Защити меня

      Эндрю много рисует и слушает музыку. Он часто рисует, но в последнее время особенно часто, понимаете? Нет? Ну он по всем законам независимого им мира влюбился, причём в одного из самых идиотов всех идиотов.       Хотя сам он является не меньшим идиотом, иначе как объяснить его поступок?       Кто, как не идиот, после всего пережитого резко схватит своего близкого друга за ворот футболки и со всей страстью и похотью поцелует его? Только идиот так и может.       И являясь именно таким идиотом, он целует чужие горячие губы и видит, как расширяются глаза Джостена, и чувствует, как учащается его дыхание, а он и не думает отступать. Ну раз помирать, то помирать до конца.       Да, для начала стоит рассказать, как до этого все дошло.       

* * *

      Музыка звенела в ушах. Эндрю не любил этот альбом, но отдыхать без музыки вообще хуже любой пытки, так что он смирился со своим положением и пошел дальше в гостиную. Он пришел в гости к какому-то своему знакомому. Кажется, его звали Пит? А в целом черт с ним. Эндрю не хотел забивать свою голову чем-то ненужным. Завтра у него важный экзамен в художественной школе, и сегодня у него только одна цель — отдохнуть.       Его отдых был своеобразным. У подростков в норме напиваться в чужом доме, а после пьяными возвращаться поздно ночью и притворяться трезвыми перед родителями. Правда у Эндрю не было родителей, вообще и семьи тоже, но у него была Би. Он считал, что этого достаточно. Пчелки дают мед и издают такой звук, который обычно звучит в ушах Эндрю после дури.       Дом у его друга был небольшой, а народу немало, так что приходилось тесниться, но никого это особо не волновало. Кажется, все, наоборот, были счастливы втиснуться друг в друга. Миньярд не входил в их число, поэтому после опьянения хотел побыстрее найти свободную комнату и прилечь.       — Эй, красивая задница, — во время его победоносного отступления (Почему победоносного? Из-за сильных ног, которые не роняли его даже после бутылки виски) один мудак решил схватить его за новые джинсы. Мудак, нет, даже не так, мудила валялся в углу кухни, уже полностью вдутый. — Ты же тот гей из школы, да?       — Странное обзывательство, — сухо прокомментировал Эндрю.       — Ты еще всякую хуйню порнушную рисуешь за партой. Сколько за час? Или ты за секс только интимными фотками берешь?       Эндрю подумал о расценках и решил, что сегодня ему не нужны деньги. Он перешагнул мудилу и прошел к лестнице, ничего не ответив. Держась за поручень, чтобы его в данный момент тяжелое тело не свалилось, он добрался до второго этажа и принялся в наглую открывать все двери. В одной из них он застал парня с девушкой в очень пикантной позе и, услышав женский вскрик, невозмутимо закрыл ее. Все ебутся, чего стыдиться?       Он напевал себе под нос Пошлую Молли, идя дальше по коридору. Вечер ожидал быть хорошим. Наконец найдя свободную спальню, он не позаботился о замке, потому что его пьяный мозг считал это вселенской глупостью. Он небрежно прикрыл дверь ногой и завалился на кровать звездой. Его задница в бесстыдно обтягивающих джинсах лежала кверху, а кофта чуть задралась.       Сон окутывал его, но он не собирался спать. Он хотел отдохнуть, наверное, минут пять. Вскоре с коридора послышался чужой мужской голос. Эндрю не реагировал на него, оставаясь совершенно спокойным, даже когда дверь в его комнату начала открываться.       Когда свет из коридора упал на его веки, Миньярд приоткрыл глаза, чтобы увидеть двух парней, закрывающих за собой дверь на замок. Эндрю расслаблено потянулся, растягивая ноющие мышцы. Стоило одному из парней сесть на кровать, как Миньярд перевернулся, неприятно замечая, что его джинсы не созданы для таких действий.       — Хочешь отсосу? — предлагает он, вяло улыбаясь.       — Так сразу, за бесплатно? — в ответ лыбится парень. Эндрю его точно где-то видел, надо только вспомнить его имя.       — А мы думали брать тебя силой, — добавил второй.       Эндрю ничего не ответил, встал на четвереньки и притянул к себе того, кому было адресовано его предложение. Мягкие и горячие губы парня накрыли его собственные, когда руки Эндрю легли на чужие джинсы, чтобы расстегнуть ремень на них. Миньярд отстранился и легко толкнул парня на простыни, а после стянул штаны до тазовых косточек вместе с бельем.       Парень крупно вздрогнул, когда холодный воздух комнаты коснулся его члена. Ухмылка Эндрю окрасила его лицо. Он склонился над членом и, не отрывая взгляда от чужого выражения, взял его целиком. Эндрю подождал, когда лицо парня скривится в удовольствии, и, оглаживая голые бедра, со всей дури укусил его. Он вовремя закрыл рот лежачего рукой, потому что крик выдался знатный. Даже громче, чем был у прошлого партнера. Да он бьет все рекорды, все же надо узнать его имя.       Кровь заполнила рот Эндрю, смешиваясь со слюной. Миньярд не стал усугублять положение, так как вряд ли Би хочет выплачивать компенсацию за его шалость, и сразу выпустил член изо рта. Силы вернулись к нему, как стояк по утрам, и Эндрю подскочил с кровати. Второй парень явно был в шоке от всей ситуации, но он не успел что-то предпринять, потому что уже в следующее мгновение Эндрю ударил его со всей дури по яйцам, а после по лицу. Он смотрел, как тот сгибается пополам, с равнодушием и тенью в глазах, которая напоминала удовольствие. Да, так часто говорят про мрак или холодное злорадство.       Вкус во рту был гадкий. Эндрю сморщился.       — Фу, ты хоть его моешь? — спросил он у стонущего на кровати. Набрав в рот слюны, он плюнул в лицо раненного вместе с его кровью. — Не переживай, он еще встанет когда-нибудь, — утешил он. — Наверное. Без понятия.       — Ты ебнутый, — проскулил парень.       Эндрю согнулся над ним, стягивая его волосы, чтобы он открыл глаза.       — А ты ублюдок, — в голосе больше не слышалось прежней беспечности и вялости, только холод и сталь. — Что лучше?       После он грубо отпустил его и подошел к вырубленному на полу. Он изучил его одежду и достал из кармана брюк бумажник. Эндрю открыл дверь и вышел из комнаты, предварительно закрыв. Вот здесь просто необходим замок, он считает. Жаль, что закрывать можно только изнутри. Хотя нет, не жаль. Вдруг они бы закрыли его таким образом? Он бы огорчил Би и пришел домой поздно.       По дороге вниз он изучил бумажник, достал оттуда все деньги. Автобусы уже не ездят, а такси не дешевое, заодно надо будет пополнить запасы мороженного и купить кошачьего корма для Короля.       Перед уходом он нашел бутылку виски и сделал два крупных глотка. После он внезапно вспомнил кое-кого. Взгляд примагнитился к уже спящему мудиле. Мудила вырубился на полу кухни в чужом доме. Какое убожество.       Эндрю спрятал в его «модной» куртке пустой бумажник, забрал у него пачку сигарет и ушел. Да, кажется, он вспомнил имена. Ромеро и Грейсон. Ромеро был заядлым драчуном по пустякам, а кража его бумажника — весомая причина набить морду. Так как он не видел, кто именно его забрал, а его дружок был слишком занят собственным пенисом, он найдет свой кошелек у лежачего мудилы.       Эндрю ухмыльнулся. Идя по улице, он зажег сигарету и сделал крупную затяжку, прежде чем в кармане зазвонил телефон. Эндрю не глядя взял трубку.       — Уже ушел? — послышался женский голос. Рене.       Миньярд выдохнул дым и ответил:       — Да, завтра экзамен в художке, надо быть.       — Ты же не забудешь написать, как все прошло?       — Ты сомневаешься в моих навыках?       — Нет, но ты же знаешь, я хочу быть в курсе.       — Да-да, конечно, а еще я обязательно расскажу тебе, как меня унизили в этот раз.       Так вот, Нил. Да, стоит вернуться к нему. После веселого отдыха Эндрю успешно сдал экзамен и провел время со своей подругой у нее дома, рисуя смешные лица под аниме «Незнакомец на берегу моря». Они смотрели его уже много раз, но каждый раз умилялись сюжету, как в первый.       Осенние каникулы прошли хорошо, но Эндрю с неприятным осадком осознал, что ему все же придется вновь прийти в школу. В учебное время его опять начал доставать Кевин. На самом деле это было ожидаемо, ведь Эндрю входил в пятёрку людей с лучшими результатами за нормативы по физкультуре и также не входил ни в одну школьную команду. Это смущало не только Кевина, но, лишь получив просьбу от своего отца, тренера по команде экси, завербовать юное дарования, Кевин начал доставать Эндрю в полной мере. Ваймак Младший был настроен решительно, о чем Эндрю догадался, к сожалению, не сразу.       Это началось уже давно. Стоит рассказать об этом подробнее. Изначально Кевин стал общаться с ним чаще: подсаживался к нему на обеде, хотя никто из школы, кроме Рене, так не делали, вел себя по-дружески заинтересовано, узнавая его любимые фильмы, книги и музыку. Миньярд обрадовался, ведь до этого никто не решался дружить с ним из-за гадких слухов, а тут еще и Кевин Ваймак, по которому сохла большая часть девчонок и приличное количество парней. Их обычные разговоры расслабляли Миньярда. Рене была местной активисткой, так что часто была занята. И Кевин очень разбавил одинокое общество Эндрю.       Но после все изменилось.       Узнав, что начальная цель Кевина была завербовать его в команду, Эндрю быстро стало скучно, но Ваймак не хотел сдаваться. Он преследовал его в столовой, в коридорах, встречал его возле кабинетов, он даже начал садиться рядом с ним в автобусе и провожать его до дома.       — Я из-за тебя прогулял тренировку, — жаловался на него Кевин, но продолжал идти рядом.       — Заметь, что я не держу тебя на поводке. Ты сам ходишь за мной, как собака.       Они вместе сели в один автобус, который ехал не в ту сторону, в которую нужно было Кевину. Ваймак напыжился, сложив руки на груди, злостно выдыхая. Но вскоре он смирился со своей участию и решился спросить:       — И куда мы едем?       Эндрю равнодушно достал из сумки, украшенной его рисунками и пришитыми деталями, свой скетчбук.       — Я еду в художку, а ты не знаю.       Кевин, казалось, очень удивился.       — Ты ходишь в художку? — недоумевал он.       Эндрю посмотрел на него, как на идиота, приподняв бровь.       — Я буквально рисую везде и на всём, конечно, я хожу в художку.       — Ладно, окей. Ты сильно занят, поэтому не хочешь вступить в команду, верно?       — Нет, — решил в итоге не врать Эндрю. — У меня нет необходимости ходить в художку чаще, чем раз в неделю, я самоучка. В команду я не хочу вступать, просто потому что не хочу. И тебе пора бы уже отвалить.       — Ладно, скажи, что ты хочешь.       — Чтобы ты от меня отвалил.       — Я от тебя не отвалю. Просто скажи, что мне нужно сделать, чтобы ты вступил в команду.       Эндрю оценил всевозможные варианты и остановился на самом лучшем.       — Этюдник.       — Этюдник? — не понял Кевин.       Он машинально достал телефон и вбил в поисковике, а после с шоком воскликнул:       — СКОЛЬКО ОН СТОИТ?       Эндрю закрыл ему рот.       — Тише, мы в общественном месте.       Кевин убрал чужую руку со своего лица и неловко почесал затылок.       — Ладно, а есть что-нибудь ещё, не материальное?       — Нет, увы.       — Что ж, тогда я подожду, когда тебе что-то понадобится.       С тех пор Кевин стал меньше его преследовать, но как-то его присутствие стало само собой разумеющимся явлением. Через пару месяцев Эндрю заметил за собой, что в школе он невольно ищет знакомый взгляд зелёных глаз. Теперь шикарная задница Кевина, которая прямо так и манила ударить её со всей силы ладонью, магнитилась к нему. К удивлению, с ним даже нашлось о чём поболтать, что казалось невозможным, исключая темы спорта. Кевин любил историю. Так же, как и Эндрю, играл ради развлечения в теннис. Каждую субботу его семья вместе готовит что-нибудь вкусное, а ещё устраивает вечер-кино. Кевин любит документалки, смотрит фэнтези и аниме, а к его любимым писателям относятся Джей Кристофф и Эрих Мария Ремарк. Из литературы Ремарка он перечитал всё и до сих пор изредка ноет о том, что ему трудно найти нечто похожее.       — Нет, серьёзно, «Неночь» одна из лучших фэнтези-трилогий, что я читал.       Слушая речь Кевина, которую тот повторял ему уже в голосовых несколько недель назад, Эндрю не прерывал его. Он был увлечён тем, чтобы приклеить постер на дальнюю стенку шкафчика, но получалось хреново. Он захватил с собой двусторонний скотч, вдруг это бы облегчило задачу.       — Кстати, хочешь сходить к нам на вечер-кино? Возможно, если мы не спалим кухню к чертям, то ты сможешь отведать пирога к тому моменту, как придёшь.       — А это разве не семейный день или что-то в таком духе?       Кевин неопределённо пожал плечами.       — Возможно, раньше так и было. Вообще папа ввёл этот день в наше расписание, когда появился Нил. Он хотел нас таким образом сблизить.       — Нил? — не понял Эндрю, хмурясь.       — Мой сводный брат, мы с ним одногодки, он живёт с нами пять лет. Его зовут Нил Джостен.       Пять лет? И Кевин за месяц их общения ни разу его не упомянул?       — Тогда... почему он не ходит в школу? — поинтересовался Эндрю.       — У Нила было, эм, непростое детство, — неопределенно ответил Кевин. — Папа знал мать Нила и забрал его сразу после смерти родителей. Нилу трудно социализироваться, он отходил в школу год, а потом ушёл на домашнее обучение.       Это было забавно. Теперь Эндрю отчётливее понимал, кого именно имел в виду Кевин, когда говорил «мы» в темах о семье. Раньше Миньярду всегда казалось, что он подразумевал себя и родителей.       Наконец повесив злосчастный постер с группой Måneskin, он удовлетворённо изучил свою работу и разложил вещи в том же порядке, в каком они лежали до этого.       — Хорошо, к какому времени приходить?              Первое, на что упал взгляд Миньярда, когда он пришел к Кевину, было пространство. Весь дом Ваймаков напоминал сплошное место для разбега. Здесь было и импровизированное поле для экси на участке, в гостиной огромное пустое пространство, пол которого покрыт ковром. Просторные комнаты, большие качели и на улице, и в доме. Огромная кухня и, кажется, три этажа?       — Качели прямо в доме? — поинтересовался Эндрю.       — Да, обожаю на них лежать, когда читаю.       — А я читаю на крыше, — невзначай бросил Миньярд, разглядывая совершенно пустые стены. Он бы разукрасил их разными рисунками.       — Серьёзно, прям на крыше?       Эндрю кивнул, усаживаясь на качели.       — Рядом с моим окном есть лестница на крышу. Иногда по утрам я поднимаюсь на самый верх и читаю, порой рисую. Мама узнала об этом года три назад и дала денег, чтобы я все там благоустроил. Она переживала, что я могу свалиться.       — Это круто.       Правда Кевин не знал, что каждый раз сердце Эндрю сворачивается в трубочку.       — Можешь пока подумать над фильмом, а я схожу за едой, — сказал Кевин и ушёл на кухню.       Стоило ему вернуться и положить еду на стол, как одна из дверей комнат резко распахнулась настежь. Парень с гнездом из волос на голове и, мать его, голым торсом. Эндрю так и застыл.       — Чёрт, Нил, соблюдай приличия, — выругался Кевин.       Нил представлял собой нечто. В его глазах читался вызов всему миру, шрамы, которых он совсем не стыдился, на его торсе объясняли слова Кевина. «У Нила было непростое детство». Теперь Эндрю в этом убедился. Потрепанные штаны совсем не портили данную картину.       — Я у себя дома, — саркастично ответил Нил.       Он сказал это с каплей недовольства и прошёл с пустой тарелкой к раковине, не глянув на гостя, и глазам Эндрю открылись его шрамы на спине. Эндрю было жарко, Эндрю было плохо.       Кевин вздохнул так, словно уже давно смирился с нравом брата, и повернулся к Миньярду.       — Это Нил, про которого я тебе рассказывал.       — Я понял, — стараясь звучать по максимуму равнодушно, ответил он.       — Ты выбрал фильм?       Эндрю уже забыл про сраное кино, но назвал уверенное «Кто я?», как будто все это время он не пялился на накаченные руки Нила и его массивную шею, а размышлял насчёт фильмов.       — Так и называется? — позабавился Кевин.       — Das ist es auch, — кивнул он.       — Опять ты за своё, — вздохнул Кевин, припоминая, как Эндрю неделю разговаривал с ним лишь на немецком, чтобы он отвязался. — Мне хватает выразительных речей братца на французском.       — J'adore te torturer! — воскликнул Нил.       И как же был идеален его акцент. Эндрю был воодушевлен, словно раньше он никогда и не жил, будто всегда он видел лишь оболочки, а не людей, интерес к которым был абсолютно бездарным. Нил был темой для изучений, музой для творчества.       Они устроились на полу, включив фильм, но Нил не присоединился к ним. В последний раз Эндрю увидел его, с собранными в хвост волосами, в толстовке и маске. Он ушёл, совершенно не обратив ни на кого внимания. Ушёл, когда на часах было девять ночи. Кевин объяснил:       — Извини, он не всегда такой. На самом деле он очень разговорчивый и весёлый, просто сегодня плохой день.       Эндрю понимал, что значат плохие дни. Какого ненавидеть, что ты вообще проснулся сегодня, а не умер прошлой ночью. Это когда слезы становятся выходом, а не слабостью, когда все вокруг воспринимается, как тяжелое бремя: общение, учёба, родня.       — Куда он ушёл?       Кевин по виду ожидал подобного вопроса, но словно надеялся, что сможет его избежать.       — У Нила своя терапия.       — В плане?       — Слушай, тема мимо, правда.       — Ну уж нет, ты доставал меня так долго, что теперь просто обязан мне за всё терпение, которое я тебе оказал.       Кевин был в проигрыше.       — Нил любитель боев без правил, — неуверенно признал Ваймак. — Родители долгое время пытались его отучить, найти альтернативы решений, но он до сих пор иногда на них ходит.       — И ты его прикрываешь?       — У нас сделка.       — Сделка? — не понял Эндрю.       — Ты должен понимать, что меня никто не спрашивал, хочу ли я брата, когда Нил появился у нас дома. Я просто понимал всю трудность ситуации. Отец рассказывал мне про мать Нила и проблемы в их семье, те же шрамы тебе многое объясняют. А Нил не хотел общаться со мной, он вообще хотел, чтобы его просто оставили в покое.       Мне нужно было найти с ним общий язык, поэтому, узнав про его секрет, я договорился с ним, что не буду рассказывать родне, а он постарается принять нашу семью и меня.       Эндрю показалось забавно, что вся их семейная идиллия держится на умении Кевина молчать.       — И что, ваше общение зависит только от вашей сделки?       — Нет-нет, конечно нет, — защитился Кевин. — Так было первое время. Нил уже давно завязал на постоянных драках, но иногда ему это просто необходимо, и я продолжаю следовать нашей традиции.       — Ясно, — в итоге сказал Эндрю. — Он крутой.       Кевин подавился попкорном и отвлёкся от фильма. Он не веря посмотрел на равнодушный вид Эндрю. Тот даже не обратил на него внимания.       — Вау, ты первый, кто сразу назвал его крутым. Первое время его все считают странным, или грубияном, или невоспитанной сволочью, смотря понравится им его чрезмерная прямолинейность или нет, а крутость приписывают позже.       «Но в этом же и есть его крутость», — подумал Эндрю, а сам сказал:       — Смотри фильм.       Нил не покидал голову Эндрю все последующие дни. Он садился за мольберт, представляя его шрамы, которые руки чесались зарисовать, сидел на уроках и размышлял, чем увлекается этот Нил? Если ли у него какое-нибудь хобби, любовь к каким-нибудь предметам? Сошлись бы они хоть в чем-нибудь? По девушкам он или по парням? Множество вопросов возникало с каждым днем.       Эндрю приходил в гости к Рене, чтобы сделать фенечки или помочь ей с творческим проектом в школу, и невольно выбирал темно-рыжие цвета, похожие на его копну беспорядочных волос. Он не успел разглядеть цвет его глаз, но очень хотелось. Память у Миньярда была хорошая, а стыда мало, так что уже скоро он рисовал тело Нила по памяти у себя в скетчбуке.       Тем временем его школьная жизнь все больше начинала напоминать ад.       В том дело, что его последняя шалость сошла ему в каком-то смысле с рук — так он, по крайней мере, считал, ведь никто не заявился к ним в дом, чтобы пожаловаться, не забрал Эндрю с уроков в кабинет директора или, еще хуже, сразу в участок. Но, как оказалось, он ошибся.       Миньярд жил свою счастливую и мечтательную жизнь больше месяца, ходя на скучные уроки, рисуя вместо того, чтобы вникать в материал. Просто он знал, что ему будет достаточно пару раз прочитать учебник и, если что, посмотреть пару коротких видео-уроков на ютубе, чтобы все понять и запомнить.       В один из обычных дней Эндрю вяло рисовал в блокноте свою кошку, учитель нудно рассказывал о глубоком смысле в книге «Цветы для Элджернона», которую Миньярд читал еще в прошлом году. Сюжет не вызвал у него слез, хотя Рене убеждала его, что «ревела как тварь».       Он еле слышно хмыкнул, вспомнив, с какой манерой она это сказала, и кто-то сзади резко схватил его за волосы и притянул назад. Они сидели на последних партах, потому что Эндрю их предпочитал больше всего. Его любимым место стала парта у окна. Порой он зарисовывал природу, видную из окна, если она вызывала у него какие-то чувства.       — После этой перемены ты отпросишься с уроков раньше, прикинувшись больным, и придешь за дальний двор рядом с продуктовым магазином. Если не выполнишь это, тебя выловят из дома мои друзья постарше и выебут, как ты того заслуживаешь.       Он сказал это плавно и очень тихо, после чего медленно отпустил и откинулся назад. Эндрю был не в курсе, кем являлся этот парень. Его голос был незнаком, но его слова… Миньярд сразу понял, с кем он, вероятно, близко дружил. На секунду, всего на секунду его сковал неимоверный страх, как тогда в детстве, но он справился с ним, взяв себя в руки.       «Вероятно, они тебя изобьют, но не изнасилуют, они не притронутся к тебе так», — успокаивал он себя, но он не был настолько глуп, чтобы поверить в это наивное изречение.       После окончания урока он сделал все, как его просили, и решил оставить в шкафчике все самое важное, дабы это не забрали. Взял только телефон, ведь с ним он не мог расстаться. Если случится что-то действительно плохое, он ему пригодится.       Дорога до двора прошла напряженно, Эндрю намеренно притормаживал себя и смог растянуть время настолько, насколько смог. Придя на место, он никого не нашел, но это спокойствие осталось ненадолго, о чем Миньярд знал. Он увидел приближающихся людей, сжал кулаки до бледноты, но, как бы он хорошо не дрался, его навыков было недостаточно, чтобы дать отпор сразу пятерым. Один удар он все же смог послать, но очень скоро его зажали и потащили в какой-то дальний дом. Видимо, они выбрали место, где не было камер, чтобы не осталось доказательств. Эндрю знал, он понимал, но почему-то не смог справиться с такой простой подставой.       Они что-то говорили, кажется, они называли его шлюхой или кем-то еще, но Эндрю игнорировал их слова, не желая потом вспоминать их. Они заперли его в чужом доме и со всей силы ударили по голове, а потом по животу, груди, яйцам и заднице. Эндрю согнулся над полом, пытаясь скрыться от неостанавливающихся ударов, но его попытки были тщетны.       Они больше не били его по голове, очевидно, желая, чтобы он по дольше оставался в сознании. Через какое-то время они прекратили, и дальше ждала самая гадкая часть.       Грейсон, который в прошлый раз сгибался и стонал от боли, теперь стоял над ним, ухмыляясь.       — У тебя есть два пути: либо ты смиренно отсасываешь мне, либо встаешь раком и принимаешь член каждого из нас.       — Неужели твой член еще способен вставать после прошлого раза? — фыркнул Эндрю.       — Не переживай, укус оказался не настолько сильным.       — Жаль.       За его слова Грейсон впечатал его в пол, задевая свежие синяки. Эндрю болезненно простонал.       Отсосать ему — значит принять свою ошибку, смириться со своей никчемностью, согласиться с его словами о нем. Эндрю не хотел этого, но еще больше он не хотел второго исхода. Ощутить такое наяву, а потом долго страдать казалось Эндрю исходом ужаснее, чем унижение.       — Ну так что? — Грейсон знал, что он победил. Он следил за оттекшим лицом Миньярда и уже представлял свой триумф.       — Хорошо, я согласен на первое, — Эндрю закрыл глаза, но парень поднял его лицо.       — Глаза держи открытыми.              После того, как все закончилось, Эндрю вырубился. Когда он проснулся, то нашел себя лежачим в траве на улице. Было уже темно, но это Миньярда волновало в последнюю очередь. Вспомнив все происходящее, он перевернулся на четвереньки, несмотря на боль в теле, и выблевал все, что смог. Дрожащими руками он нашел свой телефон и увидел его выключенным. Дождавшись загрузки, его уведомления тут же заполнились пропущенными от Би, Рене и даже одного от Кевина. Видимо, Би решила, что он вновь задержался у Рене, и позвонила ей. Рене никогда не стала бы лгать без весомой причины, поэтому наверняка призналась бы, что не видела его. Скорее всего, она сказала, что Эндрю ушел раньше из-за плохого самочувствия. Би снова позвонила бы ему, а, не получив ответа, узнала номер Кевина. Она была в курсе, что у Эндрю появился новый близкий знакомый. И, конечно, Кевин попытался бы дозвониться до него один раз.       Эта картина настолько четко выстроилась в его голове, что он сам не понял, как это произошло. Возвращаться домой казалось нехорошей идеей. Би явно все поймет. Она слишком долго общалась с травмированными детьми, чтобы понять все сразу. Эндрю не хотел ее тревожить, но куда он мог пойти? Завтра должна быть учеба, но на нее он точно не пойдет.       В голову пришла Рене. Ей он доверял уже много лет, но она была не одна и, к тому же, точно уже спала, зная, как она устает от школы. Заявиться к ней вот так, когда у нее дома было две сводные сестры и мать, которая явно будет обеспокоена, увидев синяки? Нет, он не хочет опозориться дважды за сегодня.       Оставался только Кевин, но это… это было странно. Они не были настолько близки.       Не зная, куда податься, Эндрю накинул капюшон куртки, которую оставили целой, к удивлению, и ходил по улицам до тех пор, пока телефон не зазвонил вновь. Это был Кевин. Эндрю ответил, хотя изначально не хотел.       — Эй, ты как? — послышался настороженный голос Кевина с другого конца трубки. — Час назад мне звонила твоя мама. Кажется, она переживала. Ты в норме?       На вопросе «Ты в норме?» Эндрю захотелось разреветься, и он почувствовал, как слезы подходят к горлу. Сдержать их казалось невозможным, но он все же сумел подавить рвущиеся наружу эмоции.       — Кев, скажи, твои родители дома? — спросил он хриплым голосом.       — Нет, они уехали на именины к своим друзьям, а что? У тебя странный голос, все хорошо? — тон Кевина сменился с настороженного на откровенно обеспокоенный. Он выждал минуту тишины и после спросил: — Тебя забрать, Эндрю? Скажи, где ты.       — Пообещай, что ты не будешь задавать вопросов и твой брат будет сидеть в закрытой комнате.       — Хорошо, — так просто и легко согласился он, словно ему было несложно, словно ему было не все равно на состояние Эндрю, словно его это и вправду волновало. — Где ты?       Эндрю ждал его, сидя на обочине дороги. Кевин приехал к нему на своей машине, которую отец подарил ему в прошлом году на шестнадцатилетие. Ваймак, как и обещал, не задавал вопросов, только вышел из автомобиля и помог Эндрю сесть на переднее сиденье. Миньярд не смотрел на него, он не хотел знать, какие эмоции отражены на его лице в данный момент. Ему хотелось забыть все то, что сегодня произошло, сесть за скетчуб, как раньше, не думая ни о чем плохом, позабыв привкус во рту навсегда.       Совсем скоро они приехали в дом Ваймаков. По дороге Эндрю набрал номер Би, собравшись с силами настолько, чтобы скрыть в голосе боль.       — Эндрю! Ты почему не брал трубку? — послышался тут же заботливый и обеспокоенный голос женщины. Эндрю так ее любил.       — Извини, я сегодня не приду, случайно заснул в гостях у одного знакомого. Я сейчас у Ваймаков, переночую у них. Не волнуйся, хорошо?       — Рене сказала, что ты ушел сегодня раньше из-за плохого самочувствия.       — Да, это так, я завтра не пойду в школу.       — Хочешь, я приеду и заберу тебя, если тебе плохо? Давай я так и сделаю, солнце.       Эндрю тяжело выдохнул.       — Не надо, пожалуйста, все хорошо. Я приду завтра.       В трубке послышался огорченный вздох.       — Ладно, как скажешь. Я не выключаю телефон, так что звони в случае чего.       — Хорошо.       Сбросив трубку, Эндрю понял, что слезы неизбежны.       Уже в доме Эндрю заметил, что все комнаты были плотно прикрыты, и никого не было. Кевин помог ему снять куртку и разуться, после чего сказал:       — Ты можешь принять ванну, если хочешь. Мои родители вернутся через час. Я оставлю тебе все необходимое в гостевой комнате.       Под «всем необходимым» Кевин подразумевал аптечку, чистую одежду и воду. Эндрю решил, что отмоет себя тщательнее уже дома, поэтому полежал в ванной минут десять, шипя от ссадин. Уже в комнате его хладнокровие разбилось вдребезги, и стоило ему замазать синяки и переодеться, как истерика накатила на него огромной волной. Он сжался в позу эмбриона и уткнулся в простыню, когда слезы начали течь сами собой, а из горла рвался крик, но он подавил его. Салфетки в ящике очень пригодились.       На утро Эндрю был разбит. Он вырубился от усталости и моральной истощенности почти сразу, внутри желая, чтобы его во сне сразил неожиданный инсульт или что-нибудь еще, остановка сердца и так далее, но ничего не случилось. Его никто не будил, хотя, когда Эндрю проверил телефон, было десять часов утра. Кевин уже ушел в школу, а его родители, скорее всего, на работу, так что Миньярд должен быть один в доме.       Подняв тяжелое и больное тело с кровати, Эндрю наконец осмотрелся, чтобы понять, где он спал все это время. Гостевая комната оказалась уютной и приятной. Небольшое пространство имело все нужное: мягкая полутораспальная кровать, комод, пушистый коврик, в котором ноги Эндрю тонули.       Поморщившись от количества грязных салфеток на комоде, Эндрю пошел в ванную. Умывшись и замазав все синяки и шрамы, он выкинул мусор, несколько раз прополоскал рот средством для рта, все еще ощущая гадкий привкус со вчерашнего дня. Кевин оставил ему сообщение, где сказал, что Он может брать любую еду, которую захочет. Эндрю отписался Би и Рене, что проснулся и с ним все хорошо. Обе ответили как можно быстрее.       Эндрю чуть улыбнулся, прочитав их сообщениях с переживаниями и заботой, и, убрав телефон в карман чужих штанов (чье это вообще на нем?), спустился вниз. На кухне Эндрю нашел хлопья и молоко, а еще годовой запас самого различного кофе. Была только одна проблема — разобраться с тем, как работает кофемашина. Навороченная железка имела уйму разных программ, непонятно, как открывалась, куда засыпать кофе и тд.       — Тяжело разобраться, да? — послышался голос сзади.       Вот тут Эндрю почти ощутил инсульт, подпрыгнув на месте. Он совсем забыл про существование Нила. Обернувшись к нему, Эндрю увидел потного, раскрасневшегося парня, который выглядел, как после бега марафона.       Он невозмутимо подошел к кофемашине, встав рядом с Эндрю почти вплотную.       — Она новая, сам недавно разобрался, — сказал он, выглядя почти веселым, по сравнению с тем мрачным парнем, которым он показался Эндрю при первой встрече.       Нил показал, как работает кофемашина, а после выпил из горла графина почти всю воду. Эндрю провожал взглядом каплю, которая быстро стекала с его рта на подбородок, шею и футболку. Пиздец, конечно.       — Извини, что я потный, просто бегаю по утрам, — извинился он, вытерев рот тыльной стороной руки. — Тебя же Эндрю зовут, да?       — Ага, — выдавил он из себя, пытаясь не пялиться так бесстыдно на сильные руки Нила.       — На тебе, кстати, моя одежда.       Поперхнувшись воздухом, Эндрю в шоке раскрыл глаза и наблюдал, как Нил коротко посмеялся.       — Кевин сказал, что в его одежде ты утонишь, а моя будет нормально. Если что мне не жалко, я просто подумал, что ты захочешь узнать. Ладно, приятного тебе аппетита.       Зависнув в шоке, Эндрю смотрел, как самый горячий парень в его жизни уходит мыться, и только что понял. Нил совершенно ничего не сказал по поводу его синяков, а еще зашел в дом так тихо, что Эндрю его не услышал. А еще, если бы не вчерашняя история, Миньярд бы позорно возбудился.       Съев свой завтрак, Эндрю выпил кофе и, когда звук льющейся воды прекратился, поспешил уйти наверх. Не хватало еще увидеть Нила после душа. Вещи на теле после сказанной информации стали ощущаться совершенно по-другому. Уткнувшись в них носом, Эндрю бесстыдно вдохнул этот запах. Вещи были чистыми, но вместе с порошком чувствовался другой, совершенно иной запах, который почему-то Эндрю до безумия понравился. Пиздец, он одет в вещи парня, на которого пускал слюни все это время, а ведь они даже особо не были знакомы, зная лишь имена друг друга.       Вдруг Эндрю вспомнил, что он вообще-то приехал в дом Ваймаков в своей одежде, а теперь ее не было. Сразу, как он об этом подумал, в комнату постучали. Открыв дверь, Эндрю увидел Нила с вещами в руках, чистого, с влажным полотенцем на плечах. На нем была надета домашняя майка, и Эндрю проклял ее раза три за последнюю секунду.       — Кевин нашел это в ванной и постирал, забыл сказать.       — Спасибо.       — Мою одежду можешь оставить внизу. Я буду занят ближайшие часы, но потом все заберу.       — Будешь учиться? — несмотря на спокойный тон, внутри Эндрю все бушевало и ломалось.       — Да, — уголки губ приподнялись. — Я на домашнем, а ты ходишь в школу вместе с Кевином, да? Он о тебе рассказывал. Удивительно, как ты вынес его присутствие. Хотя если он не достанет член из задницы, то и ты вскоре уйдешь от него.       Эндрю в этом сомневался.       — У Кевина вроде немало друзей, так что для него это не будет трагедией, — заметил Эндрю.       — Нет, на самом деле их не так много. Может, ты удивишься, но он никого не звал к себе домой на семейный вечер до тебя.       А вот это… действительно поразило. И то, как Кевин без вопросов забрал его поздно вечером, и то, что он продолжал каждый день общаться с ним в школе, и многое другое. Неужели Кевин правда был в нем заинтересован не только как в потенциальном игроке?       — А ты? — вдруг спросил Эндрю.       — Что? — не понял Нил.       — Почему не ходишь в школу вместе с ним?       Нил зажал губу и потер затылок.       — Не вижу смысла. Скоро я получу диплом об окончании, а после буду поступать.       — Поступать? Но вы же с Кевином одногодки.       — Я заканчиваю на год раньше, потому что прошел всю программу.       — Сильно, — Эндрю прижался виском к проходу. — Но разве тебе не хотелось бы провести конец этого учебного года в школе?       Нил показательно оглядел вид Эндрю, как будто это все должно было объяснить.       — Нет, пожалуй нет, — сказал он с ощутимой насмешкой. — Ладно, я пошел, удачи тебе, Эндрю.       Вдруг он почувствовал себя неуютно.       — Удачи, — в итоге мрачно произнес Миньярд. — Спасибо за радушный прием.       И, увидев резко меняющееся выражение лица Нила, он не позволил тому что-то сказать и закрыл дверь перед его лицом.       После этого Миньярд поспешно вернулся домой, больше не пересекаясь с Нилом. Уже дома он отправил Кевину сообщение с благодарностями и вновь почувствовал надвигающуюся истерику, только другого толка. И он был намерен ей поддаться, поэтому, равнодушно скинув все вещи на пол своей комнаты, он переоделся в мягкую пижаму и укутался в одеяло. Кажется, он пролежал так совсем мало, но к тому моменту, как его мозг вышел из транса, на часах было уже семь часов вечеров, и Би вернулась с работы.       Все это время в его голове было множество мыслей и всего одна пугала больше всех.       Они придут еще.       Возможно, они будут шантажировать, но с шантажом Эндрю справится, а вот испытать похожее на недавний случай еще раз не уверен, что сумеет. Нет, он не мог, не мог.       Сжав голову в руках и глубоко дыша, Эндрю повторял одно и то же.       Нет, я не хочу, нет-нет-нет.       Существовал ли способ их остановить?       — Эндрю, солнышко, ты как? — послышался голос Би. Она постучала в дверь и, не услышав ничего в ответ, сказала: — Я захожу.       Она аккуратно открыла дверь и прошла в комнату. Женщина села рядом с ним на кровать, ее рука легла на спину Эндрю легким прикосновением.       — Ты расскажешь мне, что случилось? — мягко спросила она.       — Нет, — честно признал он.       — Тогда… может, ты покажешься мне?       Эндрю вздохнул и, немного поразмыслив, снял одеяло с себя. Губы Би сжались в тонкую линию, но она не сказала ни слова. Она огладила синяк на глазу, и на ее лице отразилось все сожаление, что она испытывала.       — Хватит, все нормально, я просто подрался.       — Я напишу заявление, что тебя не будет неделю, хорошо? Если тебя увидят в таком состоянии, то возникнут вопросы.       Да, точно, вопросы. Эндрю надеялся, что только по поводу его синяков, а не фоток или чего-то еще. После драки он отрубился, так что у них было много времени сделать фотографии. Хотя вряд ли Грейсон рискнет их выложить, ведь на них Эндрю, вероятно, выглядел как жертва насилия.       Так или иначе, они наверняка провернут этот трюк снова. Один раз почувствовав власть, они захотят испытать ее еще.       Эндрю пролежал дома неделю. Все это время он почти не выходил из дома, только на крышу или в магазин. Он также не мог нормально спать. Он то лежал в полудреме, то вырубался на десять часов без пробуждений. Эндрю впервые пропустил художку, хотя раньше он не позволял себе такого даже при болезни. Сейчас, казалось, он заболел слишком сильно.       Рисунки выдавались странными и своеобразными. В них стало больше преобладать хаотичности, но иногда получалось что-то хорошее, не жуткое. Например, Эндрю зачастил рисовать рассветы и закаты. Из-за плохого сна он все больше поднимался на крышу по утрам, чтобы застать рассвет.       Он все думал, как ему поступить. Был шанс перейти на домашнее. Если он решит так сделать, то Би не будет против, она даже не спросит, почему он так решил, просто согласится. И этот вариант Эндрю посчитал самым лучшим. Возвращаться в школу казалось ужасной ношей. Он не готов был встретить Грейсона и Ромеро вновь, просто не мог, даже если рядом с ним будет Кевин.       Он уже думал обсудить этот вопрос с Би, когда его навестили гости.       — Эндрю, к тебе пришел твой друг Кевин, мне его впустить? — спросила Би. Когда Рене решила зайти к нему три дня назад, он попросил ее уйти, даже не выглянул, просто тогда ему было чересчур плохо, он несколько раз выблевал обед, потому что ему приснился кошмар. Он не смог бы смотреть на Рене нормальным сфокусированным взглядом. Сейчас же он чувствовал себя значительно лучше, чем три дня назад.       — Он что-то хочет? — уточнил Эндрю из-под одеяла. Король лежала рядом с ним на одеяле, она мурлыкала, согревая бок Миньярда своим кошачьим теплом.       — Он сказал, что хочет узнать про твое самочувствие. Эндрю, скажи, это же не он поступил так с тобой? — осторожно спросила она.       Она сказала «поступил», потому что не верила в драку. Она была уверена в том, что его именно избили, а не подрались с ним. Эндрю ненавидел, что не смог скрыть это от нее, не смог скрыть свою слабость и беспомощность.       — Нет, он мне помог.       — Хорошо, я рада.       Она поверила ему так легко, что можно было ужаснуться, а после вышла из комнаты, и через какое-то время Эндрю услышал незнакомые шаги. Даже когда дверь открылась, он не шевельнулся.       — Эндрю, — голос Кевина прозвучал над головой. — Ты не отвечал на сообщения и выгнал даже Рене. Я никогда не мог представить, чтобы ты выгнал Рене.       — Я хотел побыть один, — объяснил Эндрю.       — Теперь ты можешь хотя бы выползти из своего одеяла?       Эндрю ничего не ответил и понадеялся, что Кевин просто свалит из его прекрасного логова, но тот лишь устало вздохнул и сел рядом с ним на кровать. Король проснулась от незнакомого шума и зашипела на незваного гостя. Она никогда не принимала чужаков.       — Грейсон вчера мне хвастался, что ты… — Кевин недоговорил, растеряв всю свою уверенность.       — Если начнешь проводить психологическую беседу и станешь жалеть меня, то проваливай. Я и без тебя справлюсь.       — Нет, я пришел сказать, что знаю, как тебе помочь.       — Да ну? — фыркнул Эндрю. Он уже хотел едко задеть его, но Кевин опередил его шокирующей новостью.       — Нил может сопровождать тебя.       — Не говори ерунды, — не дав удивлению проскользнуть в голосе, огрызнулся Эндрю.       — Нет, правда, я обсудил это с ним вчера вечером, и он сказал, что не против.       Миньярд подорвался с места резче, чем следовало бы в его депрессивном образе, и, стянув одеяло с себя, сел на кровати. Кевин выглядел слишком довольным.       — Я не рассказал ему всех подробностей, сказал лишь, что тебя избивает одна компания и тебе нужна помощь. Он решил, что это будет забавно — побывать телохранителем.       — Ты же хочешь от меня что-то взамен, верно? Вступление в команду? — с сомнением в голосе спросил он.       Улыбка Кевина спала, и он как-то резко стал серьезнее.       — Нет, — твердо ответил он, как будто его оскорблял сам факт, что Эндрю о нем такое подумал. — Я никогда не попрошу тебя вступить в команду, в которой состоит Грейсон или кто-то еще из тех ублюдков, что в этом участвовали.       — Тогда почему? — непонимающе произнес Эндрю. — Какой тебе с этого прок?       — Потому что мы… — Кевин на секунду завис, собираясь с силами, — …друзья, и я хочу тебе помочь.       — Значит, ты уговорил брата, который долгое время учился на домашнем обучении, вернуться в школу и ходить со мной каждый день до конца этого учебного года, потому что мы друзья?       — Да, — без обдумываний сказал Кевин так твердо, что Эндрю ему поверил.       Смотря на Кевина, Миньярд почувствовал, как что-то внутри него переменилось. Как будто он не мог поверить, что кто-то сделал нечто подобное для него только из-за дружбы.       — Хорошо, — согласился он. — Я пойду в школу.       И вот так просто он изменил все свои изначальные планы. Ну идиот, скажите?              

