magic city

Звон бокалов. Шум голосов. Свет в помещении тусклый и смягченный сгущающимися тучами сигаретного дыма. За одним из столов бара дискуссия в самом разгаре. Голубин со знающим видом кивает, внемля словам друзей. Философские размышления всё время граничат с провокациями, переводя разговоры то на повышенные тона, то, наоборот, к дружеским подколам и смеху. Выпито уже прилично, время перевалило за второй час ночи. Кто-то решил поговорить об отношениях, доверии в них, честности и изменах. Вопреки тому, что сказать на этот счёт есть что, Глеб лишь молча слушает остальных, в перерывах кивая. Если попробует сейчас что-то сказать, рискует не остановить поток пьяного бреда. Периодически обращается к сигарете, успевшей за последний час прирасти к руке. — Глебыч, чего молчишь? Или всё секретно? — русоволосый парень, раскрасневшийся, ухмыляется. Блондин непонимающе хмурится. — Ну у вас типа свободные отношения? — У нас? Свободные? — оскорблённо выпаливает, чуть ли не вставая. — Что за хуйню ты несёшь? — Ладно ты сказал, что с Сашей какое-то недопонимание, — парень недоверчиво щурится, — но тут слушок прошёл, что мадама твоя с директором своим спит. — Ты что сказал сейчас?! — хватает за ворот футболки, на удивление резко подтягивая к себе. Илья испуганно приподнимает руки, капитулируя. — Воу, цербер, спокойно. Это не я придумал… — оправдывается, пытаясь стряхнуть с себя руку Голубина, но тот только притягивает к себе ближе. — А кто? Кто, блять, это придумал? Кто вообще узнал, кем она работает? Вопросов сильно больше, чем получается задать. Первоначальная вспышка злости уходит на второй план, Глеб выдыхает и отпускает парня. Нетерпеливо кивает, ожидая, пока тот начнёт говорить. — Да был тут один, — подаёт голос Дима, — у него знакомая работает стрипухой, пригласила его в клуб… — Имя, — процеживает сквозь зубы, снова теряя крупицы самообладания. — Никита вроде, — Илья неуверенно тянет, что-то вбивая в телефон, — смазливый такой. — Нкей, нет? — брюнет приподнимает бровь. Первый кивает. — Ага, кажется. Ещё что-то он рассказывал… — Покажи, — Глеб протягивает руку за телефоном. Илья что-то находит и, наконец, передаёт его. С фотографии на Голубина смотрит улыбчивый мальчишка с острыми скулами, лет двадцати или около того. Действительно, до ужаса смазливый и явно купается во внимании. Лицо почему-то кажется смутно знакомым, парень не отрывается от телефона и спрашивает: — И что рассказывал? — в голосе скепсис, губы снова сжимают сигарету. — Тебе не понравится, — Илья отрицательно качает головой, вспоминая сцену минутной давности. Блондин переводит на него убийственный взгляд. — Говори, — произносит с таким нажимом, что его можно физически почувствовать. Парень напротив жмёт плечами. — Что они спали. — Кто? — Голубин переспрашивает, не совсем уверенный, что понимает. — Никита с твоей. Зрачки расширяются от внезапного прилива адреналина, будто даже отрезвляющего. Ещё раз смотрит на лицо на фотке. Шестерёнки в мозгу крутятся с особой скоростью, разгоняя кровь, и из сотен фестивалей, концертов и клубов, наконец, всплывает нужное воспоминание. Тот самый день, когда он ушёл говорить с бывшей, а Шатохина бог весть чем занималась, ещё и приплела к этой истории Сашу Сахарную, его давнюю подругу. Стоп. Ещё одно осознание ударяет в череп. Получается, это его она решила выгородить тогда? Если так подумать, то очень похоже на правду. Но как она могла спать с ним? Когда? Неужели?.. — Может, ещё и словечком обмолвился, когда? — Глеб с напряжением сжимает край стола. Илья с Димой переглядываются — очень жалеют, что этот поток вопросов выливается на их пьяные головы. — Апрель, что ли? Середина весны, не знаю. Шумно вдыхает, делая попытку успокоиться. Кажется, даже алкоголь послушно отступает, чувствуя, как важно сохранять ясность ума. Всё звучит слишком правдоподобно. Время тура, он оставил Лизу одну, перед этим ещё и обидев, сам наворотил в то же время столько, что до сих пор разбирается. Удивительного мало, но как же, блять, он зол. Хочется заехать кулаком по симпатичной мордашке, разбить идеальные скулы и вымучить извинения за грязные слухи, которые тот смеет распускать. Хотя… Слухи ли? Вспоминает все рассказы Шатохиной