Мейгор Жестокий... или нет?

23 год от З.Э. Алисса I. Алисса Веларион проснулась в своей постели раньше любимого мужа — привычка, которая укоренилась в ней уже больше года назад, с тех пор как их жизнь кардинально изменилась после свадьбы. За окном медленно пробивался утренний свет, скользя через тяжёлые занавеси и окрашивая спальню мягким золотым сиянием. Много лет назад, ещё ребёнком, Алисса услышала от отца слова, которые тогда показались ей странными и почти невероятными: «Ты станешь королевой». Девочка удивлённо морщила носик и спрашивала, почему выберут именно её, когда вокруг так много достойных. Лорд Эйтан лишь улыбался, гладил дочь по волосам и повторял: «Твоя сила — в крови. Наш дом — единственный, кто связан с Таргариенами ещё до Рока. Помни, мой маленький морской конёк, это твоё предназначение». Их первая встреча с Эйнисом не произвела на неё впечатления. На пиру в честь союза двух домов она ждала увидеть второго Завоевателя — властного и харизматичного, как его отец, король Эйгон. Вместо этого перед ней предстал юноша утончённый и мягкий, с задумчивым взглядом и длинными серебристыми прядями волос. Тогда он показался ей не принцем из сказки, а всего лишь милым, но заурядным человеком. Однако год супружеской жизни, наполненный тихой нежностью и взаимным пониманием, перевернул её представления. Теперь она видела в нём не слабость, а тихую силу, не требующую громких слов, и не могла представить себе более идеального мужа. Перед ней лежало лицо спящего супруга, и она не могла наглядеться на своего идеального принца. Он не был копией своего могучего отца — его красота была иного рода. Год супружеской жизни смягчил его черты, добавил округлости щекам, а вьющиеся серебряные пряди волос обрамляли лицо, на котором уже пробивалась юная поросль усов, делавшая его облик более зрелым и мужественным. С каждым днём она всё сильнее убеждалась: любит его не за корону, а за ту безмерную теплоту, что он дарил ей и их маленькой дочери. Под её взглядом веки супруга затрепетали, и вскоре она утонула в его глазах — таких же фиолетовых, как у его великого отца, но с совершенно иным, мягким и любящим выражением. — Доброе утро, мой дорогой, — прошептала она, нежно касаясь губами его щеки. Она уже давно заметила, как такие простые ласки умиротворяют его после дворцовых тревог и дарят настроение на целый день. — Доброе утро, любимая, — улыбнулся Эйнис, потянувшись к ней. Его рука легла на её живот, и на губах Алиссы расцвела безмятежная улыбка полная надежды. Рейна, их дочь, стала радостным даром богов — наследник, пусть и не сын. Но Алисса верила, что боги будут благосклонны и вскоре пошлют ей новую беременность. На этот раз — сына, который укрепит их род и навсегда заставит умолкнуть любые сомнения. Вслед за рождением Рейны при дворе поползли нескончаемые слухи. «Кто унаследует принцу Эйнису?» — спрашивали друг друга придворные, и Алиссу поражала их наглость. Кто же мог быть преемником Эйниса, как не его собственная дочь? Согласно всем законам Вестероса Рейна как первенец имела преимущество над Мейгором, и с момента её появления на свет он был отодвинут в линии престолонаследия. Однако затем королева Висенья прибегла к своей хитрой уловке — предложила обручить Рейну с Мейгором, дабы объединить две ветви и укрепить династию. Наглость этого предложения потрясла Алиссу. Рейна должна была стать королевой — будучи первенцем наследного принца, она рождена для трона. Ей не пристало выходить замуж за простого принца и оставаться принцессой до конца своих дней. Нет, Рейна должна была сочетаться браком со своим младшим братом — когда он родится — и стать будущей королевой Семи Королевств, продолжая традиции Таргариенов. Это предложение не заслуживало даже обсуждения. Однако последнее слово оставалось за королём Эйгоном. Алисса опасалась, что король всерьёз рассматривает это предложение — Эйгон всегда стремился к единству семьи, а Висенья умела на него влиять. Если Завоеватель, всадник Балериона Чёрного Ужаса, одобрит план королевы, никто не посмеет