Mea ex amica vel futurae uxori?

Йеджи сделала глубокий вдох, прокручивая в голове, стоит ли говорить это вслух. Ведь если она это скажет, назад пути не будет. — Я думаю… о ребёнке, — тихо произнесла она, избегая взгляда Рюджин. В комнате повисла тишина. Только слабый шум вечернего города пробивался сквозь окна, но для Рюджин этот звук стал приглушённым, будто её сознание заглушило всё, кроме этих слов. — О ребёнке? — переспросила она, её голос прозвучал натянуто. Йеджи кивнула, наконец встретившись с её взглядом. — Да. Мы с Хамином обсуждали это. Он считает, что это укрепит наш брак, и… — она замялась, подбирая слова, — и, возможно, это то, что нам сейчас нужно. Рюджин откинулась на спинку дивана, её сердце колотилось так громко, что, казалось, Йеджи могла его услышать. — Ты хочешь этого? — её голос стал чуть ниже, почти хриплым. Йеджи открыла было рот, но замерла. — Я… — она осеклась, понимая, что не знает ответа. Рюджин сжала руки в кулаки, пытаясь сохранить самообладание. — Ты хоть осознаёшь, что говоришь? — её голос сорвался, но она быстро взяла себя в руки. — Ты думаешь, ребёнок спасёт ваш брак? — Я не говорила, что хочу этого, чтобы спасти… — Йеджи покачала головой, но внутри всё сжалось. — Просто… это следующий шаг, разве нет? Рюджин горько усмехнулась. — Следующий шаг? Йеджи, ты правда так думаешь? Ты даже не уверена в своём браке, а теперь говоришь о ребёнке. Йеджи стиснула зубы. — Не говори так. — А как мне говорить? Ты сама не понимаешь, во что ввязываешься. Ты не можешь принять решение о ребёнке только потому, что тебе нужно отвлечься от проблем в отношениях! Йеджи резко встала, сердце бешено колотилось. — Почему тебе вообще есть до этого дело, Рюджин?! Рюджин тоже вскочила на ноги, почти неосознанно сокращая расстояние между ними. — Потому что я люблю тебя, чёрт возьми! — выкрикнула она. Йеджи замерла. Глаза Рюджин сверкали от боли и эмоций, которые она так долго скрывала. — Потому что мне больно видеть, как ты пытаешься построить жизнь с человеком, который даже не замечает, насколько ты несчастна! — её голос дрожал. — Я не несчастна, — слабо возразила Йеджи. Рюджин тяжело дышала, её сердце разрывалось. — Скажи мне правду, Йеджи. Посмотри мне в глаза и скажи, что ты меня больше не любишь. Йеджи прикусила губу, но не ответила. — Скажи это, — повторила Рюджин, почти умоляюще. Йеджи сглотнула, собираясь с силами. — Я люблю своего мужа, — наконец сказала она.  Но её голос звучал так тихо. Так неуверенно. Рюджин кивнула, сделав шаг назад, словно признавая своё поражение. Её лицо оставалось бесстрастным, но Йеджи видела, как что-то внутри неё надломилось. — Хорошо, — тихо произнесла она. — Если ты так говоришь. Но в её голосе не было веры. Йеджи чувствовала, как внутри всё сжимается, как будто что-то важное выскальзывает у неё из рук, но она ничего не могла сделать. — Рюджин… — начала она, но та только усмехнулась. — Не нужно, — перебила Шин. — Я поняла. Она снова села на диван, взяла бокал с вином и сделала глоток, будто надеясь, что это поможет заглушить боль. Йеджи стояла, не зная, что делать дальше. Всё внутри кричало, что это неправильно, что их разговор не должен заканчиваться так. Но если она сделает шаг вперёд, если скажет хоть слово, она не будет уверена, что сможет отступить. Её телефон завибрировал на столе. Она бросила взгляд: Хамин. Йеджи сглотнула, прежде чем взять его в руки. — Ты не ответишь? — холодно спросила Рюджин, не поднимая