magic city

Тянется начало июля. С момента возвращения с Италии проходят безмятежные недели. Глеб выжидает момента, когда вся эта идиллия рухнет — не верится, что всё просто так улеглось. Как оказалось, в сети в очередной раз завирусился их старый трек с Депо, поэтому его имя снова на слуху, как и Артёма. Правда, и тут не всё гладко. Кто-то особенно глазастый или особенно одержимый чужими жизнями во влоге с того самого фестиваля, на котором Голубин впервые засветился с Шатохиной, разглядел на ней футболку Кулика. Новость, которую скинул Голубину друг, показалась настолько абсурдной, что тот минут десять не мог унять истерического смеха. Затем собственные воспоминания с того дня подсказали, что так, в общем-то, и было. Факт того, что Лиза успела сменить прикид он подметил сразу, вот только и подумать не мог, что это будет одежда бывшего мужа. Сама девушка же либо делает вид, что все эти слухи её не касаются, либо ничего из этого действительно не знает. Трудно сказать, какой ответ был бы удовлетворительным, проще уж делать вид, что он ни сном, ни духом о слухах. А Вайсбейн, тем временем, неизменно ищет разговора, пытается добиться хоть какой-то на неё реакции. Блокировать бедолагу не рискует, боясь пропустить какой-то очередной абсурд. Саша же не понимает, почему так резко в её сторону начало не то, что веять холодом, а полетели ледяные иглы. Вспоминает, как пересекались после фестиваля, как в клубе смогли даже поговорить. Не забывает того, как нагло и подло предала чувства парня, но в конце концов, не может же он вечно злиться? Да и новые отношения Глеба не внушают ей никакой серьёзности, так что вряд ли сложно будет сместить фокус на себя. И никак не может забыть ночь, которую они провели во время последнего тура Голубина. В час ночи такой желанный голос на другом конце, тихое «я соскучился» и её сонное «приезжай». «Гостинцы», привезённые блондином, окончательно сорвали все границы, Саша была уверена, что так трахаться без чувств невозможно. И что же это тогда было? Шатохиной о Риме долго напоминают фото в телефоне и разноцветные синяки по всему телу. Кажется, что всё случившееся там было не взаправду. Однако, красная сумка неизменно радует взгляд и собирает комплименты на работе. Опять не отпускает чувство лёгкой недосказанности. Как бы это ни не нравилось, конкретных причин, почему так, назвать не может. Напоминает тот момент в отношениях с Артёмом, когда появилась Бусарова. Просто неспокойно. Сейчас работа ощущается такой лишней в жизни. Каждый подъем на неё сопровождается раздражением и порывом набрать Владу со словами «заболела, не приеду». Каждую свободную минуту проводит с Голубиным, будь то посиделки дома или выход в люди. Закрыв очередную смену, сидит на крыльце клуба, наслаждаясь рассветом. В руках тлеет сигарета, над головой потрескивают лампочки неоновой вывески «Magic City». Рядом тихо опускается девушка, тоже щёлкая зажигалкой. — Дальше молчать будешь? — не поворачиваясь, в пустоту говорит Лиза. Алиса подпирает тонкий подбородок запястьем, стряхивая пепел. — Догадалась же обо всём. Мельком смотрит на худые руки. Снова синяки, а за внушительным слоем тонального на лице разбитая губа и слегка припухшая скула. Шатохина утвердительно кивает. — Муженёк, — констатирует, на что Токио утвердительно кивает. — Как тебе помочь? — Уже никак, — сквозь боль брюнетка улыбается. — Разводимся. Шатохина горько усмехается, упирая глаза в пол. Ещё одна разведёнка в коллективе. — Поздравляю. — Ага. Влад подмог, — Алиса поворачивается к управляющей, ловя удивлённый взгляд. — Иногда он может быть очень убедительным. — Ничего себе… — растерянно тянет, хмуря брови. Порывается обрушить на подругу шквал вопросов, но останавливает себя, задавая более подходящий: — У тебя как с жильём? Если хочешь, можешь ко мне на первое время… — Всё в порядке, разберусь, — Токио чуть сжимает руку Лизы, подмигивая, — но спасибо за предложение. Кивает в ответ. Некоторое время спустя расходятся. Один камень с души Шатохиной спадает, потому что