ему противостоять. Единственным способом повлиять на решение короля было убедить его приближённых отговорить от этой помолвки. Её отец, лорд Эйтан Веларион, немедленно высказался против — будучи двоюродным братом короля Эйгона он обладал бо́льшим влиянием, чем любой другой лорд или член Малого Совета, и его слово имело значительный вес. Королева бросила на неё убийственный взгляд, узнав, что свадьбы не будет, но Алисса была готова заплатить эту цену — ради будущего своих детей она была готова нажить себе врага в лице Висеньи. Чтобы оказать максимальное давление, ей нужно было заручиться поддержкой мужа. Первые несколько дней Эйнис хранил молчание, как и его брат Мейгор — оба были скованы сомнениями. Эйнис беспокоился о судьбе Рейны, о своих отношениях с отцом и братом; он боялся перечить Эйгону. Алисса едва сдерживала улыбку — будто Завоеватель мог по-настоящему разгневаться на своего любимого сына, которого баловал с младенчества. Что касается Мейгора, то он казался странным ребёнком — не по годам взрослым, и даже Эйнис порой побаивался его недовольства. После того как Алисса умоляла мужа подумать о будущем их дочери — о том, что ей предназначено быть королевой, а не просто принцессой; что традиция предписывает брак между братом и сестрой; что она ещё родит ему достойного наследника — Эйнис неохотно согласился. Он поговорил с отцом, осторожно высказав свои сомнения относительно этого брака. Этого, в сочетании с прибывшим из Староместа письмом, оказалось достаточно. Король Эйгон принял мудрое решение и отклонил предложение о помолвке. Весь этот инцидент окончательно испортил её отношения с королевой Висеньей — не то чтобы они изначально были тёплыми. Если бы Висенья была матерью Эйниса, Алисса, возможно, беспокоилась бы сильнее, но влияние королевы уже шло на убыль: она всё чаще удалялась на Драконий Камень, оставляя двор Эйгону. Алисса с облегчением вздохнула, узнав о помолвке Мейгора с леди Серисой Хайтауэр из Староместа. Это означало, что королева, наконец, оставит свои интриги и сосредоточится на собственном сыне, а Рейна будет в безопасности. Вся эта история заставила её с опаской смотреть на брата мужа, принца Мейгора. Она познакомилась с ним, когда королевская семья гостила в Дрифтмарке перед свадьбой. Мейгор сразу же подружился с её младшим братом Эйроном — они были одного возраста, хотя с первого взгляда этого не определить. Ему едва исполнилось одиннадцать, но он был высоким и крепким, как взрослый мужчина, с слишком серьёзным взглядом. Он казался миниатюрной копией отца — широкоплечий, с серебристыми волосами, — но с тёмно-фиолетовыми глазами Висеньи и острыми скулами. Они с Эйроном быстро сдружились, проводя дни в разговорах о драконах и мечах. У Мейгора уже была своя свита из мальчишек знатных родов, которые следовали за ним как за предводителем. Изначально она относилась к Мейгору дружелюбно — он был вежливым мальчиком, хотя и не по годам зрелым. Он проявлял к ней уважение, демонстрировал дружелюбие к Эйнису (несмотря на недолгое знакомство) и нежно заботился о Рейне, укачивая её на руках. Учитывая его дружбу с братом и привязанность к дочери, она была склонна доверять ему как родне. Однако действия королевы Висеньи поставили под сомнение все её выводы. Была ли его доброта к Эйнису лишь частью материнского плана по обеспечению выгодной партии? Нежное отношение к Рейне — попыткой повлиять на брата и получить контроль над наследницей? Планировала ли королева Висенья всё это время? Эти вопросы не давали ей покоя, заставляя усомниться в искренности деверя. Все знали, что Мейгор во всём предпочитал мать отцу — даже свой неофициальный титул принца Драконьего Камня он получил следуя за Висеньей по пятам. Она испытывала отвращение к этим подозрениям — Мейгор всегда был добр к её семье, но теперь она не могла быть уверена в его преданности. Был ли он верен брату или оставался послушным орудием в руках матери? От этих мыслей её тошнило — ей не хотелось конфликтовать с новой семьёй, но если придётся столкнуться с королевой и её