глаз. Йеджи какое-то время просто смотрела на экран, затем выключила звонок и положила телефон обратно. — Он подождёт. Рюджин горько усмехнулась. — Ты так говоришь, будто это что-то меняет. Йеджи опустилась обратно на диван, чуть дальше, чем сидела прежде. — Я не знаю, что ты хочешь от меня, — прошептала она. — Я тоже не знаю, — так же тихо ответила Рюджин, опуская взгляд на свой бокал. На несколько долгих секунд в комнате повисла тишина, наполненная неразрешёнными эмоциями, несказанными словами и бьющимися сердцами. Йеджи хотела что-то сказать. Хотела сказать, что всё сложно. Что она не хочет причинять боль. Что она не хочет, чтобы между ними возникла пропасть, которую уже не пересечь. Но вместо этого она просто взяла свой бокал и сделала ещё один глоток. Рюджин наблюдала за ней исподлобья, пальцами постукивая по стеклу бокала. Было почти мучительно видеть, как Йеджи пытается спрятаться за очередным глотком вина, словно это могло размыть её противоречия и сомнения. — Это неправильно, — внезапно вырвалось у Рюджин. Йеджи замерла, бокал завис у её губ. — Что? — Это, — Рюджин сделала неопределённый жест рукой, — то, что происходит между нами. То, что мы делаем. Йеджи нервно облизнула губы. — Мы ничего не делаем. — Именно в этом и проблема, — усмехнулась Шин, но в её голосе не было веселья. — Мы ничего не делаем, но это чувствуется сильнее, чем если бы мы сделали что-то. Йеджи медленно поставила бокал на стол, её пальцы слегка дрожали. — Ты усложняешь. — А ты упрощаешь, — резко парировала Рюджин, пристально глядя на неё. На мгновение в комнате снова воцарилась тишина. Затем Йеджи тяжело вздохнула и провела рукой по волосам, откидывая пряди назад. — Я не знаю, что ты хочешь от меня, — её голос звучал почти умоляюще. Рюджин сжала кулаки. — Я хочу правды. Честности. От тебя. Йеджи подняла взгляд, в её глазах плескалось столько эмоций, что у Рюджин перехватило дыхание. – Разве тебе так сложно рассказать что такого я тебе сделала, чтобы ты отнеслась ко мне как к человеку, с которым ты просто поиграла в любовь и забыла? — Рюджин… Я никогда не играла с тобой. То, что у нас было, было важно. Но я выбрала свою жизнь, и это был осознанный выбор. Я не могу предавать свои принципы ради чувств, которые, возможно, уже не имеют значения. Я никогда не хотела сделать тебе больно. Но я изменилась. Я выбрала этот путь, потому что он кажется мне правильным. Рюджин сжала губы, медленно кивая, словно эти слова подтвердили её самые худшие опасения. — Если ты действительно в этом так уверена, я не буду осуждать тебя за это. Ты стерла в воспоминаниях все «о нас», чтобы они не мешали тебе строить дальше жизнь, ты молодец, Йеджи – Рюджин усмехнулась. Йеджи тяжело вздохнула, потирая переносицу. — Я не говорю, что забыла, — призналась она. — Я говорю, что сделала выбор. — Выбор, — повторила Рюджин с горькой усмешкой, склонив голову набок. — Знаешь, мне казалось, что любовь — это нечто большее, чем просто логичное решение. — Возможно, для тебя. Но для меня… — Йеджи замолчала, подбирая слова. — Для меня любовь — это стабильность, доверие, семья. Это что-то, что строится на верности, а не на эмоциях, которые вспыхивают и гаснут. Рюджин смотрела на неё в упор, будто пыталась разглядеть хоть намёк на сомнение. — Ты хочешь сказать, что между нами не было верности? Йеджи на секунду задумалась. — Нет, — наконец сказала она. — Но между нами не было будущего. Рюджин сжала бокал так сильно, что её пальцы