про её директора. Как они играют вместе в карты, как он отвлекает её от работы. Раздражённо сжимает волосы, тут же решительно встаёт. — Ты куда? — Дима встаёт следом, крепко держась за бокал с виски. — В клуб, — отвечает, подкуривая новую сигарету. — С ума сошёл? — Илья преграждает путь, видя, насколько агрессивно настроен пьяный друг. Тот закатывает глаза. — Да я к Лизе, — поясняет, пытаясь протолкнуться. Редкие посетители бара лениво оборачиваются, наблюдая за сценой. — Тем более. Сядь и сиди, — русый кладёт ладонь на худощавое плечо, нажимая вниз с призывом сесть обратно. — Брат, это идиотизм, ты же в стельку. — Брат, нахуй иди, сам разберусь, — кривляет того, с холодком добавляя: — С дороги. Пока ждёт такси, размышляет, о чём вообще хочет поговорить, что ожидает увидеть. Ночная прохлада трезвит, но недостаточно для того, чтобы остановиться и не делать глупостей. Не хочет верить, знает, что Шатохина не поступила бы так по отношению к нему. Но всё же?.. — … А можно как-то повеселее и поактивнее? — блондинка недовольно дует губы, щурясь, когда к ней подходит Рири. — Ты мне сейчас всех гостей распугаешь. — Бу-бу-бу, — вздыхает рыжая, чуть разминая шею, — в приватах никого больше нет. — Ага, — управляющая кивает, переводя взгляд в другую часть зала. — … тебе это сказал? Сама придумала, сама делаешь? Чтобы это было в первый и последний раз, — громогласный голос директора привлекает внимание не только Лизы, но и сидящих недалеко гостей. Влад выглядит необычайно грозно, нависая над растерянной новенькой. Шатохина прячет злорадную усмешку, вырисовывающуюся на блестящих губах. Катана успела зарекомендовать себя как настоящую язву, которой нет дела до замечаний управляющих и их просьб. Но, оказывается, управа есть и над ней, что не может не радовать. — Чем швабра заслужила гнев Зевса на сей раз? — с деланно серьёзным видом спрашивает Шатохина, подходя навстречу Гирсу. Тот пропускает насмешку мимо, смачно хрустя пальцами. — Решила, что за доплату можно дать клиенту облапать себя везде. Такими темпами в бордель превратимся, — на лбу вздувается вена, когда взгляд мужчины снова скользит по Лолите. — Идиотка. — Это да, не очень хорошо, — Лиза хмурится, скрещивая руки на груди. Затем, пытаясь подбодрить, легонько толкает в бок: — Зато ты первый, кто до неё достучался. Вон, какие глаза перепуганные. — Ага, только для этого надо было заболеть Яне одновременно с отсутствующей в отпуске Настей. Вышел на зал разок, — очень тяжело вздыхает, пытаясь не сорваться, — и уже готов убивать. — Надо будет как-то тебя с собой на йогу взять. Совсем нервы «того», — скептически выгибает бровь. Влад переводит на неё удивлённый взгляд. — Ты на йогу ходишь? — А что такого? Хожу, давно, — жмёт плечами, не понимая реакции. Мужчина смеётся, прикрывая губы тылом ладони. — Ты сейчас доржёшься. — Прости, просто мне казалось, что в тебе многовато кофе и вина для такого. — Ну, знаешь, как говорят: утром йога, вечером — дорога, — улыбается, ловя на себе внимание Токио. Легко кивает и, получив ответ, снова возвращаться к Владу. — Но это правда помогает слегка привести голову в порядок. — Заманчивое предложение, я подумаю, — отворачивает рукава шёлковой рубашки, идеально подчёркивающей рельеф тела. — Пока что все надежды на отпуск. — О, и куда на этот раз? — интересуется Лиза, зная пристрастия мужчины к островам. Он без особого энтузиазма вздыхает. — Родос. Дыра страшная, буду с бара сразу в бассейн прыгать. — Не затопи только, итак островок маленький. И что же, сам летишь? — с недоверием щурится, не слыша в словах Гирса ни намёка на женскую особь. Он скалится. — Сам, конечно. Тебе же хоть предлагай, хоть не предлагай, компанию не составишь. — Пф, — закатывает глаза, игнорируя то ли шутку, то ли очередной подкат, — кто ж тебя тогда заменять будет? — И то верно, — соглашается, задумчиво потирая шею. Затем, увидев сомнения на лице девушки, спешно добавляет: — Я шучу, если что. — Да я надеюсь, — хмыкает, проходя мимо него, в сторону бара, — а то по ушам обоим достанется. Гирс не отвечает, еле сдерживая смех. Каким образом он получит «по ушам» от парня управляющей, тот даже не представляет. Только смотря на него страшно становится, что, глядишь, от