сыном, она будет действовать безжалостно. Как будущая королева Семи Королевств, она не позволит никому манипулировать ею или её детьми. *** Проведя утро в кругу семьи — они завтракали в солнечной комнате своего особняка на холме Висеньи, — Алисса решила продолжить день. Впереди у неё было множество дел: обед с фрейлинами в саду, а затем визит в городской приют для сирот, куда она намеревалась принести еду и одежду. «Жители Королевской Гавани должны знать свою будущую королеву», — подумала она с лёгкой улыбкой, представляя, как её доброта укрепит преданность простого народа. Однако прежде чем она успела выбрать подходящий наряд для выхода в свет, её разыскал отец. Так Алисса оказалась в его покоях в Эйгонфорте, где лорд Эйтан занимал апартаменты в качестве мастера над кораблями. — Доброе утро, моя прекрасная дочь, — отец поднялся ей навстречу, улыбнулся и крепко, но кратко обнял её — знак любви, смешанной с деловой занятостью. — Доброе утро, отец, — вежливо ответила она, отвечая на объятие. Эйтан Веларион был напористым и амбициозным человеком, и, как большинство глав великих домов, возлагал на детей огромные надежды. Если ты оправдывал его ожидания, он был щедр на похвалы и подарки; если нет — тебя ждала участь младшего брата Валарра, или, до недавнего времени, Эйрона. Впрочем, Эйрон избежал этой участи благодаря дружбе с принцем Мейгором — эта связь открыла ему дорогу ко двору и вернула расположение отца. — Закрой дверь, Алисса, мне нужно поговорить с тобой наедине. — это вызвало у неё любопытство: обычно отец не делился с ней сокровенным — эта привилегия принадлежала дяде Корлису и старшему брату Деймону, наследнику. Для младших детей он был более сдержан, предпочитая отдавать приказы, а не доверять секреты. Деймон как-то сказал ей, что у их отца есть планы на всех, и весь дом Веларионов будет действовать так, как пожелает лорд Эйтан. Впрочем, это касалось не только их семьи — отец фактически контролировал двор, и ничто в Королевской Гавани не происходило без его ведома. Четверо из семи членов Малого совета были их родственниками или союзниками, а дом Веларионов уступал по влиянию лишь самим Таргариенам. — Конечно, отец, — ответила она, тихо притворив дверь и опускаясь в кресло напротив него. Она всегда старалась быть для него идеальной дочерью — той, что никогда не знала его гнева, в отличие от несчастных братьев. Столкнуться с недовольством Эйтана Велариона было страшно даже в мыслях — его холодный, выверенный гнев мог уничтожить всё на своём пути. Она окинула взглядом его кабинет и обнаружила, что он до мелочей повторял тот, что был у него на Дрифтмарке: те же бирюзово-зелёные знамёна с серебряными морскими коньками на стенах, та же роскошь — золотые подсвечники, инкрустированные жемчугом, карты с пометками торговых путей. «Он и здесь обустроился по-своему», — с лёгкой улыбкой подумала она. Эти покои были предоставлены ему как мастеру над кораблями короля Эйгона, и он лелеял надежду, что вслед за ним эту должность займёт её брат Деймон. «То, что он брат будущей королевы, несомненно, поможет ему в этом», — с радостью подумала она. В народе уже шептались, что эта должность станет наследной, учитывая их тесную связь с морем и родственные узы с Таргариенами. Алисса не видела кандидата лучше — она любила брата, и он платил ей той же монетой, только вдесятеро. Устроившись за отцовским столом, она несколько мгновений сидела в молчании, ожидая, когда он заговорит первым. Но, судя по всему, он не собирался этого делать — лишь смотрел на неё своим проницательным взглядом, выжидая. Наконец, она кашлянула в ладонь и нарушила тишину: — О чём ты хотел поговорить, отец? — Во-первых, я хотел поздравить тебя с рождением Рейны. Из неё выйдет прекрасная королева, будем надеяться, что следующим твоим ребёнком будет сын, — произнёс он, и в его тёплом голосе прозвучала знакомая нотка ожидания — неизменная, когда речь заходила о вопросах престолонаследия. — Спасибо, отец, я тоже на это надеюсь, — ответила она, и в голове тут же мелькнули тревожные