Наследие боли

Следующие несколько дней или ночей, здесь, в глубинах горы, время теряло смысл — прошли в гнетущей монотонности. Даниэллу не беспокоили. Ей приносили кровь — холодную, чистую, лишённую адреналина и страха, которые делали её такой вкусной. Это была ещё одна форма унижения: питаться, как домашнее животное, из миски. Она изучила свою клетку до мельчайших трещин на каменной кладке. Выхода не было. Магия Вольтури, отточенная тысячелетиями, была непробиваемой. Её ярость не утихала, но теперь она горела холодным, сконцентрированным пламенем. Она копила силы, вынашивая десятки планов мести, каждый безумнее предыдущего. Внезапно, без предупреждения, двери её покоев открылись. На пороге стоял не слуга, а один из стражей Вольтури — безмолвный, в чёрном плаще, его лицо скрывал капюшон. — Владыка требует твоего присутствия, — прозвучал безэмоциональный голос. Потребовалось всё её самообладание, чтобы не наброситься на него сразу. Нападение на одного стражника ничего не даст, кроме удовлетворения сиюминутного порыва. Она медленно выпрямилась, её взгляд скользнул по лицу стража с таким леденящим презрением, что тот невольно отступил на полшага. — Веду́й, — бросила она сквозь зубы, выходя из комнаты. Её повели тем же лабиринтом коридоров, но на этот раз они вышли в главную галерею. Стены здесь были отполированы до зеркального блеска, а воздух вибрировал от сконцентрированной власти. Она шла с высоко поднятой головой, чувствуя на себе взгляды десятков вампиров, прячущихся в тени колонн. Шёпот, полный ужаса и любопытства, катился перед ней. Наконец они остановились перед грандиозным арочным входом. За ним открывался тронный зал. Это было сердце власти Вольтури. Огромное подземное пространство, освещённое факелами и светом, падающим с невидимого сверху купола. В центре, на невысоком возвышении, стояли три массивных каменных трона. На левом восседал Маркус Вольтури. Его изысканные черты дышали холодной, почти скучающей жестокостью, а в глазах читалось открытое пренебрежение ко всему живому. На правом троне сидел Аро Вольтури. Его лицо, казалось, хранило мудрость тысячелетий, а медно-золотые глаза смотрели с прискорбным пониманием, за которым скрывалась бездна непроглядной силы. И между ними — центральный трон. Трон, на котором восседал Кай Вольтури. Он был осью, вокруг которой вращался этот мир. Его тёмные глаза, пустые и всевидящие, обводили зал, и сама тишина, казалось, подчинялась его воле. Страж подтолкнул её вперёд, к самому подножию возвышения. Шёпот в зале стих. Воцарилась тишина, полная ожидания. Только тогда Кай медленно перевёл на неё свой взгляд. — Владыки, — его голос, тихий и ровный, заполнил собой всё пространство зала. — Представляю вам вашу новую… гостью. Даниэлла Хелингстон. Он сделал паузу, давая её имени повиснуть в воздухе, обрасти слухами и страхом. — Она нарушила наш закон. Уничтожила тех, кто находился под нашей защитой. Её сила… необычайна. И потому казнь была бы несправедливой тратой ресурса.Маркус изогнул бровь, его взгляд, полный откровенной насмешки, скользнул по фигуре Даниэллы. — И что же ты предлагаешь, Кай? Держать эту дикую кошку на цепи в наших стенах? Она устроит тут бойню. — Она останется здесь, — ответил Кай, и в его голосе прозвучала окончательность. — Под моим личным наблюдением. Она научится подчиняться. Или будет сломлена. Её дар отныне будет служить Вольтури. Даниэлла не выдержала. Унижение жгло её изнутри. — Я не ваша слуга! — её голос, звенящий от ярости, разрезал тишину. — И не ваша игрушка! Вы все здесь — лишь стая старых, трусливых… Она не успела договорить. Невидимая сила, исполинская ладонь, сплетённая из самой воли Кая, обрушилась на неё. Она не чувствовала боли, но её тело онемело, а голос застрял в горле. Она могла только стоять и дышать, парализованная на виду у всех. Её алые глаза пылали, обещая убийство..Кай поднялся с трона. Он неспешно сошёл с возвышения и подошёл к ней так близко, что до неё долетела волна его ледяного присутствия. — Ты говоришь, когда тебе задают вопрос, — произнёс он, и эти слова прозвучали для неё одной. — Ты существуешь, пока я этого позволяю. Всё, что у тебя есть, принадлежит мне. В том числе и твой голос. Запомни это. Он повернулся к другим Владыкам. — Она будет содержаться здесь. Это моё решение. Аро медленно кивнул, его золотые глаза смотрели на Даниэллу с лёгким любопытством, словно он видел разворачивающиеся перед ним возможные варианты будущего. Маркус усмехнулся, но не стал оспаривать. Кай вернулся на своё место. Паралич отпустил Даниэллу так же внезапно, как и накрыл. Она едва удержалась на ногах. Её вновь повернули и повели прочь из зала. Но прежде чем она скрылась в арочном проходе, она бросила последний взгляд на трон Кая. И он смотрел на неё. И в глубине его бездонных глаз она снова увидела это — не гнев, не ненависть. А предвкушение долгой, изощрённой охоты.