побелели. — Значит, всё было бессмысленно? — Нет! — Йеджи подняла голос, но тут же осеклась. — Это было важно. Ты была важна. Но ты же сама знаешь, что мы не могли быть вместе. — Почему? Потому что ты “нормальная”? Потому что любишь мужчин? — Рюджин горько рассмеялась. — Как удобно. Йеджи резко поднялась на ноги, её глаза вспыхнули. — Ты считаешь, мне было легко? — она сжала кулаки. — Ты думаешь, я не раздумывала, не спрашивала себя, не мучилась? Я сделала то, что должна была сделать, Рюджин. Потому что я не могла иначе. Рюджин отвернулась, сжав губы. — Ты просто не захотела иначе. Йеджи смотрела на неё, чувствуя, как внутри что-то надламывается. — Возможно. Обе молчали. Тишина между ними казалась тяжелее тысячи слов. — Знаешь, — наконец тихо сказала Рюджин, — иногда мне кажется, что я ненавижу тебя. Йеджи закрыла глаза, прежде чем снова взглянуть на неё. — Возможно, тебе будет так проще. Рюджин усмехнулась, но в её улыбке не было радости. — Вот только не выходит. Йеджи не знала, что сказать. Она просто стояла, глядя на женщину, которая когда-то значила для неё так много. – Ладно, хватит с нас сегодня глупых разговоров, потрезвеешь думаю «поумнеешь» и больше глупых разговоров о детях не будет.  Йеджи сжала губы, но не ответила. Рюджин допила вино и поставила бокал на стол с лёгким стуком. — Я ухожу, — объявила она, вставая. Йеджи не двинулась с места. — Куда? — В душ. Йеджи кивнула, но не отводила взгляда. — Я не хотела, чтобы всё закончилось ссорой. — Разве это ссора? — Рюджин усмехнулась, но её глаза были пустыми. — Это просто разговор, Йеджи. Разговор, который ничего не меняет.  Йеджи вздохнула откинув голову и закрывая глаза. Она не хотела, чтобы все так закончилось, но она не фильтровала свою речь и все так получилось. На самом деле ляпнуть про ребенка было правда лишним, она точно не готова. Но готова ли она признать это вслух? Йеджи медленно провела ладонями по лицу, пытаясь собраться. Всё это было ошибкой. Разговор, признания, обвинения. Даже этот вечер. Она встала, слегка пошатываясь. Голова гудела — от вина или от мыслей, она уже не разбиралась. Вода в душе отключилась. Йеджи замерла, прислушиваясь к тому, как Рюджин двигается по комнате. Может, стоит сказать что-то ещё? Попытаться объясниться? –Йеджи, прими душ перед сном, я подготовила новое полотенце и пижаму.  Йеджи застыла, не зная, как реагировать. В голосе Рюджин не было ни злости, ни насмешки — только спокойствие, почти отстранённое. Как будто этот разговор их не потряс, не разорвал, а просто… прошёл мимо. — Спасибо, — тихо ответила Йеджи, не двигаясь с места. Рюджин прошла мимо нее на кухню, видимо налить себе воды, чтобы точно успокоиться и убедить себя, что все нормально. Йеджи собралась и зашагала в ванную. Горячая вода текла по её коже, смывая напряжение, но не мысли. Йеджи закрыла глаза, прислоняя лоб к холодной плитке. В висках стучало — то ли от вина, то ли от эмоций, которые всё никак не находили выхода. Рюджин вела себя так, будто ничего не случилось. Как будто этот разговор — всего лишь ещё один эпизод, который можно пережить и забыть. Но Йеджи знала, что это не так. Она провела пальцами по мокрым волосам и вздохнула. Может, стоило просто промолчать? Может, этот вечер действительно был ошибкой? Но тогда почему внутри всё сжималось от ощущения, что что-то важное ускользает, что-то, что она не сможет вернуть? Она выключила воду, натянула пижаму, которую оставила Рюджин, и вышла