Пламя тьмы, что таит тайны и секреты.

Глава первая: Эхо Тени.

Планета Эраклион. Дворец Эраклиона.       Зал совета Эраклиона был наполнен мягким золотым светом факелов. Которые в свою очередь отбрасывали тени, которые сгущались, принимая формы мрачных, бесформенных фигур. Мраморные колонны уходили ввысь, а стены отражали величие королевской власти. Однако атмосфера в зале была далеко не спокойной: Король Эрендор сидел на троне, нахмурив брови, оперевшись об стол. Перед ним - карта Эраклиона, где красными отметками были отмечены последние стычки между королевской стражей и кланом техно-ниндзя. Тишину в зале разбавляет размерный шаг. Его ритм разрушил молчание — это советник Ардрик Фаэрон. Высокий и худощавый мужчина, с хищными чертами лица, останавливается у подножия трона. Его хитрый и холодный взгляд, скользнул по карте, будто он уже знал, о чем думает его повелитель. — Ваше Величество, – начал он низким спокойным голосом.– Вы снова обеспокоены положением дел?       Король тяжело вздохнул: — Война против Лорда Йошинои истощает нас. Аристократы начинают сомневаться в моей власти. Скоро их терпение иссякнет, посыпятся неудобные вопросы. Начнут плестись тайные заговоры, как бы быстрее спихнуть меня с трона. Мы не можем позволить им, сомневаться во мне! – послышался удар по дубовой лакированной поверхности.– Ещё эта Академия.. сидели бы тише воды, ниже травы. Но нет, они буквально поднялись с колен. И с каждым годом их репутация растет.       Эрендор откинулся на трон, устало опустив плечи. Его взгляд скользнул к советнику — он ждал предложений. Ардрик сделал шаг ближе, его тень легла на карту лежавшую на столе. — Иногда, государь, войну можно выиграть... Не вступая в неё на прямую. Достаточно лишь подтолкнуть события в нужную нам сторону.       Король нахмурился. — Говори прямо.       Советник на миг задержал дыхание, будто собираясь сказать нечто запретное. Затем его голос стал тише, почти переходя на шёпот: — На Андросе, заточенный во льдах, глубоко под землей. Тот, кто сеял ужас и страх, разрушая все, к чему прикоснется. Маг, чья сила могла заставить все миры, приклонится к его ногам. – Ардрик, тяжело сглотнул, но продолжил свой рассказ.– Тот, от чьих рук вымерло целое королевство..       Не озвученное имя повисло в воздухе, словно не досказанное проклятье. Король резко выпрямился. — Ты сошёл с ума?! Если мы его освободим, он уничтожит и нас в том числе! — Но ведь огонь всегда можно направить,– Ардрик слегка наклонил голову, и на его губах промелькнула тень улыбки.— Валтор – это неконтролируемая стихия. Её нельзя приручить, или обуздать... но ведь можно направить туда, где она принесёт наибольший урон врагам. Сейчас, ведьмы и феи сражаются за власть, хоть и не показывают этого. Пусть они обрушат свою ненависть друг на друга. Мы лишь раскроем клетку. А с лордом Йошиноя, нам помогут разобраться. Он и не такая большая помеха для нас, мой Король.       Король долго молчал. В его карих глазах, отразилась внутренняя борьба – долг и страх против соблазна. Встав с трона, он подошёл к одному из многочисленных окон в зале. Остановившись, сложив руки за спину. Он поднял свой взгляд, на темное ночное неприглядное небо. Тучи сгущались на ночном небосводе. Обещая вот вот обрушиться на землю, крупными каплями холодного дождя. — Хочешь сказать мне, ты знаешь как это, можно сделать? — Не буду скрывать, мой Король. Я знаю как можно пробраться в Омегу,– голос Ардрика был спокоен, будто речь шла о прогулке в цветочных садах. А не о заговоре против всего Магикса.– У меня есть люди... Те, кто готовы, на все. Они нам помогут.       Он сделал паузу и добавил: — Вы не запятнаете своих рук. Никто не узнает. Но история запомнит: когда магический мир дрожал в хаосе, Эраклион остался непоколебимым.       Король нахмурился, опустив взгляд к линии горизонта. Сейчас, в этот момент. В его душе боролись лёд и пламя. Он отчётливо понимает что играет с огнём.. Ставки высоки, на кону будет стоять многое. Секунда, в его взгляде была твердая решимость. Эрендор думал долго, слова советника были очень заманчивы. И что таить, перспектив вырисовывалось не мало. Особенно в его то пользу. Но, одна мысль, его заставило засомневаться. — Если Валтор освободившись, решит направить свой гнев и пламя против нас.. – не скрывая беспокойства, пробормотал Эрендор.       Ардрик медленно склонил голову, уловив страх государя. На миг, его глаз, блеснули в свете факелов. — Тогда у вас будет тот, кто первым предскажет его шаги.       Молчание длилось недолго. Эрендор тяжело выдохнул. Стоя спиной к своему советнику, он не заметил хищного оскала, промелькнувшего на лице приближённого. Затем тихо проговорил: — Сделай задуманное. Но чтобы ни одна живая душа, не знала о моей причастности.       Ардрик поклонился, не скрывая своей улыбки. В миг, она стала ещё шире, чем позволяли придворные приличия. — Как прикажете, Ваше Величество. Понимая, что разговор окончен. Ардрик развернулся, и его шаги гулко разнеслись по залу, гулким эхом. В тот миг, зал совета показался холоднее, чем сама Омега.