* * *

             Итак, Нил…       Эндрю был немного обескуражен, если красиво выражаться, стоя с зубной щеткой во рту в одних старых штанах, которые он купил на распродаже несколько лет назад (и они растянулись от носки до такого состояния, что в итоге Эндрю, даже когда чуть подрос, все равно тонул в них), пока Нил, о котором он успел забыть за пару дней, с совершенно непроницательным выражением лица смотрел на него в ответ.       — Доброе утро, — сказал он с иронией, как будто семь ебаных утра были уже обедом для него.       Эндрю, отойдя от шока, достал зубную щетку изо рта и пожаловался:       — Не кажется, что ты пришел чересчур рано?       — Нет, — легко ответил Нил и — вот наглость! — прошел в дом мимо Эндрю, словно хозяин.       Хотя почему-то Эндрю эта наглость привлекала, но ради своей гордости он вздохнул и закрыл за ним дверь с явным недовольством.       — Милый домик, — прокомментировал Нил, осматривая место.       — Это тебе не музей, сядь сюда и жди, пока я хотя бы зубы дочищу, изверг.       Эндрю указал ему на диван в гостиной. Нил в ответ только пожал плечами.       — Как скажешь. Можешь не торопиться. Я всегда рано встаю, а собираюсь быстро. В школе я не был уже давно, поэтому я подумал и решил, почему бы не зайти к тебе раньше.       Миньярд слушал его вполуха, потому что все еще не мог смириться с тем, что вышел перед ним с голым торсом и в этих глупых штанах. Он ушел в ванную, дочистил зубы, принял быстрый душ и, одевшись во что-то нормальное, вернулся в гостиную, чтобы увидеть Нила, который гладил кошку на своих коленях. Король изгибалась, подстраиваясь под его ласки, как будто ее никто не гладил уже целую вечность.       Мурлыканье, как мотор, звучало в комнате.       — У тебя милая кошка, — сказал Нил, на щеках у него образовались складки от улыбки. Эндрю невольно задержал на них взгляд. — Как ее зовут?       — Король.       — Почему не Королева? — задался вопросом он.       Эндрю выгнул бровь, как будто не понимал сути вопроса. Он на секунду застыл, глядя на Нила.       — Потому что? — полувопросительно, полу-утвердительно сказал он и ушел к холодильнику.       — Ты чистишь зубы до еды, серьезно? В чем тогда смысл твоей чистки? — удивился он, видя, как Эндрю достает молоко.       — Ну некоторым не нравится вкус дерьма во рту во время еды, — саркастично ответил он, думая над завтраком.       — Зато зубы остаются чище.       — Ты все равно будешь жрать, они по любому станут грязными.       День обещал быть веселым, и на самом деле Миньярд не прогадал. Он ожидал, что первый день в школе после происшествия будет напряженным и тяжелым, но присутствие Нила рядом каким-то удивительным образом сократило это время в несколько раз.       Нил оказался не тем мрачным парнем, которым Эндрю посчитал его сначала. Диалоги с ним были раздражающими, забавными, даже легкими. Нил был готов поддержать любую тему для беседы, он знал греческую мифологию, историю, фэнтези и другие книги, фильмы и сериалы разных жанров, слушал музыку на почти всех языках, изучал китайский, хорошо практиковал японский, свободно разговаривал на французском, немецком и итальянском.       Его объем знаний поражал Эндрю, но внешне он этого не показывал, сказал лишь единственное:       — Должно быть, тебе было слишком скучно дома, раз ты выучил так много.       — Не то чтобы… — неуверенно ответил Нил.       Впереди предстоял последний урок, и Эндрю не мог поверить, что день почти закончился.       — На самом деле некоторые языки я выучил еще в детстве, а вот японский и китайский полюбил благодаря Кевину.       Эндрю хмыкнул, ожидая подобного.       — Он погрузил тебя в мир аниме, да?       — Я как-то сказал ему, что аниме — это японские мультики, и он усадил меня за просмотр целого набора аниме разных жанров, вплоть до порнографии.       — И что тебе понравилось больше всего?       Нил задумался, но всего на секунду, очевидно, с ответом он определился уже давно.       — Евангелион.       — Типично.       — А ты увлекаешься?       Эндрю решил, что Нилу пока не стоит знать про его любовь к «Нане», «Очень приятно, Бог» и «Незнакомцу на берегу моря».       — Атака титанов, — сказал Эндрю, потому что действительно любил эту историю.       — И ты говоришь про типичность, — фыркнул Нил.       Школьный день закончился, не успев начаться. Нил проводил его до дома, и Эндрю внес сегодняшний день в список лучших, потому что единственное, чего ему хотелось по возвращении домой, — это кричать в подушку, как глупая влюбленная девчонка, но он большими усилиями смог сдержать в себе этот неоправданный порыв, сев за рисование. Эндрю рисовал Нила таким, каким видел его у себя в голове. Сегодня Нил был спокоен и легок, ничуть не смутившись за все время взглядам других школьников, никогда его не видевших до этого. Да, кстати об этом.       За пару дней Эндрю осознал, что поклонников у Нила обзавелось чересчур много, и внимание, о котором Миньярд думал во время своего больничного, неизбежно нацелилось именно на них. Почти все девушки из группы поддержки провожали Нила влюбленными взглядами (И даже гетеро парни из команды по экси, Эндрю позабавила их явная латентность). Кевин не появлялся пару дней. Нил уверял, что ничего не случилось, но Эндрю оставался убежденным в том, что Ваймак его избегал по каким-то причинам. Брезгал? Нет, наверное, нет. Может, пытался оставлять их наедине чаще, чтобы они сблизились? Странная у него тактика в таком случае.       Конечно, обеспеченное спокойствие не могло продолжаться вечно.       — Кажется, твой близкий друг брезгает твоей компанией после того, что ты сделал, — услышал Эндрю знакомый голос сзади. Нил ушел в туалет, а Эндрю остался ждать его в пустующем коридоре.       — Мы вроде бы закончили, — сказал Миньярд, поворачиваясь к Грейсону и Ромеро лицом.       — Конечно, — невинно ответил Грей, переглядываясь со своим другом, — но вот в чем заминка. Ты привел грозного знакомого, надеясь, что сможешь нас таким образом напугать.       — Мой грозный знакомый ходит в школу, как и все остальные.       — Да, только он ходит на те же уроки, что и ты, и вечно возится рядом с тобой. Нашел себе телохранителя? — позабавился Ромеро, спрятав руки в карманы брюк.       — Видимо, он правда подействовал на вас, раз вы дождались, когда он уйдет, прежде чем подойти ко мне.       Губа Грейсона непроизвольно дернулась.       — Ты, видимо, не до конца понял в прошлый раз, что я хотел до тебя донести, — говоря это, он подошел ближе и, уже намериваясь схватить Эндрю, поднял руку.       Миньярд хотел отстраниться, но почувствовал навязчивое прикосновение сзади. Резко повернув голову, отчего его шея хрустнула, он увидел Нила. Прежняя беспечность исчезла с лица Нила, и он вновь превратился в того мрачного и холодного парня, каким был при первой встрече. Эндрю долго думал тогда, что же это было. Сейчас он наконец мог в полной мере назвать это. Угроза. Поведение Нила представляло собой явную, ощущаемую для окружающих угрозу, она исходила от него, сгущала атмосферу напряжением так, что еще чуть-чуть и ее можно было бы потрогать.       Грейсон застыл, а его фраза повисла в воздухе.       Нил чуть отвел Эндрю назад, не переставая сверлить Грейсона взглядом.       — Вы что-то хотели? — спросил он.       Пытаясь победить в гляделки, Грейсон безнадежно проиграл и, убрав руки поглубже в карманы, выдавил слабое подобие на улыбку.       — Нет, совсем ничего, просто поздоровались с нашим другом, — сказал он.       — Что ж, видимо, вы уже достаточно пообщались, — сказав это, Нил взял Эндрю за запястье и ушел вместе с ним дальше по коридору. Только сейчас Миньярд ощутил от него еле заметный шлейф одеколона.       Эндрю ожидал вопросов, но их не последовало, словно Нил понимал все и без них. Так было не в первый раз. Нил молчал, но его молчание, а также его взгляды были громче его слов. И сейчас он как никогда чувствовал это: нависшее напряженное молчание, твердая рука, сомкнутая на запястье, его холодный и мрачный взгляд, направленный вперед.       Эндрю ощущал себя странно. Он не понимал, что это в груди — страх или восхищение? А может, благодарность? Что бы это ни было, Эндрю не мог унять его. И смотря на напряженную челюсть Нила, пережившую большое количество драк и побоев, он не мог отвязаться от бездумной влюбленности, которая стала зарождаться в нем в этот момент с новой силой.              Кисти рук Нила получались все лучше. Вырисовывая их в блокноте, Эндрю с огорчением осознал важный факт — он истратил уже второй по счету скетчбук, как ненормальный рисуя Нила все чаще.       Прошло больше месяца их странного общения. Нил обсуждал с ним разные темы, сбегал с уроков и впервые сходил на вечеринку. Как оказалось, у домоседа совсем не было опыта в вечеринках.       — Как так получилось, ты же живешь буквально с капитаном команды? — не понимал Эндрю.       Нил выкрал ключи у уборщицы от входа на крышу, и теперь изредка, во время обедов или уроков, они сидели здесь. Эндрю иногда мог прикурить сигарету, но старался этим не увлекаться, все-таки он пообещал Би, что будет лишь изредка позволять себе такую шалость. Но в последнее время жизнь творила с ним удивительные вещи, от которых желание покурить распространялось зудом по всему телу.       Нил пожал плечами.       — Он никогда не устраивал вечеринки у нас дома, потому что считал, что дом не создан для такой «разгульности», а ходить к его друзьям я как-то… не то чтобы не желал, наверное, я просто не хотел портить ему вечер.       — Портить? — переспросил он.       — Я там чужой, с кем бы он ни был. И я просто хочу, чтобы он расслабился там, понимаешь? А не думал, как бы меня развлечь.       Эндрю не ответил, смотря, как тлеет в его пальцах сигарета.       — Я мог бы тебя сводить, — сказал он вдруг.       — Ты не обязан.       — Я хочу, чтобы ты сходил.       Нил открыл рот, чтобы воспротивиться, но, встретившись со взглядом Эндрю, передумал.       — Ладно, — легко согласился он.       Вечеринка показалась Нилу слегка шумной, как он сказал. Яркие огни, музыка с колонок, пьяный бред вечно хмурых школьников, женские обтягивающие наряды, из-за которых озабоченные мудаки постоянно поправляли свой стояк.       — И чем ты тут обычно занимаешься? — спросил Нил, когда они пришли на кухню.       — Пью что-нибудь из алкогольных напитков, наблюдаю, как какая-нибудь группа людей играет в бутылочку, или как где-нибудь дерется пара футболистов, могу подцепить кого-нибудь. В общем, ничем особо важным, просто расслабляюсь, — объяснил Эндрю.       Нил странно на него покосился.       — «Подцепить кого-нибудь», — повторил он с сомнением в голосе без вопроса, но с ощутимой озадаченностью.       — Переспать, — без стыда перефразировал Эндрю.       Нил оказался не готов к такой откровенности, он чуть завис, словно ожидал подобного меньше всего, и Эндрю нашел его реакцию милой.       — И ты ну… не боишься заразиться чем-нибудь или проснуться однажды утром молодым отцом?       — Я всегда ношу с собой защиту, да и не часто я подобным занимаюсь. Не так много нормальных вариантов встречаю. А насчет второго… — он постучал по подбородку пальцем, задумавшись, стоит ли рассказывать. Хотя если Нил окажется гомофобом, то Эндрю поймет, что им не по пути, и это значительно все упростит. — Думаю, это невозможно.       — Почему? — Нил строил из себя слишком тупого в этот миг.       — Потому что я гей, — выпалил Эндрю.       — А, ясно, — просто ответил он, как будто его это совсем не касалось. Эндрю не знал, что было хуже — агрессия или полное отсутствие какой-либо реакции. И что теперь ему думать?       Они провели вечеринку приятно, наблюдая за всеобщим пьянством со стороны. Нил отказался пить, а вот Эндрю выпил знатно. Настолько, что Нил придерживал его за талию по пути домой, но не высказывался против, даже не жаловался.       — Я, наверное, так тебе надоел за это время, — промямлил Эндрю, бесстыдно укладывая голову у него на плече.       Нил отвлекся от рассматривания дороги, по которой они шли, и посмотрел на Эндрю нечитаемым взглядом. Он помолчал какое-то время, прежде чем искренне ответить:       — Вовсе нет.       