висевшее долгое время в клубе напряжение, наконец, рассеивается. Приходя домой с удивлением замечает, что спать не особо то и хочется. Пишет Голубину, спрашивая, как он, и с натянутой, как струна, спиной опускается на край кровати. Снова мысли кишат в голове и картинки из прошлого калейдоскопом мелькают перед глазами. Рано или поздно Глеб спросит, узнает про всё. Не сможет соврать в глаза, да и тащить на себе всю тяжесть прошлого дальше невыносимо. Спросит еще раз, почему Лиза не работает по специальности, которая бы принесла ей большие деньги. Узнает, что в отношениях с Куликом было больнее, чем измены. Опускает лицо в руки, пропускает волосы сквозь пальцы. Столько ошибок, которые не исправишь, нужно только простить себя и позволить отпустить. Отпустить и простить… … — Да где же?.. Сука, — руки Голубина нервно скользят по всем шкафчикам на кухне. В конце концов, в каком-то из них обнаруживает искомое. Утро начинается не с кофе, скорее наоборот, Глеб пытается его закончить и наконец поспать. Когда находит бутылку, на дне которой ещё плещется коньяк, принимает это, как дар свыше. Обессиленное недосыпом тело падает на диван. Крышка бутылки отлетает, а стеклянное горлышко быстро оказывается у сухих губ. Купленное давно во время запоя дешёвое виски провоцирует рвотный позыв, но приходится справиться и с ним. Стыдно за своё состояние, за внешний вид. Темные круги под глазами с каждым днём всё чётче, спутанные волосы закрывают лицо. Последние пару дней делает вид, что ужасно занят то на студии, то решает дела по бизнесу, ещё какие-то глупые оправдания. Сам же шатается по квартире, бездумно нарезает круги по квадратным метрам, в упор не понимая, что опять происходит. Пульсирует чёткая мысль о том, что всего одна дорожка в миг поставила бы на ноги, но игнорирует всеми силами, зная, что в ней то и дело. Почему-то в этот раз мимолетная зависимость никак не хочет отпускать, хотя и вспомнить, когда он был бы долгое время полностью чист, не может. Сообщение от Шатохиной, такое звонкое в царящей тишине, заставляет чуть ли не отскочить в другой угол комнаты. Обычно в это время она лишь ставит в известность, что идёт спать и не нужно ей звонить, поэтому вопрос о его самочувствии слегка напрягает. Ложный ответ приходит почти сразу, вместе с ним и вопрос о том, почему девушка не спит. Шатохина по другую сторону переписки с бокалом вина закусывает губу до фиолетовых следов. На кровати открытая коробка. Шёлковая пёстрая ткань скрывает то, что лежит снизу много лет. Прижимается головой к запястью, печатая короткий ответ, и откидывает телефон на тумбочку, предварительно отправив на беззвучный. Голубин с удивлением смотрит на короткое «уже сплю». Взъерошивает волосы, замыленным взглядом окидывая комнату. Ответ его не устраивает, надо ехать к Лизе. Только вот он скорее станет причиной, почему ей будут сниться кошмары ближайшие дни. Пока ждёт, когда приедет курьер, успевает задремать. Еда приводит организм хотя бы внутри в относительный порядок, и в итоге такая желанная сонливость накатывает с головой. Попытка сопротивления оказывается тщетной и уже полчаса спустя Глеб крепко спит лицом в диван. Глаза раздирает только тогда, когда небо за окном розовеет. Вскакивает, сметая пустую бутылку, материт себя и всё на свете. Через три минуты в душе с мокрой головой и телом вылетает в спальню, натягивая на себя вещи параллельно с вызовом такси. Руки предательски трясутся и доверить им свою машину сегодня он не может. Отправляет сообщение своей девушке и, когда оказывается в коридоре, понимает, что ключи от квартиры остались в сумке на втором этаже. Чертыхаясь, ищет в тумбочке второй комплект и с досадой понимает, что их тут нет. Сначала это просто раздражает, но, когда уже возвращается к входной двери второй раз, осознаёт всю странность ситуации. Ключи он никому не давал и их местоположение не меняется вот уже сколько лет. Думать об этом всём сейчас сложно, поэтому просто запрыгивает к молчаливому таксисту и называет адрес. Ответа от Лизы не получает