ТёмТёмыч и его семья

      — Я вообще не люблю эту жизнь селебрити, но… Да твою мать, Артём Андреич, не шуми кустами, я видео записываю! — Шевелев отключил запись кружка в Телеграме и повернулся к мужу. — И прекрати есть всю малину! Сын же за тобой повторяет! Собирай давай!              — Ой, пап, да ладно тебе! — послышался детский озорной голос. — Её здесь много, и на варенье, и нам хватит!              — Я прекрасно понимаю, Тёмушка, что хватит, но хватит есть немытое! Ну Тёма, блин!              Через несколько секунд из кустов малины сначала показался Артём-старший с ведёрком в руках, а следом за ним — и младший, весь перемазавшийся в сладкой ягоде, но с довольной улыбкой и без меры вдохновлённый. Конечно, за раз столько сладости натрескался.              Что ж, ладно, малина полезная, да и ради радостного сына Шевелев и внеплановую стирку с китайским отбеливателем потерпит.              — Если вы будете заниматься исключительно поеданием малины с кустов, мы урожай соберём хрен знает когда, — всё-таки пожурил Серёжа. — Ещё часик — и совсем пекло установится, а это плохо.              — Я всё равно гулять буду! — заартачился сын, и Шевелев с трудом сдержал порыв высказаться.              Ладно, они сына взяли с собой в Гомель явно не для того, чтобы он дома сидел. А тот, почувствовав невиданную околосельскую свободу (а дача под Гомелем, где они сейчас находились, была как раз в деревне), возликовал и целыми днями предпочитал носиться под лучами палящего солнца, зачастую вместе с неугомонным папой Артёмом, для которого тридцать с лишним градусов жары являлись максимально комфортной температурой. Шевелеву же приходилось всё это терпеть и намазывать сына (и мужа — если успевал словить) солнцезащитными кремами и надеяться, что те не угодят в какие-нибудь отчаянные приключения. Серёжа прекрасно понимал, насколько их Тёмычу не хватало в Москве этой свободы, уличных прогулок и весёлого эмоционального времяпровождения, так что давал волю насколько мог. Но фоново всё равно следил: кто знал, куда бы мог забрести шестилетний егоза? Это в их детстве в таком возрасте они и гусей стерегли, и петухов чужих со двора гоняли (у Серёжи до сих пор травма после клевка этой особо агрессивной птицы и желание убежать куда подальше). А сейчас жизнь иная, за детьми глаз да глаз нужен! Особенно за таким активным, как их Тёма.              — Ладно, погуляешь, — отчеканил Серёжа. — Но для начала надо собрать малину!              — А я уже собрал! — довольно заявил ТёмТёмыч и показал папе полное маленькое ведёрко. — Так что пойду бабушке добычу сдам.              С этими словами мальчишка обхватил ведёрко поудобнее и помчал через весь двор к крыльцу дачного домика. Шевелев повернулся к Гаусу и увидел, каким мягким счастливым взглядом он провожал их сына. Внутри что-то ласково дрогнуло…              …но тут же исчезло, потому что Серёжа увидел почти полное собранное ведёрко малины и у Гауса. Да когда они успели-то!              — Да в смысле? Ты тоже почти всё собрал?              — Ага, — довольно улыбнулся Артём и перевёл взгляд на мужа. — Но это просто я быстро собираю, мне двумя руками удобнее это делать.              — Тебе много что удобно двумя руками делать, — фыркнул Шевелев. — Ничего, я сейчас тебя нагоню. А то ишь, затерялись там с Тёмкой в малине и хомячили…              — Ты бы тоже поел, а то ворчишь тут с голодухи, — усмехнулся Артём, взял из своего ведёрка ягодку и поднёс ко рту Серёжи. — Открой ротик.              Ох, явно не в том контексте сказал эту фразу Артём…              Шевелев приподнял бровь.              — Сам жри свои ягоды. А ещё лучше — оставь на варенье.              — Чисто технически, это ягоды, посаженные и выращенные твоими родителями, а не мои, — хмыкнул Гаус и осторожно провёл малиной по губам Серёжи, оставляя на них сладковатый сок и явно окрашивая их, словно помадой.              Некстати всплыли воспоминания о Гаусе на том проклятом пятом выпуске «Джема» с ярко-красной помадой на губах, после которого Шевелев запер его в ближайшей гримёрке и не выпускал минут сорок.              