Наследие боли

Машина не просто ехала. Она пожирала пространство, несясь по серпантинам итальянской ночи с нечеловеческой скоростью. За тонированными стеклами мелькали призрачные очертания спящих холмов и кипарисов, прежде чем их сменила плотная стена древнего города. Вольтерра. Они пронеслись через ворота, мимо часовых, которые даже не повернули голов, ощутив присутствие своего Владыки. Автомобиль бесшумно остановился в глухом каменном дворе, скрытом от посторонних глаз. Дверь открылась. Прежде чем Даниэлла смогла сгруппироваться для рывка, железная хватка Кая вновь сомкнулась на её руке. Он вытащил её из машины и, не говоря ни слова, поволок за собой через лабиринт коридоров и залов. Её ярость никуда не делась, она кипела внутри, как раскалённая лава. Но к ней теперь примешивалось леденящее осознание. Эти стены, эти переходы… они были пропитаны им. Аурой его власти, его возраста, его несокрушимой силы. Воздух был тяжёлым от древней магии и крови бесчисленных поколений, служивших клану Вольтури. Её собственное могущество казалось здесь дерзким, чужим и… малым. Он не сказал ей ни слова. Его молчание было унизительнее любых насмешек. Он вёл её, как ведут скота на убой, не удостаивая взглядом. Наконец он остановился перед высокими дубовыми дверями, инкрустированными серебром. Двери бесшумно отворились, и он втолкнул её внутрь. Даниэлла замерла на пороге, её алые глаза широко распахнулись. Это не была тюрьма. Это был будуар королевы. Роскошный, просторный зал с высокими сводчатыми потолками. Стены были обиты тёмным шёлком, на полу лежали шкуры редких зверей. Горел камин, отбрасывая на стены танцующие тени, а у огромного панорамного окна, выходившего на ночной город и долину внизу, стояла массивная кровать с балдахином из чёрного бархата. Всё было продумано до мелочей. Безупречно, дорого, красиво. И абсолютно бездушно. Золотая клетка. Самая шикарная, какую только можно представить. — Твои новые апартаменты, — раздался его голос у неё за спиной. Она резко обернулась. Он стоял в дверном проёме, заполняя его собой. — Всё, что тебе может потребоваться, будет предоставлено. В пределах этих стен ты можешь делать всё, что пожелаешь. В его голосе сквозила ядовитая насмешка. — А за их пределами? — выдохнула она, сжимая кулаки. Её голос прозвучал хрипло от сдерживаемой ярости. — За их пределами ты существуешь только по моей воле. Ты — моя собственность, Даниэлла. И я намерен доказать это тебе с такой настойчивостью, что ты забудешь, что когда-либо была кем-то другим. Он сделал шаг вперёд, и она инстинктивно отступила. Этот шаг назад причинил ей почти физическую боль. Она, Даниэлла Хелингстон, отступила. — Ты не сможешь удержать меня здесь вечно, Вольтури. — Смогу, — его ответ был прост и неоспорим, как закон гравитации. — Потому что ты хочешь того же. Ты просто ещё не поняла этого. Ты искала того, кто сможет тебе противостоять. Поздравляю. Ты нашла. Теперь пожинай последствия. Он повернулся, чтобы уйти. — Я сломаю эти стены! Я сожгу твою Вольтерру дотла! — крикнула она ему вслед, её голос сорвался на визг. Кай остановился на пороге, не оборачиваясь. — Попробуй, — мягко произнёс он. — Доставь мне удовольствие. Двери закрылись за ним с тихим, но окончательным щелчком. Она услышала, как щёлкнул замок. Не механический. Магический. Она подбежала к ним, ударила по дубу ладонью, затем кулаком. Древесина не поддалась ни на миллиметр. Она выпустила в дверь свой дар — сконцентрированную волну агонии. Каменные стены поглотили её, не оставив и следа. Она осталась одна. В гробнице из шёлка и бархата. С рыком ярости она схватила с каминной полки хрустальную вазу и швырнула её в окно. Ваза разлетелась на тысячи осколков, но стекло даже не дрогнуло. Оно было заколдовано, как и всё остальное. Даниэлла отступила в центр комнаты, её грудь вздымалась в немом, яростном крике. В её алых глазах горел огонь. Не слёз — вампиры не умели плакать. Это был огонь унижения, бессильной ярости и того самого, запретного и опасного возбуждения, которое она почувствовала ещё в клубе. Он был прав. Она искала вызова. И она его нашла. Но игра только начиналась. А она ещё не сделала свой ход. Она оскалилась в темноте, обещая себе, что её ответный удар будет сто́ящим.