мысли о королеве Висенье и Мейгоре. «Пока у меня нет сына, они остаются угрозой», — с грустью подумала она, вспоминая недавний инцидент. — Итак, Алисса, ты в курсе того, что произошло между королём и королевой? — неожиданно спросил отец, прерывая её размышления. — Что? Я ничего об этом не слышала. Что произошло? — удивилась она. Алисса знала, что королева и король Эйгон не были особенно близки — их брак был скорее союзом силы, а не любви, но не могла представить, что могло случиться. Казалось, их отношения даже улучшились с тех пор, как Мейгор присоединился ко двору, вместо того чтобы оставаться в одиночестве на Драконьем Камне. — Она не появлялась на последних трёх заседаниях Малого Совета. Что-то не так, я это чувствую, — сказал отец, его брови сдвинулись в хмурую линию. — Я ничего не слышала, отец. Разве король Эйгон не говорил тебе? — спросила она. Её отец и король были близкими друзьями, и именно поэтому лорд Эйтан обладал такой властью — он часто был в курсе королевских тайн. — Нет, и это беспокоит больше всего. В последний раз подобное происходило после того, как проклятые Мартеллы доставили своё пеклово послание из Дорна. Из моих источников я знаю, что они поссорились несколько дней назад, но Корлис ничего мне не говорит. Это означает, что король считает этот вопрос важным. Я надеялся, что ты что-то знаешь, — её отец выглядел разочарованным. Он ненавидел быть не в курсе событий и терять контроль над ситуацией. Он всегда говорил ей, что «знание — сила», и ему не нравилось оставаться в неведении о происходящем при собственном дворе. — Король Эйгон и королева Висенья и раньше ссорились. Почему сейчас всё иначе, отец? — любопытство Алиссы разгоралось. — Я знаю Висенью всю свою жизнь. Она пропускала заседания Малого Совета только тогда, когда была на Драконьем Камне с сыном или сражалась в Дорне. Если она пропускает заседания сейчас, это означает, что она серьёзно рассержена на короля. Это может подорвать ситуацию в королевстве — Висенья не так популярна, как её покойная сестра, но она по-прежнему обладает огромным влиянием и уважением, особенно в Долине и Королевских землях, — объяснил отец, его тон стал серьёзным, как во время совета. — Но у королевы Висеньи бывали и другие периоды, отец. Я не вижу в этом ничего особенного, — ответила она, всё ещё не понимая. Король Эйгон планировал очередную поездку по королевству, и любое напряжение обычно спадало, как только он покидал город — так было и раньше. — Это важно, потому что в центре всего этого — принц Мейгор. Он пользуется значительной поддержкой среди молодых дворян при дворе. Даже Эйрон попал под его влияние, несмотря на все мои попытки ограничить их общение. Если Висенья недовольна, то без сомнения, недоволен и её сын — они неразрывно связаны. Принц Мейгор также имеет большое влияние на твоего мужа и, бесспорно, пользуется большей популярностью у лордов, чем его царственная мать. Нам необходимо знать, что произошло между королём и королевой, чтобы заранее подготовиться к будущему. Мы должны быть готовы к любым неожиданностям, чтобы сохранить наше влияние. Вокруг нас кружат стервятники, дорогая, они ждут малейшей слабости, чтобы занять наше место, — сказал отец, его глаза сузились, словно у ястреба высматривающего добычу. — Стервятники? Отец, мы — второй дом в королевстве, я должна стать королевой, а ты, вероятно, станешь Десницей, если сир Осмунд уйдёт в отставку или, не дай боги, умрёт. Мы обладаем огромным влиянием при дворе. Кто вообще может бросить нам вызов? — спросила Алисса, и в её голосе прозвучала внезапная тревога. — Ты слишком наивна. Мне следовало больше рассказывать тебе о политике, вместо того чтобы лепить из тебя идеальную леди, — он произнёс это скорее для себя, но она всё равно почувствовала лёгкое смущение. Отец вложил немало средств в её образование: мейстеров и учителей привозили со всего Вестероса, а некоторых — даже из-за Узкого моря. Она проводила время, постигая всевозможные женские искусства — ведение хозяйства, воспитание детей, чтение и