Новогоднее чудо в сугробе

      Первое, что почувствовал Чонгук когда проснулся — это тепло. Глубокое, сонное тепло, вопреки ледяному воздуху, щипавшему щёки. Второе — это тяжесть на груди. Тэхён спал, уткнувшись носом в его шею, одно колено было неловко засунуто между его ног, рука примостилась на его груди. Их ноги были переплетены под скомканной курткой, служившей одеялом.       Они спали.       Их разбудил резкий, настойчивый стук по стеклу.       Гук вздрогнул и мгновенно пришёл в себя, инстинктивно прижимая к себе Тэхёна. Сердце бешено заколотилось, отголоски ночного ужаса пронзили его. Он, щурясь, посмотрел в заиндевевшее стекло.       За ним, бледные, измождённые, но живые, стояли Джин и Намджун. В глазах Джина читалась такая вселенская усталость и такое облегчение, что Чонгуку стало стыдно за свою ночную ярость.       Он осторожно, чтобы не разбудить Тэхёна, потянулся и опустил стекло. В салон ворвалась струя морозного воздуха.       — Нашли, — хрипло произнёс Намджун, его обычно невозмутимое лицо сияло ярче январского солнца, уже показавшегося за кромкой деревьев. — Боги, ребята...       Тэхён заворчал и прижался ближе к Чонгуку, пытаясь спасти остатки тепла. Его движения были медленными, ленивыми, абсолютно доверчивыми. И тут Джин наклонился ближе и всё понял. Он заметил, как его младший брат прижимается к Чонгуку. Не как к старшему другу, а как к любовнику. Заметил следы поцелуев на его шее, растрёпанные волосы, сонное, довольное выражение лица. Его собственное лицо на мгновение исказилось гримасой — что-то между шоком, пониманием и... облегчением.       Но он ничего не сказал. Только вздохнул и его плечи немного опустились.       — Вы... в порядке? — спросил он тихо, глядя на альфу.       Чонгук встретил его взгляд и медленно кивнул. В его глазах не было ни вызова, ни стыда. Была только тихая, непререкаемая уверенность.       — В порядке. Лучше не бывает.       Пока Тэхён, наконец, проснулся и, сгорая от стыда, пытался натянуть свитер, Джин и Намджун взялись за дело. С помощью мускул и лопаты, найденной в багажнике, они вытащили «Тойоту» из сугроба. Двигатель, к всеобщему удивлению, завёлся с пол оборота.       Обратная дорога казалась путешествием в другой мир. Солнце, искрящееся на белоснежном покрывале леса, морозный воздух и тишина, нарушаемая лишь мурлыканьем мотора. Гук вёл машину одной рукой, другой не отпуская руку Тэхёна, лежавшую на его колене. Их пальцы были переплетены.       В доме их ждало тепло, запах горячего шоколада и притихшие, виноватые альфы, которым Джин, видимо, уже устроил разнос. Но всё это не имело значения. Они были в своём собственном коконе, в своём мире, где существовали только они двое.       Они поднялись в комнату, оставшуюся с ночи в беспорядке, но теперь наполненную утренним светом. Дверь закрылась. Чонгук прижал Тэхёна к себе, чувствуя, как тот смеётся тихо счастливо прямо у него на груди.       Они были дома. Они были вместе. Они были влюблены и счастливы, унося с собой в этот новый год тайну, сокрытую в стенании мотора и шёпоте снега.       И они ещё не подозревали, что в машине, что привезла их в этот новый год, их было уже трое. Где-то глубоко внутри Тэхёна, среди персикового аромата и тепла, уже зародилась новая, крошечная и хрупкая искра жизни, как семя, брошенное в плодородную почву в самую волшебную ночь года.