***

Планета Андроса..       Андрос всегда жил дыханием двух стихий — воды и ветра. Его моря пели вечные песни, его небеса были свободны. Но в тот день гармония дала трещину. Море, обычно спокойное и безбрежное, словно впервые узнало страх. Вода дрожала, как в испуге, тяжёлыми волнами ударяясь о скалы. В её глубинах будто рождался ропот — низкий, тревожный, напоминающий стоны. Небо потемнело быстрее, чем могло прийти обычное ненастье. Сначала солнце скрылось за тучами, а потом сами облака начали сгущаться слишком плотно, словно их собирала невидимая рука. Гром рокотал, но молнии не несли очищающего света — наоборот, их сверкание казалось зловещим, будто предупреждением.       На побережье ветер поднялся внезапно. Он нёс с собой запах соли, водорослей и чего-то чужого, металлического. Деревья гнулись, листья вырывались с ветвей и кружились в воздухе, как стаи тёмных птиц. Даже магия Андроса чувствовала приближение беды. В тех местах, где обычно играли русалки, вода стала мутной и холодной, а их песни стихли, будто голоса задушили. Магические существа, всегда доверявшие людям и феям, прятались глубже, в тени рифов, и только иногда мелькали их глаза, полные тревоги.       Когда Ардрик и его спутники ступили на остров, планета будто отозвалась на их присутствие. Каждое их движение сопровождал вой ветра, каждое слово тону́ло в грохоте волн. Казалось, сама стихия хотела изгнать незваных гостей, но силы, что шли с Ардриком, давили на мир, заставляя его стонать и отступать. И было в этом что-то неестественное — как будто Андрос не просто сопротивлялся. Он предупреждал. Звал. Кричал.       «Не открывайте врата…»       Шторм, бушевавший на поверхности Андроса, достиг апогея, когда отряд Ардрика ступал по берегу острова, где находился портал в измерение Омега. Там, где волны разбивались о глыбы, возвышались скалы, и каждый треск напоминал предостережение. Последователи шли следом за Ардриком, и каждый шаг отзывался в их телах странной тяжестью. Казалось, сама земля пыталась задержать ноги, вгрызаясь в сапоги вязкой грязью.Один из них тихо пробормотал: — Мне… тяжело дышать. Как будто воздух стал гуще.       И правда — каждый вдох отдавался во рту горечью, как от прогорклой воды. Ветер хлестал по лицам, но не приносил облегчения, а напротив, напоминал удушливое дыхание чего-то живого, разгневанного.Магия, которой они владели, словно колебалась, не слушаясь.Огонь тух на ладонях, свет тьмы искажал очертания, будто сама стихия мира пыталась погасить их заклятья. Один из адептов почувствовал, как его защитный амулет треснул, не выдержав невидимого давления.       Ардрик же стоял уверенно. Его глаза, холодные и решительные, не выдавали страха. Он чувствовал сопротивление мира — но также ощущал и то, что где-то глубоко под этой бурей зовётся сила, которая ждет освобождения. — Планета стонет, — произнёс он тихо, но отчётливо, и голос его был подобен клинку, разрезающему гул ветра. — Она боится того, кого мы ищем. Это значит, мы на правильном пути.       Они шагали дальше, и с каждым их движением природа лишь усиливала протест. Волны становились выше, небо мрачнее, ветер сильнее. Но для адептов это был уже не просто шторм. Это было испытание. И они знали: если планета так противится, значит цель того стоит. Тёмная гладь океана Андроса переливалась холодным светом луны. Казалось, сама планета затаила дыхание, чувствуя надвигающуюся тень. В водах, что обычно пели спокойные мелодии приливов, теперь сквозила тревога — даже течения стали беспокойными, словно пытались предостеречь своих хранителей. У западных скал, где располагался древний охранный проход, колыхались фигуры русалок-стражниц. Их глаза — сияющие, решительные — зорко следили за волнами, охраняя врата к запретному порталу. Но именно туда направлялся Ардрик с теми, кто шёл за ним. — Быстро. Они не должны ничего понять, — прошипел он, поднимая руку.       Один из последователей шепнул заклинание. Вода вокруг задрожала, и из глубин поднялась тонкая дымка, тягучая и мягкая, словно морская пыльца. Русалки встрепенулись, но было поздно: их глаза затуманились, веки тяжело опустились, и одна за другой они погрузились в сон, опускаясь на песчаное дно. Их копья выпали из рук, а длинные хвосты лениво качались в воде, словно в замедленном танце.       Ардрик холодно скользнул взглядом по уснувшим стражницам. — Они проснутся, когда будет уже слишком поздно, — произнёс он, и в его голосе не было ни капли сожаления.       Тёмные фигуры приблизились к самому сердцу скалы. Камни зашевелились, и среди них открылся древний разлом — переливчатая трещина, из которой сочился мрак. Внутри полыхал портал, соединяющий Андрос с ледяной тюрьмой Омеги. Морские воды вокруг завибрировали, будто сама стихия пыталась удержать проход, но силы заклятия перевесили. Ардрик шагнул вперёд, и холодный свет портала лег на его лицо. — Пора. Время спасти того, кого мир уже похоронил, — глухо сказал он, и, не оглядываясь, шагнул в зияющий разлом.       За ним последовали остальные. Вода, словно протестуя, взметнулась мощным вихрем, но портал уже сомкнулся за последним из них. И океан вновь затих — но тишина эта была уже иной: тревожной, вязкой, предвещающей бурю.       Когда древнее зло пробудится, никто не останется в стороне: ни феи, ни ведьмы, ни короли.