письмо, пение и танцы, и всё то, что могло пригодиться ей в качестве королевы. Отец был уверен, что однажды она выйдет замуж за принца и взойдёт на трон, и, кажется, его уверенность оправдалась. Однако теперь она жалела, что не уделяла больше внимания урокам политики. — Я не хочу, чтобы ты тревожилась, сосредоточься на Рейне и на том, чтобы подарить мужу сына — это самое важное, что ты можешь сделать. Однако я прошу тебя попытаться разузнать: мне нужно знать, что произошло за закрытыми дверями. Я надеялся, что Корлис мне всё расскажет, но раз уж он молчит, значит. ссора была серьёзной. В Совете нарастает напряжение, но я с этим справлюсь. Иди завтракай, дорогая, я разберусь, — сказал отец, его тон стал мягче, но во взгляде читалась стальная решимость. Её отпустили, но она задержалась у двери, размышляя. Отец возлагал на неё большие надежды — она всегда была его любимицей, идеальной дочерью, которая никогда не подводила. Теперь ей предстояло удвоить усилия, чтобы подготовить своих детей. Пока что речь шла только о Рейне, но она сделает всё, чтобы все её дети были готовы к дворцовым интригам. «Может, я и вышла замуж за дракона, но в первую очередь я — Веларион», — подумала она, выпрямляясь. Она будет заботиться о своей семье и о Доме Веларион. «Старый! Верный! Отважный!» — девиз их дома прозвучал в её сознании, укрепляя решимость. *** Обед проходил не в мрачных стенах Эйгонфорта, чьи суровые залы и тесные коридоры больше напоминали казармы, чем королевскую резиденцию. Ныне в крепости обитали лишь король Эйгон, королева Висенья и принц Мейгор, в то время как Алисса с мужем предпочли поселиться в изящном особняке на холме Висеньи — светлом и уютном, утопающем в зелени и открывающем вид на раскинувшийся внизу город. Именно в его тенистом саду, среди благоухающих роз и тихо журчащих фонтанов, и был накрыт стол. Эйнис отсутствовал: вместе с Мейгором они улетели на драконах к Драконьему Камню, чтобы провести день в небе и, возможно, обсудить государственные дела. Их не ждали до вечера, и Алисса с лёгкой улыбкой подумала: «Идеальная возможность для обеда без лишних глаз». Стол ломился от изысканных блюд: серебряные блюда с свежими фруктами, сырами, тёплым хлебом и лёгкими закусками — ничего обременительного. Она пригласила всех своих фрейлин, но сознательно ограничила их круг, ценя глубокую связь с немногими больше, чем поверхностное знакомство с толпой. Большинство были её подругами детства: Эллария Масси с золотыми локонами и беззаботным смехом, задумчивая Эшара Бар-Эммон с тёмными, пытливыми глазами, и вечно остроумная Дженна Сангласс, чьи карие глаза искрились весельем. Однако по настоянию отца в круг были включены и леди из других уголков королевства — для укрепления союзов. Так появились скромная леди Джонквиль Мутон из Девичьего Пруда, с мягкими, почти незапоминающимися чертами, и энергичная леди Рослин Талли из Риверрана, с огненно-рыжими волосами и живыми голубыми глазами. Лишь одна фрейлина была выбрана не ею: король Эйгон лично назначил леди Ширу Квохерис, что поначалу изрядно озадачило Алиссу. Шира, с её белоснежными волосами и алыми, как кровь, глазами, казалась экзотической гостьей. Когда дамы расселись, Алисса скользнула по ним взглядом, и леди Шира немедленно выделилась. Её бледная кожа и яркие глаза делали её чужеродной среди типично вестеросских лиц. Многие фрейлины вполголоса признавались Алиссе, что побаиваются Ширы, находя в ней нечто потустороннее. Сама Алисса не разделяла этого страха, но порой ловила на себе её пристальный взгляд, и это вызывало лёгкую тревогу. Больше всего её смущала причина появления Ширы при дворе. Зачем королю Эйгону было лично устраивать её в свиту? Несмотря на экзотическую внешность, Шира была приятной собеседницей: умной, начитанной, способной часами рассуждать о книгах или историях Старой Валирии — качества, редкие среди вестеросских леди. Изначально Алисса ценила её именно за это, но теперь, после раскрытия планов королевы Висеньи, она решила пересмотреть свои отношения. Паранойя посеянная