следующего порыва ветра сломается. Понимает, что сила от величины мускулов зависит не всегда, но в их случае итог заведомо предопределён — всё-таки, не зря Влад избивает груши и тягает штанги по столько часов. — Не поделишься, как ты Алисе помог? — Лиза подходит, потягивая вишневый сок через трубочку. Влад мрачнеет, отворачиваясь от управляющей. — Что, мало гостей, так сразу поговорить потянуло? — непривычно холодно спрашивает, чем порядочно шокирует девушку. — Та-ак, это что за тон? — заглядывает в лицо мужчины, слегка проводя по его предплечью. Он вздыхает, принимая до ужаса уставшее выражение. — А это что за вопросы? — криво ухмыляется, склоняя голову. Постукивает пальцами по макушке возмущённой Лизы, тихо добавляя: — Меньше знаешь — крепче… — Какого хуя?! — сзади раздаётся злой мужской голос. Управляющая с директором обращаются к говорящему. Первая в полном недоумении широко распахивает глаза, а второй убирает руку девушки со своего плеча, прокашливаясь. На Шатохиной пристальный и до глубины души обиженный взгляд Глеба. Она щурится и кидает Гирсу: — Я на минутку. Почти насильно тянет за рукав Голубина, от очередного потрясения потерявшего дар речи. Почему-то, увидев, как близко и мило общается его девушка с эти амбалом, ожидал услышать что-то в духе «это не то, о чем ты думаешь», и был уверен, что уличил любимую в измене. В голове успели пронестись яркие сцены с дракой и громким выяснением отношений, но сейчас, когда Шатохина выпихивает его на улицу, хорошенько встряхивая, чувствует, что дурак тут он. — Ты чё творишь? Блять, ты ещё и в хламину, — шипит, драматично вскидывая руки, и чуть ли не брызжет слюной от вскипающих эмоций. — В смысле? Я? А ты? — Глеб придаёт голосу уверенности, но предыдущие фразы управляющей успели сбить всю спесь. Зелёные глаза с непониманием медленно моргают, пока Лиза злостно качает головой, подкуривая. — Это ты мне изменяешь!.. — Что? Что ты, блять, несёшь?! — повышает голос, приближаясь к лицу Голубина. — Кто тебе это сказал? Зачем ты вообще приехал? — Проверить, а вы там обжимаетесь. Не важно, кто, вы!.. — Глеб! Пожалуйста, послушай меня! Обхватывает щёки парня руками, срываясь в какое-то отчаяние. Пусть и по выражению лица видит, что тому ещё предстоят долгие часы сна, прежде чем алкоголь выветрится, и даже не факт, что с утра большая часть разговора не будет забыта, не отпускает попытки достучаться. — Я тебе не изменяю, и не подумала бы. С Владом у нас сугубо дружеские отношения. Да, может они и не такие формальные, как надо, — челюсти Голубина сжимаются сильнее, — но я этого не скрываю и ты об этом знаешь. И к бывшему возвращаться не собираюсь, хорошо? Долго таращится на Шатохину, прежде, чем ответить. Очень хочет ей верить, пусть в голове и вспыхивают яркие представления того, как она развлекалась с этим малолетним рэперком. Так и норовит выплеснуть это, язвительно заявить, что он-то не идиот, всё узнал. Но молчит. Кивает, принимая поражение в войне с самим собой, и ловит улыбку на уставшем лице. В замыленном сознании Лиза предстаёт совестью в человеческом обличии, которая в очередной раз напоминает, что надо завязывать с таким количеством алкоголя. — Бля, дорогая, я… — вздыхает, не успев закончить фразу, когда оказывается в крепких объятиях девушки. Прикрывает глаза на секунду, вдыхая её целебный аромат, и утыкается носом в шею. — Прости. — Всё в порядке. Просто, пожалуйста, не ставь так просто под сомнение то, что между нами происходит, — шепчет, поглаживая голову парня. Затем отстраняется, отводя щенячий взгляд в сторону дверей: — Мне нужно бежать, я не могу долго стоять с тобой. — Беги. И прости ещё раз, не знаю, что… — запускает руки в волосы, снова начиная оправдываться, но лёгкий взмах женской руки останавливает. — Поговорим завтра, ладно? Езжай домой, прошу. С этими словами удаляется. Когда стеклянная дверь захлопывается, Голубин вскидывает голову к ночному небу, тихо вздыхая. Осознает, сколько всего успел наворотить за последний час, и не смеет спорить с советом Шатохиной, вызывает такси. Снова щёлкает зажигалкой, оседая на пороге клуба в розово-фиолетовых огнях вывески, которая на мгновение привлекает внимание, и усмехается названию.