из ванной. Рюджин убиралась в гостиной, после выпивки, видимо вино где-то пролилось и поэтому послышалось тихое чертыхание. — Лучше? — спокойно спросила Рюджин, не оборачиваясь. Видимо все же услышала, как она вошла. — Да, — так же тихо ответила Йеджи. Она хотела что-то добавить. Может, сказать, что ей жаль. Что она не хотела, чтобы всё получилось так. Но слова застряли в горле. Рюджин повернула голову и наконец посмотрела на неё. — Ложись спать. Уже поздно. Я постелила тебе в спальне. Сама лягу здесь. Завтра тебе никуда не надо, ведь?  Йеджи нахмурилась, недоумевая: — Почему ты спишь здесь? Это твой дом. Рюджин слегка пожала плечами, продолжая убирать. — Просто так. Йеджи наблюдала за ней, затем шагнула ближе. — Рюджин, ты же понимаешь, что это глупо? Рюджин остановилась, выпрямилась и устало посмотрела на неё: — Да какая разница? Ты же всё равно будешь спорить со мной. — Потому что мне некомфортно, если ты выгоняешь себя из своей же комнаты – Йеджи стиснула зубы. — Тебе некомфортно? — Рюджин усмехнулась. — А мне каково? Рюджин смотрела прямо на неё, напряжённо, изучающе. — Ты думаешь, мне легко спать в одной комнате с тобой, зная, что утром ты снова вернёшься к нему? — Это не имеет значения – Йеджи отвела взгляд, стиснув руки в кулаки. — Для тебя — возможно. Для меня — имеет. Наступило мертвое молчание. — Тогда я останусь здесь – Йеджи глубоко вздохнула. — Что?– Рюджин вздёрнула брови. – Мне всё равно, я не буду спать на кровати. Мне некомфортно отнимать у тебя кровать в твоем же доме. Рюджин пристально смотрела на неё, будто пытаясь понять, насколько это серьёзно. — Делай что хочешь, — устало сказала Рюджин, отворачиваясь. Йеджи кивнула, но чувствовала, как внутри всё будто сжимается в тугой узел. Она принесла свою подушку и одеяло, легла на другой край дивана. –Ты такая глупая, могла бы лечь туда, а теперь кровать стоит, но ночуем вместе на диване– Рюджин произнесла тихо, не оборачиваясь. Йеджи не ответила, предпочитая избегать конфликтов. Через минуту в темноте прозвучал тихий, усталый голос: — Спи, Йеджи. Пока ещё можешь. *** Йеджи проснулась от слабого тепла, окутывающего её тело, и едва уловимого запаха знакомых духов. Она не сразу поняла, что происходит, ещё погружённая в зыбкую дымку сна, но что-то было… не так. Она едва заметно пошевелилась, и только тогда осознала — её рука покоится на талии Рюджин. Сердце сделало предательский скачок. Йеджи застыла, даже не дыша, ощущая, как ровно поднимается и опускается грудь Рюджин под её ладонью. Спина Шин была плотно прижата к её груди, а их ноги спутались во сне, будто не было этих лет разлуки, будто не было всех их споров, всех попыток разорвать эту связь. Йеджи сглотнула, стараясь действовать осторожно, но едва она попробовала отстраниться, Рюджин чуть заметно повела плечом, будто нехотя протестуя. Йеджи напряглась, её дыхание сбилось. Она не знала, бодрствует ли Рюджин или ещё спит, но внутри всё будто переворачивалось. Так неправильно. Так естественно. Ещё несколько секунд Йеджи просто лежала, уставившись в тёмный силуэт напротив, а потом, собрав всю волю, медленно, миллиметр за миллиметром, начала высвобождаться. Как только между их телами образовалась пустота, Рюджин резко вздохнула, и Йеджи замерла, ожидая, что та откроет глаза. Но Рюджин только глубже втянула воздух, словно почувствовала потерю тепла, и нахмурилась во сне. Йеджи не знала, почему это так сильно кольнуло её. Она осторожно села, опустив