Он сказал это просто, без сарказма или скрытого недовольства, как факт. Больше они не говорили в ту ночь. Эндрю лег спать без задних ног, словно упал в большую паутину, которая схватила его так сильно, что он не мог выбраться из нее вплоть до обеда.       Эндрю хотелось бы знать, что творилось в голове у Нила, что тот думал, смотря на него? Почему продолжал делать излишне много своих обговоренных обязанностей, какие невысказанные слова вертелись у него на языке и какие мысли остаются лишь у него в голове?       Эндрю тонул в своих чувствах. Он не мог смириться с мыслью, что через месяца все это для него закончится. Нил поступит в университет, и тогда Эндрю вновь будет вынужден ходить один в школу, проживать день за днем с неимоверной пустотой в груди. Вероятно, Грейсон и Ромеро будут с новой силой доставать его, но будет ли это иметь хоть какое-то значение? Будет ли вообще иметь что-то хоть какое-то значение?       Он размышлял об этом, продолжая вырисовывать кисти знакомых рук. Стертые костяшки, шрамы на пальцах, вены на сильных руках. Нил представлял один большой фетиш для Эндрю.       — Снова рисуешь Нила? — спросила Рене, заглядывая в его скетчбук. Да, точно, Рене. Он пришел к ней в гости, на фоне продолжали играть Сумерки, кажется, третья часть или вторая, но Эндрю это не волновало от слова совсем. — Ты никогда не думал признаться ему?       — Конечно, думал, — сказал он с раздражением в голосе.       Рука застыла над незаконченным эскизом, и Эндрю огорченно вздохнул, убирая скетчбук от себя.       — И что я делаю? — задал он вопрос сам себе.       Лицо Рене приняло то сочувственное выражение, которым она одаривала его каждый раз, когда видела его отчаянное состояние.       — Знаешь, если ты признаешься ему, то мир не рухнет.       — Для меня — рухнет, — отрицал Эндрю.       — Не рухнет. Тем более Нил тоже выглядит довольно заинтересованным в вашем общении, иначе зачем ему ходить за тобой постоянно? Он, кажется, и до дома тебя провожает, да? Не думаю, что он стал бы делать все это из-за вашей дружбы.       Да, только Рене не знала об их договоренности. Но, наверное, в чем-то она все же была права. Мир действительно не рухнет, если он признается Нилу, но вот если тот не ответит ему взаимностью или, еще хуже, окончательно разорвет их взаимоотношения… Нет, Эндрю просто не мог рисковать так сильно. Раз уж Нил все равно уйдет из его жизни, то Эндрю признается ему в конце года, и будь, что будет. Так или иначе они расстанутся, какими бы ни были чувства Миньярда.       С Би он не обговаривал свою дружбу с Нилом, но та, казалось, была очень рада, что его есть кому защитить и что он ходит в школу как прежде.       Взаимоотношения Нила и Эндрю оставались обычными, пока однажды кое-что не произошло.              На часах было 7:55. Эндрю бросал взгляд на время каждую секунду, словно в какой-то момент оно должно было смениться на 5:55 или еще раньше, ведь Нила не было. Да, обычно Нил приходил к семи утрам или же позже минут на десять-пятнадцать, но никогда не опаздывал аж на пятьдесят минут. А еще, что было хуже всего, он не отвечал на сообщения и звонки, хотя обычно был крайне бдителен на уведомления. Он рассказывал, что раньше вообще не признавал телефон, но, перейдя на домашнее обучение, это в скором времени изменилось.       Эндрю резко перехотелось в школу. Не потому, что он боялся дружков Грейсона или еще чего-то, а потому, что там не будет Нила. Он так привык к нему за короткое время.       Позвонив Кевину, он надеялся, что тот скажет «Нил проспал», или «Нил задержался в душе», или что-нибудь еще, что сделало бы приход Нила сегодня хотя бы потенциально возможным, но Кевин тоже не взял трубку. И поскольку Эндрю был Эндрю, он решил променять школу на поход в гости к Ваймакам. Сначала ему никто не открывал, и Миньярд было подумал, что семья куда-то уехала, но, стоило ему об этом задуматься, как дверь резко открылась и на пороге появился Кевин. Его сонные и измученные глаза расширились, а во взгляде появилась благодарность, хотя Эндрю не мог понять, что он такого сделал, чтобы заслужить это.       — Эндрю! — воскликнул Кевин. — Слава богу, это ты, проходи, я так устал.       Он не дал сказать Эндрю и слова, взяв его за руки и затащив в дом. Дверь за Миньярдом вдруг закрылась, пересекая любые возможные пути отступления для него.       — Я проспал и ужасно опаздываю, отец на работе, а маму резко вызвали в больницу, так что ее не будет непонятно сколько времени, а Нил заболел.       — Да, беспредел.       — У меня сегодня игра. Короче, если ты не будешь против, то купишь ему лекарств или что-то еще? Мой отец отпросит тебя со школы.       — Хорошо, — ошалевши согласился Эндрю, не успев обработать всю информацию.       — Спасибо большое! Я побежал, — сказав это, он схватил брошенную в угол сумку с формой и выбежал из дома. Услышав хлопок двери, Эндрю вдруг отмер и осознал, что произошло.       Во-первых, Нил заболел и Эндрю предстоит за ним приглядывать, возможно, весь день. Во-вторых, он абсолютно легально прогуляет сегодня учебу, вот везение.       Пройдя в уже знакомый дом, Эндрю понял, что не в курсе, какая комната принадлежит Нилу. Он неуверенно огляделся, припоминая, что Нил в первый раз выходил из комнаты, расположенной на первом этаже. В доме Ваймаков были две ванные комнаты. Одна находилась на первом этаже, вторая — на втором. На третьем был только санузел, кажется. Там же были гостевые места и еще какие-то. Эндрю понятия не имел, с чего ему начать. Но он решил первым делом постучаться в ту дверь, из которой, по его воспоминаниям, вышел Нил при их знакомстве.       В ответ он услышал тишину. Открыв дверь, он понял, что это было не спальное место, а что-то вроде офиса или кабинета. Очевидно, здесь Нил учился. Пройдя на второй этаж, Эндрю старался быть тихим, прислушиваясь к каждому шороху. В конце концов до его слуха дошел чужой кашель из комнаты с левой стороны от лестницы. Эндрю постучался и услышал хриплое «Входи».       Нил лежал на кровати, завернутый в одеяло, из которого выглядывало только его лицо. Рядом, на тумбочке лежали грязные салфетки и упаковка чистых, а также горячий чай, к которому Нил не торопился притрагиваться. Парень разлепил слипшиеся от усталости и отека глаза и посмотрел на Эндрю больше раздражительно, чем приветственно. Но, казалось, это раздражение было направлено не на него.       — Аргх, я же сказал ему, что справлюсь сам, — хрипло произнес Нил и перевернулся на другой бок. — Еще тебя не хватало.       Эндрю закатил глаза.       — Нашлась королева драмы. Между прочим, из меня выйдет хорошая нянька, — сказав это, он подошел к тумбочке и забрал все грязные салфетки.       — Мне не нужна нянька.       Эндрю проигнорировал его. Выкинув мусор, он вернулся и спросил:       — Какая у тебя температура?       — Не знаю, высокая.       — И это ты говоришь, что тебе не нужна нянька, хотя даже не соизволил померить температуру?       — Заткнись.       Эндрю был настроен действовать до конца. Схватив Нила за бока, он резко перевернул его. Тот явно был не доволен сложившимися неудобствами, но Эндрю решительно игнорировал его возню и насильно всунул ему градусник, найденный на подоконнике. Температура была не критичной, но все равно высокой. Эндрю заставил выпить Нила весь чай, после принес ему кашу, тоже насильно накормив его.       — В детском саду дети послушнее, — жаловался Эндрю, когда Нил сел за еду только после настойчивости Миньярда.       Нил пробормотал что-то в духе «Отвали» или «Отстань» и продолжил смиренно есть. Эндрю никогда не думал, что тот может быть таким невыносимым во время болезни. Знает ли он теперь все его стороны? Или есть что-то еще ему неизвестное?       Нил лег спать, а Эндрю получил перевод денег от Дэвида на лекарства и пошел в магазин. Когда он вернулся, Нил был потным с головы до ног. Футболка прилипла к нему, а волосы представляли собой сплошной беспорядок.       — Тебе надо выпить лекарства, — попытался разбудить его Эндрю, но чуть не получил кулаком в нос. Да, теперь понятно, почему Кевин был таким уставшим. — Не выпьешь лекарства, и я скину тебя с кровати.       — Тогда твоя рожа полетит в ближайшую стенку, — прохрипел Нил.       — Уверен, что сможешь справиться со мной, когда даже на ногах нормально не стоишь?       Нил пробормотал что-то нечленоразборчивое и в итоге тяжело сел, посмотрев на Эндрю со всем недовольством и гневом. Он принял лекарства, после чего лег спать, послав Миньярда.       Эндрю провел с ним весь день. Ожидалось, что Эбби придет через пару часов, но в итоге женщина задержалась до шести часов вечера. Она почти слезно поблагодарила Эндрю за заботу и проводила его до двери. Вообще Кевин должен был вернуться домой раньше Эбби в таком случае, но что-то подсказывало Эндрю, что тот решил по каким-то причинам задержаться.       «Не знаю, рад я или нет», — подумал он, возвращаясь домой.       Естественно, Нил бы не выздоровел за один день. Сидеть с ним на постоянной основе не было необходимости. После того, как самая худшая часть болезни закончилась, он вполне мог сам пить лекарства и заботиться о себе, так что Эндрю больше не мог найти оправданий для пропуска школы. Идти туда не хотелось. Он знал, что Грейсон не станет ждать и воспользуется моментом. Думая об этом, Эндрю знал, что не нужно идти, но он все равно пошел. Решил, что ему нужно как-то самому за себя постоять.       Чем он только думал.              Первая половина дня прошла нормально. Напряжение не покидало Миньярда, и он продолжал искать Грейсона и его друзей взглядом каждую перемену и урок, он даже почти не выходил в туалет, потому что там его легко могли застать врасплох.       «Насколько же я жалок».       Когда оставалось всего два урока, Эндрю столкнулся с ними.       — Сегодня ты без своего телохранителя, как же так? Он наконец-то узнал, что защищает шлюху, да? — голос Ромеро заставил Эндрю вздрогнуть.       Малкольм пришел, к удивлению, один.       — Свали нахер, — огрызнулся Эндрю.       — Ты стал чересчур борзым после того, как этот слащавый паренек приклеился к тебе. Кстати говоря, почему он это сделал? Ты ему как-то платишь? Вновь минетом или ты уже перешел на более высокий уровень, давая ему трахать себя в за…       Договорить он не успел. Кулак Эндрю прилетел ему в лицо раньше, чем он смог сказать фразу до конца. Не дав ему опомниться, Эндрю зарядил в челюсть еще раз. Придя в себя, Ромеро накинулся на него в ответ. Они сцепились, как кошка с собакой, избивая друг друга со всей яростью. Миньярд чувствовал, как злость разгорается в нем с удвоенной силой, и уже не мог остановиться.       Их разняли учителя. Единственная причина, из-за которой Эндрю сожалел о содеянном, сидя в кабинете директора, это то, что он доставил неудобства Би.       Прижимая вату к носу, Эндрю слушал вполуха чужие наставления о том, как ужасно, что они решают разногласия путем насилия. Би договорилась с родителями Ромеро, и их обоих отстранили от занятий на неделю.       — Я тебе это еще припомню, мудачье, — зло выплюнул ему Ромеро в коридоре так, чтобы никто из старших не услышал.       Эндрю равнодушно и как-то пусто посмотрел на него в ответ. Ярость по какой-то невиданной ему причине сама собой ушла, он чувствовал удовлетворенность, почти истому во всем теле. Теперь он понимал Нила, который долгое время справлялся со своими эмоциональными проблемами только так. Это действительно помогало в каком-то смысле.       Жаль, что ненадолго. Дома его настигло осознание всего того, что он сделал. Кажется, еще месяц назад он думал не влипать в неприятности, но его характер опять взял свое. Теперь Грейсон и Ромеро точно не оставят его в покое.       — Эндрю, слушай, — начала Би, когда они приехали домой. — Я, может быть, не всего знаю, но я вижу, что тебе не нравится в этой школе. Если ты хочешь, то я могу перевести тебя в другое место или на домашнее обучение.       Согласиться на это значило больше не общаться с Нилом, ведь тогда у них больше не будет причин видеться, да? Разве Нил захочет общаться с ним, если до этого делал это только из-за того, что пообещал Кевину? Нет, нельзя, нельзя бросать школу.       — Я доучусь до конца этого учебного года, — сказал Эндрю спустя какое-то время. — А потом перейду на домашнее.       — Хорошо, я не против, — устало улыбнулась Би, — но постарайся за это время больше не ввязываться в драки, ладно? Я довольно беспечно отношусь ко многому, но ты же знаешь, что тебя могут вообще исключить, если нечто подобное будет повторяться?       — Знаю, — ответил Эндрю.       — В таком случае есть шанс, что ты не поступишь туда, куда хочешь. Так что давай мы с тобой договоримся, раз уж ты решил доходить до конца этого учебного года, то больше не будешь встревать в драки и другие неприятности.       — Хорошо.       — Я надеюсь на тебя, — сказала она, обняв его.       Эндрю обнял ее в ответ, но уже скоро вновь почувствовал холод, теперь чуть больше ощущаемый из-за разомкнутого прикосновения. Рядом с ним была самая добрая и прекрасная женщина на всем белом свете, но почему-то он продолжал чувствовать себя одиноким и забытым. Он все никак не мог понять, почему же.              Дни проходили скучно. Он учил всю школьную программу, зная, что по возращении его буду спрашивать на каждом уроке, особенно сильно его будут мучить те учителя, которые считали его надменным самоучкой.       Он также продолжал рисовать и съездить в художку, где преподаватель заводил старую шарманку о том, как ему важно ходить на занятия хотя бы два раза в неделю, если он хочет успешно сдать экзамен в художественный вуз.       Эндрю в целом был согласен с ним, но разорять Би на еще одни траты при том, что она работала психологом за небольшие деньги, он считал неправильным. У него был интернет со всеми онлайн-уроками на ютубе и имелись все нужные материалы. Да, их не всегда хватало, но огрызок все еще остается карандашом, если есть грифель, так что нет смысла жаловаться.       Через пару дней неимоверной скуки его навестил уже выздоровевший Нил.       Эндрю не ожидал его прихода, он вообще не ожидал, что тот про него вспомнит. Нил обычно не писал ему вне школьного времени, из чего Эндрю сделал вывод, что тот, должно быть, не проявляет к нему настоящего интереса. Было грустно от этой мысли, но Миньярд пытался смириться.       Второй почти изрисованный скечбук говорил, что получается у него откровенно плохо.       — Привет, — когда Эндрю открыл дверь, то увидел Нила. — Как дела?       Нил сказал это неуверенно. Эндрю осмотрел его с головы до ног, с неприятным осадком понимая, что тот продолжает вызывать в его сердце бурю эмоций. Нил же во время его молчания почему-то избегал встречаться взглядом, прятал руки в карманы и чуть покачивался из стороны в сторону. Его нервозность Эндрю заметил сразу, но решил промолчать.       — Пойдет, — ответил он.       — Я… эм, я хотел извиниться за свое поведение во время болезни. Ты помогал мне, а я угрожал тебе и все такое.       — Может, зайдешь в дом, а не будешь извиняться на пороге? — уголки губ Эндрю приподнялись. Вероятно, Нил извиняется не из-за реального сожаления, но техника самовнушения у него отточена до максимального уровня, так что Эндрю может с этим смириться.       — Да, конечно, — быстро согласился Нил.       Миньярд сделал им чаю и чувствовал, как его спину прожигает чужой взгляд.       — Слышал, ты подрался, — сказал Нил, сидя на диване в ожидании Эндрю.       Услышав знакомый голос, из другой комнаты вышла Король. Она, как по команде, запрыгнула на колени Нила и свернулась на них клубком. Когда Эндрю повернулся, чтобы разглядеть это чудо, на ее пушистой шерстке уже лежала грубая рука Нила.       — Да.       — Ты не злишься?       — На что мне злиться?       — Меня не было, хотя я обещал защищать тебя.       — Это был всего лишь Ромеро, я мог с ним справиться.       — Да, но я ведь обещал.       — Нил, — прервал его тревогу Эндрю, поставив кружку рядом с ним, — я не расстроен. Ты был болен и должен был остаться дома.       — Я сказал, что твое лицо полетит в ближайшую стену, — нахмурился Нил.       — После того, как я угрожал скинуть тебя с кровати.       — Ты всего лишь хотел, чтобы я выпил лекарства!       — Ты об этом не просил, так что, условно говоря, я вмешался и начал к тебе лезть.       После этого Нил заткнулся. Он смотрел на Эндрю нечитаемым взглядом, пока Миньярд пил свой чай, выглядя совершенно безучастным и спокойным.       — Ладно, возможно, ты прав, но мне все еще стыдно, поэтому прости меня.       — Хорошо, — кивнул Эндрю.       После этого дни как-то сами собой стали проходить легче. Нил сидел у него в гостях после уроков каждый день. Они смотрели какой-нибудь фильм или что-то обсуждали, выходили гулять.       — Так ты рисуешь больше пяти лет и ни разу мне об этом не сказал за полтора месяца нашего общения? — возмущался Нил. Эндрю чувствовал себя немного виноватым, но только чуть-чуть. — Ты просто обязан показать мне все свои рисунки в качестве компенсации.       Ну определенные рисунки он все равно никогда не увидит, даже в качестве компенсации, хотя Эндрю мог сделать исключение за поцелуй, но вряд ли такая сделка будет Нилу по душе.       Когда его наказание закончилось, Эндрю вновь начал ходить в школу с Нилом. Время шло легче, чем он себе представлял. Ромеро и Грейсона нигде не было поблизости. Они ходили на занятия, но почти не тревожили их. Эндрю знал, что когда-нибудь они придут за местью, но случится это еще не скоро, поэтому он мог расслабиться на какое-то время.       Рене продолжала негодовать.       — Слушай, но ведь ты даже не принимаешь возможность того, что твои чувства могут быть взаимны!       — Потому что они не будут, — просто отвечал Эндрю, съедая еще один чипс из тарелки.       — Аргх, как же с тобой сложно.       — Спокойно, Рене, не забывай, что ты верующая, — наставил на нее палец Эндрю.       Рене рефлекторно взялась за крестик, но лицо ее от этого не подобрело.       — И все же ты должен что-то предпринять.       — Я уже решил, что признаюсь ему в конце учебного года.       Лицо Рене резко разгладилось, и она удивленно спросила:       — В конце? Почему в конце?       — Так захотела моя душа.       Шли дни. Эндрю понял, что пора бы начать задумываться о своем поступлении, поэтому решил сделать себе портфолио. В целом, это было необязательно, но, на памяти Эндрю, некоторые универы засчитывали портфолио за приятный бонус, поэтому почему нет?       Прошерстив разные сайты вузов, Эндрю нашел информацию о конкурсе, который проводил один университет. Пока Миньярд изучал все о нем, на фоне играла 505 — Arctic Monkeys, и он напевал строки из песни себе под нос.       Суть конкурса была предельно проста: выбрать одну из шести тем и реализовать ее на холсте так, чтобы удивить комиссию. В конце была написана фраза «Творческий подход приветствуется». Это звучало забавно, учитывая, что задание и так подразумевало творчество, но Эндрю запомнил.       Конкурс был реальной возможностью поступить. Более того, если Эндрю решит попытать удачу в этом году, то у него вдвое больше шансов поступить, ведь университет проводит конкурс каждый год и каждый раз выбирает одного счастливчика, который мог поступить на бюджет. Другие места в учреждении были платными, и, смотря на цену только за первый семестр, Эндрю был уверен, что Би не потянет таких трат. Тем более вуз находился в другом штате, почти на другом конце от Южной Каролины. Это радовало. Почему-то Эндрю хотелось уехать, он не знал, почему, но был готов даже на другой конец континента. Было ли это как-то связано с его непростыми взаимоотношениями с Би или с травлей, с которой он столкнулся? Наверное, все вместе, но сейчас Эндрю не хотел думать об этом.       Если в этом году он проиграет, то в следующем сможет попробовать еще раз. Эндрю был обязан попытать удачу.       Он записал в скетчбуке все шесть тем на раздумывание и убрал его в сумку.       Тем временем их взаимоотношения с Нилом становились все приятнее. Они медленно, но верно доверяли друг другу все больше. Нил рассказал про свое непростое детство, о котором упоминал в самом начале их взаимоотношений Кевин.       — Мой отец был наркоторговцем, — голова Нила была опущена на плечо Эндрю.       В последнее время они чуть больше касались друг друга. Это не проявлялось в чем-то особенном или интимном. Просто теперь они без прежней скованности легко хватали друг друга за руки, плечи и иногда даже голову. Они не обнимались, их объятья заключались в том, чтобы сидеть на крыше и курить сигареты, и, как правило, в хорошие дни кто-нибудь из них клал голову другому на плечо. В этот раз это был Нил. Он разглядывал тлеющую сигарету в пальцах Миньярда.       — И он был ужасен, как отец, отвратителен, как супруг и просто близкий человек, но был идеален в том, чтобы выходить сухим из воды. Моя мать пыталась оберегать меня от него, хотела сбежать к брату, но тот тоже был не особо хорошим человеком.       Отец хотел, чтобы я тоже пошел по его стопам, и моя мама переживала, что так оно и случится. И хотя она вбивала мне простую истину каждый божий день, что то, чем занимается мой отец, — ужасно, она все больше впадала в панику. Думала, будто бы ее побоев недостаточно.       — Она била тебя, чтобы ты понял? — переспросил Эндрю.       Нил забрал его сигарету и сделал сильную затяжку.       — Они оба, — кивнул он. — Просто если мама лишь избивала меня, то отец предпочитал технику серьезнее.       — Знаю, — сказал Эндрю, пытаясь подавить дрожь, когда Нил уткнулся ему в плечо носом. Он ведь правда не понимает, что делает, да?       — Мы жили так долгое время, — голос Нила поутих. — Я больше не хотел быть слабым и беспомощным, поэтому в одиннадцать лет стал учиться драться, потом начал ходить на бои без правил, много раз себе что-то ломал. И когда мой отец со зла начал душить мою мать, я хотел его убить, был уверен, что смогу, но она… она сделала это раньше меня. Они одновременно убили друг друга, он задушил ее, а она в последний момент пристрелила его.       — И потом тебя забрал Ваймак, — продолжил за него Эндрю.       — Да, я рад, что он это сделал.       — Он выглядит хорошим отцом.       — Он хороший отец, — согласился Нил, его тон был равнодушным и пустым. — Ну а ты?       — Что? — не понял Эндрю.       — С кем ты жил до Би?       Нил уже знал с рассказов Кевина, что Би не родная мать Эндрю, но они никогда до этого момента не касались этой темы.       — В детдоме. Моя мать отказалась от меня при рождении. За все время в детдоме меня забирало несколько приемных семей, но ничего особого не было. Обычно они давали мне еду по расписанию, изредка покупали мне какие-то игрушки, оставляли у себя на полгода или год, а потом возвращали обратно. Я прожил в детдоме до десяти лет, а после меня забрала Би.       — Она кажется хорошей, — сказал Нил.       — Да, она хорошая, — без энтузиазма ответил Эндрю.       Так продолжалось какое-то время. Прошел месяц, и в один день кое-что в их привычном общении изменилось.       Понедельник не задался с самого утра. Во-первых, Эндрю не выспался. Он до двух ночи сидел в ноутбуке, потому что уже полмесяца страдает над конкурсной работой и не может найти эскиз прошлых лет. Он точно делал какую-то зарисовку на ноутбуке, но, черт возьми, не может ее найти уже вторую неделю.       Сегодняшние поиски не обвенчались успехом, но, сидя за партой, Эндрю кажется понял, где его работа могла быть. Он придет домой и проверит еще раз. Сейчас проблема обстояла в другом. Нил. Нил и его странное поведение.       Нил молчал, даже как будто и вовсе не хотел говорить, отвечал односложными фразами и вновь начал напоминать тот мрачный образ, которым предстал перед Эндрю во время знакомства. Миньярд понял, что он чересчур привык к активному Нилу, который любил пошутить, поспорить, обсудить.       Внутренне Эндрю осознавал, чем обернется плохое настроение Нила, но надеялся, что ошибся. Но оставлять его в таком состоянии казалось неправильным, поэтому дома Миньярд написал Кевину о том, что забежит к ним в гости.       Получив одобрение. Эндрю вдруг завис над телефоном, борясь с собственным любопытством, и в конце концов сдался.              