отцом заставляла её видеть скрытые угрозы в каждом жесте и слове. Своим старым подругам она доверяла безоговорочно — они были рядом с детства, делили все секреты и радости. К двум новым фрейлинам — Джонквиль и Рослин — доверия было меньше, но они казались искренними, хоть и порой излишне сдержанными в беседах. Наибольшие сомнения вызывала Шира. Та была одной из многих молодых леди, очарованных принцем Мейгором. С его появлением при дворе его воинское мастерство и харизма будоражили умы: девушки теряли голову от одного его взгляда, а многие были готовы на всё ради возможности пообщаться с ним. Изначально Алисса находила это забавным и даже подшучивала над Мейгором, но со временем это начало её раздражать. «Как бы я хотела, чтобы он вернулся на Драконий Камень», — с грустью подумала она. Ей не нравилось так думать о брате мужа, но он представлял угрозу — даже если сам того не желал. Висенья плела интриги, и Мейгор был её орудием. В отличие от других придворных дам, которых Мейгор обычно игнорировал, Шира часто с ним беседовала. На вопросы Алиссы о содержании их разговоров та отвечала уклончиво: истории о Старой Валирии или Вестеросе. Алисса чувствовала, что это не вся правда. Она вспомнила, как Шира танцевала с Мейгором на их свадебном пиру в Староместе — грациозно, с особым блеском в глазах, — так что их отношения явно не ограничивались простым обменом историями. Она долго гадала, почему король Эйгон назначил Ширу ей в фрейлины. Из-за её связей с Мейгором? Из-за отношений Эйгона с покойным дедом девушки, лордом Квохерисом из Харренхолла? Или король и сам был ею очарован? Эти мысли не давали покоя Алиссе. До недавних событий она не придавала этому значения, но после разговора с отцом, раскрывшего планы Висеньи, паранойя усилилась. Королева, несомненно, имела шпионов — и Шира могла быть одним из них. Алисса должна была это выяснить, она не могла жить в постоянном подозрении. — Добрый день, дамы! Как прошёл ваш день? — начала Алисса после того, как все расселись, стараясь разрядить атмосферу лёгким тоном. — У меня всё хорошо, миледи, — хором ответили шестеро, следуя строгому этикету, которому их обучали с детства. Вскоре Эшара, как всегда любопытная, спросила в ответ: — А у вас, миледи? — Всё прекрасно. Я скоро рожу, и чувствую, что это будет мальчик, — ответила Алисса, поглаживая живот. — Откуда вы знаете, что это будет мальчик? — спросила Джонквиль, и Алисса улыбнулась про себя: именно такого вопроса она ждала. Этот обед должен был стать испытанием для фрейлин. "Могу ли я им доверять?" — слова отца эхом звучали в голове. — О, у меня самое лучшее предчувствие насчёт этого ребёнка. В прошлый раз я не смогла подарить мужу сына, но теперь всё будет иначе, — сказала она с искренней уверенностью. Она страстно желала сына, чтобы укрепить положение Эйниса и развеять любые сомнения при дворе. — Прекрасно! А теперь, у кого есть какие-нибудь сочные сплетни? Я уверена, некоторые из вас что-то да слышали, — подхватила Дженна Сангласс, её карие глаза загорелись азартом. Она всегда была любительницей поболтать, и Алисса ценила это её качество — в разумных пределах, конечно. — Шира! Вы наверняка что-то знаете, в конце концов, вы же постоянно общаетесь с принцем Мейгором, — вставила Рослин Талли, её рыжие волосы вспыхнули на солнце. — Постоянно? Принц Мейгор слишком занят, чтобы уделять всё своё время мне, — с лёгкой улыбкой парировала Шира. Она была остроумна и любила играть с собеседниками, облекая каждую фразу в изящную форму; перед её словами часто возникала пауза, словно она наслаждалась звучанием собственного голоса. — Ну же, Шира! Вы прекрасно понимаете, что я имею в виду! — чуть не захныкала Рослин. — Хм, сплетни... Знаю ли я какие-нибудь? Принц Мейгор в основном рассказывает о своём драконе и жизни при дворе. А что до окружающих его юношей... они все на одно лицо, — уклончиво ответила Шира. — О, я слышала, что принц Мейгор убил лошадь на Драконьем Камне, когда та лягнула его. Вы не знаете, есть ли в этом хоть доля правды? — спросила Эшара