства парень помнил, как его родители вечно спали, сцепившись друг с другом словно оттаявшие пельмени (именно так ворчал порой папа Артём, когда после сна в обнимку у него ныла спина). Картина оставалась всё такой же даже спустя много лет. В этот раз папа Артём залез на спящего на спине папу Серёжу и обхватил его, словно коала. Да и папа Серёжа держал его спину так, будто и не собирался выпускать из своих объятий. Ну вот и как после такого зрелища верить постоянным угрозам папы Серёжи о разводе? Любили же друг друга капец как.       С правого бока раздался шорох, и Тёма тут же повернул голову к маленькой кроватке в комнате. В сердце неожиданно защемило: Господи, это настолько он скучал по этому удивлённо-доброму взгляду голубых, прямо как у папы Артёма, глаз?..       Двухлетняя Алиса стояла и опиралась на ограждение детской кроватки. Она смотрела на брата с явным шоком и широкой улыбкой — кажется, признала, и сейчас секунды отрывали ТёмТёмыча от её радостного визга. Так-то виделись они каждый день, но всё время по видеосвязи, а не лично, но, видимо, и этого девчушке хватило, чтобы своего любимого, по мнению папы Артёма, члена семьи признать.       — Привет, крошка, — прошептал ей Тёма с улыбкой и, крадучись, подошёл к ней. — Проснулась, Лисёнок?       Девочка угукнула, но, на счастье, родителей не разбудила и лишь просто похлопала его по щеке. Спасибо, что в этот раз не с силой богатырской, а то в младенчестве любила родному братику люлей надавать. И не закричала сейчас на эмоциях — ещё и по этой причине умничка.       — Только тише, Алисонька, давай пап не будем будить, они наверняка устали, солнышко, им надо подремать, — он наклонился к кроватке и улыбнулся. — Пойдёшь со мной? М?       — Дя! — благо, хоть не на всю ивановскую закричала, а просто спокойно произнесла эту фразу.       Но Лиса-егоза, как часто твердили родители, не была бы егозой, если бы не попыталась сама вылезти из кроватки к любимому братику, и лишь благодаря скорости реакции Артёма-младшего она не рухнула вниз. Высота пусть и совсем небольшая, да и вокруг предусмотрительно положили мягкий ковёр после одного такого полёта Алисы — спасибо, что хоть ничего тогда не сломала, кроме психики папы Артёма — но парень всё равно заволновался. А девочке хоть бы хны: она спокойно перекочевала в объятия к старшему брату, протянула ручку к его вихрастой голове и растрепала всю причёску. Что ж, ладно, его волосы и так после самолёта выглядели весьма своеобразно.       — Да, я знаю, ты любишь портить причёски папам, теперь и мне решила, умничка ты моя. Пойдём-ка на кухню? Ты небось проголодалась.              Сестрёнка кивнула и сразу обхватила его за шею — прямо как в новогодние каникулы, когда Алиса то и дело жестами да слогами (а иногда и почти предложениями) упрашивала брата взять её к себе и постоянно обнимала, когда тот держал её на руках. Не забыла, милая!              — Пошли-ка, ать-два, ать-два! — и так тихими шагами они вместе дошли до кухни, где Тёма усадил малышку в её стульчик, но та ловко, буквально в секунду вылезла из него и встала рядом с парнем. Ещё и смотрела так вдохновлённо — мол, я готова к любым приключениям, чё делать будем?              Что ж, папа Серёжа рассказывал ему про новые способности этой очаровательной во всех отношениях принцессы. Она чуть ли не на голове стояла («вся в Артёма, вот ты себя так не вёл!»), залезала даже в самые потаённые места, обожала вытаскивать мусорное ведро и украшать картофельными очистками пол, а однажды и вовсе залезла в стиральную машину и застряла там, что вызвало у родителей панику, но вместе с тем и истерический смех и непонятные шутки про «четыре стиралки». Когда Тёма случайно нашёл на Ютубе выпуски шоу «На репите», всё встало на свои места. А узнав позже, что в раннем детстве и сам ТёмТёмыч застревал в стиралке по примеру папы Артёма, он понял, что быть с некоторой очаровательной ебанцой — это у них семейное. Что ж, они этим и подкупали всех вокруг.              — Ты не хочешь сидеть, Лисёнок?              — Неть, — девочка потянула руки к нему. — На вутьки.              — На вутьки так на вутьки, — смиренно выдохнул ТёмТёмыч, взял сестру и аккуратно положил её на себя так, чтобы малышку можно было держать одной рукой. — Ну что, будем кашу варить тебе?              — Неть, — она замотала головой и чуть обдала его густыми прядками волос.              — Ох, вот уж мы эстеты, я в твои годы не выпендривался… наверное, — задумался Тёма. — А что ты хочешь?              Алиса ткнула пальчиком в холодильник.              По просьбе парень открыл его, и девочка сама потянулась к пакетику с детским пюре, стоявшим на полке.              — Ага, вот ты что сейчас любишь… — Тёма послушно взял указанное и почитал название. — С яблоком, малиной и клубникой… Слушай, я б такое тоже хомячил. Ладно, — он открыл крышечку и передал пакетик сестре. — Приятного аппетита!              — Пасиба, Тёма, — Алиса улыбнулась и тут же начала есть вкусное пюре, заставив парня слишком сильно умиляться.              Мало того, что поблагодарила, ещё и по имени назвала! И не испугалась его, хотя уже давно виделись, надо же. Хотя, может, и стоило беспокоиться: а вдруг не помнила особо и так с каким-нибудь незнакомым дядькой ушла?.. Но ведь по имени-то назвала…              Так, отбой, он начинал тревожиться не хуже папы Серёжи.              Пока Алиса спокойно себе трескала покупное пюре, ТёмТёмыч изучил содержимое холодильника и решил на скорую руку сделать горячие бутерброды: на что-то более серьёзное у него не было особых сил после перелёта, да и родители наверняка скоро уже проснутся.              — Лисёнок, поможешь мне приготовить бутеры, м? — он улыбнулся сестре.              — Неть, — гордо припечатала Алиса, и Тёма не смог сдержать смеха.              У его сестры с ранних лет есть гордость и личные границы, это так-то очень здорово.              — Обожаю твою детскую непосредственность и чувство собственного достоинства, — Тёмыч поцеловал её в щёчку и снова очаровался, когда сестрёнка чмокнула его в ответ. — Умничка ты моя! Тогда давай я тебя поставлю рядом с собой и буду готовить, а ты не уходи далеко, чтобы вдруг в какую опасную ситуацию не попасть. Ладно, милая?              Несмотря на активное согласие Алисы, покоя так и не случилось: пока Тёма нарезал колбасу и помидоры и натирал сыр, девочка несколько раз порывалась залезть во включённую и нагревавшуюся духовку — прямо как он в своё время, по рассказам папы Артёма, утащила пару кусков сыра (но здесь парень её очень даже понимал), смачно облизала пол и чуть не откусила декоративный шнурок на штанине парня.              — Господи, если я был таким же неугомонным ребёнком, то я понимаю абсолютно все истерики папы Серёжи, — вздохнул ТёмТёмыч, засовывая подготовленные бутерброды в духовку. — Алисонька, милая, не ешь корм младшей Клёпы, я тебя прошу. Клёпа тоже есть захочет.              Но девочке было абсолютно без разницы и она рылась себе в сухом корме и пристально рассматривала маленькие сухарики. Ладно, может, они не такие уж и вредные, раз кошки их едят…              Аккурат в этот момент на кухню зашла та самая владелица кошачьей миски и с явным недоумением посмотрела на Тёму, словно на инопланетянина с другой планеты.              — Ну привет, моя балбесница! Ты где сидела? Спала, что ли? А я по тебе скучал! — Тёмыч тут же обхватил не очень-то довольную кошку и начал тискать в своих руках. — Моя милая! Моя очаровательная!              Тут ему в ногу резко прилетел удар, да такой сильный, что икра аж запульсировала. От неожиданности парень даже ойкнул и в шоке посмотрел на хмурую сестру.              — Ты чего?              — Это я мивая, — непосредственно заявила Алиса. — А не она, — с этими словами малышка откинула от себя часть высыпанного кошачьего корма и показала кошке язык.              Вот это ничего себе. Максимально нежданная и необычная ревность. Ещё и к кому! К Клёпе!              — Самый милый член нашей семьи — это, конечно, ты, Алисонька, тут сомнений быть не может! Но и на Клёпушку не обижайся, она тебя любит очень-очень, — что ж поделать, пришлось выпустить кошку и взять на руки уже саму девочку.              