Языком Серёжа провёл по своим губам, собирая вкусную сладость, и с наслаждением заметил, как после этого потемнел взгляд Артёма. Конечно, у того вообще фетиш на облизывания — как на свои, так и на его, шевелевские, которые вообще-то бывали крайне редко.              Пару мгновений хватило, чтобы ошалевший Артём впился в разукрашенные малиной губы Серёжи. Довольный произведённым эффектом, Шевелев улыбнулся и углубил поцелуй, притянул Гауса к себе ближе, но услышанные далеко во дворе шустрые знакомые детские шаги заставили его всё-таки оторваться от мужа.       — Потом нацелуемся, — Серёжа погладил тяжело дышащего мужа по плечам и сделал шаг назад. — А теперь — вперёд собирать малину! Только мне ещё видео надо записать.              — Папы-ы-ы-ы! — мальчишка подлетел к ним и схватил обоих за руки. — Там дедушка сказал, чтобы кто-то один пошёл и помог ему с мотоциклом! Он там «Муравей» заводит.              — Это не мотоцикл, это мотороллер, — вставил Шевелев, и тут Артём снял с себя верёвку, державшую ведро, и всучил ёмкость супругу.              — Суть одна и та же, — отметил Гаус и поцеловал мужа в щёку. — Я сам схожу тогда, раз уже собрал. Давай, тоже заканчивай и приходите.              Быстрым шагом он направился к гаражу, оставляя самого Шевелева вместе с ТёмТёмычем, методично подъедавшего малину из ведра Артёма.              — Тёмушка, поможешь мне собрать малину? — Серёжа тяжело вздохнул: задолбался он с этими сборами, если быть честным.              — Ага! — согласно возвестил Тёма и забрал у отца уже собранный артёмовский урожай. — Только это ведро бабушке отнесу! И заодно новое ведёрко добуду!              Мальчишка мигом убежал, а Серёжа снова достал телефон: ну уж нет, он всё-таки запишет это видео с его новомодным луком на сельские сборы!.. А то давненько он свой телеграм-канал не обновлял.       

***

      Через сорок минут вся малина была собрана, а ещё спустя два часа семья вместе насладилась приготовленным пирогом с малиной. ТёмТёмыч ещё долго распинался и рассказывал, как он помогал бабушке в его приготовлении, и Серёжа мысленно надеялся, что их сын действительно в плане готовки всё-таки пойдёт именно в него, а не в Артёма, который даже макароны умудрялся разварить до степени слизня. Хотелось бы надеяться…              Позже Гаус утащил мужа в гараж на очередной ремонт «Муравья» (Серёжа не понимал, как эта тарантайка ещё могла ездить, если проржавела насквозь), пока отец Шевелева пошёл отдыхать, а Тёма, посидев с ними полчаса, побежал играть к соседским мальчишкам. Благо, что хоть площадка для игр была сравнительно недалеко от их дачного домика.              Однако когда настало время ужина, а Тёма ещё не прибежал к дому, Серёжа начал беспокоиться. Артём же просто махнул рукой — мол, дети заигрались, ничего страшного. Но вот на площадке ТёмТёмыча, как и новоявленных товарищей, не оказалось, а игравшие в волейбол девчонки понятия не имели, куда делись ребята. А когда мальчик не ответил на телефонный звонок, а спустя время абонент и вовсе перестал быть доступен, Шевелев вскипел не на шутку.              — Просил же его, по-человечески просил: не уходи далеко! — возмущался он, бесцельно пытаясь дозвониться. — Ну ничего, он у меня всё лето дома сидеть будет!              — Да успокойся ты, не будь извергом, это слишком жестоко и для ребёнка, и для нас с тобой. Он нам же канючить будет, — выдохнул Артём.              — Ну конечно, ты на его стороне! Ведь в тебя он пошёл этим искательством приключений и попаданием в неведомые дали! — вспылил Серёжа и рыкнул, когда связь в телефоне опять оборвалась.              — Даже если и так, то что с того? — недовольно посмотрел на него Артём и нахмурился. — Ты делаешь из ситуации трагедию. Скорее всего, они просто уехали все вместе покататься. Будто сам такого никогда не творил в свои шесть лет.              — Сейчас время другое!              — А дети такие же, — вставил Артём. — Короче, велосипеда его нет, значит, умчал куда-то вместе с пацанами. Надо у соседей поспрашивать, куда чаще всего их дети ездят, туда потом и пойдём. Пройдёмся по нескольким адресам и изучим, где дети сейчас сидеть любят.              Слова Гауса были разумны (хоть Шевелев и не желал это признавать), так что они разделились и пошли по домам, где и узнали несколько точек притяжения ребятни. На площадке всё ещё никого больше не было, на старой заброшке тоже (Шевелев там триста раз сматерился, пока лазил по обломанным ступеням). Серёжа очень надеялся, что их сын не поехал в сосновый лесок, поскольку тот своими масштабами довольно-таки напрягал. Да и речка не внушала доверия: а то кто ж его знал, а если бы Тёма на радостях от жары в воду полез?.. Одна из мам как раз сказала, что её сыновья забирали удочки, и Тёма в этот момент как раз был с ними. Мысленно проругавшись и пообещав устроить сыну знатную трёпку, родители отправились к водоёму.              Их сын обнаружился именно там: счастливый, без майки, ловящий рыбу на чью-то удочку. Причём аккурат в момент, когда внимательный Артём первым заприметил его на другом берегу, тот как раз вытягивал рыбу.              И конечно, стоило ему увидеть родителей, как радостный мальчонка тут же подскочил им и начал хвастаться:              — Папы, прикиньте, я уже три рыбы поймал! Но первые две маленькие совсем, а эта крупная! Я сам словил и сам червяков накопал вместе с ребятами! Папы, а мы поедем на рыбалку рано утром? Сейчас рыба не очень клюёт, жарко всё равно, хоть и вечер, а если с утра…              ТёмТёмыч продолжать трещать, да так, что местная ребятня даже шикнула на него и попросила быть тише. А Серёжа всеми силами стремился утихомирить бешеную бурю в себе. Собиравшись было сразу по нахождению устроить сыну мощную головомойку с требованием отчитываться о своих прогулках, Шевелев смотрел на восхищённого новым занятием сына, на такой искренний блеск в тёмных глазах, на широкую улыбку… И не смог ничего сказать. Не решился.              Каким же извергом он бы стал, если бы прямо сейчас устроил Тёме скандал и ор на всю ивановскую? Его ребёнок такой счастливый, первым делом побежал к родителям делиться искренней радостью… И лишить его этого прекрасного настроения Серёжа не смог.              Если бы Серёжа начал кричать и устраивать показательную «порку» (не в прямом смысле, конечно: он бы Тёму в жизни не ударил), то воспоминание, которое могло бы стать одним из самых трепетных и восхитительных, превратилось бы в ужасную горечь и явную травму. И спустя много лет их сын наверняка бы потом вспоминал рыбалку как что-то отвратительное. Так что Шевелев собрал все свои силы и заткнул свою злость (за которой на деле прятался нешуточный страх за любимого сына) куда подальше.              Неожиданно его ладонь оказалась обхваченной рукой Гауса: видимо, таким быстрым жестом он и сам пытался убедить мужа смолчать.              — Вау, ты умничка, Тёма! Такой молодец! — Артём улыбнулся и другой рукой потрепал сына по волосам. — Уже целых три рыбы! Слушай, это и так неплохой результат, особенно для первого раза, а уж тем более в жару! Только вот почему ты на телефон не отвечаешь? А то сначала мы до тебя дозвониться не могли, а потом и вовсе абонент был недоступен.              — Ой! — мальчишка резко достал телефон из кармана шорт. — А… пап, тут сеть не ловит! Извини. А звонков я не слышал. Да и нет их у меня, — и с этими словами показал экран телефона с открытой вкладкой звонков.              В очередной раз за день Шевелев мысленно проматерился. Дурацкая чёртова связь, которая даже звонки не провела!              — Ладно уж… — выдохнул Гаус и выпустил руку Серёжи. — Тёма, но в следующий раз, прошу тебя, говори о том, что ты куда-то с ребятами собираешься. Нам скажи или бабушке с дедушкой, хорошо? Мы с папой тебя потеряли.              «И волновались до усрачки», — продолжил в своей голове Шевелев. Само собой, Артём тоже нервничал, просто предпочитал действовать более рационально и решать проблемы по мере их поступления.              До Тёмы тем временем, кажется, начал доходить смысл появления родителей на речке и его собственного поступка, потому что мальчик поджал губы и чуть виновато уткнулся взглядом в землю.              — Простите… Я не хотел, чтобы вы волновались. Я просто не подумал.              Горестный вид и искреннее признание немного угомонили что-то беснующееся в Серёже, и он поспешил успокоить Тёмыча — не хватало ещё, чтобы он в самом деле сильно расстроился.              — На следующий раз будешь знать, что стоит сказать, куда ты направляешься, — он присел перед сыном и взял его ручки в свои ладони. — И на всякий случай скажу: пожалуйста, не лезь в воду, особенно без присутствия взрослых. Это опасно. Мы-то хоть за тобой проследить можем, если вместе купаться приехали. А тут не факт, что кто-то сам за себя в ответе, а уж тем более — за другого ребёнка.              — Не, пап, ты чего? — ТёмТёмыч поднял взгляд на него. — Я не собирался. Я только ноги у берега заходил помочить, и всё. Я далеко без вас боюсь. А футболку снял просто потому что жарко.              Что ж, тем проще.              Тревога немного отпустила сердце из плена, и Серёжа заметно спокойнее выдохнул.              — Ну вот и хорошо, — он улыбнулся, отпустил ручки сына и погладил его по плечам. — Пошли, покажешь нам свою рыбу.              — Ура, пойдём! — Тёма радостно подпрыгнул и побежал к мальчишкам, продолжавшим ловлю.              Позади раздался громкий выдох.              — Серёжка, ты чудо, — Артём ласково погладил его по спине. — Я так боялся, что ты на него сорвёшься… Он так нам хвастался радостно, так что извини, я решил взять бразды правления в свои руки и осторожно объяснить ему, что уезжать без разрешения и спроса не стоило.              — Ты бы знал, с каким трудом я держался, — мужчина нервно потёр ладони. — Но вроде он понял. Ладно. Утром разберёмся.              — Утром?              Шевелев усмехнулся.              — А ты что, думал, он теперь нас в покое оставит? Ничего подобного, завтра стопроцентно заставит ехать на рыбалку.              — Ладно, понял, завтра в четыре утра вставать, кошмар какой. Видимо, это мне месть за то, что наш Тёмушка любовью к приключениям пошёл в меня, — усмехнулся Гаус, и они вместе направились к ТёмТёмычу и его ватаге, где один из мальчишек в этот момент словил очередную рыбу.              — Именно! И вообще, ещё удочки надо у отца взять, всё подготовить, дел невпроворот…              Придя с речки домой, ТёмТёмыч вместе с папой Серёжей отправился копать червей и учил своего отца, какие черви будут хороши для рыбы, а каких лучше оставить «дорастать», по мнению тех самых мальчишек, которые учили его ловле рыбы. Позже по советам отца Серёжи они все вместе создавали приманку из муки, яйца, мёда и ванили, а мама поделилась банкой кукурузы, на семена которой тоже порой вполне себе неплохо ловилась рыба. В последнюю очередь мужья вместе занимались подготовкой припасённых на даче удочек и даже отрыли где-то на чердаке специальную железную сетку-авоську для будущей «добычи».              Так что на следующее утро счастливая семья отправилась на знаменательную рыбалку с запасами прикорма для рыбы, малинового пирога и чая на травах — уже для них самих, и хорошим настроением — даже несмотря на очень раннее пробуждение.              Но вдвойне примечательно, что ехали на рыбалку они на том самом отремонтированном «Муравье»: Артём был за рулём, а Серёжа и Тёма сидели сзади в кузове, укрывшись лёгким пледом и брезентом.              Их ТёмТёмыч так радостно визжал во время поездки и наслаждался тёплым июльским ветром в предвкушении семейной рыбалки, что и у Серёжи улыбка не сползала с лица.              Видеть искреннее счастье собственного ребёнка — это огромная радость, которую терять не хотелось никогда.       И они с Артёмом сделают всё возможное, чтобы этого счастья у их ТёмТёмыча было как можно больше.