Бар-Эммон, и в её голосе смешались страх и любопытство. — Хм, он никогда не упоминал о подобном, — задумчиво произнесла Шира, подперев подбородок пальцем. — Тогда что вы можете рассказать нам о моём девере? — вмешалась Алисса, стараясь звучать небрежно. Висенья держала сына в тени, и слухи о нём редко покидали Драконий Камень. — Э-э-э, помимо того, что известно всем? Не так уж много. Он не просто воин, но ещё и много читает! — Шира улыбнулась, и это удивило Алиссу. Мейгор всегда казался ей воплощением воина: дни на тренировочном поле или в небе на Терраксе, вечера — в компании матери. — Правда? Хотя он производит впечатление скорее грубого воина, чем учёного мейстера, — равнодушно заметила Эллария Масси, и Алисса с лёгким раздражением вздохнула. Эллария была прекрасна — золотистые волосы, голубые глаза, — но порой её наивность заставляла забывать о придворном этикете. Лишь их давняя дружба спасала её от опалы. — Хм, принц совсем иной. Бесспорно, он воин, но также и невероятно умен. Мейстер говорил, что уже не может ничему его научить. Вы ведь можете это подтвердить, леди Алисса? Вы находитесь ближе всех к Великому мейстеру, — ответила Шира, ловко переадресовав вопрос. — Хм, я сама редко беседую с Великим мейстером. А когда такое случается, мы в основном обсуждаем Рейну, — ответила Алисса, нежно поглаживая живот. Она так отчаянно хотела сына, что слова мейстера о «времени» обжигали её душу. — Кстати, о Рейне: это правда, что королева предложила обручить её с принцем Мейгором? — спросила Эллария, и Алисса снова сдержанно вздохнула. Новость расползлась, несмотря на все усилия сохранить её в тайне. — Да, королева предложила этот нелепый союз во время ужина, — подтвердила она, поднимая чашку с чаем, чтобы скрыть своё раздражение. — Почему же этот брак нелепый? — внезапно спросила Шира, и Алисса чуть не поперхнулась. — Кровосмешение — тяжкий грех, Шира! — быстро воскликнула Рослин, прикрыв рот рукой, и остальные девушки в ужасе закивали. — И даже если бы это было не так, принц Мейгор на десять лет старше моей дочери. Эта разница в возрасте весьма существенна, — добавила Алисса, но всё её внимание было теперь приковано к Шире. «С чего бы ей защищать эту идею?» — Я лишь хочу сказать, что принц Мейгор — самый завидный жених королевства после свадьбы принца Эйниса. Сильный воин, всадник дракона. И вы, вероятно, не знаете, Рослин, но браки между дядей и племянницей были обычным делом в Старой Валирии. Я уверена, Верховный септон дал бы своё разрешение, — ответила Шира с улыбкой, но Алисса увидела в этом лишь холодный расчёт. До боли напоминало слова самой Висеньи. «Она скомпрометировала себя», — заключила про себя Алисса. Даже Мейгор промолчал, когда Висенья предложила эту идею. И теперь Шира повторяет её идеи? Неспроста. — Полагаю, принц уже неплохо себя зарекомендовал. Я имела удовольствие познакомиться с леди Серисой в Староместе, и она была очаровательна, — съязвила Алисса. Она знала о интересе Ширы к Мейгору — это было очевидно. Короткий, но разочарованный взгляд Ширы лишь подтвердил её подозрения. Вскоре после этого Алисса вежливо прервала обед, сославшись на необходимость проведать Рейну. Шира определённо работала на королеву Висенью — в этом не могло быть сомнений. Алисса решила направиться к королю Эйгону и потребовать убрать её из своей свиты. Он, возможно, будет разочарован, но это была необходимая плата за то, чтобы выкорчевать змею, притаившуюся среди друзей. ​ *** Увидев потрясение на лице девушки, она на миг усомнилась, но осталась непреклонна. Она была уверена, что Шира — шпионка, и не могла рисковать. Король Эйгон просил её передумать, ведь это он пригласил Ширу ко двору в память о её покойном деде. Идти против короля было рискованно, да и отец, конечно, был недоволен. Но она объяснила ему свои подозрения, и он, к её удивлению, согласился. Он видел, что она выросла и доверял её чутью. Её правота подтвердилась вскоре, когда Шира неожиданно стала фрейлиной самой королевы Висеньи, которая раньше никогда не держала при себе дам.