голову в ладони, стараясь выровнять дыхание. Ей нужно было уйти. Сейчас же. Пока Рюджин спит. Пока она сама ещё может притвориться, что ничего не случилось. Йеджи провела ладонями по лицу, выдыхая сквозь сжатые зубы. Сердце всё ещё колотилось слишком быстро, а в висках стучало так, будто внутри бушевал шторм. Она заставила себя встать, будто так можно было избавиться от ощущения тепла Рюджин на своей коже, от невольного желания закрыть глаза и снова прижаться к ней, хотя бы на пару секунд. Но нет. Она не должна. Йеджи тихо выскользнула в ванную, плеснула в лицо холодной водой, пытаясь прийти в себя. В зеркале на неё смотрела девушка с покрасневшими глазами и запутавшимися волосами, и она вдруг осознала, как глупо всё это выглядит со стороны. Проснуться, обнимая Рюджин. В панике сбежать в ванную. Смотреть на себя, как на героиню нелепой мелодрамы. Глупо. Йеджи сжала пальцы на краях раковины, вглядываясь в своё отражение, как будто могла найти там ответ. Как будто могла понять, почему её так трясёт. Зачем было оставаться, если она знала, чем это закончится? Почему ей так тяжело сейчас дышать? Она отвернулась, глотая ком в горле. Надо уходить. Йеджи тихо вышла из ванной, бросив взгляд на спящую Рюджин. Но та уже не спала. Рюджин лежала на спине, уставившись в потолок, её пальцы лениво касались одеяла, будто она была где-то далеко мыслями. Йеджи замерла, не зная, заметила ли Рюджин её или просто игнорирует. Но в следующий момент та медленно повернула голову и посмотрела прямо на неё. Йеджи вдруг захотелось снова сбежать. — Ты не спишь, — глухо произнесла она, понимая, насколько это очевидно. Рюджин молчала несколько секунд, затем слегка пожала плечами. — Кажется, мы обе плохо с этим справляемся. Йеджи сжала руки в кулаки. — Я… — она запнулась, сглотнув, затем резко отвернулась. — Мне нужно идти. Она потянулась за сумкой, чувствуя, как напряжение повисает в воздухе. — Уже? — голос Рюджин был ровным, почти отстранённым, но в нём проскользнула едва уловимая горечь. Йеджи замерла на секунду, затем натянуто кивнула. — Да. Рюджин тихо выдохнула, но не сказала больше ничего. Йеджи направилась к выходу, но когда она уже дотянулась до ручки двери, голос Рюджин остановил её. – Позвони, как доберешься. Надеюсь, ты забудешь вчерашний вечер, это все очень глупо, но знай, что я все тебе простила и ты сама в состоянии принять решение, я тебе не мама, жена и даже не сестра, а лишь просто подруга. Хорошей дороги и не злись на меня. Йеджи сжала пальцы на ремешке сумки, ощущая, как внутри всё будто затягивается в тугой узел. Голос Рюджин звучал спокойно, даже чуть теплее, чем можно было ожидать после такого вечера, но от этого Йеджи только сильнее сдавило грудь. Она не знала, что сказать. “Спасибо”? “Прости”? “Я не злюсь”? Любое слово казалось неправильным, будто бы его сразу же поглотила бы пустота, растянувшаяся между ними. Йеджи лишь коротко кивнула и быстро вышла, захлопнув за собой дверь. Холодный утренний воздух ударил в лицо, отрезвляя сильнее, чем вся ледяная вода в её ванной. Она глубоко вдохнула, закинула сумку на плечо и быстрым шагом направилась прочь. Телефон в руке был холодным, экран горел пропущенными вызовами от Хамина. Йеджи задержала дыхание. Она вспомнила, что не перезвонила после из-за чего еще больше распереживалась. Возможно, вчера он хотел сообщить, что не вернется домой, но Йеджи и так знала об этом. Руки дрожали, когда она убрала телефон обратно в