даже тогда, когда машина останавливается под открытым подъездом. Игнорирует лифт, пролетая несколько этажей в считанные минуты, и настойчиво звонит в знакомую дверь. К его огромному облегчению, слышатся тихие шаги. Заспанная Шатохина открывает дверь, потирая глаза. Не успевает среагировать, когда Голубин в шаг оказывается в квартире, а она — в объятиях. Отвечает, прижимаясь к парню, и чувство лёгкой дрёмы рассеивается. Вспоминает, почему написала Глебу. Чуть съёживается от пробегающего по спине холода, одной рукой закрывает дверь. — Ты меня напугала, — коротко целует в лоб, отпуская. — Да? Прости, — нервно смеётся, проходя вглубь квартиры. Мельком смотрит на парня, отмечая, что выглядит тот как-то бледно и не совсем здорово. — У тебя всё нормально? Почему волосы мокрые? — Да-да, всё супер, я с душа просто, — небрежно машет рукой, пряча руки в спортивки. Она понимающе кивает, не продолжая разговор. По тому, как неестественно напряжённо Лиза стоит в центре гостиной, Голубин снова думает, что не ошибся в своём предположении. — Что-то случилось, — не спрашивает, а утверждает, чем выдергивает Шатохину из глубоких размышлений. Переводит испуганно взгляд на парня. — Нет… — Да, — подходит ближе медленно, будто к кошке, боясь спугнуть. Блондинку парализует, она не двигается, просто сверлит дырку сквозь парня. — Пожалуйста, скажи. — Вообще, да, — выдавливает из себя, закусывая щёки. — Я… кое-что должна тебе рассказать. — Так?.. — кивает, невесомо обхватывая женские кисти. Они под прикосновением каменеют и Голубин убирает руки. — В общем, это… ну… — мнётся, хватается за локти. Отходит, приближаясь к двери в спальню. — Глеб, это… пообещай, что твоё отношение ко мне не изменится. Смотрит с мольбой и всей возможной серьёзностью. Ещё пять минут назад не готовый к такому повороту, парень ловит подступающий к груди тревожный ком. Не шутит ведь. — Обещаю, — кивает, хватаясь за край дивана. Ноги почему-то теряют устойчивость, даже не представляет, чего ожидать. Лиза вроде принимает ответ, скрывается в комнате. Слышно какие-то шорохи. Наконец, её окончательно поблекший силуэт возникает в дверном проёме. Руки подняты вверх, словно хочет сдаться, а ноги ступают совсем бесшумно: — Он не заряжен, клянусь. Светлые брови парня сдвигаются к переносице, потому что слух не успевает за зрением. В одной из рук Шатохиной замечает смутно знакомые очертания и чуть ли не ахает, понимая, что это пистолет, самый настоящий. Переглядываются с минуту. Голубин пытается уговорить себя, что совершенно не переживает и не боится, пусть даже любой человек с оружием доверия не внушал бы. Лиза же на скрытом сумерками лице старается прочитать реакцию парня. Наконец, отвиснув, он первый подаёт голос: — Это… пистолет? Почему-то вместо уверенного вопроса получается хриплый писк. Шок настолько поражает, что даже адекватные мысли из головы выдувает. Шатохина кивает, проходя чуть вперёд. — Да. Но я им уже давно не пользуюсь, — заверяет, видя, что глаза Голубина от оружия не отлипают. В итоге просто кладёт его на пол и лёгким движением отправляет в сторону парня: — Можешь сам проверить, честно, там… — Лиз, я верю, верю, — успокаивающе выставляет руки. Лиза подходит ближе боязливо, всё ещё ожидая, что парень развернётся и убежит. — Иди сюда. Девушка с радостью ныряет в объятия. Глеб поглаживает её спину и прерывисто целует шею, взгляд же неизбежно падает на пистолет на полу. Правильно ли он сейчас поступает? В голове столько предположений о том, откуда у обычной управляющей оружие, а куда важнее, зачем он ей нужен был. Точно ли мнение о девушке не изменится? Спина непроизвольно напрягается, когда её чуть сжимают женские кисти. Вдруг он совсем не знает Лизу? Может, к нему сейчас прижимается никакая не Лиза Шатохина, а кто-то, кто нагло украл её имя? Жмурится, сбрасывая это наваждение. Сжимает тело крепче. Это бред, не может так быть, только не та, которую он полюбил. Зарывается в длинные волосы, убирая их с плеча, и касается губами уха: — Точно хочешь