почему ты убегаешь?

Я не убегаю       

нет, убегаешь, зачем?

… Нилу нужна компания, а тебе он нравится              Да, это звучало очевидно, но Эндрю все равно хотелось убедиться, поэтому он и спросил.       

не надо сторониться меня ради этого

      

хотя бы здоровайся иногда

      Он не отвечал какое-то время, а после отправил одно-единственное:        Хорошо              Сделав немного уроки и уделив час времени на конкурсную работу, Эндрю взял несколько вещей, сказал Би, что идет в гости к Нилу, и ушел. Улица выглядела красиво, с темными фонарями, холодом и сыростью. Он вдохнул по больше воздуха, наслаждаясь.       Дверь ему открыл Кевин. Парень улыбнулся, пропуская его в дом.       — Я думал, ты придешь раньше, — сказал он.       — Засиделся над рисованием.       — Ясно. Родители дома, так что будьте тише.       — Тише? — не понял Эндрю, снимая кроссовки.       — Ну… Нил сегодня в не очень хорошем настроении, он обычно бывает громким.       — За сегодня он сказал мне три слова — это «Привет», «Да» и «Пока».       — Громким не для разговоров, — попытался объяснить Кевин, но вышло у него хреново. Поняв свою ошибку, он резво поправил: — В общем, сам все поймешь, удачи.       Эндрю она пригодится. Поднимаясь наверх, он думал о том, как бы ему поступить. Уже наверху, он неуверенно потянулся, чтобы постучать, но, поразмыслив всего секунду, потянул дверь на себя. Он застал Нила полностью одетого, сидящего на корточках у сумки, расположенной на полу. У него слабо горели белые огни на стене, из-за чего комната почти не совещалась. Внутри было холодно и мрачно, окно было открыто явно больше часа.       Нил резко поднял голову, встретившись с Эндрю взглядом. И его глаза напугали Миньярда, такие пустые и безжизненные, они могли залезть Эндрю в душу, уничтожив ее полностью.       — Куда ты идешь? — спросил он на одном дыхании.       Нил забрал что-то из сумки и встал.       — Ты и сам знаешь, — ответил он, намериваясь пройти мимо него, но Эндрю загородил ему путь.       — Ты никуда не пойдешь, — несмотря на страх, он собрал все свои силы и уверенно схватил его за руку. Нил не был рад такому приему.       — Отпусти меня, — попросил он. Эндрю не шелохнулся. — Убери или я…       Эндрю не дал ему договорить. Он закрыл дверь на замок и резко потянул Нила на себя. Парень среагировал моментально, накидываясь на Эндрю с кулаками, как будто только этого и ждал. Эндрю не уступал ему, но старался больше обороняться, чем бить в ответ. Ему не хотелось драться, но он должен был уберечь Нила, ведь куда больше он ненавидел его ужасную привычку.       Естественно, он проиграл. Лежа на лопатках, придавленный Нилом, он часто дышал, пытаясь справиться с ноющей болью на ребрах. Нил над ним был больше тенью, чем реальностью, ведь его лицо из-за освещения было для Эндрю почти не видно, однако чужое дыхание тоже сбилось, так что можно с гордостью заявить, что навыки Миньярда были не такими уж плохими, как он думал.       — Забыл? Я больше не болен, — с едва ощутимым превосходством произнес Нил.       — Ты не можешь вечно справляться со своими проблемами, избивая других и позволяя им делать это с тобой каждый раз, — запыхавшись, сказал Эндрю.       — Я могу, — отрицал Нил.       Они были так близки, их разделяли какие-то жалкие сантиметры, Эндрю мог поднапрячься и вытянуть шею, поцеловав его со всей болью, показать ему весь свой ужас от тех чувств, что он испытывал каждый раз, думая об их расставании. Но вместо этого он затолкал порыв глубже в себя.       — Чего ты добиваешься? — спросил Нил. — Думаешь, что сможешь поговорить со мной и я — что? — опомнюсь или приду в себя, стану нормальным или перестану заниматься этим дерьмом?       — Не будь идиотом, — тихо огрызнулся Эндрю, вспоминая о родителях, которые могли прийти к ним в любой момент. — Ты прекрасно знаешь, что я не буду играть в спасателя. Я не настолько глуп, чтобы пытаться тебя изменить. Я никогда не смогу поменять кого-то.       — Тогда зачем?       — Чтобы ты сделал это за меня. Попытайся найти другой способ справляться с этим.       — Например, избивать тебя? — без смеха фыркнул Нил.       Эндрю бы сказал, как именно мог его избить Нил, но решил промолчать о своих фантазиях.       — Не знаю, это не моя задача — придумать, как ты можешь перестать себя калечить.       — Значит, и не твое дело решать, как мне жить, — на этих словах Нил поднялся и повернулся, чтобы пойти к двери, но Эндрю остановил его:       — Стой!       Рука Нила, уже готовая открыть замок, застыла в воздухе.       — Ты делаешь это, потому что не знаешь, как вытерпеть все, что испытываешь, да? Однажды я делал так же, но единственное, что в итоге со всего этого получил, это каждодневное напоминание о том, что я когда-то страдал. Напоминание на моей коже.       Нил молча стоял у двери, никак не реагируя.       — Неужели тебе мало того, что у тебя уже есть? — нажал Эндрю дальше, видя, что Нил не ушел.       На этих словах чужая рука опустилась. Нил стоял там, словно боролся с чем-то внутри себя. Он сжал кулаки и оперся на стену рядом с собой. Эндрю поднялся с ковра и подошел к нему. Его пальцы вплелись в волосы Нила на затылке и крепко сжались. Дыхание парня стало легче.       — Не пытайся заменить внутреннюю боль внешней. Она не пропадет.       Нил зло покосился на него, как будто он являлся причиной всех его несчастий.       — Ты, ты просто… — пробормотал он дрожащим голосом, но Эндрю крепко взял его за руки и повел к кровати.       — Тебе надо полежать, — спокойно сказал Эндрю, ничуть не обижаясь на поведение Нила.       Он уложил Нила на кровать, особо не напрягаясь, потому что Джостен быстро сдулся, приняв все как ужасную кару или отвратительную судьбу. Эндрю не знал, как ему поступить дальше. Он не мог уйти и оставить Нила здесь одного, потому что был шанс, что идиот все же пойдет драться, но лечь рядом с ним казалось чем-то чересчур близким.       Нил решил все за него. Когда Эндрю сел рядом, Джостен перевернулся на живот и лег сверху на него, обхватывая его за пояс и утыкаясь ему в бедро. Руки Нила держали крепко, Эндрю не мог бы даже двинуться, не то что уйти.       Этим действием Нил как будто нагло говорил ему «Ты виноват в моем эмоциональном сбое, так что, будь добр, возьми чертову ответственность». Приняв награду участь, он стал перебирать волосы Нила, не веря в то, что он мог притрагиваться к нему, хотя еще несколько месяцев назад Нил казался непреступным, очень далеким от него.       — Знаешь, я… — вдруг заговорил Нил. — Я никогда не чувствовал себя в этой семье своим, даже с Кевином мы были не братьями, а словно соседями. И родители… я больше не хотел себе родителей после смерти своих собственных. Мне вообще ничего не хотелось. Они подарили мне дом и покой, и я им благодарен, но я почему-то продолжаю чувствовать себя таким одиноким, не знаю почему.       Голос Нила вдруг потеплел, стал удивительно нежным, надломленным, как будто это и была та натура, которую он скрывал за маской ярости. И Эндрю мог понять, почему. Нил был таким беспомощным, побитым душевно, без прежней уверенности, или злости, или легкости. Любой мог прямо сейчас причинить ему неимоверную боль, и у него не оставалось возможности себя защитить.       Через час они переместились в более удобную позу и уснули. Эндрю написал Би, что останется у Нила на ночевке, и за ночь их так никто не потревожил.       Утром они проснулись не сразу после трезвона будильника. Миньярд был первым, кто открыл глаза. Оказаться прижатым к постели из-за навалившегося на него Нила, под одеялом, в приятном запахе тела, который исходил от Джостена, было лучшим в жизни Эндрю за последние пять лет. В прошлый раз он был счастлив так же, когда Би впервые сводила его в парк аттракционов, или когда позволила ему купить в собственную комнату все, что он захочет, или когда впервые обняла его, или когда у него появилась первая в жизни подруга — все это произошло давным-давно, и с тех пор Эндрю никогда не думал, что жизнь будет настолько благосклонна, что позволит ему испытать нечто подобное вновь.       Эндрю неуверенно, даже со страхом вытащил руку из-под одеяла и тела Нила и погладил его по волосам. Нил не шелохнулся, он тихо сопел, прижавшись щекой к его груди и обхватив грудь Эндрю руками. Это было странно. Они никогда не оставались так близки на долгое время.       Проснувшись, Нил вел себя так, будто ничего не произошло. Он, к удивлению, не засмущался и не попытался оправдаться (обычно он так и делал). Он, как ни в чем не бывало, поднялся с его груди и перекатился на спину.       Они опоздали на первый урок, но никто из них ни о чем не жалел.              И, вероятно, в этом заключался закон вселенной, потому что за все нужно было платить. Эндрю знал, что жизнь подлая сука, но все равно не мог войти во вкус и понять, почему та просто не могла подарить ему счастье без страданий.       Однажды он шел в художку. Уже в школе Эндрю сидел за своим привычным местом, которое все сторонились занимать после одного случая. Эндрю тогда пришел в художку в плохом расположении духа (это был первый или второй год его обучения), а один ублюдок решил, что имеет право занять его место при том, что он знал, чье это место. Чуть не вылетев с художки за одну драку, он, конечно, немного пожалел о содеянном, но с тех пор никто не зарится на его прекрасное место у окна. (Его преподаватель упоминал, что даже в отсутствие Эндрю мало кто теперь там садится).       Миньярд достал все нужные материалы и принялся за работу.       — Слышал, ты начал работать над конкурсной работой, — сказал ему преподаватель, когда встал рядом с его рисунком. Он какое-то время молча изучал, как Эндрю справляется, и только потом заговорил.       — Вам рассказала Би? — поинтересовался Миньярд, не отрывая взгляда от мольберта.       — Да, Бетси Добсон, — кивнул он с привычном ему скептицизмом, который присутствовал в его тоне даже когда это неуместно. — Она назвала мне университет, в которых ты хотел бы попробовать поступить, и я, честно говоря, удивлен твоим выбором.       — По вашему мнению, это университет плох?       — Нет, — поспешил ответить он, — вовсе нет. Университет очень хорош. На моей памяти есть одна ученица, которая туда поступила и сейчас занимается одним интересным проектом. Я удивлен, потому что этот вуз имеет специфичную программу для тебя.       Эндрю пожал плечами.       — У них хорошая стипендия для бюджетников и тех, кто приезжает к ним учиться из дальних штатов или других стран.       — Да-да, — пробормотал он. — У меня есть информация о том, как оценивает их комиссия. Если хочешь, я могу тебе ее предоставить, будет легче пройти в конкурсе.       Рука Эндрю с кистью застыла. Когда он ничего не ответил, преподаватель только хмыкнул.       — Я оставлю тебе документ на столе, заберешь в конце занятия, — сказал он, в его голосе была слышна улыбка.       Эндрю так и сделал. Он убрал его глубже в сумку, надеясь изучить все дома. Желание поступить в университет разгоралось в нем с каждым днем все больше. Он очень хотел уехать, это манящее и даже пугающее своей мощью желание успокаивало его перед сном, усмиряла его тревогу, когда он начинал беспокоиться о каких-то проблемах здесь.       В конце концов, ты уедешь отсюда.       Возвращаясь домой, он думал о том же. В наушниках играла Notion — The Rare Occasions, а сумка слегка билась о его бедро при ходьбе, несколько значков на ней звучали звонким скрежетом.       Его идиллию нарушили чужие шаги. Когда Эндрю получил первый удар под ребра, он уже знал, кто эти люди, зачем они пришли, что с ним сделают и как потом будет больно со всем справляться, но все равно оказался удивлен, наверное.       …тебя выловят из дома мои друзья постарше и выебут, как ты того заслуживаешь.       Слова прозвучали эхом в его напуганном сознании. Сумка отлетела в сторону, когда они оказались в переулке. Парни к ней не притронулись, и Эндрю был рад, что хотя бы его вещи останутся целы.       Они били его ногами, но совсем недолго. Миньярд словно находился в звуковом пузыре. Он не слышал их смеха и гадких слов, отбивался почти автоматически, но их было четверо или, кажется, пятеро. Он точно их не знал, они выглядел старше, чем среднестатистический старшеклассник.       Когда его перевернули на живот и прижали к асфальту, Эндрю думал, что справится. Когда чьи-то руки стали силой стягивать его джинсы, он понял, что никогда не будет готов к такому. Он начал брыкаться и отбиваться еще сильнее, зарядил одному по лицу локтем, но после кто-то прижал его голову в землю, ослабив его дыхание. Эндрю оставалось только хрипеть.       Когда штаны сползли до середины берда, Эндрю услышал гулкий удар, как будто кому-то сильно зарядили по лицу железкой или другим предметом. Через мгновение чужие руки с его тела пропали. Он рефлекторно поднялся и на ослабленных от ударов ногах отполз к бетонной стене, тяжело дыша. Видение было размытым, но Эндрю смог распознать главное. Нила.       Нил в драке оказался беспощадным. Не таким геройственным, каким он себе представлял, но все еще мощным. Несмотря на то, что дрался он с пятью здоровыми парнями, его ловкость и резкость, а также большой опыт не оставили им никакой возможности на победу.       Нил ударил в челюсть одного громилу, который все никак не хотел сдаваться, после чего прижал его лицо к асфальту, опрокинув его, и в конце зарядил ему между ног.       Громко дыша и вытирая кровь с губ, Нил выглядел почти бешенным. Он продолжал сжимать руки в кулаках, как будто был готов избить еще десять таких. С костяшек стекала яркая кровь. Он изучил свою работу, осматривая лежачих, пока его взгляд не дошел до напуганного Эндрю. Миньярд не мог отвести от всего зрелища глаз, даже не забрал сумку, просто сидел с трясущимися согнутыми ногами и прижимался к стене. Нил убрал прядь волос с лица, пачкаясь еще больше, и быстро огляделся, ища что-то. Он подобрал сумку и подошел к Эндрю. Когда Джостен сел на корточки напротив него, в его глазах стал пропадать прежний адреналин, и он постепенно успокаивался.       Эндрю взял протянутую сумку и сжал ее в руках, как спасательный круг.       — Я знал, что они захотят тебя избить, — сказал Нил, — я был уверен, что они не будут делать этого в школе, потому что там с тобой я, но вне точно попробуют. И я шел, чтобы встретить тебя и проводить, но опоздал немного.       Нил потянулся к нему, желая взять его за руку или сделать что-то еще, но остановился, когда тело Эндрю крупно вздрогнуло. Он не хотел так реагировать, но не мог ничего сделать.       — Эндрю, я… они, — запутанно пробормотал он, — они хотели тебя…?       Он закусил губу изнутри, у него не получалось выговорить. Удивительно, как такой человек не мог сказать такое простое слово.       — Изнасиловать, да, — закончил за него Эндрю.       — Это то, что подразумевал Грейсон, когда говорил про ваше общение? — его слова отдались в груди Миньярда болью. Видимо, это как-то отразилось на нем, потому что Нил поспешил сказать: — Извини, давай я доведу тебя до дома.       Нилу таки пришлось коснуться его, чтобы поднять, потому что ноги Эндрю отказывались слушаться. Сразу после того, как Миньярд привел себя в порядок, они пошли по пустой дороге. В гробовом молчании Нил придерживал его, помогая идти.       — Знаешь, почему они избивали меня? — подал голос Эндрю через какое-то время.       Он не дождался ответа Нила, продолжив:       — Полтора года назад я целовался с одним парнем в школьном туалете. Это произошло во время урока, и нас увидел Ромеро. Парень, которого я целовал, Роланд, начал оправдываться, сказал, что я его заставил, и все дерьмо вылилось на меня. Ромеро и Грейсон стали главными любителями надо мной поиздеваться, распустили разные слухи, например, что я рисую порнуху.       Он фыркнул.       — На одной вечеринке они хотели, чтобы я ублажил их. Вместо этого я укусил Грейсона за член и врезал Ромеро по голове.       На этих словах Нил не сдержал смешка.       — Однажды компания Ромеро затащила меня в чей-то дом и избила. Грейсон поставил мне условие, что либо я отсасываю ему, либо каждый из их пятерки трахнет меня.       Эндрю разглядывал ботинки Нила.       — Я согласился на первый вариант.       Нил ничего не сказал на его признание. Он молча проводил его до дома, и они попрощались, не сказав друг другу ни слова. Эндрю радуется лишь тому, что все обошлось. Он тихо пробирается в комнату, чтобы не столкнуться с Би, и запирается там до утра. Утром он замазывает синяки с помощью макияжа, заодно подводит глаза черными тенями. Нил не навещает его, но Эндрю решает не оставаться дома. Спрятав синяки, он идет в школу, где его встречает Кевин. Он начинает с ним разговор совершенно обыденно, как будто между ними не было затишья несколько месяцев.       Эндрю не знает точно, с чем это связано, но в итоге просто поддается такому раскладу событий. За весь день он ни разу не встречает Ромеро или Грейсона. После учебы он написал Нилу сообщение, но на этом прекратил расспросы и просто занялся конкурсной работой, пытаясь не размышлять обо всем.       От Нила не было ни слова. Он словно испарился, исчез, как будто его никогда не существовало. И это пугало Миньярда. Нил так легко ушел из его жизни, хоть и на короткий срок, но мысль, что тот может сделать так в любой момент, и Эндрю никак на это не повлияет, приводила его в ужас.       Нил объявился после новостей.       Эндрю узнает обо всем совершенно случайно. Проходит неделя или чуть меньше, когда в школе с ужасом рассказывают, что Грейсон и Ромеро попали в больницу и находятся в тяжелом состоянии. Эндрю ощущает себя в прострации весь учебный день после этой информации и не помнит, как возвращается домой, зато он точно запоминает Нила, который оказывается рядом с его домом. Они застывают друг напротив друга, между ними два или три шага. Они смотрят друг на друга, не решаясь что-то сказать, пока Эндрю, наконец, не открывает рот, желая спросить или сказать хотя бы привет. Он не помнит, что точно хотел произнести, потому что Нил не позволяет ему это сделать, резко сжав его в объятьях. В одну секунду он преодолевает расстояние между ними и притягивает Эндрю к себе для того, чтобы уткнуться ему в шею. На нем нет ни царапинки, ни шрама, никаких следов драки и чего-то еще.       Они обнимаются какое-то время, а после идут в дом Миньярда, где заваривают чай и включают какой-то фильм, сюжет которого он уже не помнит, зато он помнит запах лавандового чая и помнит тепло ноги Нила, которая прижималась к его собственной весь фильм.