карман. Она просто пойдёт домой. Выпьет кофе. Примет душ. Попробует забыть этот вечер. И, возможно, научится жить с тем, что забыть его не получится. *** После того, как Йеджи ушла, Рюджин опять рухнула на диван. Голова гудела и мысль о том, что они спали вместе не давало покоя. С одной стороны, она была рада, что смогла получить тепло от любимого человека, но и с другой ощущала, что это абсолютно неправильно. Рюджин прикрыла глаза, глубоко вздохнула, стараясь унять странную пустоту внутри. Будто этот короткий момент близости только сильнее подчёркивал пропасть между ними. Она провела ладонями по лицу, потёрла виски и устало посмотрела на потолок. — Глупая, — пробормотала она себе под нос, криво усмехнувшись. Сколько ещё раз она будет позволять Йеджи оставлять на себе следы прошлого? Сколько ещё раз будет цепляться за эти мимолётные моменты, зная, что утром Йеджи снова уйдёт? Рюджин встала, подошла к окну, отдёрнула штору. Снаружи уже шумел город, не ведая ни о чем, что случилось в этой комнате. Возможно, Йеджи была права насчет всего и их отношения не имели будущего и ей нужно попытаться найти другого человека. Другого человека для любви, который будет ценить и заботиться о ней в ответ, а не просто играть с ее чувствами. Но могла ли она? Рюджин стиснула зубы, заставляя себя отвернуться от окна. Она и раньше пыталась отпустить Йеджи. И что из этого выходило? Каждое утро и ночь она просыпалась и засыпала с мыслями о ней, забыть ее уж точно невозможно. Но, может, в этот раз она действительно попробует и у нее получится? Рюджин вернулась к дивану, машинально собрала смятые одеяла и подушки, которыми они пользовались ночью. Их тепло ещё не выветрилось, и она на мгновение замерла, ощущая, как что-то болезненно сжалось внутри. Телефон завибрировал на столе. Сообщение. Она взяла его в руки, даже не надеясь, но в глубине души всё же ловя себя на том, что хочет увидеть одно имя. Но это была не Йеджи. Рюджин горько усмехнулась. Конечно, не Йеджи. Она смахнула экран, не читая, и выключила звук. Рюджин медленно вдохнула, развернулась и направилась в ванную, надеясь, что горячий душ смоет не только усталость, но и гнетущее чувство пустоты. Но она знала — не смоет. *** После прихода домой, Йеджи поняла, что Хамин правда не ночевал дома. Она не злилась. Не расстраивалась. Даже не удивлялась. Йеджи прошла в гостиную, огляделась. В квартире было холодно, слишком тихо. Всё стояло на своих местах, но в этом порядке чувствовалось что-то чужое, отстранённое. Будто квартира утратила тот былой вид и уют. Она глубоко вдохнула и прошла на кухню. Пустая раковина, чистая столешница. Йеджи машинально открыла холодильник. Почти пустой. Несколько бутылок воды, контейнер с остатками ужина, который она готовила пару дней назад. Надо бы пойти за продуктами.  Она взяла чашку, включила чайник и, пока вода нагревалась, прислонилась к столешнице, глядя в окно. Город жил своей жизнью. Люди спешили по делам, машины проносились по улицам. Всё было так, как и должно быть. Только внутри неё было странное, глухое ощущение пустоты. Йеджи крепче сжала ладонями чашку, когда налила в неё чай. Горячий пар согревал пальцы, но внутри всё равно было холодно. Она сделала глоток, и тут же перед глазами вспыхнул утренний момент — тепло Рюджин рядом, её дыхание, едва уловимый запах духов. Йеджи зажмурилась, будто могла вытеснить это из памяти. Она выбрала свою жизнь. Так почему же казалось, что она что-то потеряла?