рассказать? — Да, просто… это правда не то, чем кажется, — отстраняется, оглядываясь. Неожиданно закуривает прямо в квартире. Пистолет поднимает, оглядывает как-то по-новому, проводит пальцами по позолоченной части. Кладёт на кухонный стол и забирается с ногами на широкий подоконник. Голубин оказывается рядом, терпеливо ожидая, когда же его посвятят в подробности. — Помнишь, я как-то сказала, что уже отработала своё по специальности? — парень утвердительно кивает. Связи с настоящим и упомянутым девушкой разговором не видит, но и не перебивает. — Не знаю, с чего начать. Если бы не то, как закончился тур с Артёмом, я бы не попала в этот пиздец. Фраза кидается с такой злостью и обидой, что сигарета в руке почти ломается. — Я закончила бакалавра, с горем пополам защитила диплом, хотела куда-то… исчезнуть, не знаю, — жмёт плечами. — Сменить обстановку, образ жизни. Случайно наткнулась на объявление про работу в Токио, что-то связанное с ассистентом в центре помощи иностранцам, контракт всего на два месяца. И, знаешь, почему-то мне показалось, что звучит очень хорошо. Да, денег не много платили, зато жилье за счёт конторы, и главное — практика. Так что на эмоциях я собрала вещи, родители оплатили билет в один конец и я улетела. Деньги на билет обратно у меня были, просто не спешила его покупать… ну, вдруг зацеплюсь там, на дольше останусь, всё такое. Но, как можно догадаться, меня наебали, ещё и как. С аэропорта встретили приветливые ребята, завезли в Токийские трущобы и уже там «вежливо» объяснили, куда я попала и где теперь моё место. На лице Шатохиной всё норовила появиться то ли улыбка, то ли гримаса злости. В таком настроении её ещё не доводилось видеть, а рассказ уже начал звучать совершенно удивительно. — Тем, кто языка не знал, не везло совсем: чем-то накачивали и раскидывали по борделям. Меня же поставили перед фактом, что я буду своеобразным гидом по кварталу Красных фонарей. Там это вообще популярная тема, но с одной разницей, — кивает в сторону, намекая, о чём речь, — мой маршрут всегда заканчивался клубом хозяина всей этой преступной богадельни, где, в основном у туристов, изымалось всё ценное имущество. Я же следила за тем, чтобы он не сбежал раньше времени. — А если пытался? — решает уточнить Глеб, завороженный, как если бы слушал сказку. Шатохина делает из руки «пистолет» и показательно приставляет ко лбу парня. На её лице стыд и сожаление, когда убирает пальцы, и она обхватывает свои колени. — За мной тоже следили. Телефон на срок «практики» забрали, потом же убеждались, что я не пойду в полицию, не заведу знакомства и не исчезну из Японии раньше времени. Не знаю, почему, но главный меня там полюбил. Иногда даже приглашал на ужины с его приверженцами. А когда я вернулась, то было слишком страшно снова как-то… Ну, я надеюсь, ты понимаешь. Голубин тихо соглашается, с сожалением поглаживая ногу девушки. Ему представить страшно, что было бы, не повези так Шатохиной. Хотя, тот факт, что она оказалась замешана в делах какой-то азиатской преступной группировки, сам по себе говорил о проигрышной ситуации. — И… как ты после этого… оправилась? — аккуратно интересуется, не рискуя задать какой-то лишний вопрос. Лиза неоднозначно вздыхает. — Вернулась, сделала вид, что ничего не было. Иногда, конечно, вспоминаются все эти ужасы, но пришлось научиться думать об этом, как о длинном сне. Понимает, о чем говорит Шатохина. Такой истории он никак ожидать не мог, однако и понимал, что вряд ли она могла по собственной воле влезть в какую-то кровавую историю. Снова кидая быстрый взгляд на пистолет и коря себя за излишнее любопытство, с извиняющимся видом произносит: — А это ты как?.. Девушка улыбается. Скорее от нервов и лёгкого страха, который до сих пор несёт в себе этот предмет, чем потому, что ситуация кажется ей забавной. Помолчав полминуты, отвечает: — Пришёл по почте через год. Без понятия, как, но пришёл, — поджимает губы, глядя прямо в глаза Глеба. — Единственное, что кто-то выгравировал на нём иероглифы. «Тебя тут всегда ждут».