* * *

      И вот мы снова здесь.       Эндрю притягивает Нила за ворот футболки и целует в совершенно обычный день. Нет ни повода, ни причин. Он резко вгрызается в чужие губы, видя, как расширяются глаза Джостена, и чувствует, как учащается его дыхание, а он и не думает отступать. Ну раз помирать, то помирать до конца. Но поцелуй перестает быть долгожданным, потому что Нил резко и так напугано отталкивает его, что он ощущает себя шлюхой, которой его называл Грейсон.       Они находились на улице, просто гуляли в субботний день и обсуждали планы на неделю. В один момент Эндрю опять осознал, каким красивым был Нил, застыл, разглядывая его глаза, восхищаясь чертами его лица вновь и вновь. Он делал это постоянно, но тогда это чувство сжало горло, и почему-то, почему-то он решил, что поцелуй был хорошей идеей.       Как он ошибался.       Вынести чужого взгляда и молчания оказалось пыткой страшнее, чем все то, что Эндрю до этого испытывал, поэтому он просто развернулся и ушел.       Эндрю пришел домой с пустой головой. Не было мыслей и тревог, только одна фраза. Он ошибся. Кроме нее, не было ничего. Он спокойно закрыл дверь, поднялся в свою комнату и спрятался там, надеясь, что внешний мир не тронет его. Он ожидал, что подобное произойдет. Он должен был быть готов к такому исходу, но грудь отдавалась болью, а глупость собственного поступка не давала ему покоя.       Он не выходил из комнаты все выходные и начало каникул. На огромное количество сообщений от Рене Эндрю написал лишь

он отказал мне

      прежде чем заблокировать телефон и уставиться в потолок. Он смирится, успокоится, когда-то он справится с этим. Их договор подходит к концу, скоро заканчивает одиннадцатый класс, а Нил и вовсе уходит из школы, Эндрю сдал конкурсную работу, и, может быть, это станет тем, что отвлечет его на какое-то время.       Он провел каникулы, пытаясь справиться с собственным горем. Он потерял не просто человека, в которого был влюблен, он потерял друга, который спас его, который оказывался рядом в трудные дни так часто, как не были с ним Би и Рене. Он потерял нечто настолько важное, что больше никогда не сможет приобрести.       Он это знал, чувствовал. Эндрю знал, что не сможет найти кого-то, кто будет похож на Нила. Он будет искать, может неосознанно, но будет и никогда не найдет. Может, у него будет парень, но кто-то ближе Нила — никогда.       Осознать всю глупость своего поступка он смог только через три дня. И если до этого момента он просто страдал, то теперь страдания вылились в постоянные терзания. Эндрю сжал руки, пытаясь держать их при себе, и в целом у него получилось. Он сумел поднять тяжелое тело с постели и уйти в душ, одарив грязное тело горячей водой.       Нил хотел с ним связаться. Он звонил и писал ему каждый день, но Эндрю не отвечал. Он вообще прекратил заходить в телефон, вырубив его и убрав на полку.       — Эндрю, к тебе пришел Нил, — сказала ему Би в один из дней. — Он сказал, что не уйдет, пока ты с ним не поговоришь.       — Пусть уходит, — пробормотал Эндрю.       — Ты уверен? — с сомнением спросила она.       — Да.       Нил приходил каждый день и сидел рядом с его домом вплоть до середины каникул, мог кричать ему в окно, о чем Эндрю узнавал только от Би, потому что возвращался вечером с гостей у Рене. Он не рассказывал подруге, что происходит, но та и не спрашивала, просто безотказно принимала его у себя в гостях. Ее сестры были милейшими существами.       По утрам Эндрю поднимается на крышу и рисует. Он записывает рассветы новыми карандашами, которые ему подарил Кевин на новый год, после спускается вниз, завтракает, читает недавно купленный роман Донны Тартт «Тайная история», который ему посоветовала одна из сестер Рене — Кейтлин.       И ему становится легче (так он себя убеждает), а потом… Потом Нил вновь все ломает, забираясь вечером к нему в комнату через открытое окно.       Эндрю сидел за рисунком при неярком свете, когда видит боговым зрением Нила, который залез на подоконник. Миньярд настолько удивляется, что теряет дар речи и застывает. Когда Нил прыгает с подоконника, Эндрю чуть не падает на стуле и в шоке спрашивает:       — Что ты тут делаешь?       — Ты не отвечал на мои сообщения и звонки и отказывался впускать меня, что еще мне оставалось? — разводит Нил руками, идя к нему.       Выглядит он не очень: с синяками под глазами, уставший, словно не спал несколько дней. Когда Эндрю подскакивает и шагает назад, Нил испуганно, почти в панике выставляет руки и говорит: — Не убегай!       Эндрю застывает, но всего на секунду, в следующий миг он оборачивается, чтобы уйти, и слышит быстрые шаги сзади себя. Убежать он не успевает, потому что Нил обхватывает его за живот, и руки Эндрю, цветные от красок, впиваются в его запястья, пытаясь отлепить Джостена от себя.       — Давай поговорим! — просит Нил.       — Я не желаю слушать твой отказ! — брыкается Эндрю.       — Да ты… — уворачиваясь от попыток ударить его, говорит Нил, — …хотя бы выслушай.       Очевидно понимая, что так он ничего не добьется, Нил принимает отчаянный шаг, разворачивает Эндрю к себе лицом и целует его. Миньярд становится каменной статуей, но Нил не обращает на это внимания и продолжает сжимать его руки, прижимая их к бокам Эндрю. Губы Нила искусанные, хотя, на памяти Эндрю, такими не были. От этого они не становятся менее приятными, и Миньярд держится из всех сил какое-то время — вечность, как ему кажется, — прежде чем он оттаивает и отвечает на поцелуй. Когда глаза Эндрю закрываются, а сам он теперь не так напряжен, Нил больше не сжимает его так сильно, вместо этого он нежно обнимает Миньярда и прижимает к себе. Пальцы Эндрю утопают в локонах волос Нила, притягивая его ближе.       Они отстраняются, чтобы перевести дыхание, и этот момент становится таким ярким в сознании Эндрю, что он обещает себе зарисовать его. На щеках Нила остаются отпечатки из-за испачканных краской больших пальцев Миньярда, которыми он поглаживает Джостена, и это, несмотря на усталый вид Нила, кажется Эндрю очень красивым.       — Теперь понимаешь? — спрашивает Нил. — Думаешь, стал бы я бегать вокруг твоего дома все это время, только чтобы сказать тебе, что наше общение закончено?       Он нежно чмокает Эндрю в место рядом с губами.       — Я очень удивился, поэтому оттолкнул тебя. Мне стоило остановить тебя, когда ты ушел, но все, что я мог делать, это стоять в шоке, как олень при свете фар.       Выражение лица Нила принимает виноватый вид, и он неуверенно спрашивает его:       — Ты простишь меня?       Его слова кажутся такими противоположными его действиям. Так было всегда. Нил совершенно жестоко, без заминки расправляется с обидчиками Эндрю, а потом садится рядом с ним и не знает, как подступиться к нему, боится касаться его. Он злится на Эндрю, пока тот ухаживает за ним во время болезни, а сам кашляет и не может встать с кровати, хватаясь за плечо Миньярда, когда встает. Нил чуть ли не убивает его, когда Эндрю пытается остановить его от боев без правил, а потом, как кот, прижимается к нему всю ночь, не отпуская его. Нил — это огромное, чистое и травмированное сердце, заключенное в сталь.       — Прощу, — сказал Эндрю и поцеловал его снова.       Они сталкиваются языками, и поцелуй перестает быть невинным. Дыхание Нила надламывается, и его уверенные движения прекращают быть такими, когда все перестает быть просто приятным, и он начинает получать реальное удовольствие. Они идут куда-то, задевая стеллаж на колесиках, с него падает какая-то книга, но никто не обращает на это внимания. Руки Нила зависают над телом Эндрю, не зная, что делать, в итоге он принимает единственный правильный, как он считает, выход и берет Миньярда на руки, подхватывая его. Нил относит его к кровати, нависая над ним, и сожалеет, что ничего не изучил о сексе.       Эндрю это, кажется, совершенно не смущает. Он скоро перетягивает инициативу на себя, чтобы не мучить Нила непониманием, и расправляется с ним, доводя его до критической точки.       И пока на кровати лежат полуголые, слишком стесняющие собственных чувств и желаний парни, скрывающие редкие, искренние стоны, на почту Эндрю приходит сообщение, оповещающее, что он выиграл в конкурсе.