Почувствовавшая свободу Клёпа спокойно пошла к тарелке с едой и, видимо, плевать хотела на то, что вообще-то хозяин приехал. А он её, между прочим, ещё маленьким котёнком взял! Точнее, это они с Ваней случайно услышали у мусорных баков писк и обнаружили в пакете пятерых маленьких котят. Потом были бессонные ночи и у Тёмы, и у отцов с выкармливанием малышей каждые два часа, и бесконечные поиски пристроя подросших котиков. Клёпу-младшую решили оставить себе: слишком уж на прежнюю египтяночку, ушедшую в глубокой старости, была похожа.              Уже успокоившаяся от ревности Алиса сидела на руках у Тёмы и зачем-то опять рылась в его волосах, пока вдруг где-то в глубине квартиры послышался шорох и взволнованный, но такой родной голос папы Серёжи:              — Алиса! Алисонька! Лисёнок, ты где? Ты куда уползла, Алиса?              Сердце замерло в ласковом волнении и тревожном ожидании. Вот он, сюрприз совсем скоро исполнится!..              — Пап! — крикнула Алиса, сдавая их с потрохами.              Что ж, не так всё и плохо, он долго ещё в тишине продержался, так что сестрёнка умничка, подыгрывала ему всё это время достаточно хорошо.              — Лисёнок, ты как на кухне очу… тилась… — забежавший в явной тревоге папа Серёжа резко замер, увидев, у кого на руках сидела его дочь.              Его лицо в мгновение запунцовело, глаза неотрывно смотрели на него, а во взгляде был абсолютный шок вместе с блеснувшим оттенком такой желанной и такой нужной радости. Даже дыхание его будто на секунды остановилось — настолько недвижимой ошарашенной скульптурой казался папа Серёжа. Хотелось надеяться, что он от шока инфаркт ненароком не заработает — таких сюрпризов их семье точно не надо, Тёма только радость огромную хотел получить, а не больничные палаты родителям.              — Охре… неть, — только и смог он сказать, прежде чем на его лице расцвела широкая счастливая улыбка. — Тёма… Тёмка, родной!              Тут же Тёме — а вместе с ним и взвизгнувшей сидящей на нём Алисе — подарили очень крепкие, заботливые и такие долгожданные объятия. Папа Серёжа быстро поцеловал его куда-то в макушку и снова прижал к себе, словно самое ценное сокровище — собственно, именно им Тёма себя и чувствовал. Через такое объятие парень хорошо ощущал, как от радости сильно билось рядом с ним папино сердце. Да что там — и его сердце точно так же стучало в унисон. Счастливый без меры Тёмыч аккуратно обнял отца одной рукой и наклонил голову к папиному плечу, сам стремясь оказаться к нему ещё ближе. Он слишком сильно скучал, в конце концов!..       — С днём моего приезда, папа! — засмеялся ТёмТёмыч и другой рукой осторожно придержал чуть ли не прыгавшую на нём сестру. — Как я рад вас всех видеть, вы бы знали…              — А мы-то как рады! Балбес, блин! — Серёжа так и не отпускал его и мягко гладил по спине, отчего расслаблялось не только тело, но и что-то в душе — иначе как объяснить, что ему тут же становилось ещё радостнее, ещё легче от того, что он наконец-то дома?..              — Тёма дома! Тёма дома! — Алиса покрутила головой, снова ударяя своими волосами уже их обоих, и потрогала папу Серёжу по плечу. — Дома Тёма!              — Да, наконец-то, дома… — выдохнул он, и в голосе его очень ясно слышалась улыбка. — Я так рад тебя видеть, ты не представляешь… Это ты специально нам не сказал, что ли? Хотел тайком прилететь?              Тёма довольно угукнул.              — Вот ты ж, блин… — шутливо пожурил отец. — Не сказал, придумал, что потусит с друзьями ещё несколько недель, а сам-то…! Ну вот ты… Тёма! Артёмы делают самые классные, но самые шокирующие сюрпризы, я понял.       — Обязательно передай этот комплимент ещё и папе Артёму, он оценит, — парень хихикнул. — Получился сюрприз-то? Я слишком уж хотел такой подарок сделать! Так что извини!       — Да получился, не то слово! — Шевелев снова поцеловал сына — теперь уже в лоб, прямо как в детстве — и с явным нежеланием всё-таки выпустил его из своих объятий. — Господи, ни словом не намекнул… «Я ночью в клуб иду!», ага, конечно, блин…       Папа Серёжа так обыденно возмущался и так широко улыбался, что Тёма ликовал: сюрприз действительно удался на славу, именно такую реакцию он и ожидал, зная, как сильно родители его любили.       — Ну я же не мог сказать правду! — хихикнул Тёма.       — А Тёма меня... носив! На вучках! — вставила Алиса, решив поделиться важным, по её мнению, воспоминанием сегодняшнего утра.       — Ага, а ещё пытался вытащить её голову из духовки, — хихикнул ТёмТёмыч и чмокнул сестру в макушку. — Кстати, пап, я там на скорую руку горячие бутерброды сделал, выключишь плиту? Вроде уже должны быть готовы.       — Ну ты даёшь… — присвистнул Серёжа и приоткрыл духовку. — Только приехал — и уже завтрак сделал. Ты во сколько прилетел-то?       — В половину пятого утра, плюс пока добрался, пока зашёл… А там и принцесса проснулась, — Тёма погладил сестру по голове. — Я её и взял, чтобы она меня вам не сдала. Моя любимая умничка, сработала на пять с плюсом.       Алиса довольно заулыбалась и послала брату воздушный поцелуй. Тёма в ответ его игриво поймал и спрятал в ворот футболки, на что девчушка заливисто засмеялась.       — Да вообще… Я когда Лисёнка в кроватке не увидел, чуть инфаркт не получил, — с помощью прихваток Серёжа достал противень с бутербродами и поставил его на деревянную доску. — Она ж куда угодно заползти может!.. Ты представь, вчера вечером Артём вообще доставал её из уборной, когда она головой чуть ли не в унитаз залезла. Благо, не успела. Ну хочешь ты попить, родителей попроси, зачем в унитаз-то лезть? Ещё и Клёпу с лотка согнала случайно, пришлось кошкины лужи вытирать. Ты, конечно, был очень активным мальчиком, но она тебя в плане приключений уделала. На Пашку этим похожа. Кстати, Вы вместе тайком прилетели?       — Ага, она тоже всей своей ватаге решила сюрприз устроить, — хихикнул Тёма и поцеловал сестрёнку в макушку. — Только вы Ване, Венере и всем нашим не говорите пока что, что мы прилетели. Я хочу ещё к Ване неожиданно заявиться, у него как раз завтра тур заканчивается и он прилетит… Хочу его в аэропорту встретить. Вот он в шоке будет!        — А свадьба сково? — непосредственный вопрос Алисы, уводящий всю тему разговора на неожиданную линию, ввёл ТёмТёмыча в состояние ступора.       Господи, ей всего-то два с лишним годика, а она уже про его свадьбу думала?.. Явно тут не обошлось без старших членов их прекрасно-сумасбродной семьи.       Тёма с хитринкой во взгляде посмотрел на нарочито спокойного и якобы недоумённого сказанным папу Серёжу. Да только вот сына не проведёшь, он давно научился определять, когда тот лишь изображает из себя человека, который «ни при чём». Небось они перед Алиской их отношения с Ваней обсуждали! А сестрёнка их смело сдала. Настоящая умничка.       — Пап, мы с Ваней поженимся тогда, когда захотим, и я не буду, как ты, тащить папу Артёма в ЗАГС насильно, — хихикнул ТёмТёмыч.              — Ой, да если бы я его в ЗАГС не потащил, я бы тебе по документам был никем! — шутливо возмутился Серёжа. — И вообще, он потом сам только рад был, что мы поженились.              — Это точно, рад был и до сих пор постоянно радуюсь, что его смелость и упрямство мне такую замечательную семью подарили, — вдруг в дверном проёме появился Артём с ослепительной улыбкой и мигом минулся обнимать сына. — Тёмыч, мой Тёмыч, мой любимый прекрасный Тёмыч приехал! Я когда твой голос сейчас услышал, подумал, что сплю. Привет, Тё-ё-ё-ё-мыч мой дорогой! Мы так скучали!              Отец так крепко захватил его в плен своих объятий, что на секунду парень подумал, что аж задохнётся. Папа Артём сразу понял, что переборщил, и чуть ослабил хватку, но от своих рук не выпускал: ведь тоже скучал сильно и ждал. Даже хотел устроить их совместную поездку в Испанию к сыну, а Тёмыч, у которого тогда уже были куплены обратные билеты домой, всячески его отговаривал. Наверное, папа тогда расстроился… Небольшое чувство вины перед папой Артёмом кольнуло сердце, но парень постарался переключиться на папу сегодняшнего — счастливого от его приезда и довольного без меры.              — Папа — соня! — засмеялась Алиса. — Папа соня, папа соня! Тёма дома, а папа — соня!              — Тот ещё соня, и меня ещё так спать увалил, что я приезд сына пропустил, — хмыкнул Серёжа. — И без разницы, что я про его приезд и не знал.              — Наше ты солнышко, порадовал нас! — Гаус всё его никак не отпускал, его щетина чуть колола кожу, но Тёма не дёргался — не желал уходить из родительских любимых объятий. — А то и я что-то без тебя загрустил, и Серёжка уже загоняться стал, мол, наш Тёма уже совсем взрослый, самостоятельный и якобы мы на тебя слишком давили, что ты теперь не хочешь домой приезжать. Короче, забил Серый на адекватную сепарацию.              — Эй! Да ты и сам-то хорош!              Недовольный возглас от папы Серёжи значил только одно: папа Артём сдал его с потрохами. Хотя вообще-то да, адекватная сепарация должна быть, и Тёма считал, что она у него прошла хорошо. Он прекрасно мог жить отдельно (споры с испанскими ремонтниками кондиционеров и попытки повесить шторы не считались), но при этом всё равно сильно любил своих родителей и, конечно, свою сестру. Она как раз улучила момент, выбралась от Тёмы и подскочила к папе Серёже, и тот сразу же взял её к себе на руки.              — Вообще сюрприз здоровский получился, но мы же не подготовились ни к чему, и вообще… — начал было папа Серёжа, но Тёмыч мигом его успокоил:              — Что, салют не успели купить к моему приезду? Пап, успокойся. Сейчас бутеры поедим, потом закажем чё-нибудь… Но а вообще, я бы поспал несколько часов, я в самолёте подремать не смог, голова от шума гудела, да и потом пока мы с Пашкой добрались… Так, а подарочки когда дарить?              Алиса мигом развернулась к братику и посмотрела на него восхищённым взглядом. Вот кто всегда рад приятностям!              — Сначала поесть! Ещё и вёз небось дофига всего тяжёлого, знаю я тебя, — начал бубнить Серёжа и удерживать дочку, которая вдруг заметила бутерброды и захотела их себе взять. — Солнышко, не волнуйся, сейчас я тебе тоже дам его, не волнуйся…              — Ой, а ей можно? — обеспокоенно спросил Тёмыч.              — Жареное пока нежелательно, но она всё равно возьмёт только один, скривится из-за наличия ненавистных помидоров, всё обслюнявит и не будет ничего есть. А потом потребует что-нибудь другое, — усмехнулся Артём и наконец отпустил сына. — Мы уже эту схему просекли.              — Тогда я спокоен, — улыбнулся Тёма и подошёл к Шевелеву и Алисе и наклонился к малышке. — Бутербродик хочешь? Иди ко мне на ручки, Лисёнок, я тебя всем угощу, я соскучился по своей принцессе!              — А по отцам он, значит, не соскучился, всё понятно, мы своё дело сделали и вообще уже не нужны… — возмущённо-шутливый бубнёж папы Серёжи был прерван объятиями от всех членов семьи — в том числе и от подскочившего папы Артёма, а также поцелуями в щёку и воткнутым в рот бутербродом от излишне инициативного сына.              Потом уже был и совместный завтрак, и долгожданная распаковка подарков, где главной королевой и одаряемой была, конечно, любимая сестрёнка (хотя за притащенную дорогущую электрогитару папа Серёжа был готов сына и расцеловать, и поругать, а папа Артём за крутую надувную лодку так вообще Тёмку затискал). Вместе всей дружной семьёй позже уложили вымотанного и уставшего Артёма-младшего спать, причём особенно сильно парень умилился с Алисы, которая чмокнула его в лоб, поправила одеяло и пожелала «летучих снов». Что бы это значило ещё — вопрос, но во сне к нему пришёл его Ваня, с которым они вместе отправлялись на самолёте в свадебное путешествие.              И именно этот сон Тёма первым делом рассказал прилетевшему на следующий день Ване. Тот, к слову, так был шокирован увиденным ТёмТёмычем с огромным плакатом «Где мой Шастун?», что прямо там в аэропорту рухнул перед ним на одно колено и потребовал руки, сердца и «чё-нибудь пожрать, я голодный, кошмар».              Что ж, Алиске вполне можно было шутки ради сказать, что предложение Тёме так-то уже сделали, а там и до свадьбы близко.              Только сначала предупредить родителей про юмористичность данного предложения.              Потому что Ваня Шастун нужен Тёме очень желательно живым.